Светопреставление

      Дана Скалли тупо уставилась на экран своего ноутбука. Она уже минут десять корпела над одним и тем же абзацем. Но всякий раз, когда она пыталась сосредоточиться на отчёте, неуместные замечания напарника прокручивались в её голове, сбивали с толку. Сарказм из них так и сочился: «Поздравляю с личным появлением в «Секретных материалах» во второй раз. Идёшь на мировой рекорд, Скалли».       Несмотря на то, что Малдер был ей по-настоящему дорог, иногда она не могла отделаться от мысли, что он ужасно на неё влияет. А в последнее время он вёл себя явно не как настоящий друг. Она почти жалела, что он не остался в Грейсленде на подольше.       Как бы странно это ни выглядело, но Малдер рассчитывал на неё. Ожидая, что она займётся этим бессмысленно раздутым делом, сам он взял самый обычный отпуск. Скалли решила не зацикливаться на том, что сама поездка представляла собой верх нелепости, иначе становилось совсем уж грустно.       Дана отказалась от этого дела не только потому, что считала его нецелесообразным. Она надеялась, что Малдер увидит, что она из-за чего-то переживает. По причинам, которые Дана не была готова принять, ей нужно было услышать, что она важнее для своего напарника, чем это последнее дело.       Её стремление к свободе едва не стоило ей жизни. Она думала, что её непрекращающаяся борьба очевидна как божий день. Но Малдер так ничего и не понял.       «И всё это только потому, что я не купил тебе стол...?» – с недоверием спросил Малдер. При этом он высмеял её тайную татуировку, полностью упустив суть и снова причинив ей этим боль. Дело было далеко не только в столе. Малдер никогда не должен был узнать о татуировке. Никто не должен был. Эта печать на её теле должна была стать сакральной, единственной вещью в жизни Даны, которая принадлежала бы только ей. Но для её напарника это была просто шутка.       Скалли находилась в смертельной опасности. Единственное, что делало сложившуюся ситуацию ещё хуже, так это осознание того, что она была в руках человека, которому доверяла.       Дану привлекла врождённая ранимость Эда Джерса. Он был милым, застенчивым, немного измученным. Многие мужчины находили её несколько неприступной и отстранённой. А вот у него хватило смелости пригласить её на свидание.       Было ещё кое-что, в чём она пока не признавалась даже себе. Что-то такое, что не попало бы на страницы этого ужасного отчёта, который она вызвалась написать.       От него исходила опасность, и она получала удовольствие от его ухаживаний (до того, как это стало угрожать жизни). Нечто вызывающее, резкое в Эде Джерсе приводило Дану в восторг. Но было в этом мужчине и что-то нежное, притягательное. Дана попросила его сводить её в дешёвый бар.       Распивать с ним коктейли с водкой и делиться секретами оказалось на удивление естественным. Скалли даже позволила ему посмотреть, как ей делают татуировку. Она никогда бы не подумала, что этот совместный опыт окажется таким странно эротичным. Как не неприятно было это признавать, но Дана знала – возбуждение, которое она испытала с Эдом в том тату-салоне, было настоящим. Она слышала, что некоторым людям этот процесс казался чрезвычайно болезненным, некоторые даже теряли сознание под иглой.       Скалли, однако, почувствовала нечто совершенно иное. Она почувствовала, как болезненность распространяется по поверхности кожи и начинает покалывать. Прикосновение иглы к её спине было шокирующим и приятным, как будто она наконец-то избавляла Дану от непреодолимого зуда. Это была такая боль, которая напоминала ей о том, что она женщина, наполненная своими потребностями, и что иногда опасность и небольшой дискомфорт могут вполне быть желанны.       Некоторые люди считали, что даже одна татуировка вызывает непреодолимую зависимость, заставляя покрывать тело дюйм за дюймом новыми картинками. Но Скалли знала, что она определённо не относится к этой категории. Ей хватило и одной; она уже получила удовольствие, пусть и недолгое, и не искала большего.        Когда Дана услышала тихий стук в дверь подвала, было восемь вечера. Это вывело её из задумчивости.       – Войдите.       – Агент Скалли, – официально приветствовал её Уолтер Скиннер. Она отметила, что, переступив порог их офиса, он быстро огляделся.       – Агента Малдера здесь нет. Иногда я работаю за его столом в его отсутствие. В ответ на своё неубедительное оправдание Скалли подавила грустную улыбку.       Услышав её слова, он закрыл дверь и уселся перед столом Малдера.       – Он пообещал мне, что к концу дня предоставит отчёт по вашему недавнему делу.       – Да, извините, сэр. Я вызвалась написать отчёт сама. В данных обстоятельствах мне показалось это логичным.       – Что ж, это вполне разумный подход. Я так понимаю, он ещё не готов к сдаче?       – Боюсь, что нет. У меня возникли некоторые затруднения с формулировками.       – Это на вас не похоже, Скалли, – с сомнением сказал замдиректора.       Скалли проигнорировала интонацию в его тоне – двойной смысл казался достаточно очевидным, когда он пристально посмотрел ей в глаза.       – Нет, это не... – замялась она, не зная, как объяснить свою внезапную некомпетентность.       Скиннер снова встал и подошел к её стороне стола, он наклонился и повернул её лицо к себе. Он изучал её синяки в белом свете стоявшей рядом настольной лампы. В его глазах промелькнула боль вперемешку с нежностью, а затем они потемнели так, как она никогда раньше не видела.       – Почему бы тебе не рассказать мне своими словами, что с тобой произошло?       – Боюсь, я не смогу.       – Не сможешь?       – Малдер попросил меня заняться делом в Филадельфии. Это была пустая трата времени, я так ему и сказала. И мои предположения подтвердились.       – И что дальше?       – Во время расследования я встретила человека по имени Эд Джерс.       – Как вы с ним познакомились?       – В тату-салоне. Он подошёл ко мне и предупредил, чтобы я не делала там татуировку, не обдумав всё хорошенько. Он принял меня за потенциальную клиентку, а ещё у него возникли сомнения по поводу татуировки, которую он сам там сделал, – как оказалось, не без оснований, – заключила она, чувствуя острую подавленность при воспоминании об этом.       – Итак, он дал тебе совет, что было дальше?       – Затем он пригласил меня поужинать с ним.       – Но ты не пошла на ужин?       – Нет, сэр. Я взяла его номер, а потом, позже, предложила нам пойти выпить.       Скиннер взглянул на экран её ноутбука и пролистал скудный отчёт, который был составлен к настоящему моменту.       – В бар «Твёрдая восьмёрка», – продекламировал начальник, и Скалли смущённо откашлялась, прежде чем согласиться.       Внезапно непринуждённая манера Скиннера задавать вопросы начала походить на настоящий допрос.       – Вы искали приключений в тот вечер?       – Я искала выпивку, сэр, – предостерегающе процедила Скалли.       – А Эд Джерс, как вы полагаете? Что он искал в ту ночь?       – Думаю, он пытался наладить со мной связь, узнать меня.       – Вы хотели того же?       – Да, именно так.       Скиннер вернулся к экрану компьютера и просмотрел содержимое ещё раз.       – Здесь говорится, что после трёх коктейлей вы вернулись в тату-салон.       – Верно.       – И на этом отчёт заканчивается. Не могли бы вы заполнить пробелы для меня, Скалли?       Скалли покачала головой в недоумении от этого требования. Она изо всех сил пыталась записать события той ночи – почему же пересказать их вслух может быть проще?       – Мне было любопытно узнать о татуировке Эда, поэтому он предложил мне сделать такую ​​же.       – Что именно показалось вам любопытным?       – Красный цвет на татуировке. Это было невероятно. Я никогда не видела ничего подобного, и я хотела такой же красный.       Скалли замялась. Она не могла объяснить, что именно её привлекло в этом цвете.       Особенно она не могла заставить себя признать, что хотела почувствовать боль той ночью. Она хотела снова почувствовать себя живой.       – И ты получила, то что хотела?       – Да, тем вечером я сделала татуировку.       – Что было потом?       – Эд предложил мне провести ночь у него в квартире, так как шёл сильный дождь, и я немного перебрала со спиртным.       – Итак, ты согласилась?       – Да, сэр.       – Ты занялась с ним сексом?       – Нет, – Скалли резко встала и повернулась к нему лицом. Свой маленький рост она компенсировала сердитым выражением лица.       – Это было наше первое свидание, и я была немного пьяна... по нескольким причинам.       – Но ты хотела.       – Да, я хотела, – призналась она.       Дана вызывающе посмотрела в глаза своему боссу. Она выдержала его взгляд, и между ними повисла тяжёлое молчание. Она подумывала указать, что он не дождался своего развода с Шэрон, прежде чем трахать её или Карину Сэйлз. Он даже не подписал документы.       – Ты говорила об этом с Малдером?       – Нет.       – Почему?       – Потому что он меня не спрашивал.       Скиннер улыбнулся этому признанию, но его глаза вспыхнули, когда он увидел, как дрожат её губы. Скалли была на грани и могла взорваться в любую минуту, мужчина это чувствовал.       – Откуда у тебя эти синяки? – он указал на её лицо и руки.       – На следующее утро в квартиру прибыли два детектива. Молодая женщина – соседка Эда снизу – пропала. Они подозревали, что Эд каким-то образом причастен к этому. Другие жильцы рассказали, что они часто конфликтовали между собой, особенно последнее время. Помимо всего прочего в квартире этой молодой женщины были обнаружены брызги крови, а в них следы необычного химического вещества.       – Где был Эд, пока в его квартире находились полицейские?       – Он вышел поискать нам что-нибудь на завтрак, – ответила Дана, упорно игнорируя недовольную ухмылку Скиннера.       – У Эда было расцарапано плечо. Когда я упомянула об визите полиции, Эд объяснил мне, что поцарапался, помогая соседу с переездом. Я сказала ему, что, по моему мнению, химикаты в крови возникли из чернил для татуировки, и что нам следует пойти в больницу, чтобы сдать анализы. Тогда он признался, что слышал голоса в своей голове. Он считал, что его татуировка разговаривала с ним, она ревновала меня к нему.       – После того, как я оделась, чтобы выйти из квартиры, у Эда случился приступ паранойи. Он стал агрессивным. Он напал на меня и попытался обездвижить, чтобы потом сжечь. Именно так Эд избавился от тела соседки снизу, которую именно он и убил.       Дана увидела, как челюсти Скиннера непроизвольно сжались. Внезапно он стал выглядеть испуганным и внушающим ужас одновременно. Он замер, по-видимому, собираясь с мыслями и Скалли побледнела, рассмотрев выражение его лица.       – Но ты дала отпор? – Продолжил он, и в его глазах загорелось восхищение, когда она кивнула.       – Да, я сопротивлялась. Я ударил Эда ножом в руку, а затем начала с ним бороться.       – Малдер сказал мне, что Эд Джерс был задержан. Что в настоящее время он проходит лечение от серьёзных ожогов руки.       – Да, он сунул руку в печь.       – Он пытался уничтожить татуировку?       – Да.       – Получается, он искренне верил, что татуировка контролирует его поведение?       – Так оно и было: красные чернила в его татуировке содержали химические вещества, включающие в себя спорынью. В моей крови тоже нашли следы, но, чтобы вызвать галлюцинации, их было недостаточно.       Скалли безуспешно пыталась игнорировать последние слова Малдера, сводящие с ума. Они вновь и вновь прокручивались у неё в голове:       «Это всё потому, что я не купил тебе стол?...»       – Малдер просил тебя показать татуировку? – задал вопрос Скиннер. Его тон по-прежнему был мягким, слегка удивлённым, но Дана почувствовала опасность, таящуюся за этим.       – Нет, не просил.       – А мне ты её покажешь?       Дана молчала, пока Скиннер расстёгивал ее пиджак. Аккуратно стянув строгий предмет одежды, он положил его на стоявшее рядом компьютерное кресло.       – Не думаю, что это подходящее место, – заключила хозяйка кабинета, когда он запустил пальцы под пояс юбки и осторожно выпростал оттуда блузку. Её руки накрыли и сжали его большие кисти, остановив дальнейшее продвижение. Скиннер зашёл к ней сзади и прошептал ей на ухо.       – Хочешь услышать мою теорию?       – Да, – ответила она. Слово застряло у неё в горле, словно хриплый вздох.       – Я думаю, ты осталась в Филадельфии, потому что хотела заново познакомиться со своей тёмной стороной, – протянул мужчина.       Он прикусил женскую мочку уха и ухмыльнулся, когда она вскрикнула. Только тогда Дана поняла, что её юбка теперь струится вокруг ног. Скиннер прижался к ней всем телом, давая ей почувствовать, что он твёрд подобно скале.       На мгновение Дана почувствовала себя подопытным кроликом, поскольку его близость неизбежно пробудила в ней что-то первобытное, основное. Неожиданно Скиннер толкнул её между лопаток, так что она оказалась на поверхности стола лицом вниз.       От такой наглости женщина разозлилась. Но больше всего Дану раздражало то, что теория Скиннера была очень близка к истине.       Он задрал её блузку до середины спины, а затем замер. Скалли остро ощутила эту паузу, ощущая его взгляд на своей коже. Затем она почувствовала, как подушечкой большого пальца Скиннер ласково провел по её татуировке. Ласка эта была недолгой, почти благоговейной.       – Всё ещё заживает.       – Да.       Скиннер очень нежно поцеловал змейку, прежде чем опуститься на колени позади Скалли. Её нижнее бельё было спущено вниз и плотно облегало бёдра, эффектно удерживаясь на них. Мужчина не торопился, он наслаждался её ароматом, вдыхал его глубоко. Дана почувствовала этот восхитительный прилив желания, влагу, обильно выделяющуюся только для него.       – Боже, как я люблю это... – простонал он, и тон его был низким и глубоким. Скалли почувствовала ответное возбуждение внизу живота.  Внезапно желание стало таким острым, что она едва ли могла его вынести.       Затем Скиннер снова накрыл её своим ртом. Скалли попыталась дотянуться, чтобы контролировать его движения. Как и следовало ожидать, мужчина заблокировал её, прижав обе руки ладонями вниз к столу. Дана тихо заскулила, когда Скиннер погрузил свой язык в неё так глубоко, как только мог.       Никто никогда раньше не делал с ней ничего подобного. Это было намного грязнее, чем когда он вылизывал её спереди.       В старших классах средней школы у Даны был парень, который любил трахать её между грудей. Большими они никогда не были, но тот парень уверял, что в любом случае это здорово возбуждало. Она отстранённо подумала об этой сравнительно невинной шалости и о парне, с которым она никогда не доводила себя до конца, когда внезапно Скиннер издал забавный звук. Он сделал какое-то неуловимое движение и вибрации послали волну электрического тока прямо к её клитору. От такого интенсивного воздействия Дана вскрикнула, а Скиннер рассмеялся, прежде чем проделать это снова.       Затем он принялся её облизывать, делая эти уверенные, сладкие движения, которые каждый раз сводили её с ума; Дана была невыносимо близко, когда Скиннер снова поднялся на ноги.       – Что ты делаешь? – Запротестовала Дана, смутно осознавая, что ей надлежит следить за громкостью, пока он смеялся над её негодованием.       – Не сердись на меня, – прорычал ей на ухо мужчина, нежно посасывая его, прежде чем снова прижать к поверхности стола свою любовницу.       Дана почувствовала некоторое облегчение, когда её покрасневшее лицо коснулось поверхности стола. На ощупь он был прохладным и немного успокаивающим. Она вся кипела от предвкушения, когда услышала, как Скиннер расстёгивает ремень позади неё.       – Достаточно ли темно, Скалли? – Спросил он затем низким, хрипловатым голосом, входя в неё одним яростным толчком.       Дана попыталась ответить, но слова застряли у неё в горле. Хватая ртом воздух, она изо всех сил вцепилась в край стола. Задыхаясь от желания, Скалли хотела всего, что мог дать ей этот человек.       Скиннер позволил ей прочувствовать всю свою злость и неудовлетворённость, с которыми он боролся в её отсутствие. И ревность тоже. Он знал, что ему не позволено обижаться на другого мужчину за проявленный к ней интерес, но какая-то безумная, совершенно иррациональная часть его сердца, требовала, чтобы Дана принадлежала ему полностью. По крайней мере, когда они трахались, Уолтер мог обманывать себя, что этого вполне достаточно.       В глубине души он понимал, что Скалли позволяет ему обладать лишь своим телом, но не душой. Она, казалось, угадывала некую внутреннюю силу в его молчании, казалось, даже желала этого. В конце концов, кто он такой, чтобы задавать вопросы? Хотя он крепко держал её бедра, ему было приятно чувствовать, как Дана прижимается к нему. С тихим торжествующим стоном он понял, что никогда еще она не была так восприимчива к его прикосновениям.       Стоны Даны становились всё громче, и Скиннеру хватило присутствия духа, чтобы заглушить их ладонью. Он хотел сказать ей, что он близок, но вместо этого просунул руку между её бедер и сжал её. Он надеялся, что этого будет достаточно для того, чтобы выразить свои желания.       Их движения становились всё более неистовыми и отчаянными. Дана услышала, как жалобно скрипит под ними деревянный стол.       – Сделай это. – Потребовал Скиннер прежде, чем его рука вобрала в себя её ответный крик облегчения. Он вбился в неё ещё раза три и кончил с тяжёлым выдохом прямо ей в затылок.       Им потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Так много вопросов остались нетронутыми, невысказанными, когда мужчина и женщина наконец оторвались друг от друга, чтобы привести в порядок свою одежду.       Оба они молча ломали голову над тем, что его приказа было достаточно, чтобы довести Скалли до крайности. Скиннер нашёл это почти таким же возбуждающим, как и то, что он взял её сзади в той стремительной, захватнической манере. Совокупившись в здании ФБР, они снова перешли черту. Они оба знали, что должны быть более осмотрительными.       Дана собрала бумаги, которые они неосторожно смахнули на пол, а затем подняла ноутбук, задаваясь вопросом, когда он тоже успел свалиться с края стола.       – Разбитые стулья, выломанные двери, а теперь ещё и у ноутбука экран треснул. Становится всё сложнее придумывать ложь, чтобы скрыть ущерб, который мы причиняем.       Скиннер ухмыльнулся. Про себя он решил убедиться, что партнёры, по крайней мере, получат новую технику. Это было самое малое, что он мог сделать в сложившихся обстоятельствах. Особенно учитывая, насколько он сам непосредственно был причиной всех этих разрушений и извлёк из них определённую выгоду.       – Думаю, теперь это твой стол, – заметил замдиректора ФБР, поглаживая синяки на тыльной стороне пальцев Скалли, а затем ушёл, даже не взглянув в её сторону.