Столик для влюбленных

Галстук передавил горло – слепая любительница кокса либо специально решила поиздеваться над Уэйдом и отплатить ему за все оскорбление таким незаурядным способом, либо её можно оправдать из-за того, что она попросту не видит и именно поэтому затянула галстук слишком сильно. Неважно. Уилсону поначалу казалось, что он выглядит как тупой школьник. Кто надевает на свидание белую рубашку и застегивает её до самого ворота? Не хватает букета цветов, чтобы подарить его Логану и позвенеть колокольчиком на его плече, хоть он и давно закончил школу; хоть у них и никогда не было традиции с первым звонком на плече у выпускника. Уэйд просто выглядел глупо. – Ты что, в первый раз рубашку надел? Он перегибается через стол и тянется к вороту; расстегивает его, затем расслабляет галстук, но дышать становится только труднее. Может, во всем виновата бесстыдно выступающая волосатая грудь Логана? Он не догадался застегнуть свою черную рубашку хотя-бы до середины - но Уэйд, конечно же, простит ему эту ошибку. – О нет, прости, я думал, мы разденемся уже после ужина. Хоулетт гортанно выдыхает и опускается обратно на свой стул – его грудь виднеется еще больше из-за того, что рубашка натянулась на подтянутый торс. Уэйд сглатывает слюну и отводит взгляд как возбужденная девчонка, но, в прочем, от этого сравнение его отделяет только то, что он больше напоминает мужчину. – Зачем мы здесь? – Просто поужинать. Ты что, в первый раз в ресторане? – А баров здесь не существует? Мне больше нравится пиво и барная стойка, а не стол при свечах. Никакой романтики. Уэйд, конечно, ожидал, что Джеймс будет ворчать, но заранее подготовился и был готов стерпеть все эти недовольные звуки хотя бы для того, чтобы вот так бесстыдно поглядывать на его рельефное тело. – Какой ты скучный и угрюмый. Я не хочу снова есть пиццу и пить пиво перед телевизором, поэтому решил вывести тебя в люди. Логан закатывает глаза, но буквально через пару секунд на его лице отражается заинтересованность, когда высокий официант ставит на их столик крепкое – и дорогое! – красное вино. Работник собирается разлить его по бокалам, но Джеймс доходчиво объясняет, что пить они будут из горла. – Можно было и словами сказать, а не посылать нахрен, то есть обратно на кухню. Слишком уж ты озверевший из-за своих сомнительных баров. – Завали хлебальник. Это прозвучало не грубо, скорее в шутку, но на бородатом лице не светится улыбка. Уэйд видел его весёлым только один раз – под конец их «фильма» в кругу общих новых - возможно старых - друзей. Логан прикладывается губами к горлышку темной бутылки, делает пару некрасивых глотков, и по его подбородку, прямо к шее, скатывается бордовая капля. Уэйд следит за ней, не смущаясь своего любопытного взгляда, и отсчитывает глотки по поднимающемуся вверх кадыку. – Этот столик, кстати, для влюбленных. – Зачем мне эта информация? – Хочу, чтобы все поняли, что мы встречаемся. Логан ставит бутылку на стол и хмурится, буквально прожигая своим взглядом глупого напарника. Уэйд прикладывается щекой к ладони и специально хлопает глазками. – То, что ты меня так постоянно разглядываешь – не делает из нас пару. Я не люблю мужчин. – Как жаль. Капли вина застревают в его щетине и засыхают в складках на шее – напоминает время, когда они обливали друг друга собственной кровью в салоне неубиваемой Хонда. Это были славные времена; безумно сексуальные позы Логана ласкали фантазию, потому что Уэйду нравилась эта банальная и тошнотворная маскулинность некогда героя «Людей Икс». – А тебе, между прочим, идет черный цвет. Не хочешь перекрасить свой костюм в черный? Не то, чтобы меня заводила дешевая копирка Бэтмена, но твоя мордашка приукрасит любое дерьмо. – Заткнись, ты мне на нервы уже действуешь. Я и так хочу уйти отсюда. – Да брось, я же знаю, что уже не уйдешь. И Уэйд был прав. Логан действительно не сдвинется с места и не оставит этого тупого Дэдпула в одиночестве. Росомаха бы соврал, сказав, что дебильные подкаты Уилсона ему не нравятся. – Я серьезно. Хватит на меня так смотреть. Обстановка и так давила, потому что люди в этом ресторане оборачивались и перешептывались глядя на них. Они были героями, своеобразным символом надежды после распада Мстителей, и, в скором времени, они точно станут главной гей-парой этой страны, если Уэйд не прекратит прожигать дыру в груди Логана. – Сам виноват, что растопырил своё богатство на всеобщее обозрение. А мог бы просто мне. Просто дома. Сечешь? – Это намек на что-то, я не понял? Уилсон смеется, не боясь осуждения, чем больше привлекает к себе внимание. – Допивай и пошли. Я тебя ревную. Росомаха прикладывает руку ко лбу и жалеет, что сразу не предложил остаться в их общей квартире вместо того, чтобы тащиться в этот проклятый ресторан. В следующий раз нужно заказать доставку и включить боевик на пузатом телевизоре – потому что именно в такой момент романтики гораздо больше, чем в дурацком ужине при одинокой свече. Уилсон, наверное, будет и не против.