Светопреставление

      Скиннер вздрогнул и от этого проснулся. Он с усилием перевёл дыхание и огляделся, очертания тёмной спальни проступили не сразу. Комната была пустой и какой-то холодной. Прошло уже больше недели. На его маленький акт неповиновения Дана не отреагировала. После того, как он вернул ей ключ, она больше с ним не заговаривала. В разлуке прошло целых восемь дней; большую часть этого времени Скиннер провёл, размышляя, понимает ли она, почему её жест был несвоевременным.       Кроме того, его упрямая гордость всё ещё была при нём. Как бы сильно он ни скучал по её обществу, мужчина не был готов пожертвовать абсолютно всем.       Но совсем недавно произошло нечто, выходящее за рамки нормы. То, что заставило заместителя директора ФБР забыть о своей уязвленной гордости. По рабочей линии прошла новость, которую он не мог проигнорировать: из тюрьмы сбежал Донни Пфастер. А ведь в бюро многим было известно о связи убийцы с Даной Скалли.       Пфастер был фетишистом смерти. Этот извращённый ублюдок хладнокровно собирал части тел женщин, которых он же и убил. Убийца был задержан много лет назад, при попытке пополнить свою коллекцию ещё одной жертвой. Благодаря провидению, Дане Скалли тогда удалось спастись.       Она едва спаслась из его цепких лап, и Скиннер хорошо помнил, как его выворачивало наизнанку от этой ситуации.       Когда Скалли пережила первое нападение, всего около года назад, она отчитывалась перед Скиннером. Агент ничем себя не выдала во время их официальных встреч. Когда она излагала свою версию событий, отчет её был скрупулёзным и профессиональным, не допускающим даже тени эмоций. Но даже тогда Скиннер мог видеть истинный масштаб нанесённого ущерба.       Дана пережила ту первую встречу, отделавшись всего несколькими порезами и синяками – ничто по сравнению с остальными женщинами. Тем не менее, когда она подала отчёт и в течение ещё нескольких месяцев после этого, Уолтер мог сказать, что она боролась. Этот затравленный взгляд в её глазах сохранялся ещё долгое время. Дана не хотела признаваться, что монстр забрался в её голову.       Поэтому, как только стало известно, что Пфастер снова на свободе, Скиннер забыл об их разногласиях. Он обратился к Дане, настояв на том, чтобы она выслушала его. Дождавшись, пока Малдер уйдёт перекусить, Скиннер спустился в их подвальный кабинет. Там он обнаружил Дану, сидящую в своём маленьком уголке, отведённом ей в дальнем углу пыльной, захламлённой комнаты. Женщина самозабвенно трудилась над чем-то в одиночестве.       Любовники придерживались негласного правила не говорить открыто на работе; слишком много ушей повсюду, оттого слишком опасно. Но сейчас замдиректора счёл, что это правило утратило свою актуальность. Он без раздумий отбросил осторожность, стоило ему закрыть за собой дверь.       – Малдер может вернуться в любой момент, – удивлённо сказала ему Скалли вместо приветствия.       – Это не займёт много времени, – заявил мужчина.       Он знал, что это разозлит Дану, но тем не менее закрыл ноутбук, на котором она что-то печатала. Скиннер стоял прямо напротив Скалли скрестив руки на груди. Его поза и выражение лица были бескомпромиссны.       – Я знаю, что сейчас, между нами, всё немного странно, но мне нужно, чтобы ты осталась со мной сегодня вечером, – без предисловий объявил он.       Её брови взлетели вверх, но она холодно кивнула, переваривая услышанное. Обдумывая свой ответ, женщина невольно поджала губы:       – С чего бы это?       – Ты знаешь с чего.       – Ты позволишь этому монстру выгнать меня из моего же дома? Или ты думаешь, я не смогу сама о себе позаботиться? – Огрызнулась Скалли, при чём выражение её глаз было жёстким.       – Я прекрасно знаю, что можешь.       – Тогда позволь мне это сделать, – выдавила она из себя, снова открывая свой ноутбук.       – Дана, мне нужно знать, что с тобой всё в порядке. Разве это не само собой разумеющееся сейчас? – Скиннер воспользовался шансом взять её за руку.       Она пристально взглянула ему в глаза, когда он коротко поцеловал её пальцы. Казалось, женщина была странно сбита с толку этим жестом и Скиннеру отчего-то стало больно. Внезапно она поняла зачем он пришёл.       – Ненавижу, когда люди обо мне беспокоятся, – пробормотала она, с досадой опустив глаза.       – Я не все, Дана. Я всегда буду беспокоиться о тебе и я ничего не могу с этим поделать.       – Мне просто становится не по себе.       – Почему же? – Уолтер невольно почувствовал, что тоже начинает защищаться.       – Мне кажется, это переходит все границы. Мы условились, что не позволим нашим отношениям влиять на нашу работу, и наоборот.       – Это другое. Это просто для моего спокойствия.       – Я видела, как Малдер и все остальные смотрят на меня с тех пор, как Пфастер сбежал. Мне не нужно, чтобы ты обращался со мной так, будто я хрупкая и слабая.       – Пожалуйста. Эта просьба не имеет ничего общего с работой или недостатком веры. Я, как никто другой, знаю, насколько ты самодостаточна, Дана. Вот почему я стараюсь не ввязываться в драки с тобой, – настаивал он с кривой улыбкой.       – Ладно, хватит уже, – проворчала Дана и кивнула в знак согласия. Скиннер был явно доволен, он снова поцеловал её руку.       – Только я приеду, когда смогу. К сожалению, не могу гарантировать, когда именно.       – Мне всё равно, просто приходи, когда будешь готова, хорошо?       – Хорошо, но тебе сейчас лучше уйти. Если только ты не хочешь лично объяснять Малдеру, почему я ещё не закончила с этим исследованием?       Время близилось к полночи, когда Уолтер наконец улёгся с твёрдым намерением отдохнуть. Засыпал он с мыслью об этом их разговоре и о соглашении, которого они достигли. Было почти пять утра, когда он проснулся с тревожным чувством, грызущим его изнутри. В поисках своего мобильника Скиннер слепо пошарил в темноте. Его сердце колотилось, пока он набирал заветный номер. И когда звук рингтона Скалли раздался с пола, откуда-то неподалёку, мужчину это выбило из колеи. Скиннер выскользнул из кровати и обнаружил на полу её сумочку, затем пальто и туфли.       Уолтер прошёл по этому следу из одежды, след привёл его в собственную ванную. Звуки классической музыки и нежных плесков воды, доносящиеся оттуда должны были бы успокаивать, но отчего-то Скиннер почувствовал, как шерсть буквально встала дыбом у него на загривке.       Дело было в том, что аккуратная до педантизма Дана Скалли никогда не бросала одежду на пол. Да что там, даже пребывая в игривом настроении, небрежностью Дана не грешила. А ещё она была ярой сторонницей безоговорочной приватности во время купания; Скалли относилась к этому времени как к священному, и Уолтер никогда бы не захотел прерывать её в этот момент – каким бы мимолетным он ни был.       Дверь была приоткрыта. Несмотря на то, что это была просто щель, Скиннера всё это очень напрягло. Обстановка была более, чем странная.       Он тихо постучал и услышал, как Дана ахнула, словно испугавшись. Одного этого звука было достаточно, чтобы мужчина вошёл без её приглашения. Скалли выглядела такой крошечной в его ванне. Её колени были подтянуты к груди, отчего она выглядела ещё миниатюрнее. Дана легонько раскачивалась взад и вперёд.       На его появление она никак не отреагировала. Вместо этого Дана взяла мочалку и начала с силой тереть свои предплечья и грудь, оставляя на коже красные, раздражённые полосы. Скиннер заметил, как дрожат её руки – в одно мгновение он оказался рядом с ней; глаза его налились кровью, когда он потребовал ответа:       – С тобой что-то случилось?       – Ещё нет, – тихо сказала она, задрожав ещё сильнее; по щекам женщины катились крупные слёзы.       Взбудораженный Скиннер попросил её подвинуться вперёд и в чём был скользнул в ванну позади заплаканной Скалли. Он бережно обнял её, борясь с желанием крепко прижать к себе.       – Ты сможешь?.. – Скалли протянула ему флакон с шампунем.       Уолтер был в замешательстве. Раньше такого не было – Скалли никогда не просила его об этом. Сейчас же она ополоснула волосы, и пока он аккуратно втирал сладко пахнущую жидкость в её волосы, призналась осипшим голосом:       – Это Пфастер… Он хотел снова провести со мной тот мерзкий ритуал.       Скиннер почувствовал, что к горлу подступила тошнота. Разразившись проклятьями, он представил, как голыми руками убивает эту мразь, прежде чем спросить как можно мягче:       – Дана, объясни, что случилось. Пожалуйста…       Она же молчала, пока он осторожно массировал её шею, чувствуя, как напряжение в её теле ослабевает. Наконец женщина заговорила:       – Я сбежала. Пфастер пробрался в мою квартиру и почти закончил то, что начал в прошлый раз.       – Господи Иисусе! Я…       – И кондиционер тоже, пожалуйста, – настояла она, дыхание её было прерывистым, когда она протянула ещё один флакон.       Когда Скиннер закончил наносить средство, Дана автоматически объяснила, что обычно она оставляет его на несколько минут, прежде чем смыть. Затем она откинулась назад в объятиях своего любовника, потихоньку расслабляясь, уверенная в его силе как никогда.       – Малдер прибыл и задержал его. Донни больше не представлял реальной угрозы моей безопасности, но я – я всё равно застрелила его.       – Никто не стал бы тебя винить при таких обстоятельствах. Это было состояние аффекта. И потом, ты защищала себя...       – Нет, всё было совсем не так! Я просто рассказала тебе, что произошло. Малдер солгал, чтобы прикрыть меня, он заявил, что приближался ко мне с оружием на помощь, но я произвела последний выстрел, прежде чем он успел...       – Малдер прав, у тебя не было выбора!       – Что, чёрт возьми, я натворила?!       – Дана? Повтори нужную версию. Сейчас же.       – У меня уже нет иного выбора. Не волнуйся, Уолтер. Я не намерена опровергать версию Малдера. Я только не могу поверить, что я это делаю и что ему приходится меня защищать таким образом.       – От него не убудет, – буркнул Скиннер, – в конце концов, большую часть своей карьеры ты провела, стоя между ним и секционным столом, Дана.       – Но это неправильно! – Воскликнула женщина, по привычке встав на защиту своего напарника.       Скиннер лишь крепче сжал её, поцеловав плечо и извиняясь таким образом.       – Мне нужно, чтобы ты сходил со мной в мою квартиру, – решительно заявила Дана.       – Когда?       – Сегодня же. Мне будет нужна твоя помощь, чтобы передвинуть мебель.       – Конечно, – Скиннер помог Скалли тщательно ополоснуться и привёл в порядок себя. Затем с тяжёлым сердцем они отправились на злополучное место происшествия. Уолтер чувствовал, как она напрягается, по мере приближения к дому. Вставляя ключ в дверь, руки Даны ходили ходуном.       Её дом невольно поведал душераздирающую историю: Скиннер непередаваемым взглядом смотрел на эту бойню и боролся с очередным приступом ярости.       Мне нужно всего лишь переставить кое-какую мебель, и ты мне с этим поможешь – рассуждала Дана, перемещаясь по квартире и наводя порядок.       – Конечно, – ответил Скиннер, а потом его взгляд упал на стены гостиной, вернее, на брызги крови на них.       – И краску мне тоже нужно купить. Я не занималась этой комнатой по меньшей мере лет шесть.       – Может, сходим в хозяйственный магазин?       – Уолтер, ты через двадцать минут должен быть на работе.       – К чёрту работу, я беру выходной. Пошли, собирайся.       Дана остановилась на краске терракотового цвета, а потом Скиннер помог ей подобрать новый замок для входной двери. Вернувшись обратно, Дана по-прежнему была сильно напряжена. Она маниакально пыталась переставить каждый предмет, который был сдвинут со своего места во время инцидента с преступником. Вещи же, которые хоть немного пострадали в ходе нападения, Скалли безжалостно выбрасывала.       Прежде чем нанести два слоя свежей краски, Скиннер тщательно отскрёб со стен кровь. Он не останавливался до тех пор, пока не перекрыл все следы стрельбы.       Устроив импровизированный перерыв, пара молча уплетала сэндвичи. После чего Скиннер осмелился – он коротко спросил, не хотела бы Дана потом вернуться к нему.       Но Скалли ответила, что, сейчас ей важно остаться в своём собственном доме. Отсрочка даже на несколько ночей может скорее навредить, нежели помочь. Она рассудила, что это в каком-то смысле это схоже с той ванной, которую она принимала с ним ранее. Ей нужно было убедиться, что Донни не испортит всё, что она ценила в своей повседневной жизни. Выслушав свою женщину, Уолтер понял и принял её решение. Он объявил, что в таком случае тоже останется.       Дел было так много, что время неслось стремительно. Вскоре гостиная Даны снова выглядела свежей и чистой, и пока хозяйка готовила очередной перекус, Скиннер занялся слесарным делом. Он довольно профессионально орудовал отвёрткой, поэтому новый замок на двери квартиры Скалли был установлен довольно скоро.       Вот тогда-то и появился Малдер. Едва ли он мог выглядеть более шокированным при виде своего босса, нежели в этот момент. Скиннер попытался принять непринуждённую манеру поведения и почти добился этого, когда напарник Даны подошёл к нему вплотную.       – Агент Малдер? Разве вы не должны быть на работе?       – Сейчас шесть вечера, сэр. Я просто хотел проверить как Скалли.       – Она сейчас варит кофе.       – Ну, значит, всё не так уж плохо. Так вы теперь не только заместитель директора, но и управляющий местным ЖК? А почасовую оплату вы принимаете? А то у меня в кухонной раковине кран протекает, ещё немного и я с ума сойду от этих звуков.       – Не обольщайтесь, Малдер, вы меня просто не потянете, – проворчал Скиннер, убирая инструменты и размышляя, как поизящнее выйти из оборонительного режима.       – Итак, Скалли пришлось договариваться с вашей секретаршей или...?       – О, нет. Я сам предложил помочь. С безопасностью этого места нужно было что-то решать.       – Это после того, как вы покрасили её гостиную? – Озадаченно уточнил Малдер; войдя в квартиру, он с удивлением рассматривал преобразившуюся комнату.       – Да, Малдер, и нам ещё многое предстоит сделать, – подытожила Скалли, выходя из кухни и протягивая начальнику кружку чёрного кофе.       Скиннер отчётливо понимал, что его подчинённый всё ещё беспокоится о благополучии своего близкого человека. Он также понимал, что как раз сейчас он должен сдать назад, но не был готов оставить Дану одну. Неловкий момент, на самом деле, который в любую секунду мог перерасти в опасный обмен репликами.       – Хм, ну ладно. Позвони мне, если я тебе понадоблюсь, – мягко настоял Малдер.       Пожелав доброго вечера паре, агент откланялся. Но что Малдеру не удалось, так это удержать лицо – слишком явно на нём читались удивление и подозрение от происходящего.       – Как ты думаешь, он знает? – Спросила Скалли, выглядя обеспокоенной, когда Скиннер закрыл за ним дверь и проверил новый замок.       – Мне всё равно, – честно ответил тот, обнимая Дану и прижимая к себе так, словно не собирался отпускать.