Светопреставление

      Было немного за полночь. Скиннер находился в пути. Машин по дороге в Джорджтаун было немного и замдиректора ФБР ехал спокойно. Получив внезапное приглашение от Даны, он не задался ни единым вопросом, но немедленно выскочил из постели и поспешно оделся. Бесшумно, почти как призрак, он проник в квартиру Скалли, запер за собой дверь и прошёл внутрь. Гостиная была пуста, все источники света погашены; он едва ли мог разглядеть куда идти. К счастью, Скиннер знал планировку её квартиры наизусть. Особенно хорошо был знаком путь к спальне.       Мягко, но уверенно ступил он по деревянному полу.       Дверь в комнату была слегка приоткрыта и манила своей черничной темнотой. Уолтер задавался вопросом, должен ли он как-то обозначить своё присутствие? Да, Скалли сама позвала его, но, тем не менее, он не хотел испугать её. Благодаря невероятной интуиции она смогла воплотить его фантазии в жизнь так, как он сам того желал и сегодняшний вечер безоговорочно принадлежал этой чудесной женщине. Скиннер хотел вернуть должок. А ещё мужчине хотелось, чтобы Скалли испытала радость от того, что доверилась ему и не ошиблась в своём выборе.       Затаив дыхание, он толкнул дверь спальни, совсем немного, но достаточно, чтобы туда заглянуть. Жалюзи были открыты, в окно проникало деликатное серебристое сияние от растущей луны. Благодаря этому свету в тёмных очертаниях кровати угадывался знакомый силуэт.       Она лежала под одеялом, но мужчина отчётливо видел, что ноги её были широко раздвинуты. Он ощутил знакомый скачок тестостерона. Даже после нескольких лет вместе реальность для Скиннера была почти нереальна. Его рыжеволосая мечта лежала в своей кровати, словно недосягаемый приз в этой чернично-серебристой коробочке, ожидая его. Она сделала свой выбор. Она выбрала Его.       Когда Уолтер почувствовал, что она его видит, он отринул своё желание заговорить. Дана дышала тихо; и всё же он уловил еле внятные стоны, исходящие от неё. Они поразили его в самое сердце. Скиннер приблизился к кровати и женские стоны стали чуточку громче, настойчивее по мере его приближения.       Он медленно стянул одеяло, обнажив её обнажённое тело. Скиннер закусил губу, когда увидел, как Дана исступленно ласкает своё лоно напряжённой рукой. Он крепко прижал свою большую ладонь к её рту, прежде чем она успела бы среагировать, а затем приказал:       – Не вздумай останавливаться, Дана. Слышишь меня? Хочу увидеть, как ты кончаешь! – Произнёс он тихим и грубым голосом.       Получив такое откровенное руководство к действиям глаза её широко распахнулись и призывно смотрели на вошедшего. Постепенно Скалли снова расслабилась. Не в силах отвести взгляд, Скиннер пристально наблюдал, как её рука опустилась ниже.       Её пальцы яростно терзали клитор, сбившееся дыхание застряло где-то в горле. Дана разогрелась ещё до того, как пришёл Скиннер. С животной похотью смотрела она в тёмные глаза своего любовника, наблюдая, как он возвращает ей свой взгляд.       Запах её возбуждения пропитал всю спальню; Уолтер почувствовал, как рот его начал увлажняться, а член стал твёрдым как камень. Скалли и раньше мастурбировала во время близости, но он всегда был слишком отвлечён сладким пленом её узенькой киски. Теперь же он мог оценить, как невероятно эротично выглядела Дана, когда ублажала себя.       Её глаза были закрыты; Скиннер же решил уступить своим нехитрым потребностям. Расстегнув молнию, он вытащил из брюк свой напряжённый член и начал дрочить быстрыми, грубыми толчками.       Обычно мужчина предпочитал начинать вдумчиво, с расстановкой, но вид Скалли, усердно натирающей чувствительный бугорок, стал для него точкой невозврата. Такие категории как терпеливость и нежность уступили место похотливой откровенной ненасытности. Он почувствовал, как напряглись его яйца, и снова бросил голодный взгляд на её обнажённое тело.       Груди Даны выглядели набухшими, соски торчали чертовски соблазнительно. Любовник решил импровизировать. Он надеялся, что Скалли не будет слишком возражать. Приникнув к одной груди, он накрыл её ртом и всосал в себя. Скиннер слышал, каким прерывистым стало женское дыхание, когда он чувствительно прикусил сосок и потянул его.       Внезапно Уолтер оставил свой член в покое и без предупреждения вставил в неё два пальца. Обнаружив её скользкой и горячей, как угли, у Скиннера перехватило дыхание. Мужчина позволил себе покусывать её сосок, в то время как он медленно трахал Дану пальцами.       Его рот наполнился слюной при мысли о том, чтобы попробовать любовницу на вкус, однако Уолтер подавил это желание. Единственное, что мужчина позволил себе, так это прорычать, как сильно он хочет отодрать её в этот момент.       Скалли почти задыхалась с его ладонью на лице, и он отпустил её рот; он желал услышать, как женщина шумно начнёт терять над собой контроль. Он возбуждённо смотрел, как она торопит долгожданный оргазм и знал, что он вот-вот наступит. А Скалли заскулив, поцеловала внутреннюю часть его ладони, затем поймала его средний палец между губами, нежно укусила и глубоко втянула палец в рот.       Скиннер выругался. В ответ он зажал один из её сосков между двумя пальцами и сжимал его до тех пор, пока она не закричала беззвучно.       Боль вперемешку с удовольствием подтолкнули её к краю. Глаза Даны внезапно расширились, и она коротко вскрикнула, пальцы её яростно заработали между бёдер. Внезапно её тело, сведённое сладкой судорогой, выгнулось, и женщина забилась как пойманная в силок птица. Остатки контроля разбились вдребезги.       Спускаясь с блаженных вершин, Скалли простонала его имя – этого было достаточно, чтобы подвести Скиннера к логичному финалу, впрочем, как всегда и было. Скиннер издал неопределённый звук и навис над Скалли, обезоруженный приближающейся разрядкой. Он почти утратил способность видеть, когда целился в её грудь. Когда Уолтер достиг пика, то заставил себя открыть глаза – ему нужно было увидеть, как завершился этот раунд. Оба они заворожённо смотрели, как набухший член, пульсирующий в кулаке, извергает из себя горячую сперму, и она выстреливает в женскую грудь густыми, плотными струями.       Скиннер пришёл в себя через несколько секунд, и откровенно наслаждался видом, пока переводил дыхание. Чуть позже он потянулся за салфеткой, чтобы убрать свои следы.       – Душ, – прохрипела Дана, с трудом поднимаясь с кровати. Её ноги дрожали, и чтобы не упасть, она прислонилась к Уолтеру, галантно проводившему даму в ванную комнату.       – Ты в порядке? Я имею в виду, после того что мы устроили?       Поскольку Скалли затихла в ванной, Уолтер решил проверить обстановку. Он не совсем понимал, подавлена ​​ли она или просто хочет спать.       – Я просто валюсь с ног. – Успокоила его женщина, – И я более, чем в порядке. Я уже давно мечтала о таком сексе.       – Ну, реальность не всегда соответствует нашим ожиданиям.       – Пожалуй, соглашусь. Думаю, мы оба знаем, насколько это редкое явление, – заверила Дана своего ночного гостя.       Она улыбнулась, когда он заключил её в объятия и крепко прижал к груди. Они обменялись тёплым поцелуем и наскоро вытерлись, слишком измученные, чтобы предпринять ещё какие-либо действия. Когда пара устроилась в кровати, желающая немедленно заснуть, пошёл уже второй час ночи.       Когда зазвонил мобильный телефон Скалли, Скиннер успел погрузиться в мирный, счастливый сон. Он почувствовал, как она дёрнулась в его объятиях, словно обожжённая. Скиннер знал, кто может звонить так поздно; они оба знали. Скалли искала телефон наощупь, но когда она наконец добралась до трубки, он перестал звонить. Вздохнув, так как она и сама была полусонной, Дана решила, что перезвонит напарнику утром. Малдер редко спал как следует, так что он, вероятно, посчитал, что звонить ей в такой час будет вполне допустимо.       Она уже рассказывала Скиннеру о подобных вещах в прошлом. И хотя замдиректора ФБР понимал причины подобного поведения агента Малдера, легче почему-то не становилось       Отложив телефон, Скалли попыталась принять то удобное положение, в котором она находилась до этого. Но только она уткнулась в грудь Уолтера, как раздался отчётливый стук в дверь её квартиры. Скиннер услышал, как Дана тихо ругнулась себе под нос, зная, что теперь этого не избежать.       – Мне придется открыть... – смирилась она; Скиннер знал, что им придётся быть осторожными, поэтому тихо пробормотал что-то в знак согласия.       Наблюдая, как она натягивает халат на своё голое тело, как возится с ручкой двери спальни, всё ещё не полностью проснувшись, мужчина почувствовал прилив негодования. Дана открыла входную дверь как раз в тот момент, когда стук возобновился.       Подслушивать их разговор было не вариантом. Даже если бы он переступил через свои принципы, напарники говорили тихими голосами. Скиннер слышал, как Дана пыталась урезонить Малдера, – это было понятно несмотря на то, что слов было не разобрать.       Когда дверь Даны снова щёлкнула, и её мягкая поступь дала ему понять, что она возвращается, Скиннер каким-то таинственным образом понял, что его сейчас выставят.       – Уолтер...       – Всё нормально, – неубедительно проворчал он. Сейчас Скиннер не доверял сам себе, чтобы не сказать что-нибудь в гневе. Ещё ему почему-то была невыносима мысль о том, что Дана начнёт оправдывать напарника и саму ситуацию в целом.       – Это не так, я знаю. Мне жаль, но...       – Дана, на этот раз я предпочту не знать, ладно?       – Послушай, он ждёт меня снаружи. Всё равно уже слишком поздно, почему бы тебе не остаться? – Скалли начала рыться в своей сумочке, а затем протянула ключ. – Вот мой запасной. Оставь его себе. Просто запри за собой утром, ладно?       – Ты вот так запросто отдашь мне свой ключ? – Недоверчиво уточнил Уолтер.       Скалли обречённо вздохнула. Она выглядела слишком усталой, чтобы спорить, пока одевалась:       – У меня сейчас нет времени вникать во всё это. Я знаю, что это не совсем удобно.       В конце концов Дана призналась. Пока она спешно приводила волосы в порядок, Скиннер уставился на неё. Он был потрясён тем, как сильно она могла увести в сторону от сути вопроса, когда имела в том необходимость.       – Поговорим, когда я вернусь, хорошо?       Дана быстро поцеловала его, положив конец неловкому разговору, а затем бросилась вслед за своим неугомонным напарником.       Скиннер сосредоточился на звуках её поспешного отхода, а затем на шуме от заведённой машины Малдера. Расслабиться после того, как она оставила его в таком состоянии, было не вариантом. Уолтер скользнул под одеяло; и по мере того, как остывала её сторона кровати, гнев его возрастал.       Около 3 часов ночи он окончательно утратил надежду хоть немного поспать. Собравшись так же быстро, как Дана, хотя необходимости в этом не было, Скиннер застелил постель и покинул спальню.       Трудно было поверить, насколько счастливым он себя чувствовал всего несколько часов назад. Контраст стал ещё более разительным, когда он вышел из квартиры Даны и просунул ключ под её дверь.       Слишком много времени ушло на достижение этой цели. И когда Скиннер наконец-то получил свой ключ в качестве запоздалого небрежного жеста, то просто не мог поверить в это. Оказывается, всё, что было нужно, так это столкнуться с очередными капризами Малдера.       Скиннер чувствовал себя совершенно неважным. Он был разочарован тем, как закончился их вечер. Несмотря на это, он не жалел о своём визите, когда возвращался домой.