Неожиданная и неизвестная фигура ловит каждый его сон, без стеснения заполоняя собой все пространство и звук. Бесконечно тараторит что-то невпопад, отражает блики в своих небесно-голубых глазах и отсчитывает секунды ровно до трех, как будто знает, когда Джимми вернется в реальность. А Джимми уже просто не в силах чувствовать нарастающую тревогу лёжа на кровати, ворочаться из стороны в сторону, пока резонансный голос отдается в самое сердце, безуспешно объясняя то, что пытался объяснить.

Уайт кипятится из-за футболки. Из-за паранойи. Из-за, в конце концов, Пинкмана, который, как назло, глубоко всаживается своими идеально ровными зубами в его идеальную семью, устраивается именно в тот магазин, куда они часто ходят вместе со Скайлер и их сыном, как будто ему мало, мало их общего времени, которое, черт побери, становится чуть ли не центральным в жизни Уолтера Уайта.

Ты - мой. Я знаю о тебе все. Даже то, чего ты сам о себе не знаешь. Знаю все тонкости твоего тела и твоей души. Знаю, куда ты ходишь и чем дышишь. С кем общаешься и с кем хочешь общаться. Кого хотел и кого хочешь. У тебя нет от меня секретов. Поэтому ты - мой. И мы будем вместе, пока смерть не разлучит нас. Твоя, или моя.

Почему у нас есть разум, почему мы умеем думать, почему мы можем ощущать этот мир, или почему одна сторона подушки всегда будет холоднее, чем другая? Я же часто задавался вопросом, почему среди семи миллиардов человек мне посчастливилось влюбиться в своего лучшего друга; в выскочку и приторно-милого идиота, чью голову никогда не получится, хоть и очень хочется перепрыгнуть. Всю свою жизнь, ровно год в год, я искал причины и ответы на свой бесконечно повторяющийся вопрос "почему".

Уилсон начал заниматься этой работёнкой совсем недавно. Благодаря громким приглашениям своего друга Питера и несколько стаканов с пивом он всё же решил подписаться на новое место работы, ведь рисовал он довольно неплохо. Но кто сказал, что человеческая кожа равно чистый лист бумаги и твердая поверхность под ним?