Светопреставление

      Скиннер лежал в темноте, всё ещё переводя дыхание. Он ожидал Скалли, которая скрылась в его ванной комнате после того, как они закончили. Теперь мужчина витал в облаках, ожидая её возвращения, до конца не уверенный, останется ли она ночевать или поедет домой.       Он почувствовал неизмеримое облегчение, когда, покинув ванную, она всё ещё оставалась голой. Довольно улыбаясь, Скиннер поднял простынь в шутливо-приглашающем жесте и позволил ей скользнуть рядом с ним. Голова Даны опустилась ему на грудь. Уолтер обнял её, провёл пальцами по нежной коже на спине. Она счастливо задрожала и прижалась к нему.       Он хотел сказать ей… Ему нужно было сказать это намного раньше, много месяцев тому назад. Скиннеру хотелось честности, ведь он любил и желал Дану годами.       – Если хочешь, я могу снова начать пользоваться презервативами, – нарушил он блаженную тишину, тут же задаваясь вопросом, почему выбрал именно такой способ. Его сердце бешено забилось в груди, и он почувствовал малодушие, ожидая её ответа.       – Зачем тебе это делать?       – Я не знаю… На всякий случай.       – Ты встречаешься с кем-то ещё?       – Нет, а ты?       – Конечно, нет. И в мыслях не было. А ты не планируешь снова тайно свести меня с кем-то?       – Дана...       – Ты первый начал этот странный разговор, Уолтер, – объявила она, садясь на кровати и неодобрительно хмурясь.       – Потому что я идиот. Это был такой усложнённый способ сказать, что я счастлив.       – И снова, ты мог бы просто сказать, что у тебя на уме.       – Да, знаю и мне снова жаль. Мы ведь никогда раньше не говорили о контроле рождаемости. Прошло три года, Дана. Может, пора нам это обсудить?       Ирония в его последнем комментарии помогла разрядить обстановку. Дана вздохнула. Похоже, эта тема тяготила её куда больше, чем неуклюжий способ Скиннера сказать, что он верен.       – Ладно, обсудим. Так ты хотел бы пользоваться презервативами?       – Нет. Я вообще не думаю, что на свете есть хоть один мужчина, которому нравится этот способ предохранения.       – Ну и всё, тема закрыта.       – Подожди. Значит ли это, что ты принимаешь таблетки?       Дана села в постели и отвернулась от него; Скиннер снова провёл рукой по её спине, гадая, в какую стену они сейчас упёрлись.       – В конце концов я собиралась тебе сказать. Хотя думала, что ты мог бы догадаться.       – Догадаться о чём?       – Я бесплодна, Уолтер. С тех пор как у меня выявили рак, я не могу забеременеть.       – Почему ты мне не сказала?       – Почему? Как ты и говорил раньше: долгое время то, что мы делали вдвоём, не оправдывало того, чтобы делиться информацией. Но после того, как ты дал мне свой ключ, я поняла, что, вероятно, пришло время поднять этот вопрос. До того времени я не хотела, чтобы ты знал.       – Как же так?       – На случай, если бы для тебя это было решающим фактором. Я бы поняла, если бы это было так.       – Решающим фактором?! Послушай, тот факт, что ты боялась что-либо сказать на этом основании, моя вина. Я должен был дать понять, что ничто не изменит того, что я чувствую к тебе.       – Это ты сейчас так говоришь. Разве ты не хочешь когда-нибудь детей?       – Не так сильно, как я хочу тебя. Для меня проблемы нет.       – Понятно.       Дана продолжала невидяще смотреть в темноту, и Скиннер ещё больше смутился. Похоже, его заверения не достигли цели.       – Ты мне не веришь?       – Нет, дело не в этом.       – А в чём тогда?       – Собственно, уже ни в чём. Я рада, что ты не скрываешь свои соображения на этот счёт. Да, я давно собиралась поговорить с тобой на эту непростую тему. Хорошо, что мы по-прежнему можем быть честны.       – Но?       – Так ли уж нужно продолжать этот разговор?..       Тишина между ними была напряжённой. Тяжело вздохнув, Дана рассказала всю историю.       – Я просто очень хотела когда-нибудь семью. Но я не осознавала, насколько сильно, пока не узнала, что не смогу стать матерью. Мои возможности как женщины, я всегда принимала как должное.       Скиннер выжидательно молчал, понимая, что они затронули взрывоопасную тему. Он должен был быть осторожен, чтобы не сказать лишнего. В конце концов, их отношения были ещё не настолько прочными, и он боялся всё усугубить.       – Ты когда-нибудь думала о приёмных детях?       – Да, несколько лет назад. Я подавала заявление на удочерение маленькой девочки.       Поражённый Скиннер не знал, что сказать. Последствия этого решения были очевидны. Процесс оказался безуспешным, но это всё равно стало огромным открытием. Он хотел признать это и хоть немного утешить Скалли.       – Это было через агентство или…?       – Нет, я хотела всё сделать конфиденциально. Была одна маленькая девочка, которая потеряла обоих родителей, но Эмили была очень больна и умерла.       – Бог ты мой, Дана! Мне очень жаль.       – Всё нормально. Это случилось тем Рождеством в Калифорнии. Когда я попросила тебя со мной встретиться.       Скиннер хорошо помнил то Рождество. Он трахнул обиженную, злую и потерянную Дану Скалли в прекрасном отеле. Его амбициозные желания провести с ней время в роскошном номере, чтобы поведать о своих невысказанных чувствах, рассыпались в прах. Надо признать, сделано это было эффектно.       Она хотела, чтобы ей причинили боль, и Уолтер был столь воодушевлён этим, что охотно принял участие в наказании. В конце концов, он дал ей то, в чём она тогда нуждалась и когда она ушла, не сказав ни слова, он утешался именно этой мыслью.       – Вернись? – Взмолился Скиннер, нежно потянув её за руку, желая, чтобы Дана снова прижалась к нему.       – Нет, есть кое-что ещё. Я… Моё заявление не было принято. Из-за характера моей работы и уймы времени, которое приходилось на неё тратить, я была на самым желанным кандидатом.       – Я думаю, ты была бы идеальной матерью, – заверил он Скалли, погладив её по руке и сев. Она покачала головой, когда он протянул руку ей через плечо и попытался снова притянуть к себе.       – Может быть. Правда, теперь это не имеет никакого значения. Дело в том, что тебе придётся принять и отпустить эту данность, как и мне. Если мы продолжим встречаться, то я не смогу подарить тебе детей – никогда. Мне нужно знать, нормально ли ты к этому относишься, понимаешь ли ты в полной мере, что будет означать жизнь со мной. В противном случае, я должна буду уйти прямо сейчас.       – Я понимаю. Ты – всё, что мне нужно, я серьёзно. Мне не нужно время, чтобы думать об этом. Просто быть рядом с тобой, Дана – это всё, что мне нужно в жизни.       Дана повернулась к нему, и он увидел слёзы, струящиеся из её больших небесно-голубых глаз. Ему было больно от осознания, как много она потеряла, как много ей уже пришлось отдать в таком юном возрасте.       Тем не менее, быть вместе с ней само по себе было даром. И даже если нужные слова упорно не находились, Уолтер всё равно мог быть рядом с ней, он всё ещё мог доказать свою привязанность другими способами. В чём бы она не нуждалась, он даст ей это любой ценой.       Когда они снова устроились в постели, Скиннер почувствовал, как её слезы капают ему на шею. Он задумался, что сказать дальше. Её поцелуи дарили тепло его груди, и замдиректора ФБР испытал противоречивые чувства, когда её рука начала перемещаться вниз по его животу.       Скиннер мгновенно затвердел, так же, как и всегда, когда Скалли хотела его, даже если обстоятельства были неудобными или тревожными, вот как сейчас. Собственно, когда дело касалось его физиологии, обстоятельства катились в преисподнюю.       Он задавался вопросом, было ли это защитным поведением с её стороны. Её надежным способом эмоционально от него отгородиться. Или это могло быть признаком какой-то врождённой неуверенности внутри Скалли, потребности доказать свою ценность для него. В любом случае, на этот раз ничего из этого Уолтер не хотел.       Её рука обхватила член Скиннера и начала наглаживать его, заставив мужчину снова полностью возбудиться. Уолтер вздохнул и затем в первый раз попытался отказать партнёрше.       – Ты не… Нам не нужно делать это прямо сейчас.       – Позволь мне? – Взмолилась Дана, глазами найдя его в темноте.       На её прекрасном бледном лице всё ещё были видны следы от слёз, но она никогда не выглядела более красивой. Прикусив губу и смотря на Скиннера большими умоляющими глазами, она продолжала ласкать его. Мужчина вздохнул, – попытка отступить была провалена, и он задался философским вопросом, кого он обманывает. Уолтер снова пытался поступить правильно, и снова потерпел неудачу.       Дана скользнула под одеяло и обхватила ртом его теперь уже твёрдый как камень член. Дыхание её всё ещё было прерывистым от плача. Она дразнила его лёгкими поцелуями, лаская, пока он не начал истекать. Ей потребовалось некоторое время, чтобы втянуть его в свой жаждущий рот.       Скиннер начал гладить её волосы, постанывая, когда Скалли приняла его глубже. Когда яйца мужчины напряглись, и он непроизвольно начал толкаться в лицо партнёрше, она намеренно замедлилась.       Появившаяся из-под простыни Дана, выглядела очень соблазнительно – волосы её спутались, губы распухли. Она глубоко поцеловала своего любовника, разделяя с ним вкус их общего возбуждения. Уолтер излился в неё всего тридцать минут назад и лениво задавался вопросом, сколько же ему всего осталось на сегодняшний вечер.       Но когда рыжая оседлала его бёдра, нацелившись прямо на свою киску и издав при этом задыхающийся стон, все сомнения были отринуты. Скалли ухватила влажный член и замерла, глубоко дыша.       Раньше она никогда себя так не контролировала. Дана была восприимчива к жёсткой руке. Ей нравилось, когда над ней доминировали в постели, и Уолтер со своей стороны всегда был рад угодить.       Такая неожиданная смена привычного сценария не на шутку завела Скиннера: увидев, как она встаёт на колени, а затем скользит вниз, усердно работая попкой, чтобы медленно-медленно, дюйм за дюймом, ввести внутрь себя здоровенный болт, мужчина стиснул зубы. Дана не была уверена в этой позе. Во всех своих сексуальных отношениях она всегда выражала покорность. И, поскольку, Уолтер всегда казался ей очень искушённым, на этот раз ей захотелось соблазнить и ослепить его. Скалли надеялась, что в свете её неопытности он сможет понять это.       Как оказалось, ей вообще не стоило ни о чём беспокоиться. Уолтер, безмерно возбуждённый и восхищённый ситуацией, наблюдал, как Дана наконец уютно устроилась у него на яйцах. Его большие руки схватили её за бедра и удерживали на месте, просто наслаждаясь ослепляющим жаром.       Его руки огладили её живот, дойдя и остановившись на её груди – её сладкие розовые сосочки превратились в твёрдые горошинки всего лишь после лёгкого прикосновения к ним. Ему нравилось, насколько были чувствительны её груди; подтянувшись мужчина сел, немного оттолкнул назад Скалли, чтобы нежно укусить её за шею, а затем втянуть её соски в рот. Дане нравилось, когда он был немного груб с ними: она счастливо вскрикнула от ощущения, что он засосал большую часть её груди в свой рот.       Скиннер провёл большим пальцем по её нижней губе, проникая в припухший рот. Он приказал ей пососать его, а затем прижал мокрый палец к клитору, медленно перекатывая его по чувствительному бугорку. Это заставило Скалли рефлекторно напрячься, а затем застонать в последующем глубоком и жёстком поцелуе.       – Ты чертовски горячая, – признался распалённый мужчина, целуя её вдоль ключицы. Дана ощутила себя такой желанной, такой готовой... Её неуверенность была отброшена, забыта, когда она начала двигаться, скользя по члену.       – Вот и всё… Вот так.       Уолтер направил её, и она легла обратно на кровать. Он всё ещё играл с её клитором, удовлетворённо наблюдая, как она крутит бёдрами. И пусть её движения были довольно осторожными, всё же этого было достаточно, чтобы взбудоражить их обоих.       Он наблюдал, за её извивающимся телом, напряжённым и освещённым бледным лунным светом, пока она искала нужный ритм. Уолтер был рад, что Скалли делает это медленно, чувствуя, что это способно быстро подтолкнуть его к краю. На мгновение он прикрыл глаза: пальцы его впились в её бёдра, пока он боролся с желанием оттянуть сладостный исход.       Вернувшись в реальность, Скиннер обнаружил, что Дана приподнялась и теперь трогала себя сама. Она напряжённо смотрела на Уолтера сверху вниз, ускоряя приближение своей разрядки. Она никогда не делала этого перед ним раньше; Уолтер почувствовал, что больше не может выносить это возбуждение, давящее на него изнутри.       – Чёрт, мне жаль... – повинился он, чуть ли не рыдая. Его лучшие намерения снова пропали втуне. Дана сломила его решимость, и он ничего не мог с собой поделать.                   Интуитивно Скалли поняла его отчаяние, и прежде, чем она успела успокоить Скиннера, он вжал ноги в матрас и начал жёстко входить в любовницу.       – Так хорошо… Я близко… – На выдохе прошептала Дана мужчине и начала двигаться быстрее.       Её аккуратные сиськи развратно подпрыгивали в такт, когда замдиректора ФБР с силой вколачивался в свою подчинённую.       Теперь Скиннер был зол. Он жалел, что не смог удержаться и позволить её медленному соблазнению продолжаться и дальше. Гнев вылился в грубый, отчаянный трах, который грозил вытолкнуть Дану с этого праздника жизни в любую секунду. Скиннер держал её бедра, неустанно подтягивая её навстречу своим толчкам и её скользкий жар становился всё туже. Когда она тихо стонала, он чувствовал, как приближается к оргазму. А потом Скалли не выдержала и поддалась своему надвигающемуся освобождению.       Оно росло в ней постепенно, и Уолтер видел, как на её прекрасном лице расцветает блаженство. Её кожа покраснела, и он не сбавлял оборотов, пока её трепещущее естество не вынудило его сдаться. Дана любила, каким первобытным он был, когда извергался у неё внутри, какими отчаянными были его толчки, пока она выжимала его досуха.       Они оба всё ещё задыхались, когда Дана медленно поднялась и сползла со Скиннера. Она мирно устроилась рядом с ним и прижалась сонными поцелуями к его груди:       – Я чувствую, что всё ещё кончаю, – призналась Скалли, заставив его снова беспомощно охнуть.       – То, что ты делаешь со мной, находится за границей реальности. Я никогда раньше не чувствовал себя так, – признался Уолтер.       Дана переплела свои пальцы с его, и мужчина нежно поцеловал её в голову. Для одного вечера откровений было слишком много. Скиннер уснул через несколько секунд, чувствуя себя богачом – он знал, что теперь у него есть всё, что ему когда-либо понадобится на всю оставшуюся жизнь.