карточный дом

– С вами были «Импровизаторы», приходите на наши концерты, смотрите «Истории», спасибо вам, вы лучшие! – прокричал в зал Шастун, высоко подняв руки. Голос его затерялся в аплодисментах и бурных возгласах из зала. В последний раз помахав всем рукой, он обменивается быстрыми взглядами с остальными актерами и стремительно уходит за кулису, попутно дав пять Шеминову, сидящему там же у коридора. Сценическая улыбка свое отработала и сползла с лица Антона быстрее, чем в зале включили свет. Бесконечные коридоры старого здания дома культуры пахли сыростью, тусклое освещение не позволяло разглядеть ничего в пяти метрах перед собой. Дойдя быстрым шагом до гримерок, Шастун наспех собирает вещи в рюкзак, желая как можно скорее покинуть этот мрачный ДК и в целом богом забытый город, и готов уже отправиться на выход, где их команду ждет автобус, как вдруг слышит за спиной щелчок дверного замка. – Не сейчас, опоздаем же! – тихо произносит он, не оборачиваясь. Он знает, кто позади него. Арсений, привалившись к двери спиной, запрокидывает голову и тяжело вздыхает. Повернувшись наконец, Шастун моментально впивается взглядом в его шею и ключицы, виднеющиеся под расстегнутыми пуговицами черной футболки-поло. Заметив его взгляд, Арс едва заметно улыбается и запрокидывает голову сильнее. – Подождут. Или лучше такси до отеля возьмем, вернемся на пару дней позже, – томно произносит он, изящным движением тонких пальцев цепляя ремень на своих джинсах. До неприличия обтягивающих рваных джинсах. – Арс, ну, правда, не лучший момент. Я вымотался, к тому же, – снова пытается Антон, однако взгляда не отводит. Слишком заманчивое зрелище. – Вымотался – могу расслабить, – Арс оставляет свой ремень в покое и в два шага оказывается рядом с Антоном – слишком близко, так, что сердце Шаста пропускает удар. – Неужели совсем не хочешь? Антон хочет. Естественно, он хочет здесь и сейчас, и везде, и всегда, но с тысячью условий и отговорок. По большей части отговорки для него лично обоснованы: в любой момент они могут быть пойманы с поличным. Взгляды и внутренние шуточки прятать Антон уже не пытался даже на съемках, но минимально большее проявление эмпатии к коллеге могло снежным комом докатиться до ситуации абсолютно патовой. Как минимум потому, что они живут в России. Подумаешь – подурачились пару раз? Ну, заигрались немного, не портить же жизнь себе из-за этого? Однако, как говорится, чем дальше в лес… Репутация собственная, репутация шоу, личная безопасность в условиях нынешнего законодательства, в конце концов, совершенно не были аргументами в пользу подобных забав. Поэтому Антон всеми силами старался минимизировать подобные столкновения с Поповым, несмотря на жгучее желание порой наплевать на все и отыметь его прямо на съемочной площадке. А поводов переживать с каждой такой «встречей» появлялось все больше. И если Матвиенко еще можно было разговорить и отойти от вопроса «где был, откуда засос?», плавно сведя тему во что-то убого-веселое, то Позов уже откровенно психовал, когда замечал отсутствие сладкой парочки, и даже как-то подкараулил Шастуна у дома, чтобы задать пару неудобных вопросов в лоб. А врать или лукавить Антон не любил от слова совсем. Прямо как сейчас, не сдерживая тяжелого дыхания, откровенно пялясь на Попова, который уже опустился на колени перед Антоном и смотрел теперь снизу вверх пронзительным взглядом, полным желания на грани с отчаянием. А отчаянию было откуда взяться – его беспардонно динамили с самого начала тура. – Арс, – тихо стонет Шастун, чуть не плача от невозможности плюнуть на все и пуститься наконец во все тяжкие. – Я не могу. Наше отсутствие очевидно вызовет вопросы. В этот раз отмазок нет. Нам пизда будет. – Антон, это у тебя для меня отмазок больше нет. Ты как старая пластинка, ей богу. Одно и то же «спалят» заладил. Я устал бегать за тобой как за школьницей. Я хочу быть с тобой, понимаешь ты или нет? – Арсений в отчаянии проводит ладонью по бедру Шаста, крепко сжимая его член сквозь ткань джинсов. – Арс, – снова стонет парень, чувствуя, как напрягся член под рукой Попова, и картинка в глазах пошла плясать по кругу. – Я тоже хочу, веришь? Но есть «хочу», а есть «нельзя». А еще есть наше сборище коллег, среди которых полно тех, кому растрепать всем вокруг – раз плюнуть. Нам конец, если они узнают! – Шастун почти срывается на крик. Он в очередной раз одергивает не только Попова – самого себя, и это вдвойне тяжелее. – Давай не сейчас, умоляю. Арс бросает на него взгляд, полный обиды и ущемленной гордости, и резко встает с колен, почти равняясь с парнем. Потемневшие вмиг глаза смотрят с вызовом. – Не сейчас, значит? Скажи, когда. – Когда помех и лишних глаз не будет, – стараясь звучать ласковее, Шаст мягко проводит пальцами по щеке Арсения. Обещает искренне. – Хорошо, – после долгой паузы Арс кивает. – Спасибо, – шепчет Шастун, оставляя невесомый поцелуй в уголке его губ. Схватив рюкзак, он направляется к выходу из гримерки, оглянувшись напоследок на Попова, который уже быстро строчил что-то в телефоне. – Идем? Арсений отрывает взгляд от экрана на мгновение. – Да, иди, я только Алене отпишусь, что мы завтра возвращаемся. Я догоню, – с грустной улыбкой отвечает тот. Шастун быстро спускается на первый этаж, пропуская ступеньки, и спустя четыре пролета оказывается у заднего выхода на парковку. На душе погано. Он успел десять раз пожалеть о том, что очередным отказом, скорее всего, сильно задел Арса. Но страх – одна из самых сильных эмоций, и справиться с ним порой невыносимо тяжело. Виновато опустив голову, он подкуривает сигарету и идет к автобусу, который стоял на другом конце парковки, у самого выезда с территории регионального дома культуры. «Вот и еще один тур закончился», – промелькнула в голове мысль. Позов курил у КПП, переговариваясь о чем-то со Стасом, который безрезультатно пытался увернуться от клубов дыма, атаковавших его с двух сторон: от диминой сигареты и от выхлопной трубы. Заметив друга, оба замахали руками, мол, поторопись, мы тут мерзнем. – Ты где так долго? – спрашивает Поз, не замечая поникшего состояния Антона. – Мы думали уже, заблудился! – Телефон в коридоре выпал, найти никак не мог, – неумело врет Шаст. Заметив прищуренный взгляд Димы, который готов был высказать свои догадки по поводу настоящей причины задержки, он идет на опережение. – Все тут уже, можем ехать? Дима немного расслабляется. – Нет, Арса ждем. Не видел его, кстати? Шастун качает головой, поглубже зарываясь в капюшон толстовки. – Поскорее бы двинуться, там толпа фанатов у главного входа, – протянул задумчиво Позов, выдыхая дым в сторону Стаса, который в очередной раз морщится, но отойти не пытается. – Как бы не попасться им. Убьют еще на радостях! – Дима глухо посмеивается. Шастун хотел было ответить какой-нибудь глупой шуткой, но не успел. Со стороны выхода, откуда Антон появился минутой ранее, раздался приглушенный крик. Все трое резко повернулись в сторону крыльца, подсвеченного во мраке парковки единственной мигающей лампочкой. – Показалось, – с сомнением произнес Шеминов, вопросительно оглядываясь на Диму. – Я ж говорю, фанаты – бешеные, – уже с меньшей уверенностью в голосе говорит тот. – Тох, набери Арса, тут черте-что происходит вообще. В это село больше ни ногой, так организаторам и скаж… Договорить он не успевает. Очередной крик, теперь уже громче и отчетливее, разнесся по пустой парковке, а в следующий миг тяжелая деревянная дверь выхода с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и из здания на бетонные ступеньки выпал темный силуэт. – Что за… – близоруко прищурившись, Поз с ужасом силился разглядеть того, кто безрезультатно пытался подняться с крыльца. Снова послышался крик. На этот раз – Стаса. Ему хватило секунды, чтобы в черном силуэте распознать знакомую фигуру. Антону хватило меньше. Пока Шеминов и Дима приходили в себя, складывая паззл в голове по кусочкам, Шаст несся через парковку к Арсению, который больше не кричал – лишь тяжело волок свое тело по бетонной пыли в попытках убраться подальше от того, кто преследовал его. Шаст в три шага оказывается рядом, успевая поймать боковым зрением то, как темная фигура внутри здания разворачивается и моментально исчезает в бесконечных коридорах. Бежать за ним смысла нет, Антон это понимает, важнее сейчас – Арсений, тихо стонущий, крепко прижимающий руку к ребрам. – Господи, Арс, что произошло? – Антон лихорадочно хватает Попова под руки, но тут же отстраняется, слыша, как тот зашипел от резкой боли. Его собственная ладонь теперь влажная на ощупь, Антон поднимает ее на свет и видит кровь. Она пропитала насквозь футболку Арса и теперь отвратительными густыми каплями била о пыльный асфальт. Позов оказывается рядом секундой позже, а позади него уже бегут Матвиенко с Шеминовым. – Какого хуя тут произошло? Арс, ты жив?! – Сергей орет не своим голосом, пытаясь пробраться ближе к другу, но Стас цепляет его за локоть, не давая приблизиться, другой рукой уже набирая номер скорой. – Он в коридоре был… Я не… Я не успел, – хрипит Арсений, тяжело заваливаясь на спину. – Тише, Арсюх, все в порядке будет, ты только потерпи, – шепчет Антон, судорожно прикладывая свою толстовку к ране, которую стянул с себя секундой ранее. – Поз, сделай что-нибудь, умоляю! – Стас, скорая едет? – Дима берет инициативу на себя, отталкивая Антона в сторону, и с силой вдавливает ткань, пытаясь остановить кровотечение. – Говорят, минут тридцать, – отрапортовал Шеминов, все еще держа телефон у уха. – На их языке это сорок минимум. Долго, в автобус его и в ближайшую больницу, он за сорок минут кровью истечет, – голос Позова звучит холодно и спокойно. Годы врачебной практики подарили ему умение абстрагироваться в стрессовых ситуациях. – А ты – стоять, не рыпаться! – рявкнул он на Антона, который уже готов был нестись внутрь в попытках догнать того, кто напал на Попова. Схватив свободной рукой того за штанину, он передал трясущегося от гнева и паники Шастуна в руки Шеминова. Сергей уже маякнул водителю автобуса подъехать к самому входу, и вдвоем с Позом они втащили тело Арсения в салон. Тот выглядел отвратно – и без того бледная кожа посерела, ладони были ледяными. Водитель несся по трассе, нарушая все правила, ориентируясь по навигатору, Шеминов уже говорил по телефону с полицией, в подробностях описывая все, что произошло за последние тридцать минут, и диктовал адрес больницы, в которую они должны были прибыть при лучшем раскладе минут за пятнадцать. Антон, стараясь унять дрожь в теле, склонился над Арсом, которого уложили на передний ряд пассажирских сидений микроавтобуса, и крепко сжал его руку, оглаживая большим пальцем холодные кисти. Тот дышал прерывисто, и казалось, что вот-вот потеряет сознание. – Все будет в порядке, – глухо прошептал Попов, стараясь успокоить не столько себя, сколько Антона, в глазах которого стояли слезы. – Эй, слышишь? Я в порядке. – Я должен был тебя там дождаться, – с болью в голосе произносит Шаст, и горячая капля срывается с глаз на футболку. – Если бы… – Ты не виноват, я ж не знал… – Арс закашлялся, но продолжал говорить. – Я же не думал, что он накинется. Как знал, что не нужно было по темным коридорам шляться, – пытается усмехнуться Арсений. Антон с мольбой поднимает взгляд на Поза – тот лишь дергает головой, мол, ничего, все не так страшно. Он все еще сосредоточен на том, чтобы не допустить кровопотери, а свободной рукой проверяет пульс на шее Арса. – Тох, – вдруг произносит Попов, заглядывая в глаза Антону. – Прости меня, ладно? Антона начинает колотить, словно его окунули в прорубь. – Заткнись, не смей, понял? Тебе не за что извиняться, а если и было бы за что – не прощу, пока не убедимся, что ты жив-здоров! – нервно отвечает Шаст, крепче сжимая руку мужчины. – Скажи, что прощаешь, – настаивает Арс. Голос его становится тише, но настойчивости тот не сбавляет. – Хорошо, – одними губами произносит Шаст, судорожно сглотнув. Арсений, удовлетворенный таким ответом, кивает и отворачивается, морщится от боли, зажмурив глаза. *** Мерный писк мониторов сливается с гулом огромного старого кондиционера над кроватью. В палате пахнет марлями и горькой стерильностью. Неестественный белый свет режет глаза. Антон, сцепив руки в замок, сидит в углу на табуретке, которую протащил сюда из коридора, и наблюдает за двумя полицейскими, стоящими напротив койки Арсения. Шеминов, допивающий очередной за бессонную ночь стаканчик горького больничного кофе, стоял у входа, привалившись плечом к дверному косяку. Попов выглядел гораздо лучше. Переливание крови не потребовалось – Позов продержал его в относительно стабильном состоянии до самого пункта экстренной помощи, и теперь Арс поглощал раствор глюкозы по вене и пару дополнительных препаратов: выровнять давление и избежать инфекции в ране. Порез оказался неглубоким, но болезненным – нож незнакомца прошелся по ребрам, и рваную плоть пришлось залатать парой десятков швов. Бонусом шли несколько крупных синяков на предплечьях, заработанных в попытке оттолкнуть нападавшего от себя, и сильный ушиб от падения на крыльцо. – Хорошо хоть, лицо не пострадало, – тоскливо отшучивается Арс, завершая подробный пересказ всего, что произошло после концерта, тактично опуская подробности встречи Антона в гримерке. – А то мне еще на съемки ехать через пару дней, грима бы не хватило замазывать все это несчастье. – Ты о съемках пока не думай, Арсюх, – встревает Стас, косясь на полицейских. – Отменим, перенесем, что угодно – тебе в себя прийти надо, у тебя ж шок наверняка. – Нет у меня шока. Я в порядке, – будничным тоном отмахивается Попов, подмигивая Антону. Подбадривает его, хотя сам нуждается сейчас в поддержке. Однако, по всей видимости, он действительно был в порядке. Странном, нелогичном, но все же порядке. Антон на его жест реагирует слабой улыбкой. За безумным волнением и страхом за жизнь близкого человека наступил закономерный откат, и теперь эмоциональный диапазон Шаста был не больше, чем у среднестатистического овоща. Он лишь кивал, моргал и изредка поддакивал лейтенанту и его коллеге, когда они просили уточнить детали обстоятельств произошедшего. Дима с Сережей уехали несколько минут назад, рассказав все, что успели увидеть. Вымотанные бессонной ночью, они были насильно посажены Стасом в автобус и отправлены отсыпаться в гостиницу вместе со звукооператором и световиками. Несмотря на то, что информации служащие полиции от каждого из участников получили достаточно, они не спешили покидать палату. – Гражданин Попов, необходимо кое-что прояснить для следствия, – хриплый голос лейтенанта, который представился Макаровым, внушал доверие, однако звучал весьма грозно. – По тем данным, что вы нам предоставили, выходит, что вся команда вышла из здания и села в автобус в десять часов пятнадцать минут. Время нападения, однако, вами было обозначено как десять часов тридцать минут. Вы задержались в ДК, почему? – Я выронил телефон в коридоре по пути к гримеркам. Арс помог найти, – встрял Антон быстрее, чем Попов успел сформулировать ответ. Тот посмотрел на него с благодарностью, но было во взгляде Арсения что-то еще. Тоска? Разочарование? Но чем? – Об этом вы ранее не упоминали, – задумчиво произносит Макаров, знаком показывая помощнику занести новую информацию в блокнот. – Но ведь вы, гражданин Шастун, уже были на улице, когда произошло нападение. Вы покидали здание не вместе? Шаст, плохо скрывая панику в глазах, метнул осторожный взгляд на Шеминова. Тот пристально смотрел то на Антона, то на Арсения, плохо понимая, к чему именно ведет полицейский. Арс, однако, быстро нашелся, что ответить. – Я задержался, чтобы отправить сообщение жене. Предупредил, что мы выезжаем, и пошел в соседнюю гримерную забрать свои вещи, – голос его звучал спокойно и уверенно, и у лейтенанта не осталось по этому поводу никаких вопросов. «И не соврать ни разу умудрился, козел такой талантливый!», – думает про себя Антон, ощущая, как валится камень с плеч. Не самый подходящий момент выдался бы для каминг-аута, да еще и при Шеминове, и Антон ликовал, что на этот раз их пронесло. Он знал, что Попов другого мнения, и ему ничего не стоит раскрыть все карты их длительных и таких особенных во всех смыслах отношениях, более того, Арс только этого и добивался всеми своими словами и действиями последние несколько месяцев, а потому Шаст был вдвойне рад, что ради его комфорта тот выбрал придержать язык за зубами. Хотя бы на этот раз. – Вы женаты, значит, – впервые подает голос помощник. – Вы уже сообщили жене о том, что произошло? – Нет, и не намерен, – отрезал Арсений, качая головой. – Нет смысла ее волновать сейчас. Я в норме, так что эту прелестную историю я оставлю до приезда домой. Лейтенант Макаров дернул бровью, явно удивленный таким ответом, и закрыл блокнот. – По представленным показаниям есть все основания утверждать, что это было покушение. Скорее всего, личного характера. Нападающий знал, где и в какое время вы будете находиться, и из неясных нам пока источников знал, что рядом никого не будет. Мы проведем следствие, проясним детали и будем держать вас в курсе. Если подозреваемый не будет обнаружен в течение короткого времени, мы передадим это дело в часть вашего города, – полицейский снова заглянул в блокнот, сверяясь с информацией. – Ленинградская область, верно? – Питер, да, – утвердительно кивает Арс. По лицу видно, что он утомлен разговором и хочет поскорее избавиться от парочки в форме. – Гражданин Попов, не поймите меня неправильно, но я все-таки решусь спросить, – перед тем, как покинуть палату, снова обращается к нему лейтенант. – Вы личность, не побоюсь этого слова, медийная, известная, так сказать, в широких кругах. У вас есть враги? Или кто-то, кому вы могли ненароком перейти дорогу, и теперь вам пытаются отомстить? Антон на мгновение даже подвисает от такого вопроса. Откуда у Попова взяться врагам? Не станут же, в конце концов, обозленные на кривые шутки в свою сторону старшеклассницы подсылать к нему киллера? Такое только в глупых американских ужастиках бывает. – Товарищ Макаров, – устало Арс улыбается, но Антон знает эту его улыбку: еще пара слов, и я выйду из себя. – Никому я дорогу не перебегал. Я уверен, это был какой-нибудь особо агрессивный и, скорее всего, сильно выпивший гопник, которому не сиделось дома, и он решил отыграться на мне за свою бесполезно прожитую жизнь. – Откуда тебе знать, Арс, а вдруг не гопник? Вдруг ты все еще под прицелом, так сказать? – Шеминов, казалось, был раздражен такой пассивностью Арсения. – Ваш коллега прав, Арсений Сергеевич, – кивает словам Стаса лейтенант. – Никогда нельзя отметать худший вариант развития событий. Мой вам совет: наймите охрану и не выходите из дома какое-то время. Ради вашей же безопасности, и жены вашей тоже. Благо, я думаю, на телевидение платят достаточно, чтобы это организовать. – Спасибо за помощь, товарищ лейтенант, – заметив раздражение в глазах Арса, перехватил инициативу Стас, опережая очередную тираду. – Кофе не хотите? Тут кафешка на первом этаже, я провожу. Антон поднялся с табуретки и, убедившись, что все трое свернули к лифтам, вернулся в палату, плотно прикрыв за собой дверь. – Еще я с охраной по городу не ходил. Тоже мне, советчик нашелся, – тихо пробормотал Попов. Антон осторожно присел на край его койки и нежно коснулся пальцами его руки, стараясь не задеть катетеры. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он с волнением в голосе. Арсений накрыл его руку своей, переплетая пальцы, и ободряюще улыбнулся. – Лучше всех, Шаст. Спасибо тебе. Мне гораздо легче, когда ты рядом. – Я так испугался, блять. Если б не Поз, все было бы гораздо хуже, – Антон опускает голову, зарываясь носом в подушку Арса, щекотно выдыхая тому на ухо. – Если бы да кабы, – передразнивает Арсений. – Ты сделал больше, чем я мог просить, Антон. Все вы. Я бесконечно тебе благодарен. – Ты просил прощения в автобусе. За что? – все еще куда-то в подушку, не поднимая головы, спрашивает Антон, не зная, как ответить на благодарность. Он все еще винил себя в произошедшем. – Не бери в голову, – Арс нежно треплет его по кудрявым волосам. – Я тоже был напуган. Спустя пару минут Шаст, окончательно вымотанный, подбирает ноги под себя, укладываясь Арсению под бок, и забывается беспокойным сном.