Приключение А-Юаня

Буря прошла, и, как бывает обычно, наступили дни, полные затишья и ласкового солнца. После разоблачения Цзинь Гуанъяо, потрясшего все кланы, после не менее ошеломляющей свадебной церемонии, объединившей Старейшину Илина и Ханьгуан-цзюня, воцарился мир и покой. Кланы зализывали раны и старались не нарушать заключённых договоров. В эти дни Лань Сычжуй, вернувшийся из странствия с Призрачным генералом, довольно часто отлучался из Облачных глубин — отправлялся в Ланьлин, чтобы помочь Цзинь Лину, ставшему главой в столь юном возрасте и действительно нуждавшемуся в дружеском плече. С одной стороны, эти отлучки были понятны Вэй Ину, с другой — вызывали смутную печаль. Несмотря на то, что груз проведённых в небытии лет не так давил на плечи, как, например, Лань Чжаню, который прожил из них каждый день, а всё же он ощущал их, именно когда смотрел на Сычжуя. Маленький мальчик, так запавший ему в сердце, ставший по-настоящему сыном, теперь был видным юношей, и одно это подчёркивало, как надолго Вэй Ин покидал этот мир. Он был бы рад провести с Лань Сычжуем больше времени, но они оба были отягощены определёнными обязанностями и не могли оставаться рядом продолжительный срок. А ещё оба чувствовали себя немного скованно. И вот Лань Сычжуй в очередной раз отправился на Ночную охоту, куда его пригласил Цзинь Лин. Вэй Ин, провожая его, ощутил смутную тревогу, но не нашёл для неё причин. Должно быть, это та самая печаль снова стала чуть глубже. Постаравшись не показать этого Лань Чжаню, он даже поспешно отвернулся от тропы, по которой Лань Сычжуй шагал прочь от Облачных глубин, когда тёплая ладонь коснулась плеча. — Что с тобой? — Лань Чжань смотрел мягко, с затаённой нежностью, и увиливать от ответа под таким взглядом вовсе не получалось. Вэй Ин вздохнул и отозвался: — Мне неспокойно. — И мне, — неожиданно добавил Лань Чжань, коротко оглянувшись через плечо. Лань Сычжуй уже скрылся за поворотом, тропа была пуста. *** Миновали три дня, и Вэй Ин осознал, что не находит себе места от беспокойства. Но куда бежать, где искать причину этой тревоги, он не понимал. Лань Чжань смотрел на него так, что ясно становилось — и он чувствует то же самое, лишь многолетняя выучка не позволяет метаться вслед за Вэй Ином, что то терзал флейту, то пытался выписывать талисманы, а то выскакивал на площадку перед домом, чтобы потренироваться с мечом. И даже пение гуциня нисколько не успокаивало их обоих. На исходе четвёртого дня на пороге цзинши застыл в поклоне старший ученик: — Ханьгуан-цзюнь, Старейшина, там… у ворот Облачных глубин — глава клана Цзинь. — Отчего же он не хочет войти? — удивился Вэй Ин. — Неужели до сих пор обижен на меня? Казалось, мы уже решили все разногласия ещё в прошлый праздник Циси, когда побывали в Пристани Лотоса. — Нет… он… — ученик сбился и не смог ничего сказать. Выглядел он не на шутку растерянным. Переглянувшись, Лань Чжань и Вэй Ин немедленно отправились к вратам Облачных глубин. Цзинь Лина они заметили сразу — он ходил взад и вперёд, но так и не решался переступить незримую черту, отделявшую Облачные глубины от горной тропы. Судя по одеждам, он прямо с Ночной охоты помчался сюда. Вот только Сычжуя рядом с ним почему-то не было. — Что-то случилось? — спросил Вэй Ин первым, а сердце так и вздрогнуло в груди. Цзинь Лин тут же замер и повернул к нему побледневшее лицо. — Ты… — прошептал он и тут же почти закричал: — Я не виноват в том, что произошло! — А что произошло? — на этот раз вперёд выступил Ханьгуан-цзюнь. Цзинь Лин явно был напуган, как будто бы за некую провинность его, ныне главу, могут жестоко наказать. И уже это было очень странно. Дрожащей рукой Цзинь Лин показал на большую корзину, стоявшую за раскидистым кустом, вцепившимся тёмными корнями в скальную породу. Вэй Ин шагнул к ней — и замер. На дне корзины спал, свернувшись клубком, ребёнок лет пяти, укрытый белыми одеждами клана Лань. — А-Юань, — узнал Вэй Ин. Никаких сомнений у него и не возникло, грудь пронзило болью и в то же время непонятной радостью. — Это А-Юань! Внешне у ребёнка не было никаких повреждений, он просто мило дремал, заложив пухлую ладошку под щёку. — Мы преследовали зверя, окутанного тёмной ци, — сбивчиво заговорил Цзинь Лин. — Но когда загнали его в ловушку, зверь обернулся и… Он нацелился на меня, а Лань Сычжуй… Это я должен был попасть под воздействие! Вэй Ин поднял ребёнка из корзины и крепко прижал к себе, почти не вслушиваясь в рассказ Цзинь Лина. Он ощутил, что ци в маленьком тельце движется не совсем верно, но и это на миг показалось неважным. Главное — А-Юань вернулся таким, каким он его помнил! Лишь немногим позже Вэй Ин чуть смутился собственных чувств. Бережно удерживая ребёнка, он отправился по тропе вперёд. Лань Чжань проводил его взглядом и, всё же пригласив Цзинь Лина войти, принялся расспрашивать его об обстоятельствах случившегося. Каждый вопрос был кратким и чётким, на Лань Чжаня можно было положиться в этом, и Вэй Ин полностью сосредоточился на ребёнке в руках. — А-Юань, — позвал он снова. — Братик Вэй… — сонно пробормотал тот и медленно открыл глаза. Тут же лицо его озарила улыбка. — Братик Вэй! — А ещё он будто бы ничего не помнит. Он и меня не узнал, — выдал ещё одну причину своего расстройства Цзинь Лин. Я едва убедил его, что приведу домой. Это тревожило, но зато Вэй Ина А-Юань отлично помнил! А когда выглянул из-за его плеча и увидел Лань Чжаня, добавил: — Братик-богач! Игрушки! Лань Чжань замер, и на миг в его глазах Вэй Ин увидел почти что слёзы. Они оба вспомнили то, как когда-то встретились в Илине. Жаль, что в тот момент ни один из них не был способен понять, что они значат друг для друга. Впрочем, Вэй Ин немедленно отвлёкся на А-Юаня. — А-Юань, что ты помнишь? — спросил он. — Ни… чего, братик Вэй, — завозился на руках А-Юань. — Вниз! Вэй Ин поставил его на дорожку и только тогда сообразил, что А-Юань по-прежнему одет в свою прежнюю рубашку, вот только теперь та слишком ему велика. — Нужно подобрать тебе одежду, — решил он и, снова подхватив А-Юаня, усадил к себе на шею. — Давай, побуду для тебя осликом. Поскакали? А-Юань рассмеялся задорно, и Вэй Ину пришлось нестись вперёд, презрев всякие правила. Он знал — Лань Чжань его не осудит, а больше никто не осмелится сделать замечания. Как бы ни беспокоило то, что случилось с Лань Сычжуем, Вэй Ина, маленький А-Юань не помнил этого и искренне радовался тому, что видел вокруг, запросто заряжая весельем. К счастью, не вспоминал он и о своих родных, по крайней мере, не звал ни старую бабушку Вэнь, ни третьего дядюшку, ни сестрицу Вэнь Цин. Смех его разносился далеко по Облачным глубинам, пока Вэй Ин нёс его на плечах за новой одеждой — чтоб та была ему по росту. Как раз когда А-Юань придирчиво рассматривал новое ханьфу с облачными узорами, вертясь на месте то в одну, то в другую сторону, Лань Чжань нашёл его и Вэй Ина. Позади маячил строгий Лань Цзысянь, лекарь. Он лишь одно мгновение удержал запястье А-Юаня в руках и заметил: — Золотое ядро в порядке, только требуется время, чтобы из ребёнка он снова стал собой прежним. Каждый день он будет словно подрастать на год. Ему нужно слушать восстанавливающие мелодии клана, а большего делать и не придётся. Это не проклятье, лишь временная проблема. — Он ничего не помнит, — заметил Вэй Ин. — Память придёт с утраченным возрастом, — успокоил лекарь. — Такое случается. Лань Сычжую уже исполнился двадцать один год, а это значило, что у Вэй Ина и малыша А-Юаня было целых пятнадцать, а может — и шестнадцать дней на то, чтобы наверстать упущенное. *** Даже в сумраке, окутывавшей гору Луаньцзан, А-Юань для Вэй Ина был лучом солнечного света. Теперь же они оба были в Облачных глубинах, месте спокойном и тихом, безопасном и красивом. Оказавшийся снова ребёнком, А-Юань с радостью заново познавал мир, с удовольствием носился по белым дорожкам, ловил кроликов и радовался простой вертушке на палочке. Лань Чжань наблюдал за этим с неизменным спокойствием, а Вэй Ину было так же весело, как и малышу. Наконец он остановился напротив супруга и спросил: — Ты, должно быть, вспоминаешь сейчас, каким он был, когда… — и замялся, заметив печаль во взгляде супруга. — Таким я его никогда не видел, — покачал головой Лань Чжань. — Когда я забрал его, он горел лихорадкой, метался в бреду. Пока лекари клана помогали мне лечить его, ведь сам я… — и оборвал фразу — говорить о наказании дисциплинарным кнутом он до сих пор не любил, — я не мог уделить ему столько внимания, сколько нужно, и знаю, что его выпаивали Супом забвения, чтобы тягостные воспоминания и мысли о родне скрыла непроницаемая пелена. Вэй Ин слушал неожиданно многословный ответ, и сердце трепетало в груди. — Вот как... — вздохнул он. — И когда он одолел болезнь, стал молчаливым и тихим ребёнком, — подвёл итог Лань Чжань. — Братик Вэй, играть! — А-Юань подбежал к ним и обхватил Вэй Ина за ногу, глядя снизу вверх. Широкая улыбка ничем не омрачалась, глаза сияли радостью. — Пойдём-ка, я покажу тебе, как течёт горная река и как срывается со скал водопад, — Вэй Ин тут же подхватил А-Юаня на руки. — Но купаться мы не будем — видишь, Лань Чжань за нас слишком переживает. — Братик-богач, — засмеялся А-Юань. — С нами! Пойдём! И Лань Чжань, конечно, двинулся следом за ними. *** На следующий день А-Юань уже выглядел старше, но весёлого нрава совсем не утратил. Сразу после завтрака Вэй Ин повёл его на кроличью поляну, а когда они устали играть с пушистыми питомцами Ханьгуан-цзюня, отправились на открытую площадку среди скал. Там всегда был сильный ветер, можно было запускать воздушных змеев. Вэй Ин предложил А-Юаню научиться стрелять из лука и сам собрал для него маленького змея из бумаги для талисманов и найденных тонких веточек. Для ребёнка такого возраста это была подходящая тренировка, заставлявшая сильно концентрировать внимание и очень стараться, но, конечно, у А-Юаня всё получалось просто и легко — тело подверглось изменениям, но накопленное мастерство и навыки сохранились. Пусть он не мог осознать, но запросто обращался к ним, когда просто выпускал стрелы. Сколько было веселья и радости, когда А-Юань раз за разом сбивал воздушного змея, а потом просил, чтобы Вэй Ин запустил его снова! Когда же они выдохлись и присели на камнях, Вэй Ин услышал: — С братиком Вэем всегда так весело. А-Юань счастлив. Вэй Ин вспомнил, как совсем недавно Лань Чжань вёл в поводу Яблочко, а он восседал на нём и без конца шутил. Тогда они ещё искали ответы, сами себя не понимали, но он уже подумал, как было бы хорошо, если бы рядом с ними был ребёнок. Мысль в тот момент была смутной и непонятной. Вэй Ин прекрасно понимал тогда, что у двух мужчин собственного сына быть не может, да и не задумывался, насколько его душа уж сплелась с душой Лань Чжаня. Но теперь всё как будто бы встало на свои места, и немедленно захотелось отправиться в путешествие вместе с А-Юанем. Воплотить мечту! Когда Лань Чжань разыскал их на скальной площадке, чтобы позвать на обед, Вэй Ин, конечно, не удержался и предложил ему: — Давай лучше отправимся в Гусу, супруг мой. Там и перекусим в какой-нибудь чайной! Пресная пища вряд ли порадует А-Юаня. Лань Чжань знал Вэй Ина слишком хорошо, чтобы не разобраться, в чём дело, потому согласился, не раздумывая долго. И вот уже Яблочко послушно пошёл в поводу за высоким заклинателем в светлых одеждах, а Вэй Ин усадил А-Юаня прямо перед собой и принялся рассказывать ему небылицы, отчего тот постоянно смеялся. И сердце согрелось, и поблёкли в памяти печальные дни, когда на Луаньцзан А-Юань почти плакал от голода и Вэй Ин отдавал ему свою порцию. Перелистнулась окончательно страница прошлого. *** К следующему рассвету А-Юань стал серьёзнее. Теперь на вид ему можно было дать от семи до восьми лет, и детская беззаботность уступила место сосредоточенности и спокойствию, будто за ночь А-Юань вспомнил, что считается сыном Ханьгуан-цзюня, и постарался соответствовать этому. Он не называл Лань Чжаня больше «братик-богач», но к Вэй Ину продолжал обращаться как прежде. Семилетние дети в клане Лань уже не проводили время в праздности и играх, но Вэй Ин не хотел, чтобы А-Юань отправлялся на занятия. Да и ни к чему те были сейчас — он знал и помнил всё, что выучил и запомнил в этом возрасте. Вэй Ин вместо того уговорил Лань Чжаня отнести их обоих в Цайи — Бичэнь был достаточно сильным клинком, чтобы поднять не только самого Лань Чжаня, но и Вэй Ина, и А-Юаня. Чтобы славно провести время, Вэй Ин предложил покататься на лодке по каналам, а Лань Чжань, поддержав его, купил сладостей. Когда лодка медленно двигалась мимо набережной, где торговцы зазывали покупателей, а горожане занимались своими делами или прогуливались, А-Юань устроился напротив них с полной корзинкой сладостей и сосредоточенно кусал танхулу, восторженно поглядывая по сторонам. Не успел Вэй Ин умилиться этому, как А-Юань обратил внимание на него самого. — Братик Вэй, почему ты не ешь? — наконец заметил он. Вэй Ин вздрогнул и улыбнулся. — Как я могу, это же подарок тебе, а не мне, — развёл он руками. — Лань Чжань купил всё это для тебя. — А-Юань любит братика Вэя, он делится, — серьёзно заявил малыш напротив и снова сунул танхулу в рот, свободной рукой подтолкнув корзинку. Вэй Ин принял предложение и выбрал крошечное пирожное с османтусом. — А Лань Чжаня угостишь? — спросил он, прожевав его. — Папа, — А-Юань посмотрел на Лань Чжаня, замершего над ними в полном спокойствии, — почему ты ничего не берёшь?.. От этого «папа», произнесённого так легко и просто, у Вэй Ина едва слёзы не появились на глазах. Ему нравилось, что А-Юань теперь вспомнил Лань Чжаня и так, но было отчего-то печально, что сам для него он всё ещё «братик». Лань Чжань тем временем послушался и тоже взял себе сладость. Посмотрев на А-Юаня и Вэй Ина, он вдруг задал странный вопрос: — А-Юань знает, кем братик Вэй мне приходится? Лодка покачивалась на волнах, А-Юань чуть сощурился, задумавшись, а потом гордо произнёс: — Братик Вэй — супруг папы. Вэй Ин прикусил губу. И отчего только так сильно затрепетало сердце?.. Чтобы поскорее отвлечься, он стащил ещё одно пирожное. *** С каждым днём А-Юань будто взрослел быстрее и быстрее, и Вэй Ину приходилось изобретать подходящие развлечения, чтобы заинтересовать его. Вместе они побывали среди горных круч и скал, где предпочитали медитировать старейшины клана и посмотрели на то, как седобородый старец Лань Тан сосредоточенно выполняет игры пяти зверей, вместе они спустились к подножию водопада и наловили рыбы в маленьком озерце, а потом ещё и отправились за фазанами, а потом жарили дичь на костре, убеждая Лань Чжаня, принёсшего им яркие специи, тоже попробовать хоть кусочек. Лань Чжань в этих проделках и приключениях не всегда был с ними — всё же у него было много обязанностей, но теперь А-Юань звал «папа» и Вэй Ина, отчего всякий раз перехватывало дыхание, а в глазах вставали слёзы. И об одном только Вэй Ин невзначай жалел — дни шли слишком быстро, переполненные впечатлениями и разнообразными событиями. Не успел он обернуться, и А-Юань повзрослел до того возраста, когда юные ученики Облачных глубин отправлялись обычно на Ночную охоту. Память к А-Юаню приходила постепенно, открывалась, сообразно возрасту. Потому в тот день, когда он проснулся четырнадцатилетним подростком, первым делом спросил: — Мы же отправимся на Ночную охоту, правда?.. Вэй Ин переглянулся с Лань Чжанем. Это одновременно и радовало, и тревожило. Если сейчас на Ночной охоте кто-то допустит ошибку, то и без того получившее сильный удар Золотое ядро Лань Сычжуя может не выдержать, и тогда он — если не погибнет — останется вот таким подростком навсегда, каждое утро будет просыпаться, не помня предыдущий день. С другой стороны — когда-то Вэй Ин мечтал увидеть, как А-Юань подрастёт и впервые бросит вызов тварям инь. Упустить такую бесценную возможность было бы очень печально. Наконец Лань Чжань сказал: — Мы отправимся все вместе. Чтобы выбрать подходящее место, Вэй Ин использовал компас, который сам же когда-то изобрёл. Так, втроём, они спустились в горную деревушку, что находилась на полпути между Гусу и Цайи. Там узнали, что селян начал тревожить озлобленный дух, неизвестно как появившийся в ущелье, и отправились в молочный туман, чтобы отыскать и запечатать его. А-Юань был смел и решителен, не отступил от правил клана Лань и сам справился с этой напастью. Вэй Ин и Лань Чжань лишь наблюдали со стороны, ожидая, не потребуется ли их помощь. Когда же всё закончилось, А-Юань был счастлив, а Вэй Ин поймал себя на настоящей отцовской гордости и невзначай почти поблагодарил того одержимого тьмой зверя, который подарил им случайно эти дни вместе. *** Но вот настало утро, когда А-Юань проснулся собой истинным, и память его полностью восстановилась. Проверив его пульс, лекарь Лань Цзысянь заявил, что Золотое ядро вне опасности и все трудности восстановления позади. Едва он покинул цзинши, куда временно переехал А-Юань на эти дни, послышался смех: — Разве это были опасности и трудности? — А-Юань покачал головой. — Я словно пережил своё лучшее детство. Это было скорее приключение. Вэй Ин улыбнулся ему, но всё же признался: — Я не перестану скучать по своему А-Юаню, — целое долгое мгновение после они смотрели друг на друга в молчании, перебирая наполненные радостью моменты, которые сумели затмить собой горечь и холод того времени, когда Вэй Ин был в небытие, а А-Юань болел и воспитывался в строгости клана Лань. Вечером же в Облачные глубины прибыл Цзинь Лин. Он воспользовался талисманом перемещения — и почти все силы потратил на него — только чтобы убедиться, что с Лань Сычжуем всё действительно в порядке. Лань Сычжуй заверил его, что не держит обиды, и Вэй Ин осознал — юношам нужно поговорить о чём-то очень важном наедине. Вместе с Лань Чжанем они покинули павильон и отправились к цзинши в тишине. — Всё же, Лань Чжань, я бесконечно благодарен тебе, — сказал Вэй Ин. — Мне? — удивился тот. — Да, за нашего сына, — Вэй Ин как будто хотел продолжить, но только качнул головой. Слов внутри не осталось, только много-много странных чувств, что наслаивались друг на друга. Впрочем, Лань Чжань, кажется, и в этот раз его понял, потому что потянул за плечо, привлекая к себе, обнял и поцеловал. Так закончилось приключение А-Юаня — всего лишь одно из многих, что ждали его на пути.