Тринадцатое августа

Чимин выплыл на берег, огляделся и облегчено выдохнул; вокруг не было ни души. Пак подплыл к давно еще облюбованной им огромной коряге, которая уже давно поросла лозами водного винограда, и, едва слышно кряхтя, забрался на скользкое дерево. Наконец-то на озере наступила тишь да гладь, божья благодать. А ведь еще пару часов назад здесь звучали нестройным хором девичьи голоса и звонкий детский смех. Август. Чимин обожал этот месяц даже больше, чем октябрь. Считалось, что в августе и в октябре сила различных существ достигала своего пика, ведь осень в принципе была временем сверхъестественного, её середина тем более, а август, первый месяц перед осенью, служил своеобразным началом страшной для людей поры.  В эти месяцы люди часто были осторожными, особо к нечисти и нежити не лезли, ночью по лесам, озерам и прочим местам не шастали, да что там, даже старались лишний раз не упоминать все, что связанно со сверхъестественным в своей речи: забывались фразочки «черт тебя подери» или «домовой тебя за ногу цапни».  Впрочем, осторожны были не только люди — ведьмы старались меньше колдовать, а то вдруг призовут кого ненужного, вампиры и оборотни сидели по своим убежищам, лишний раз не отсвечивая.  Русалки так-то тоже старались не светить хвостами, но все же могли себе позволить больше, чем остальные, поэтому Чимин наслаждался тихими вечерами на своем уютном озере, прослывшим в нескольких деревнях проклятым — если честно, Чимину такое было только на руку, меньше народу приходило сюда для стирки одежды и прочих дел, следовательно, было в разы спокойнее, чем, например, у речки. Август Пак любил больше октября лишь потому, что этот месяц был теплее. Солнышко все еще согревало своими лучами, зверушки резвились на полянке рядышком, вокруг все еще было зелено. Красота, взгляд не оторвать. Чимин выдохнул, прикрывая глаза. Тринадцатое, да ещё и пятница августа — шикарная комбинация. Пугливые людишки мало того, что сегодня ночью не рискнут тревожить озеро, так ещё и целую неделю после вечерами будут по дуге обходить его жилище. Паку нравилось на озере. Здесь было уютно, в знойную жару прохладно, а в лютый холод, тут стоит сказать спасибо Сокджину и его магии, достаточно тепло. Ещё и вода светилась, глупые люди, посчитавшие, что из-за этого озеро и проклято. Ха, знали бы они, что это всего лишь Сокджин экспериментирует со своими зельями, а вовсе не водные духи беснуются.  Чимин провел рукой по скользкому дереву, зацепил пальцами лозу и оторвал. Потом ещё одну и ещё. Сорвав достаточно, он принялся переплетать виноградные лозы в венок, напевая себе под нос легкую, незамысловатую песенку.  Время за делом пролетело незаметно. Солнце ушло, теперь бледная луна, окруженная россыпью ярких бусин звёзд, украшала собой небосвод. Чимин нацепил на голову готовый венок, прикрыл глаза и откинулся на корягу, расслабляясь.  Из полудрёмы его вырвал чей-то громкий крик. Пак нахмурился, нехотя открывая глаза. И кого там принесла нелегкая посреди ночи-то?  Крик повторился.   — Какого черта? — шикнул тихо Чимин, бесшумно соскальзывая с коряги в воду. — И почему вам дома в такой день не сидится?  «Ладно, сейчас уйдут и я продолжу наслаждаться одиночеством», — промелькнуло в голове русалки.  Как бы не так. Нарушители его покоя мало того, что внаглую продолжали нарушать прекрасную тишину, так ещё и притащились к самому берегу. Дальше хуже: буквально через несколько минут до слуха Чимина донеслось чужое бормотание, смутно напоминающее заклинание призыв водного духа.   — Совсем крышей поехали? — задал риторический вопрос Пак, подплывая к берегу.  Догадки его подтвердились. Рядом с кромкой воды был расчерчен круг, граница которого полыхала голубым огнём, в центре стоял невысокий тощий паренёк с увесистой книженцией в руках, а рядом с ним топтался второй наглец.  Злость противным зверьком заскребла в груди. Чимин, фыркнув, решил, что цирк этот пора заканчивать, да и этих двух идиотов проучить не помешает.    Пак подобрался максимально близко: благо мелководье длиною было в половину метра, не больше, дальше дно сразу пропадало. Чимин выполз на берег. Мокрой рукой он разорвал круг, потянулся вперед, схватился за тонкую лодыжку и резко дёрнул чужую тушу на себя, утаскивая в воду.  Истошный крик прорезал на секунду воцарившееся спокойствие.  Чимин сжал шею неудавшегося призывника ладонью, на что тот лишь сильнее забарахтался, пытаясь вывернуться из крепкой хватки. Пак хмыкнул, подождал немного, пока силы покинут тонкое тело ведьмы, и встряхнул парня.  — Я тебя сейчас сожру, косточки обгладаю и оставлю кучкой на берегу пикси на закуску, — пообещал он парнишке.  Тот лишь уставился своими карими глазами на Чимина, похлопал длинными ресницами и приоткрыл губы.   — Красивый, — выпалил он, продолжая таращиться на русалку.  Погодите… Что? Пак ошалело моргнул пару раз, пытаясь обработать слова ведьмы. Не такой реакции он ожидал от этого рыжего…  Его промедления хватило, чтобы сообщник его жертвы схватил ведьму за шкирку и выволок из воды.  Секунда и они исчезли, словно были обычным видением. Напоминали о случившимся только разбросанные вещи и тлеющий круг.    — Ну и что это было… — пробормотал Чимин, ошалело глядя в темный лес. 

***

Если бы Чимин знал, чем ему обернется его выходка, он бы либо ни за что не лез к этим долбанутым, либо, на худой конец, всё-таки сожрал и оставил для пикси косточки на берегу.  — Он в прошлый раз чуть не убил тебя!  — В прошлый раз обстановка была не самая лучшая. Я думаю, мы нарушили его покой.  Чимин цыкнул. Вы посмотрите, какая догадливая ведьма.   — И вообще, мы вчера не все забрали, тут где-то колбочка со спорами ожившего мухомора осталась. Надо её найти, мне этот мухомор ещё для зелий нужен. Ну и ещё раз извиниться перед той русалкой тоже не помешает, а то в прошлый раз не получилось… Чимин спрятал лицо в ладонях и тихо заскулил. Сокджин лишь хохотнул в кулак и приободряюще хлопнул друга по плечу.   — За что мне все это, — прошептал Чимин. — Они исчезнут или нет?   — Ещё раз просите за беспокойство, господин русал! — донеслось звонкое с берега. Пак потер виски ладонями — голова от этих двоих начинала неприятно гудеть.    — Сирена он, а не русал! — тут же послышалось недовольное, ворчливое.  — Русал! Сирены в озерах не водятся, а русалки очень даже!  Чимин чувствовал, что правое веко начинает дергаться. Заебись, только споров этой парочки ему сейчас для полного счастья не хватало. У него законный отдых от пугливых, падких на россказни про русалок людей намечался, так какого черта эти двое штурмовали его озеро уже третьи сутки?  — Рот закрой, гений, блин, — огрызнулся рыжий. Чимин хорошо запомнил его голос.  — Сам рот закрой! — возмущенно, так, словно был оскорблен до глубины души, отозвался второй. — Сейчас договоришься и я самолично тебя в озеро к этой твари спихну!  Так, а вот это уже реально ни в какие ворота не лезет! Тварью его в открытую рядом с его же озером еще ни разу не называли. Наглецы какие!  — Ты мой фамильяр! Ты меня защищать должен!  Препирательства этой сладкой парочки тем временем набирали обороты. Чимин, придерживая дергающееся веко пальцем, уже едва удерживался от того, чтобы взвыть.  — Джин, я сейчас реально начну как в легендах печенью людей питаться, — зашипел Пак.  — А там вроде не совсем люди…  — Значит печенью ведьм!  — Ты не кицунэ, дурень, — Ким отвесил другу звонкий подзатыльник. — Ты русалка.  — Да плевать уже как-то, если честно. Серьезно, еще чуть-чуть и я пойду убивать, — Чимин тяжело вздохнул, выглядывая из-за коряги. Эти двое все ещё продолжали топтаться на берегу. У одного из них в руках была корзинка, набитая до краев фруктами. — Ненавижу фрукты.    — Давай-ка ты просто иди к ним, не убивать, а знакомиться, — Сокджин плавно подтолкнул Пака к берегу. — Кто знает, может поговоришь с ними и они отстанут. Давай, давай, не будь занозой.  И, не обращая внимание на чужой возмущенный крик, Сокджин выпихнул Чимина на растерзание этим двоим нарушителям спокойствия обитателей проклятого озера.  

***

Не остали — прилипли, как банные листы, и отлипать не желали. Точнее, прилип Хосок, а Юнги, как его фамильяр, ворчал, но хвостиком следовал за подопечным.  Чимин тогда повздыхал, повыл чуть-чуть и смирился с почти постоянным присутствием этих двоих в своей уже в прошлом размеренной и спокойной жизни. Смирился и даже привык, прикипел. Настолько, что тридцать первого октября вместе с этой шебутной парочкой вызывал водного духа. Правда, потом он же и гонялся за ним около недели, и он же получил хороших таких люлей от Сокджина за навороченные проблемы. И не сказать, что он тогда сильно расстроился, вовсе нет, наоборот, был счастлив, ведь Хосок потом ходил с улыбкой до ушей, да и Юнги выглядел довольным, а это было главным.  Пятница. Четырнадцатое августа. Пак хмыкнул, устаиваясь на излюбленной коряге. Ровно год прошел с их знаменательного знакомства. Кто бы мог подумать, что два нарушителя спокойствия станут для Чимина настолько близкими существами.  Вдалеке послышались знакомые голоса. Пак хохотнул: эти двое снова препирались. Подумать только, неужели они никогда не устают спорить.   Пак соскользнул с ветки и подплыл к берегу, тут же начиная махать рукой в знак приветствия. Хосок, заметив его, помахал в ответ и, схватив Юнги за локоть, буквально поволок того к озеру.  Они разложили свои вещи, устраиваясь поудобнее. Юнги свернулся клубком и прикрыл глаза, позволяя себе вздремнуть, а Хосок успел нарвать кучу полевых цветов и теперь силился сплести из них венок. Чимин оглядел обоих, чувствуя, как грудь щемит от мягкой нежности к этим двоим. Все таки, он безумно рад, что Хосок потащил Юнги вызывать духа в тот август, в пятницу тринадцатое.  Мерзопакостная идейка назойливой мошкой закрутилась в голове. Пак улыбнулся, про себя отмечая, что, пожалуй, сегодня он может себе позволить немного подшутить над обоими.  — Золотце, иди сюда, — протянул Чимин, подзывая Чона рукой.  Хосок отложил измученные кучей попыток создания венка цветы в сторону и зашел на мелководье, а после наклонился к Паку.  И тут же оказался утянут в прохладную воду, причем всплеск от этого погружения был настолько масштабным, что вода задела даже греющегося на солнышке Юнги.  Чимин хихикнул, наблюдая за тем, как Чон барахтался в воде, затем перехватил его, потянул на себя, заключая в объятия, и прижался своими губами к чужим.  Хосок в его руках замер, напрягаясь, но вскоре постепенно расслабился и сам прижался ближе, отвечая на мягкий, нежный поцелуй.  Чимин отстранился первым, заглянул в лицо Чона и, прищурившись, лукаво улыбнулся.   — Красивый, — прошептал Хосок, смотря Паку в глаза, даже не думая отводить взгляд.   — Повторяешься, золотце, — засмеялся Чимин, улыбаясь во все тридцать два. Хосок подарил ему ответную, теплую-теплую улыбку. — Ты тоже красивый.   — Фу, блять, фу, нахуй, — зашипел разъяренным котом с берега Юнги, демонстративно стирая с лица капли воды и, брезгливо поморщившись, отряхивая руку. — Развели тут черти что. Содом и Гоморра, честное слово.   — Слушай, эта кошечка меня уже утомила своим вечным ворчанием, — Чимин цыкнул и наклонил голову набок, точь-в-точь как Юнги, когда принимал облик кота. — Как ты с ним живешь? Он вообще хоть иногда затыкается? Хосок покачал головой.   — Нет, никогда, — Чон показательно вздохнул. — Ворчит и днём и ночью.   — Тогда предлагаю это исправить, — Чимин подмигнул Хосоку и, получив кивок, выполз на мелководье.     — Даже не думайте, черти! — завопил Юнги, пытаясь удрать, но рыпаться было поздно.  Две пары рук утянули его в прохладную воду. Послышался всплеск и возмущенный вопль, что почти сразу заглушили поцелуями. После этого на озере ещё долго не стихал звонкий смех и отборная ругань.