SPECIALZ

Впервые пробуждение в одиночестве не отзывается в груди сосущей пустотой, и в штаб Бюро Чонгук приходит спокойным и собранным, готовым укрощать кипу бумаг, скопившуюся за последнюю неделю. Отчет по вчерашней миссии, заполненный округлым почерком Сонмина, уже лежит на рабочем столе в кабинете. Чонгук бегло проверяет его, ставит размашистую подпись и делает мысленную пометку завтра провести с пацаном урок в полевых условиях, чтобы тот отработал реакцию. Сонмин талантливый малый, хорошо показывает себя в спаррингах и во время отработок на манекенах, но то, как он вчера застыл, вытаращившись на демонического духа, никуда не годится. Чонгук постукивает ручкой по губам. Или вытащить с собой весь класс? Ребят немного, всего десять человек. Разбить на две группы и отправить в «поля». Он хмыкает, довольный своей идеей: будет гонять их до тех пор, пока мелкотня не научится ставить защитные барьеры, не задумываясь. Памятуя о том, что у третьеклассников сегодня экскурсия в Национальном музее с преподавателем Мином, Чонгук отписывает старосте смс о завтрашней практике и подтягивает к себе незаполненные бланки отчетов. Так, что там было… Тэгу, демоническая тварь на стройке, ранг опасности средний, жертв среди гражданских нет, по прибытии на место было обнаружено, что уровень угрозы не соответствует уровню прибывшего мага… Чонгук заполняет отчет за отчетом, зная, что его замечания об очередном несоответствии опять будут проигнорированы. Ничего, на будущем собрании Совета он вновь поднимет этот вопрос. Как и вопрос о смещении с должности главы клана Ким — старик совсем съехал с катушек: забирает к себе в охрану самых перспективных магов, хотя только и делает, что сидит в поместье. Да еще мутит какие-то стремные эксперименты с демонической энергией… Чонгук мрачно хмыкает: не он ли в свое время завернул все исследования доктора Чон Хосока, распинаясь о том, как демоническая энергия вредна для магов? Добился, чтобы того поперли из Бюро, навесив ярлык сумасшедшего, а сам-то… чертов лицемер. Нет, главу Кима точно нужно смещать. Еще бы прижать этого старого гондона Ли, гребанного любителя молоденьких девочек, и тогда Чонгук получит перевес в Совете и добьется переизбрания председателя… Он со вздохом откидывается на спинку кресла. Ага, как же. Киму по факту предъявить нечего: каждый из членов Совета имеет право на личную охрану, а чем он там занимается в своем поместье — еще попробуй докажи. У Ли крепкие подвязы с председателем, тот точно не позволит тронуть его, пока не случится нечто вопиющее, на что уже нельзя будет закрыть глаза… Максимум, что сможет Чонгук — отвоевать у Кима нескольких ребят, и то при поддержке начальника Бюро. Если Намджун лично выступит с речью о том, что им не хватает кадров, председатель Мин не сможет сделать вид, что доводы Чонгука не обоснованы. Черт, как же ничтожно это звучит… Чонгук снимает темные очки и с усилием трет ладонью глаза. Сильнейший маг в мире, глава древнейшего клана, самый молодой член Совета — чушь собачья! Что толку от громких регалий, если реальная власть у кучки старых пердунов, которым давно пора думать о душе, а не занимать высокие посты? Погрязшие в коррупции, разврате, полные гнили и мерзости — они ничем не лучше демонических духов. Перебить бы их всех к чертям собачьим… Чонгук делает глубокий вдох. За десять лет он добился смещения трех членов Совета, вместо них теперь более молодые — те, кто смотрит в одном с ним направлении. Не много, но и не мало, если учесть, что до смерти чонгукова отца состав не менялся последние лет пятьдесят. Если бы удалось сместить развратника Ли и вместо него выдвинуть свою кандидатуру… Среди подходящих магов ранга А выбор небольшой: Ким Намджун, Ким Сокджин или Мин Юнги, — а лучше предложить всех троих. Намджуна эти хмыри отметут сразу, начальника Бюро они до власти не допустят; Сокджин — целитель и не интересуется ничем, кроме своих исследований; поэтому с большей вероятностью они выберут Юнги. Племянник председателя Мина, преподает в академии, имеет хороший послужной список и в контрах с Намджуном — просто идеальный кандидат. А если сделать вид, что Чонгук против, старый хрыч Мин точно упрется рогом и настоит. Идеально. Разобраться бы только с Ли… впрочем, вот-вот всплывут доказательства о похищении им несовершеннолетних и использовании демонических предметов. И как только Чонгук их получит, этот ублюдок… он замирает. С чего он решил, что доказательства появятся? Никто из его людей так и не смог нарыть ничего по-настоящему стоящего — старик, не без помощи председателя, слишком ловко прятал концы в воду. Почему же он так уверен, что сможет его прижать? Виски простреливает болью. Чонгук жмурится, пережидая, пока та не спадет, и выпрямляется в кресле. Он подумает об этом потом, покопается как следует в памяти или спросит у Юнги или Намджуна. Он берет со стола очки и встает, чтобы дойти до кофейного автомата, как смартфон начинает трезвонить. Намджун. «Только черта помяни…» — Надеюсь, ты с хорошими новостями, у меня дико разболелась голова. — Тебе не понравится, — откликается тот, опустив приветствия. — Отдел внутренней безопасности снова хочет поговорить с тобой. Это по поводу пропавшего артефакта. Чонгук едва не ломает зажатые в ладони очки. — Какого черта им опять нужно?! — едва ли не рычит он. — Они уже не раз вызывали меня на допрос! Я заходил в гребанное хранилище, чтобы прочесть свитки с древне-шаманскими заговорами для занятия у мелюзги, я им сказал об этом уже сотню раз, — чеканит он. — Они даже память мою сканировали! — Я знаю, Чонгук, это чертовски неприятно… — Неприятно? — обрывает его Чонгук. — Это унизительно! Он хлопает дверью кабинета так, что та едва не вылетает из петель. — Ты не можешь винить их за то, что они следуют «заботливому наставлению» председателя, — что означает «старый хрыч приказал вынуть из тебя душу и не слезет, пока вдоволь не насладится твоим унижением». — Они обязаны тщательно проверить каждого, кто заходил в хранилище за неделю до кражи. — Они уже проверяли меня и ни черта не нашли! — огрызается он. — Им просто нравится унижать меня, и ты это знаешь. Но в этот раз я им такой радости не доставлю, уж поверь. Я устрою такой скандал, что они будут ссаться под себя каждый раз, как заслышат мое имя! Намджун в трубке терпеливо вздыхает. — Чонгук, прошу, не лезь на рожон, сейчас нам это не на руку. Да и дело не шуточное. Ни у кого, кроме членов Совета, нет доступа к этому хранилищу, поэтому и подозревать больше некого. Будь паинькой, ладно? Можешь задать им трепку, но не калечь никого. — Ничего не могу обещать, — Чонгук кривится. — Как же все не вовремя… радует только, что у старика Мина задница пригорает по-настоящему. Еще бы, — он злорадно хмыкает, — мало того, что у него из-под носа увели хреновину, которая глушит духовную силу, так еще и сделал это кто-то из Совета! Наверняка гадает сейчас: это я тут замышляю революцию, или кто-то из его подпевал ведет свою игру. Черт, не знаю, кто ее спер, но аплодирую ему стоя. — Ты это парням из отдела не скажи, — посмеивается Намджун. — А зачем говорить? Они и так все увидят, — Чонгук доходит до автомата, бросает в него монетку и выбирает латте с двойной порцией сиропа; аппарат начинает жужжать. — Ну и пусть смотрят, плевать. Все и так знают, что я старика Мина терпеть не могу. Он, конечно, лукавит: ни один из магов отдела внутренней безопасности доступ к его памяти больше не получит. Только не после вчерашней ночи. И если понадобится, он разнесет весь чертов отдел по кирпичам. — Да-да, и если он окочурится, ты будешь первым подозреваемым, так что я бы на твоем месте… подожди, у меня стационар звонит, — он шуршит, видимо, снимая трубку. Чонгук забирает свой кофе и делает глоток. — Ким Намджун, слушаю. Что? Ты уверен, что это он? — его голос становится напряженным. — Кто-то пострадал? Расскажи по порядку, — длинная пауза. — Погоди, где он сейчас? Уже?! Какого черта я узнаю об этом только сейчас?! Да мне плевать на главу Ли, твой начальник я! Ты должен был сообщить мне сразу, как только он вообще появился на горизонте! Жди на месте, я сейчас буду. Чонгук слышит, как Намджун бросает трубку и чем-то гремит, невнятно ругаясь себе под нос. — Намджун, что случилось? Демонический дух? — Хуже. Ким Тэхен, — тот переводит дух. — Они взяли Ким Тэхена. Глава Ли экстренно собирает собрание Совета. Чонгук непроизвольно сжимает стаканчик, совершенно не чувствуя боли, когда горячий кофе выплескивается ему на руку. — Когда это произошло? Как? Где он? Зачем сейчас собирать Совет? — Полчаса назад. Не поверишь, подручные главы Ли случайно заметили его у KFC. Ким попытался оторваться, но его умудрились схватить. Черт, сам не верю, что говорю это — какой-то бред… — Где он, Намджун? — с нажимом спрашивает Чонгук. — В подземной тюрьме, на допросе. — Я иду туда. — Чонгук, не делай глупостей. Дождись меня, слышишь? Эй! Стаканчик летит куда-то на пол, Чонгук разворачивается и практически бежит к лифтам. В голове стучит лишь одна мысль. «Гребанный Ким Тэхен».

***

Чонгук в ярости пролетает по каменному коридору подземной тюрьмы, игнорируя летящие в спину приветствия, и тормозит лишь у самой допросной, перед дверью которой стоят двое молодых парней, судя по шевронам на рукавах, из охраны старика Ли. — Глава Чон! Оба едва не лопаются от гордости — как же, поймали самого Ким Тэхена! — и смотрят на Чонгука с легким оттенком презрительного сочувствия: наверняка наслышаны об их с Тэхеном связи. Безмозглые идиоты. — Где ваш хозяин? — отрывисто спрашивает он. — Глава Ли допрашивает преступника. — Глава Ли не является частью следственного отдела, у него нет полномочий допрашивать подозреваемых, — чеканит Чонгук. — Откройте дверь. — Глава Ли настоятельно просил никого не впускать, — говорит парень слева, — особенно вас, глава Чон. Из-за вашего… — он запинается, — из-за вашего прошлого вы можете быть не объективны. Чонгук чувствует, как по венам разливается бешенство. Он приподнимает темные очки, позволяя Всевидению затопить светлую радужку яркими искрами, и преувеличенно спокойно произносит: — Повтори. Он выпускает силу совсем немного, чтобы более явно обозначить свое присутствие, но исходящей от него давящей ауры у придурков подгибаются колени. Один из них падает на пол, у второго по штанам расползается темное пятно. — Простите… мы совершили ошибку… — Чонгук, хватит, — раздается сзади голос Намджуна. — Ты их покалечишь. Цокнув языком, Чонгук снова маскирует присутствие и опускает очки на нос. Парни с облегчением выдыхают и больше не смеют поднять глаз. Слабаки. — Не моя вина, что герои, схватившие преступника SS-ранга, даже не могут выдержать мое присутствие, — безразлично хмыкает он. — Оставляю старика на тебя, — добавляет негромко. — Уверен? Ким будет провоцировать тебя. — Уверен. Чонгук распахивает дверь допросной и застывает на пороге, словно с размаху врезавшись в стену. Он не слышит, что там визжит старик Ли и что ему отвечает Намджун — мир вокруг словно сужается до одного-единственного человека. Хватает секунды, чтобы понять: мужчина, сидящий на стуле для заключенных — не его Тэхен с наполненным любовью взглядом и самыми нежными в мире руками, сейчас перед Чонгуком — Тысячеликий, бывший лучший оперативник Бюро магической безопасности, сильнейший заклинатель духов и самый разыскиваемый преступник последних десяти лет. — Боже-боже, неужели это сам Чон Чонгук? — тянет он, окинув Чонгука насмешливым взглядом. — Сильнейший маг современности, лучший сотрудник Бюро… Должен сказать, сейчас форма сидит на тебе лучше, чем десять лет назад. Слова обжигают Чонгука вымоченной в соли плетью. Точно ли вчерашний Тэхен, что мягко, почти застенчиво улыбался и шептал о любви, ему не приснился? У Тэхена сегодняшнего — взгляд, полный прохладного интереса, ухмылка-оскал и острая, словно режущая аура. Пожалуй, именно так и должен выглядеть глава преступной организации, строящий темные планы и убивающий людей с вежливой улыбкой на лице. Чонгук впервые видит его настолько закрытым. Таким Тэхен показывал себя миру последние десять лет? Что ж, неудивительно, что этот гондон Ли настолько взбешен. — Дальнейший допрос буду вести я, — он роняет слова в пространство, точно каменные плиты. — Посторонних прошу удалиться. Совсем. — Как я могу вам доверять, глава Чон? У вас личные счеты с заключенным, кто поручится за его безопасность? — старый хрыч едва ли не брызжет слюной, как будто безопасность Тэхена его действительно волнует. — А кто поручится за вашу личную безопасность, если вы останетесь здесь? — Чонгук смотрит на него очень внимательно. — Вы…! Да я…! — тот, задохнувшись, тычет в него скрюченным пальцем. — Вы не сможете! Магия здесь не действует! — Глава Ли, — нарочито спокойно говорит Чонгук, — вы проявили истинную доблесть и поймали безжалостного преступника, — он практически кожей чувствует ухмылку Тэхена. — Остальную работу оставьте другим. Вы, кажется, решили экстренно собрать Совет? Вам стоит подготовиться. Уверен, председатель Мин очень ждет доклад о вашем героическом поступке. — Я не собираюсь подчиняться какому-то маль… Чонгук сдвигает очки на кончик носа. — Пиздуйте отсюда. — Пройдемте, глава Ли, — встревает Намджун, беря того под локоть и настойчиво потянув к двери. — Глава Чон лишь беспокоится о вашей безопасности. Подумайте сами, Ким Тэхен — опасный преступник и мастер рукопашного боя, даже без магии он представляет большую угрозу. Что если он набросится на вас? Как мы можем так рисковать вами? Обернувшись, спрашивает одними губами: «Уверен?» — Чонгук твердо кивает. Намджун взглядом просит его быть осторожнее и едва ли не на буксире тащит старика к выходу, не прекращая приговаривать: — Лучше оставить его главе Чону, в случае чрезвычайной ситуации он точно справится, — «а если его покалечат, вам же выгоднее», слышится явный посыл. — Пройдемте в мой кабинет, я заварю для вас чаю, а после лично сопровожу до комнаты заседаний. Хлопает дверь. Чонгук медленно выдыхает и подходит к столу. По всем правилам здешние стены должны давить на него своей мощью, угнетая духовные и жизненные силы, но его природные способности настолько велики, что он, напротив, чувствует себя легким, как никогда, почти свободным. Дышал ли он когда-нибудь настолько полной грудью, как сейчас, в каменном мешке глубоко под землей? Весьма иронично, если подумать. Он садится напротив Тэхена и опускает взгляд на раскрытую папку с досье. Бегло просматривает собранные данные: имя, возраст, ранг, послужной список, предполагаемые союзники… Чонгук спотыкается, увидев имена тэхеновых дочерей и их фотографии, прикрепленные к делу. Фото не очень четкие и явно не первой свежести — обе девочки выглядят младше, — выходит, об их существовании Бюро известно как минимум пару лет. Но как такое возможно? Чонгук изучал тэхеново досье так много раз, что, казалось, выучил его наизусть, но он готов поклясться, что вчера увидел девчонок впервые! Что еще за черт? У Бюро два досье на Тэхена? Бессмыслица. Кому нужно создавать второе досье?.. В висках снова стреляет от боли. Чонгук жалеет, что не взял с собой кофе — тот бы ему пригодился — и решает, что с досье разберется позже. Он прочитывает список до конца. Имен много, но Чимина среди них нет, значит, в Бюро по-прежнему думают, что он мертв. Хорошо, думает было Чонгук и тут же себя одергивает: хорошо или нет, зависит от того, что задумал Тэхен. А это ему еще предстоит выяснить. — Что ты задумал? — Выглядишь напряженным. Не рад меня видеть? Если он прежде не разобьет ему лицо. — Сам догадайся, — цедит Чонгук, снова начиная заводиться. — Разве ты не должен быть счастлив, что я, наконец, за решеткой? Бюро за мной десять лет гонялось. Повод отпраздновать, м? Милейший глава Ли едва ли не танцевал от радости, я даже не ожидал такой прыти в его-то возрасте… кстати, тебе разве не нужно быть на Совете? — А ты хочешь, чтобы я там был? Чонгук не ожидает, что Тэхен поведется, но тот деланно безразлично пожимает плечом: — Да нет. Но разве это не твоя прямая обязанность — сидеть с умным видом на собраниях и спорить с прелестными старичками? — Ты бы предпочел, чтобы тебя допрашивал кто-то другой? — Я бы предпочел, чтобы ты перестал тратить тут время, — Тэхен начинает по-ребячески раскачиваться на стуле. Чонгук невероятно близок к тому, чтобы его ударить. — Ну правда, Гук-и, мы не в полицейском сериале. Ты не коп, которому нужно доказать мою виновность, а я не могу сказать, что звоню адвокату. Хотя, может, и стоило бы попробовать… интересно, Хосок бы согласился сыграть моего адвоката? Он когда-то заканчивал юридический… — Хосок? Доктор Чон Хосок? — уточняет Чонгук. Кажется, Чимин тоже упоминал его вчера? Но имени доктора в списках нет. Тэхен проговорился, или…? — Ага. Спятивший ученый с утопическими фантазиями, потенциально опасный элемент, попирающий основы мироздания — кажется, как-то так его тут называли? Знаешь, он оказался не таким уж и чокнутым. Признаюсь, я даже слегка разочаровался поначалу. — Он работает на тебя? Тэхен снисходительно смеется. — Док ни на кого не работает. Я бы сказал, что мы сошлись на почве общего интереса к изучению демонической энергии. У него очень занятный взгляд на вещи. Не зря же стариканы из Совета использовали часть его наработок для экспериментов… Б-р-р. Выплескиваемая на Чонгука информация — игриво и будто походя — совершенно не похожа на вчерашнюю исповедь. Тэхен по-прежнему отстранен и насмешлив, хотя и чуть менее холоден, чем в первые минуты, и Чонгук не понимает, почему тот вдруг решил пооткровенничать. Точнее сказать, с какой целью? — Это благодаря ему ты смог расширить пределы? — догадывается он. — Я наслышан о твоих «подвигах». Заклинатели никогда не подчиняли себе больше сотни духов, потому что беспрерывная циркуляция демонической энергии вступает в конфликт с духовной силой. Каждый, кто пытался, умирал, не справившись с контролем. Ты единственный, кому это удалось. Тэхен приподнимает брови, и в его притворном веселье все же угадывается нотка искренности. — Когда ты так говоришь, это звучит, как нечто по-настоящему крутое, — самодовольно хмыкает он. — Но в общем да, благодаря помощи дока я смог преодолеть этот предел. — Это не комплимент, придурок! Ты мог сдохнуть! — вскрикивает Чонгук, не сумев сдержаться. — Если бы ты не удержал контроль, они бы разорвали тебя изнутри! — Но ведь я по-прежнему жив, — от того, как легкомысленно Тэхен пожимает плечами, хочется схватить его за лацканы пиджака и трясти до тех пор, пока не выйдет вся дурь. — О, кстати, я тут узнал ненароком, за что мне присудили SS-ранг, — сообщает он, словно услышал нечто веселое, — один из парнишек обмолвился, пока пинал меня по почкам. — Они тебя били? — Чонгук сжимает челюсть; зря Намджун остановил его, он был слишком мягок к тем недоумкам. — Пытались показать свое превосходство. Ерунда, — отмахивается Тэхен, — так вот. Ты знал, что меня прозвали Тысячеликим? Оказывается, кто-то пустил слух, что я подчинил тысячу духов, и этого оказалось достаточно! Чонгук мысленно закатывает глаза. Ну конечно, он знает: мелюзга Тэхена только так и зовет (хоть и опасается делать это при Чонгуке). Кажется, они воспринимают Тэхена как какого-то таинственного злого гения, эдакого Темного Лорда, а как известно, любому злодею нужно пафосное злодейское прозвище. Ну, по крайней мере, в отличие от охранников старика Ли его дети точно знают: первое, что нужно делать, увидев Ким Тэхена — бежать как можно быстрее. — Тысяча духов — тысяча способностей — тысяча лиц. Звучит, конечно, не спорю, — продолжает разглагольствовать Тэхен. — Спасибо, что не какой-нибудь Духожор или Великий Жрец, но тебе не кажется, что от этого прозвища пафос аж на зубах скрипит? Тысячеликий Тэхен, ну надо же! С чего они вообще взяли, что духов тысяча? — Просто красивое число, — говорит Чонгук, — ты же не думаешь, что кто-то реально верит, будто ты смог подчинить столь- — Их давно больше. Чонгука пробирает дрожь. Он знает, что Тэхен подчиняет только самые сильные и интересные экземпляры. Трех духов особого уровня хватит, чтобы разнести целый город, а тысяча… если Тэхен захочет, он может уничтожить всю страну, не сходя с места. Чонгук сильно его недооценил, думая, что легко победит Тэхена в бою. С тысячей духов даже он не справится так просто. — И для чего тебе так много? Устраиваешь с ними дружеские посиделки? — Увы, я пока не со всеми вышел на этот уровень отношений. Но самых послушных иногда отпускаю погулять, — Тэхен перестает раскачиваться на стуле. — Как сегодня, например. Чонгуку кажется, что он ослышался. — Что ты сказал? А ну повтори. Тэхен не мог, это слишком даже для него. Не мог же? — Ты все прекрасно слышал, Гук-и. Неужели ты не заметил, что в штабе сегодня тише, чем обычно? В их отношениях всегда была одна непреложная истина: Тэхен никогда ему не лгал. — Ты хочешь сказать, что выпустил на свободу чертовых демонических духов и спокойно свалил в тюрьму?! Тэхен вздергивает бровь: — Тебе не кажется, что «свалил» — не то слово, которое стоит применять к человеку в наручниках? — Довольно! — Чонгук вскакивает, с грохотом опрокидывая стул. — Не держи меня за идиота! Два каких-то охранника совершенно случайно схватили мага SS-ранга?! Даже дураку ясно, что если тебя поймали, значит, тебе за каким-то хером нужно было здесь оказаться! — перегнувшись через стол, он грубо сгребает Тэхена за лацканы пиджака. — Говори, что ты задумал, Тэхен! Скольких духов ты выпустил? Где?! — Если ты планируешь сорваться туда и перебить всех духов самостоятельно, то у тебя не получится, — невозмутимо откликается тот. — Все не так страшно, как ты думаешь, Гук-и. Там нет ни одного духа выше А-ранга. Те, кого отправили ликвидировать угрозы, с ними точно справятся. Чонгук щурит глаза. — Откуда ты знаешь, кого туда отправили? — он встряхивает Тэхена. — У тебя есть свои люди в Бюро?! Тот мягко фыркает: — Это вроде давно было очевидно? — Информация в твоем досье — тоже их рук дело? — требовательно спрашивает Чонгук. — Мне подсунули неверные данные? Поэтому в них не было ничего о девочках? — Что? Нет. Кому вообще нужно создавать поддельное досье? Это бессмысленно, — он кажется искренне удивленным, а после серьезнеет. — Гук-и, я обещаю тебе, что никто из оперативников серьезно не пострадает. Не по моей вине. Максимум, получат пару травм, залечат потом у целителей. — И ты хочешь, чтобы я в это поверил? — Я никогда тебе не лгал и не собираюсь начинать сейчас. К тому же, если ты узнаешь о моей лжи, то разозлишься и, возможно, убьешь. Чонгук со вздохом отпускает его и, отойдя в другой конец комнаты, начинает мерить ее шагами. Энергия внутри него бурлит и требует выхода. — Ты прекрасно знаешь, что не убью, — огрызается он. — Но дерьмо выбью с большим удовольствием. — Так или иначе я в твоей власти, — Тэхен откидывается на спинку стула, — выбраться отсюда даже мне не под силу. — И все же ты сюда забрался. Зачем? — Чонгук останавливается. — Тэхен, расскажи мне. После вчерашнего… ты просто не имеешь права держать меня в неведении! — бросает он. — Если все, что ты говорил, не было пустой болтовней, то… Его прерывает громкая трель звонка. Достав смартфон из кармана брюк, Чонгук с удивлением видит на экране имя Сонмина. — Сонмин-а? Что случилось? — Старший, вы в Бюро? Тут творится что-то странное! Мы не понимаем, что происходит, но, кажется, на Бюро напали! Мы слышали какой-то взрыв… — Взрыв? — Чонгук напрягается и пристально смотрит на Тэхена, сильнее сжимая в руке смартфон. — Откуда шел звук? Почему вы вообще в Бюро, разве у вас не экскурсия? Сколько вас, вы одни? — Экскурсоводу стало плохо, поэтому мы закончили раньше, — быстро отвечает Сонмин полушепотом. — Нас четверо, остальные пошли по домам. Мы на лестнице между первым и вторым этажом, преподаватель Мин пошел выяснить, в чем дело, и сказал нам не высовываться, но его долго нет, и мы хотим его найти. Взрыв… откуда был взрыв, как думаете? — спрашивает он, вероятно, у остальных ребят. — Убин думает, что со стороны холла на первом этаже, ближе к столовой. Старший, вы придете? Прежде, чем Чонгук успевает ответить, в трубке раздается новый голос, в котором без труда угадывается Чимин: «Сонмин, какого черта ты здесь? Тебя сегодня здесь быть не должно!» — Ты кто такой?! — едва не взвизгивает Сонмин. — Старший, какой-то ублюдок притворяется моим братом! Как ты смеешь, ты хоть знаешь, кто мой брат?! Эй, не подходи ко мне! Стой на месте, иначе я применю силу! Чонгук с силой трет ладонью лоб. И как он должен объяснить пацану, что брат, которого он считал мертвым, на самом деле жив? Не придумав ничего лучше, он просто выпаливает: — Сонмин, нет времени объяснять… Просто поверь мне на слово: Чимин настоящий, — боги, как же глупо это звучит, он бы сам себе не поверил, — в общем, так получилось, что он жив. — Что?! Да как такое… — Сонмин, слушай внимательно. Держитесь его, ладно? Пусть он выведет вас из здания. Как только выберетесь, бегите по домам и не высовывайтесь! Не делайте глупостей и не лезьте на рожон! — Старший, мы не будем сбегать, как какие-то трусы! Мы тоже будем сража… ай, какого хрена ты меня бьешь?! — на том конце слышится какая-то возня и злое «эй, а ну верни!», а после Чимин отрывисто произносит: — Чонгук, передай Тэхену, что все идет по плану. Я присмотрю за мелкими, — и отключается. Судя по выражению тэхенова лица, тот и сам все прекрасно слышал. Бросив на него яростный взгляд поверх очков, Чонгук набирает Намджуна, и в этот момент свет в допросной начинает мигать. Трубку снимают только после восьмого гудка. — Намджун! Какого черта у вас происходит?! — Чонгук, у меня… контролем… -вайся на месте… — голос Намджуна прерывается, — пригля… Кимом… ты един… кто сможет… не дел… глупости! Звонок прерывается. Индикатор на экране показывает полное отсутствие связи. Чонгук швыряет бесполезный смартфон на стол. Больше всего ему сейчас хочется бежать на помощь Намджуну и мелюзге, но тот прав: Тэхена нельзя оставлять без присмотра. Что ж, раз его попросили побыть нянькой чокнутого ублюдка, так тому и быть. Он вытрясет из него ответы, чего бы ему это ни стоило. — Ты решил устроить гребанную революцию? — Смотря что именно считать революцией, — светски откликается Тэхен. — Вчера ты обещал, что мы поговорим, — говорит Чонгук, не позволяя втянуть себя в очередную демагогию. — Можешь начинать, время у нас есть. — Гук-и, я не думаю, что сейчас подходящий момент. — Да? А по-моему, лучшего момента и не придумаешь, — нехорошо хмыкает Чонгук. — Что, не хочешь быть первым? Хорошо, тогда начну я, — он делает глубокий вдох. — Я чертовски устал от тебя и от твоих выходок, Тэхен. Ты вычеркиваешь меня из жизни на гребанных десять лет, словно я для тебя ничего не значу, потом внезапно объявляешься и признаешься мне в любви, обещая все объяснить, и когда я начинаю верить, что мы, наконец, поговорим и все обсудим, и что, может быть, у нас еще есть шанс, ты добровольно садишься в тюрьму, откуда никто никогда не выходил, и устраиваешь революцию прямо у меня под носом! Тэхен едва заметно морщится: — Когда ты так говоришь, звучит и правда довольно стремно. — Заткнись! — бросает Чонгук, вновь начиная метаться по комнате. — Знаешь, я бы сказал, что не намерен быть пешкой в твоих играх, но вот в чем штука: ты даже не включаешь меня в свои планы! Ни тогда, ни сейчас! Ты все решаешь один, как будто меня вообще нет в твоей жизни. Я не говорю, что стопроцентно поддержал бы каждую твою гениальную идею, но я бы не осудил тебя, и мы могли бы найти решение вместе. Но ты ни разу даже не попытался со мной поговорить! — Гук-и… — голос Тэхена приобретает нотки беспомощности. Он со скрипом отодвигает стул и, поднявшись, подходит ближе к Чонгуку. Тот вскидывает на него горящий взгляд и наконец видит своего Тэхена, а не надменного лидера преступной организации. В чужих глазах разливается нежность, сдобренная сожалением; Тэхен выглядит так, словно ему невыносимо видеть чонгукову боль, но ничего поделать с ней он не может. — Мне жаль, Гук-и, — он поднимает скованные руки и бережно снимает с его носа очки. — Ты даже не представляешь, что я чувствую каждый раз, когда ты принимаешь решение молча и вляпываешься в очередную хуйню. Видят боги, Тэхен, я люблю тебя, но как же я хочу тебя придушить! — он вплетает пальцы в темные волосы на затылке и, притянув его голову к себе, впивается в губы жестким кусачим поцелуем, вкладывая все ярость и горечь, которые льются из него через край. Чонгук оттягивает поврежденную вчера нижнюю губу зубами, заставляя Тэхена зашипеть; терзает его рот, как голодный зверь — тот позволяет ему все, двигаясь навстречу, но не пытаясь перехватить инициативу. — Почему ты тогда просто ушел? — шепчет он между короткими поцелуями-укусами, игнорируя нарастающую головную боль. — Почему ничего мне не сказал? Неужели ты думал, что я отвернусь от тебя? — Я никогда так не думал, Гук-и. — Тогда почему? — отчаяние в его голосе слышно сильнее с каждым словом. — Ты хоть знаешь, что ранило меня больше всего? Не то, что ты ушел из Бюро, и даже не то, что встал на темный путь, а то, что ты ушел от меня. Ты не представляешь, каким ужасным человеком я себя из-за этого считал. Почему ты не пришел ко мне в тот день, когда нашел девочек? Почему не доверился мне? Внутри вновь остро царапает ощущением неправильности, словно Чонгук вставляет в картину неверный кусок паззла. Очень похожий, но все же не тот. Боль становится сильнее; в висках беспрерывно пульсирует. Чонгук отстраняется от Тэхена и, уткнувшись лбом ему в плечо, зажмуривает глаза. — Гук-и, что-то не так? — обеспокоенно спрашивает тот. — У тебя снова болят глаза? И вновь это чувство. Вопрос совершенно обычный, но звучит так знакомо, словно Чонгук слышал его совсем недавно, с точно такими же интонациями… — У тебя снова болят глаза? — на уставшие веки опускается темная ткань, а губы на мгновение накрывают чужие. — Я ведь просил тебя надевать повязку хотя бы дома, раз уж отказываешься носить ее на улице. Чонгук сдвигает ткань повязки и открывает глаза: склонившийся над ним Тэхен смотрит с волнением и толикой укора. Чонгук ерзает на диване, и, протянув к нему руки, игриво улыбается: — Как ты тогда будешь смотреть в мои прекрасные глаза? Он тихо стонет от боли, не понимая, откуда в голове взялась эта сцена. Тэхен когда-то и правда просил его надевать повязку, но Тэхен из воспоминания выглядел старше, и диван в чонгуковой квартире совсем не такой мягкий… — Ты уверен, что стоит брать именно этот диван? Он какой-то… — Тэхен смотрит на фотографию огромного разлапистого монстра скептически; они собираются делать заказ онлайн. — Не доверяешь моему вкусу? — Чонгук пихает его в бок локтем. — Ты носишь носки с Хэллоу Китти, конечно, я не доверяю твоему вкусу! — Вообще-то их выбирала Рози… вот, значит, что ты думаешь о ее вкусе… — О, нет, — Тэхен стонет. — Гуки, ты не сделаешь этого. — Еще как сделаю. Рози! — кричит он. — Ты знаешь, что сейчас сказал твой папочка?! Голову разрывает от боли; перед глазами пляшут звезды. Еще одно странное воспоминание, или лучше сказать «неуместная фантазия»? Хотя, наверное, было бы здорово вот так выбирать с Тэхеном диван в общий дом и шутливо пререкаться… И Рози — это ведь Розалин? Но Чонгук впервые увидел ее вчера, до этого он даже не знал о ее существовании… — Гук-и, Гук-и! Угадай, что я сегодня сделала! Чонгук, разувающийся у входа в квартиру, спускает на нос темные очки и смотрит на очаровательную малышку, вьющуюся у его ног. — И что же сегодня сделала наша Рози? Она обхватывает его за пояс и повисает, ножки в носочках с Хэллоу Китти забавно волочатся по полу: она сильно подросла за последний месяц. Они заходят в гостиную; Тэхен и Ханна, вместе читающие на диване книгу, синхронно поднимают головы. — Я сделала вжух! — маленькая куколка в ее руке, которую Чонгук сразу и не заметил, в мгновение ока увеличивается втрое. — И еще бум! — голова куклы с треском отрывается. — А потом мы пекли тортик, иии… — Дай угадаю: ты сделала вжух и бум, и теперь на кухне очень грязно? — Гук-и-и-и… только не злись! Папочка сказал, что я не перестала быть хорошей девочкой, и что если я попрошу, ты не будешь злиться. Ты не будешь? Чонгук вздыхает и гладит Розалин по голове; Ханна тихо хихикает. — Не буду. Розалин вприпрыжку убегает в свою комнату, Ханна, соскользнув с дивана, молча приветственно обнимает его и уходит за сестрой. Чонгук падает на ее место возле Тэхена. — Увеличение предметов? — Судя по всему, усиление свойств, но я еще не понял, как это работает. Сходим к доку, пусть протестирует. — Хм-м. Интересно, с деньгами сработает? — Ты буквально глава клана, у тебя и так куча денег. — Да, но на домик на острове все еще не хватает, — Чонгук хмыкает и, развернувшись к Тэхену лицом, лукаво щурит глаза: — «Папочка сказал», значит? А что скажет папочка мне? Я смог вырваться к вам, несмотря на то, что был занят церемонией наследования. Я был хорошим мальчиком, папочка? — Фу, Чонгук, это отвратительно! Словно почуяв слабину, сцены начинают сменяться все быстрее, превращаясь в разноцветный калейдоскоп. К горлу подступает тошнота. Чонгук стискивает зубы и изо всех сил старается не закричать, когда вихрь разноцветных осколков набрасывается на него, засасывая в самый центр, и безмятежное полотно памяти, не выдержав давления, наконец, разрывается.

***

Маленькая съемная квартира в полном беспорядке: сперва они спорили и швырялись вещами, потом дрались, потом целовались, а после снова спорили. — Демонические духи — порождения людских эмоций, они так же естественны, как ураган или смерч! — кричит Чонгук. — Ты не можешь бороться со смерчем, Тэхен! — По крайней мере, я могу попытаться! Неужели ты не понимаешь, что то, как мы живем сейчас, это неправильно?! Большая часть магов не доживает до сорока, и мы просто миримся с этим? Мы только и делаем, что рождаемся, сражаемся с духами и умираем. Я хочу это изменить, Чонгук, я хочу, чтобы одаренные дети росли и жили мирно! Чонгук обхватывает руками его лицо: — Я понимаю, поверь, я понимаю тебя, как никто. Но это путь в никуда, Тэхен, ты не сможешь изменить все таким путем. — Тогда я… — он не дает договорить, запечатывая рот жесткой ладонью. — Я знаю, что ты готов погибнуть, пытаясь, но так уж вышло, что я не готов терять тебя. Мы должны найти иной путь. Вместе, слышишь?

***

Больничная палата, бледное тело, подсоединенное к системе жизнеобеспечения, писк приборов. — Док, скажите правду, какие у него шансы? Доктор Чон Хосок усталым жестом потирает глаза. Чонгук знает, что тот не спал почти двое суток. Как и Тэхен, чья демоническая энергия сейчас циркулирует по телу Чимина. Сам Чонгук отрубился лицом в стол прямо посреди занятия у мелюзги и проспал два часа — настоящая роскошь в последнее время. — Я собирал его по частям, что ты хочешь от меня услышать, Всевидящий? — сердито бросает он. — Я впервые вживляю магу демоническую энергию, я понятия не имею, какие у него шансы. Трансплантация прошла успешно, иначе он уже был бы мертв, дальнейшее зависит от него самого. — А его… — Чонгук не договаривает, кивая на плотный дым, струящийся из-под правого века и из плечевого сустава, там, где когда-то была правая рука. — Они могут восстановиться? — Он тебе аксолотль, что ли, конечности отращивать? — снова сердится доктор Чон. — Если он научится обращаться с демонической энергией — сможет придать ей плотность. В теории. На практике же… пусть сперва глаза откроет… глаз. А там видно будет. Тэхен невесело хмыкает невольному каламбуру и почти до боли сжимает чонгукову ладонь.

***

Чонгук помахивает бутылкой белого сухого. — Я дожал старика Мина, чтобы он сместил главу Со. Его место займет Шин Донхек. — Отличные новости, Гук-и, — Тэхен совершенно не выглядит удивленным. — Я в тебе не сомневался. — Все благодаря тебе. Если бы ты и ребята не нашли на этого хмыря компромат, ничего бы не вышло, — Чонгук обнимает его и коротко целует в губы; он донельзя доволен. — Наша первая победа! — Это точно стоит отметить. Иди ко мне.

***

— Я против, — резко бросает Тэхен, садясь на постели; нахмуренный он выглядит чертовски горячим, Чонгука от него ведет настолько, что он почти забывает о том, что они обсуждают их будущее. — Способности Чимина еще нестабильны, мы провели слишком мало тестов. Мы должны придумать другой план. Он накидывает на обнаженный торс любимый пиджак, услужливо поднесенный щупальцем демонического духа, и тянется за брюками, но Чонгук хватает его за руку. Он не знает, когда сможет выбраться сюда в следующий раз, и не хочет терять остаток ночи. — Это лучший план, — возражает Чонгук, роняя Тэхена обратно на постель и споро седлая его бедра. — Я знаю, что это рискованно, но мы должны попробовать. Мы десять лет боремся с этой гидрой, Тэхен, мы должны снести ей все головы разом. — Я давно предлагаю тебе это сделать, — Тэхен с силой сжимает чонгуковы ягодицы, — но ты отказываешься. — Просто убить их мало. Тогда в глазах остальных они будут павшими героями, а мы — злодеями, захватившими власть. Перемены в магическом мире должны начинаться не так, ты ведь и сам это понимаешь. — Да-да, я помню: важно представить магам доказательства их преступлений, и тогда мы сможем произвести казнь. Звучит хорошо, но все еще слишком рискованно. Я готов рисковать кем и чем угодно, Гук-и, но не тобой. Чонгук вздыхает и, подавшись вперед, упирается в лоб Тэхена своим. — Мне больно от одной мысли, что я могу забыть о тебе. О нас, о наших девочках, обо всех детях, которых ты спас за эти годы, обо всем, чего мы достигли вместе, — он прикрывает глаза. — Я боюсь, что могу причинить тебе боль, если снова увижу. — Скорее всего, ты меня изобьешь, — хмыкает Тэхен. — Нрав у тебя горячий. — А ты даже не будешь сопротивляться, потому что ты дурак. — Потому что я люблю тебя, — поправляет Тэхен. — Говорю же: дурак, — Чонгук слегка отстраняется, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я должен сделать это, Тэхен, только так мы сможем обойтись без жертв. На создание своего артефакта, поглощающего духовную силу, у нас уйдет еще лет десять, а нам нужно действовать быстро, пока они не уничтожили доказательства. Я заберу артефакт из хранилища, и Рози своим усилением распространит его действие на все этажи здания. Ханна накинет на него сеть духовной связи, которую они разработали с доктором Чоном, и мы покажем всем, чем на самом деле занимаются старейшие члены Совета. — А потом казним их. — Если ты захочешь. — Хм? Хочу ли я казнить уебков, которые столько лет экспериментировали над людьми, посылали детей на смерть, насиловали и ломали их, рушили чужие судьбы? Которые врали всем нам о том, что демоническую энергию нельзя преобразовать и использовать, хотя сами делали это десятки лет для увеличения собственных сил? Почту за честь, — он зло усмехается, — правда, боюсь, мне придется потесниться: на их головы и без меня найдется уйма желающих. Но я все еще не согласен с твоим планом. Обещай мне, что мы поищем другой способ. — Обещаю. А ты пообещай мне, что согласишься, если мы не придумаем ничего лучше, — помолчав, Чонгук добавляет. — И пообещай, что не будешь встречаться со мной до дня Икс. — А вот последнего я тебе обещать не стану, — Тэхен резко подминает его под себя и заглушает протестный возглас поцелуем.

***

— Чонгук-а, — Чимин нервно посмеивается, прежде чем протянуть к нему правую руку, полностью черную, состоящую из демонической энергии, и коснуться центра лба, — я бы сказал, что будет не больно, но, честно говоря, я вообще без понятия. — Ты идиот? — Тэхен пихает его в плечо. — Кто в здравом уме говорит такое перед процедурой? Если не уверен, пиздуй отсюда, приходи, когда научишься! Чимин демонстративно оглядывается по сторонам: — Сам идиот! Ты видишь тут другого специалиста по памяти? Когда сожрешь хоть одного гребанного духа с подобной способностью, поговорим. Какой тебе вообще прок столько жрать, если пользы от них как с козла молока, — он вновь поворачивается к Чонгуку. — Так, Чонгук-а, расслабься, ладно? Я буду аккуратен, но случайно могу перестараться. — Что значит «перестараться»? — снова взвивается Тэхен. — Это значит, что он может забыть чуть больше нужного, но ничего критичного. — Так, все, Чонгук, мы уходим и ищем другой способ. Я не позволю, чтобы какой-то дилетант копался у тебя в мозгах. — Как ты меня заебал… Кто-нибудь, уберите этого бешеного! — Чимин смотрит на стоящего в сторонке доктора Чона; Чонгук прилагает все усилия, чтобы не заржать. — Док, хоть вы скажите ему, что все с его мужем будет в порядке, я кучу раз тренировался… Чонгук в ужасе широко распахивает глаза; Тэхен перестает пытаться содрать его с кресла и переводит на него вопросительный взгляд. — Мужа? Какого мужа? — Он же собирался делать тебе предложе… — Чимин осекается. — А, ой. Упс? Чонгук закрывает руками пылающее лицо.

***

Чонгук негромко стонет. Разрозненные картинки-воспоминания, как беспорядочная куча разбитого паззла, наводняют его разум, нанизываются одно за одним, как бусины — на нить, постепенно собираясь воедино. Месяц за месяцем, год за годом. Сращивая изломанное и делая Чонгука цельным. Снова. В голове все еще каша, но боль уже отступает. Понадобится пара минут, прежде чем мысли полностью придут в порядок. Это должно было произойти не сейчас… а впрочем, уже неважно. Основное действие позади, впереди небольшой антракт, и настанет заключительный акт. Осталось совсем чуть-чуть. — Ты в порядке? — Тэхен неловко бодает его головой. Чонгук мычит, устраивая подбородок на чужом плече, обтянутым и правда любимым пиджаком. — Скоро буду. — Тебе стоит присесть. Голова кружится? — Не нужно, хочу постоять так. Он стоит, прижимаясь к родному телу так крепко, как позволяют скованные наручниками руки, и не может не думать о том, насколько ему с Тэхеном повезло. — Ты все вспомнил, да? — тихо уточняет тот. Чонгук согласно угукает. — Мне стоит изви… — Не стоит, — обрывает его Тэхен. — Стоит. Я наговорил тебе столько мерзких вещей… ты их не заслуживаешь. — Ты думал, что я тебя бросил, — он негромко усмехается. — Ты был таким расстроенным, что у меня сердце сжималось, — он вздыхает. — Ну, по крайней мере, теперь я знаю, что ты любишь меня до беспамятства. И продолжал бы любить, даже если бы думал, что мы по разные стороны. — Заткнись. Сам не лучше. — Я никогда и не отрицал. — Они у тебя? — спрашивает Чонгук. — Во внутреннем кармане. Достанешь сейчас? — Когда выйдем, уже недолго осталось. Чонгук замолкает. Они стоят, соединившись в неловком, но таком необходимом объятии, до тех пор, пока замок допросной не открывается, и на пороге распахнувшейся двери не показывается компания из шести человек. Чонгук приподнимает брови: ожидал увидеть здесь Чимина, Ханну и Розалин, но вот Намджун, Сонмин и Мин Юнги становятся для него приятной неожиданностью. — Кажется, я зря переживал о том, что ты его покалечишь, Чонгук, — говорит Намджун, протягивая ему ключи от наручников. Поблагодарив его, Чонгук неспешно отстраняется и, освободив Тэхена, отдает весь комплект Намджуну. — Кажется, я зря переживал о том, что ты не встанешь на нашу сторону, — хмыкает он в ответ и хлопает Намджуна по плечу. — Как здесь оказались шкет и преподаватель Мин? Чимин строит недовольное лицо: — Мелкий увязался за мной, а преподаватель Мин заявил, что не оставит своего студента с подозрительными типами. Мин Юнги скупо кивает. — Я все еще не уверен, стоит ли доверять господам Киму и Паку, но я привык полагаться на собственные суждения, поэтому сперва хочу увидеть доказательства, о которых говорил господин Пак. Чонгук благодарно кивает; возможно, Мин Юнги и впрямь неплохой кандидат на место в Совете. Едва ступив в коридор, он чувствует привычное давление собственной силы и дает себе минуту привыкнуть. Вышедший за ним Тэхен прекращает разминать запястья и тоже затихает, а потому не замечает — или напротив, ожидает — как на него налетает ураган по имени Розалин. — Папочка! Гук-и! Мы все сделали! — Умницы, — Тэхен гладит ее по завитым в два высоких хвоста волосам и нежно улыбается стоящей рядом Ханне. — Чимин, доложи обстановку. — Артефакт сработал, как нужно: духовная энергия всех, кто на тот момент находился в здании и попал под его действие, заглушена. Розалин дополнительно ограничила радиус на один уровень вверх от подземной тюрьмы, но поскольку здешние помещения не пропускают внешнее воздействие, на тебя и Чонгука он подействовать не должен был. Все последователи стариканов дополнительно скованны блокирующими магию наручниками, те из наших, кого мы отправили сегодня в «поля» для отвода глаз, уже едут сюда, никто из них не пострадал. Старые хрычи забаррикадировались в зале собраний и держат оборону, с ними около сотни охранников. Кажется, они собираются проводить какой-то стремный ритуал, так что лучше бы нам не задерживаться. — Отлично. Ханна, у тебя все готово? — Да, папа. Я накинула энергетическую сеть на все здание и уже подключилась к системе доктора Чона в нашем штабе. Мы готовы к трансляции, ожидаем вашей команды. — Прекрасно, ты отлично справилась. Нам стоит поспешить. Мы с Чонгуком пойдем в авангарде, девочки и Пак Сонмин в центре. Господин Ким, господин Мин, оружие при вас? — те кивают. - Отлично, тогда вы — по бокам, Чимин замыкающий, — Тэхен вновь полностью переходит в деловой режим, готовый сносить головы и защищать то, что считает важным, и отчего-то даже у Намджуна не возникает желания с ним спорить. От такого Тэхена у Чонгука сносит крышу, он хватает его за локоть, не позволяя улететь вперед на первой космической, крадет быстрый, но сладкий поцелуй и требовательно выставляет руку ладонью вверх: — Давай их сюда. Пару секунд Тэхен недоуменно моргает, глядя на протянутую ладонь, а после послушно лезет во внутренний карман. В подставленную ладонь падают тонкие кольца из белого золота. — Погодите, а память? — вспоминает вдруг Чимин. — Чонгук, он же… — Не нужно, — говорит Тэхен, надевая кольцо на безымянный палец Чонгука и позволяя тому окольцевать себя в ответ. — Он все сделал сам, — и добавляет: — Я же говорил, что ты дилетант! — Сам? Вау, я и не предполагал, что такое возм… Эй, что значит «дилетант»? Это все твоя вина! Если бы ты к нему не полез!

***

Идя по длинному коридору к залу заседаний Совета и крепко держа Тэхена за руку, Чонгук снова и снова прокручивает в голове самое важное воспоминание. То, что неоднократно царапало его, пытаясь прорваться сквозь вуаль искажения, и заставляло внутренне выть от ощущения неправильности; то воспоминание, благодаря которому крепкие узлы, завязанные способностью Чимина, развязались раньше времени; то, что никак не давало Чонгуку покоя, заставляя его думать, и думать, и думать: почему, почему Тэхен не пришел к нему в ту ночь десять лет назад? Почему не доверился? — и не находить ответа. Потому что ответ оказывается донельзя простым: Тэхен пришел. Даже зная, что совершил ужасное; страшась того, что взвалил на себя ответственность за две маленькие жизни и что, возможно, отныне их с Чонгуком пути разойдутся навсегда. Он пришел к нему — доверился без оглядки, просто потому что не мог поступить иначе, и этот шаг изменил абсолютно все, подарив шанс на счастливое будущее не только им двоим, но и сотням других людей. Чонгук думает, что иногда одной любви бывает недостаточно. Но это точно не их случай.

***

Тэхен на пороге его съемной квартирки выглядит так, словно выбрался из ада. Растрепанный, мокрый, в порванных джинсах, тут и там измаранный кровью. Чонгук тянет к нему руки, даже не задумываясь, что может испачкаться сам, но замирает на пол пути, когда из-за тэхеновой спины показываются две грязные лохматые головы с глазами на пол-лица. — Ты что, украл чьих-то детей? Тэхен улыбается: испуганно, ломано, и Чонгуку самому становится страшно. — Можно и так сказать.