Curse of Mending

"Это шах и мат, Томми", - сказал он. Комната редстоуна вокруг них была огромной и пустой. Их голоса эхом разносились по комнате, достаточно отчетливо, чтобы монстр мог их услышать. По крайней мере, у Дрима хватило порядочности дать им немного пространства, не то чтобы это принесло им много пользы. В конце концов, это был конец пути, и настроение Таббо было испорчено. Все, чего он хотел в этот момент, это наконец лечь и просто отдохнуть, но он был напуган. Все знают, что нельзя спать, когда рядом монстры. В нескольких тысячах кварталов от дома – глубоко под землей, вплоть до бедрока под высокой горой – два мальчика прощались в последний раз. За их спинами не было ни помощи, ни друзей, ни армии. Ни у одного из мальчиков не было доспехов или оружия. Их зелья и щиты были вырваны у них из рук, все было брошено в яму и подожжено. Все их усилия и весь их прогресс были напрасны. Они оказались в ловушке, не имея возможности позвать на помощь. Двое мальчиков остались одни в холодной, темной, неотвратимой комнате с монстром в маске. Ногти Томми впились в плечи Таббо, тряся его, пока он говорил прерывающимся голосом. "Таббо, Таббо, это не – Я не могу потерять тебя, только не тебя тоже, не так, так..." "Я знаю. Все в порядке, Томми", - заверил он, и это была самая большая ложь, которую он когда-либо говорил, но он бы все отдал, чтобы Томми в это поверил. У него перехватило дыхание, и он всхлипнул. Вот и все для храброго лица. Их взгляды встретились, ярко-бриллиантово-голубые глаза Томми давно поблекли и стали серыми, как у Таббо. К настоящему времени они оба знают ужасную правду. Возможно, они знали это еще до того, как пришли сюда, притворяясь, что мечи или доспехи, которые они получили, имеют значение. Ничто другое не должно иметь значения, если они вместе. Они прижались друг к другу с горящими глазами. Они плакали, обнимая друг друга, зная, что больше никогда так друг друга не обнимут. Они оба были в своей последней жизни, и Мечта подкрадывалась все ближе. Год назад Томми потерял своего брата. Сегодня он потеряет своего лучшего друга, и Таббо ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Дрим поднял свой незеритовый клинок, и Таббо почувствовал всеохватывающий ожог от меча, рассекающего его кожу. И это напомнило ему о самой первой его смерти. То, как болела грудь в ожидании последнего вздоха. Чувство, когда ты соскальзываешь в объятия Смерти, зная, что Томми рядом с ним. Ощущение последних угольков, сжигающих его шрамы и раны. Холод, который волнами окатывал его, лед, который проникал в его кровь. Боль вспыхнула, как фейерверк, а затем притупилась, когда его легкие начали сдавать. Умирать никогда не было комфортно. Всегда было больно держаться слишком долго. Бодрствовать было утомительно, напрягая все тело и высасывая энергию. Ему пришлось бороться каждой клеточкой своего существа, чтобы хотя бы моргнуть глазами. Так поступили Таббо и его друзья, когда впервые умерли в том темном обсидиановом бункере, парализованные и отравленные. Но Таббо уже знал, когда пришло время закрыть глаза. К третьему разу он понял, что должен, наконец, отпустить Но жизнь пока не отпускала его. В следующий момент Таббо, задыхаясь, просыпается с широко раскрытыми глазами и колотящимся сердцем, как и в любую другую ночь, когда он просыпался от кошмара. Но Таббо нигде поблизости от дома, и он не лежит в кровати, завернувшись в одеяла. Он царапает землю и траву под собой. Добрых несколько минут Таббо ничего не делает, только тупо смотрит в небо над собой. “Ч-что...?” - шепчет он. Над ним, за блестящими весенне-зелеными листьями, нежно-голубое небо, покрытое пушистыми мазками тонких облаков. Сейчас зима. Она и должна быть зимой. И все же небо над ним чистое, как всегда, а цветы и зелень весело танцуют на прохладном утреннем ветерке. С нарастающим ужасом он садится, осматривая пейзаж с новообретенной настойчивостью. Это не дом. Это не точка возрождения. Дубы и березы, цветущее поле всего в нескольких шагах от нас. Это не маячащий еловый лес из точки возрождения в стране Дрима. Это… Он… Таббо нет дома. Его следующая мысль, пытающаяся найти объяснение – хоть какое–то утешение, - это то, что это, должно быть, Лимбо. Конечно. Должно быть, так и есть, верно? Таббо только что умер. Таббо потерял свою последнюю жизнь и… И хотя он знает это, отчетливое ощущение бьющегося сердца в его груди и горящих глаз говорят ему, что он не мертв и что это не лимбо. Мысли Таббо путаются, а дыхание снова сбивается. Таббо не испытывал бы мук голода, если бы был мертв, и трава не казалась бы такой реальной, а солнце - таким теплым. “Просто дыши, просто дыши”, - повторяет он про себя как мантру, всплывает старое поблекшее воспоминание об Уилбуре на поле боя, и он крепко закрывает глаза, прежде чем его мысли снова закрутятся по спирали. Это реально. Он реален, и он здесь. Таббо вдыхает через нос и выдыхает через рот. Он делает это несколько раз, прежде чем описать свое окружение. Он дает имена деревьям и цветам. Он проводит пальцами по траве и впитывает все возможные ощущения, изо всех сил стараясь дышать ровно. Это все, что он может сделать, прежде чем снова разразиться безобразными рыданиями. - Глаза Таббо высохли и покраснели, натерты до крови в знак траура по ... чему-то. Возможно, даже по возвращению к жизни. Таббо все еще жив. Он все еще жив, и он оставил Томми, не зная, что тот найдет способ вернуться к нему. Воздух неподвижен. Вокруг него воцарилась мертвая тишина. Это сверхъестественно, учитывая, что он посреди леса. Здесь должны щебетать и петь птицы. Ветер должен шелестеть в деревьях и закручивать листья маленькими торнадо. Или, может быть, Таббо просто остался глух ко всему этому. Его разум вращается по кругу, воображаемый шум в его черепе слишком громкий для чего-либо еще. Он может только догадываться, что свернулся калачиком и плакал по меньшей мере час, судя по положению солнца, проглядывающего сквозь листву. Судя по всему, было позднее утро. У него даже нет коммуникатора, чтобы определить время. Он потерян сверх всякой меры. Он достает свой серебряный компас и сжимает его в ладонях. Последнее – единственное – что он оставил при себе, это компас. "Твой Томми", - гласит надпись. Маленькая красная стрелка вращается, кружится и снова вращается без отдыха. Таббо мог смотреть на это часами. Он не может поверить, что оставил Томми там одного. Почему он должен был уйти вот так? Трясущейся рукой Таббо переворачивает запястье, отдирая рукав. Он моргает. Кожа чистая. Без каких-либо отметин, за исключением белых линий рубцов. Он смотрит на другое запястье, думая, что ошибся, но нет, другое запястье тоже чистое. Его жизненные метки полностью исчезли. Пустая кожа на руке вызывает у него болезненное ощущение, и он быстро прикрывает запястье, содрогаясь. Это действительно произошло. Он всегда думал, что потеряет свою последнюю жизнь, и на этом все, но очевидно, что у вселенной были на него другие планы. Он даже не может спросить Кристен, каковы эти планы, и он не рискует умереть снова. Кто знает, что случилось бы, если бы он умер сейчас, не оставив следов жизни, которые можно было бы потратить. Это, а также учитывая лес вокруг, который он не узнает. Его сердце падает. Таббо нет дома. Томми здесь нет. Таббо должен уйти. Куда, покажет только время. - Несколько дней проходят с мучительной медлительностью, которая истощает его энергию при одной мысли об этом. Ресурсов мало, ни пещеры, ни какого-либо железа не найти. Его лучшие инструменты сделаны из камня и дерева. Дела идут медленно, когда ваши инструменты не зачарованы. Вещи трудно найти, когда вы не можете просто пойти к соседу попросить запасной топор или порыться в общих сундуках, чтобы быстро перекусить. Что еще хуже, пока Таббо бродит по лесам, собирая то немногое, что может, у него начинает возникать странное чувство. Где-то в глубине его сознания ноет, что ему чего-то не хватает, и это заставляет его сердце гулко стучать глубоко в грудной клетке. Из-за этого у него трясутся руки, когда он рубит деревья, и он спотыкается о собственные ноги, когда слишком долго думает. Он шмыгает носом и кашляет, и он не уверен, почему и как ему вдруг стало так плохо. Его головные боли просто не проходят. - Таббо требуется всего несколько дней, чтобы понять, что это чувство - тоска по дому, и он чувствует себя больным, потому что ему одиноко. Прошла неделя, а Таббо все еще не нашел спрятанную в лесу лачугу или клубы дыма из трубы, поднимающиеся над верхушками деревьев. Если бы Таббо встретил кого-то в своем путешествии, он думает, что был бы счастлив, но знает, что не должен. Люди, бродящие по лесу, никогда не являются хорошим знаком, как бы ни болело его сердце за компанию. Таббо находится в чужой стране, и он помнит истории об одиноких незнакомцах и их заданиях убить дракона. Это незнакомцы, которые без колебаний зарезали бы непритязательного мальчика на дороге даже ради остатков его инструментов и еды. Собирать еду в одиночку оказалось сложнее, чем он помнит. Это не так просто, когда возвращаешься домой, где у них так много рук, чтобы вытащить их из кризиса голода, но здесь, в дикой природе, найти хотя бы одно животное - это находка. Когда его стрела прилепляет кролика к земле всего в нескольких шагах от него, он не может сдержать вздоха облегчения. Он боялся, что сегодня ночью ему снова придется грызть гнилую плоть. Всего один кролик ничего не сделает, но ему хватит всего на один день, но на данный момент он берет все, что может достать. Он не может устроиться на ферму, он не может найти ягод. Дикая природа леса оказывается слишком хитрой, чтобы он мог найти ее самостоятельно. Будущее выглядит мрачным. Он не уверен, сколько еще сможет выносить ноющую боль в животе, но продолжает двигаться. Ему не нужно думать дважды, прежде чем отвернуться от пустыни на горизонте. По крайней мере, здесь вода гарантирована. Он задается вопросом, чувствовал ли Томми то же самое в изгнании. Он запускает еще одну стрелу и промахивается. - Проходит два месяца, и он проходит через каждый биом в своих путешествиях. Он даже больше не уверен, что ищет. Плакать перед сном к настоящему времени стало нормой. - Он роняет свою единственную алмазную кирку в овраг, едва спасаясь от ведьмы. Первый человек, которого он видит за несколько недель, и они пытаются его убить. Он решает утешиться тем фактом, что в этом мире, похоже, действительно есть люди - что они все еще существуют. Он не знает, что бы он делал, если бы действительно больше никого нельзя было найти. Недельные усилия пошли прахом, и теперь у него еще меньше шансов создать портал в преисподнюю. Путешествия по-прежнему остаются медленным, отупляющим занятием. - Заикающийся смешок застает Таббо врасплох. Ему не хочется смеяться, и все же он продолжает. В следующий момент это перерастает в раскаты визгливого смеха, поскольку Таббо рыдает все сильнее и сильнее. Он давится собственной слюной, задыхается и кричит в пустоту, плача и рыдая, лицо его морщится от горя, когда он взывает в никуда. На этот раз он даже не потрудился скрыть рыдания. В этот момент он был бы рад чему угодно – криперу, ведьме или просто кому угодно, лишь бы его услышать. Он обхватывает ноги руками, прижимает рога к коленям и так сильно зажмуривает глаза, что становится больно. Он даже больше не в том мире. Его мир, где его вещи и его друзья, просто ждут его. Он вне их досягаемости, вне их времени и пространства, и он понятия не имеет, как вернуться. Он просто хочет посидеть на скамейке с Томми и послушать несколько дисков, но он не может даже этого. Таббо больше никогда не увидит своего друга. С тех пор он перестал открывать компас. Теперь он знает, что красная стрелка вращаться не перестанет. Здесь, в одиночестве, он постоянно оглядывается через плечо, боясь увидеть другого путешественника. Здесь, в одиночестве, незнакомцы убьют тебя без малейших колебаний, по причинам, известным только им. Он может защитить себя, он был на войне. Однако даже тогда у него были настоящие доспехи. Чары. Инструменты из нетерита и алмазов. Не слабое железо в его руке, которое ломается всего через две недели использования. Здесь Таббо уязвим. Когда он спит, то урывками. Из-за голода, грызущего его желудок, и страха перед толпой и другими путешественниками он не может спать больше пары часов. Он прячется, как может, невидимый толпе или незнакомцу, но его тревога остается. Сегодняшний вечер ничем не отличается. - Недели спустя его путешествие постепенно замедлилось, утратив всякую срочность в поисках. Таббо засиживается допоздна, как раз когда солнце становится красным и клонится к закату. После нескольких месяцев путешествия Таббо находит то, на поиски чего потратил дни за днями. Одинокая маленькая деревушка, темный силуэт на фоне заката на вершине холма. Маленькие кирпичные домики, дубовые акценты и вьющиеся лозы просто стоят там, очаровательная картинка, с несколькими людьми, суетящимися в последние несколько часов дня. Это выглядит так уютно. Он должен быть счастлив, он должен ликовать от радости, но Таббо, кажется, даже не может выдавить улыбку. Несмотря на все это, Таббо обнаруживает, что нервничает. Его руки дрожат на кожаном ремне сумки. Становится поздно, и, несмотря на нервы, несмотря на отчаянное рвение, которое он почувствовал бы несколькими неделями раньше, Таббо тащится к ним. Было бы глупо не пойти, не так ли? Проходя мимо деревни, мимо небольших участков сельскохозяйственных угодий, фермер поворачивает голову на ходу. Возможно, это его воображение, но морщинистые глаза старика косятся на него, хмурясь, нерешительно, с горечью. Возможно, это его шрам, думает он. Красную паутину изуродованной кожи, которая ползет от его плеч к лицу, не так-то просто не заметить, и это, безусловно, то, что бросилось бы в глаза любому незнакомцу. Но что-то в глубине его сознания подсказывает ему, что это не так. Хотя он параноик. Он должен быть таким. Паранойя только растет, преследуя его по мере того, как он углубляется в деревню. Каждый дом, мимо которого он проходит, каждое лицо, которое поворачивается к нему, выглядит почти кислым, недоверчивым. Однако никто из них ничего не предпринимает, просто позволяя Таббо идти своим путем. Нет. Таббо определенно параноик, это просто тени от заката, отблески факелов искажают лица людей. Наконец, он видит гостиницу и осмеливается зайти внутрь. Даже при более ярком и теплом освещении внутри здания люди все еще бросают на него взгляды, но Таббо демонстративно отводит взгляд. Это безопасно, в деревне безопаснее, и они позволяют ему остаться. На стойке регистрации Таббо натягивает свою самую дружелюбную улыбку и просит мужчину снять комнату. “Двадцать изумрудов”, - говорит мужчина грубым голосом, и Таббо несколько раз моргает. “Двадцать?” “Именно это я и сказал. Прими это или спи на улице”. Мужчина что-то еще ворчит себе под нос, но Таббо этого не слышит. У “Я ...” Таббо не так уж много изумрудов. Ресурсов Таббо едва хватает даже на то, чтобы не разваливались его инструменты. С горьким привкусом во рту Таббо лезет в сумку поменьше, висящую у него на боку. Ему горько даже думать об этом. Таббо выкладывает на прилавок бриллианты, золото и голые десять изумрудов, которые достались ему в руки. “Не Возьмешь это?” Мужчина прищуривается, глядя на сокровища, выложенные Таббо. На секунду он боится, что мужчина не примет даже этого, но мужчина протягивает руку, жадно хватая те немногие сокровища, которые у него есть. У Таббо снова отняли его скудные пожитки, те немногие ценные вещи, которые были у Таббо под рукой. И все это из-за всего лишь одной ночи достойного отдыха в окружении людей, которым он, похоже, не нравится. Может быть, оно того стоило? Этого не было. Утром его выгоняют из постели и выгоняют в лес. Они послали за ним охотников, как будто он какое-то животное. "Вот он, мальчик с рогами! Убей грязного гибрида!" Таббо приходится уклоняться от тяжелого удара голема, наблюдая, как тот пробивает дыру в мощеной стене рядом с ним, прямо там, где только что была его голова. Он проскальзывает под случайным ударом лопаты и тащит себя из деревни в лес. Жители деревни кричат от ярости; кажется, им еще не слишком рано зажигать факелы и поднимать вилы. Его глаза мерцают, а сердце замирает, когда он бежит под прикрытие тенистого леса впереди. Позади него голоса перерастают в какофонию угроз и оскорблений. Таббо требуется минута, чтобы осознать, что среди язвительности кто-то аплодирует. Они послали кого-то за ним. Или, скорее, несколько человек, и они кажутся более подготовленными к этой погоне, чем он. Это была ошибка. Деревня была ошибкой. Ужасная ошибка, потому что позади него отчетливо слышен звон доспехов и извлекаемого оружия, и он готов поспорить, что это тоже полный набор железа. Все, что есть у Таббо, - это его верные топор и кирка, которые разваливаются на части, и он только что потерял несколько своих ценных вещей, пытаясь заплатить за безопасную ночь в деревне. Хозяин гостиницы тоже был очень скуп на это. Первые люди, которых он увидел за месяцы пустоты и одиночества, и они возненавидели его. Они обманом лишили его имущества, забрав его вещи, зная, что просто пошлют убийц по его следу на следующее утро. "Остановитесь именем закона!" "Во имя закона, правда?" Позади него раздается смех. Три разных смеха, три охотника. Знакомые голоса немедленно пробуждают что-то в глубине сознания Таббо, когда он слышит их. "Ребята, нам нужно сосредоточиться!” Зовет третий голос, и Таббо останавливает себя, чтобы не обернуться и не посмотреть на преследующих его людей. Этого не может быть!.. Эти голоса– Они– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. "Не дай ему добраться до прерии – Джордж, обернись!" Тень проносится мимо на расстоянии. Таббо едва замечает круглые очки, лунный свет отражается от белой оправы сквозь листву. Он размахивает топором по чистой привычке. "Поддержите Сапнапа, он вооружен!" Демон зовет. "Я справлюсь с этим, Бэд!" Дикий голос кричит, его тяжелые шаги приближаются к Таббо. Они не выдают своего узнавания, когда он совершает ошибку, поворачиваясь к ним лицом, чтобы посмотреть на них. Капюшон Таббо откидывается назад от движения. Сапнап добирается до него первым, тяжелый клинок, железный, не зачарованный. "Что за черт!?" Сапнап кричит, замахиваясь. Таббо чудом избегает удара, уклоняясь и замахиваясь своим собственным топором в отместку. Сапнап не прекращает своих атак. “Сапнап? Подожди, остановись!” Если Сапнап и слышит его, он никак не подает виду, нанося удар за ударом, заставляя Таббо пятиться к дереву, одновременно блокируя любой шанс Таббо проскользнуть мимо и уйти. “Зачем ты это делаешь?” Он пытается снова, крича хриплым голосом. И снова его мольба игнорируется. "Это ребенок–Сапнап, притормози!" Плохие вопли. “Что здесь делает ребенок?” Звонит Джордж. Он знал, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Таббо изо всех сил старается рассмотреть нападающих, которые суетятся вокруг него. Он смотрит на их лица, на то, как они одеты. У них определенно правильные лица. Но у них другие шрамы, у них другое снаряжение - их глаза скользят по Таббо без каких-либо признаков узнавания. Они назвали его ребенком. Не Таббо. И это повергает его в зарождающийся ужас. Это не они. Меч прорубается сквозь дерево, летят березовые щепки. Таббо уворачивается в последнюю секунду, едва не нанося каждый поспешный взмах оружия Сапнапа. Их клинки рассекают искры, и Сапнап кажется слишком энергичным и небрежным, чтобы целиться ему в горло или сердце, как будто размахивает мечом только потому, что может. “Просто сдавайся! Брось свой топор, сейчас же!” Хриплый голос Сапнапа звенит у него в ушах. Возможно, он пытается напугать Таббо, вымотать его до подчинения. Он помнит тот же способ, что и в первой войне. Несколько взмахов, несколько парирований, Таббо продолжает двигаться копытами, поднимая грязь и опавшие листья, когда он тяжело дышит, легкие горят. Как бы ему ни хотелось контролировать, куда он движется, у него нет шансов против трех вооруженных людей, даже если Бад действует скорее как присутствие, чем как реальная угроза. Конечно, он бы не хотел, чтобы ему причинили боль, верно? Джордж, с другой стороны, держит руки на своем арбалете, и с помощью нескольких стрел они уводят его прямо в маленький уголок леса, как раз туда, где он не хочет быть. После одного хорошего взмаха Сапнапа топор Таббоса вылетает у него из рук и падает в канаву. Повсюду густые деревья загораживают свободный путь от охотников, которые окружают его, преследуя по пятам, он балансирует на краю неглубокой канавы, которая угрожает съесть его целиком. Убить его было бы недостаточно, но падать сейчас было бы больно. "Что теперь, тебе некуда бежать!" Сапнап злобно ухмыляется. Он держит свой меч наготове, блокируя единственный узкий путь к отступлению, лезвие на уровне шеи Таббо. Бэд и Джордж обходят его с флангов, приближаясь, по-видимому, сдерживая гибрида блейза. "Сапнап, будь с ними помягче”, - огрызается Бэд, прежде чем сочувственно посмотреть на Таббо, как будто он не причастен к тому, что причинило ему столько горя. "Эй, малыш, мы здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, обещай ..." демон поднимает свободную руку, словно пытаясь успокоить дикое животное. “Если ты, конечно, не будешь сопротивляться”, - говорит Джордж. Бад бросает на него взгляд. “Что? Это правда!” "Послушайте, просто сдайте свое оружие, и мы обещаем, что у вас не будет неприятностей, хорошо?" Джордж подходит ближе. Его хватка на арбалете ослабевает, и он приближается с поднятой рукой. Еще немного ближе. Он недостаточно осторожен. Никогда таким не был. Похоже, некоторые вещи никогда не меняются. Таббо ждет, пока он приблизится, как раз в тот момент, когда тот протягивает руку, чтобы схватить оружие Таббо. Таббо изо всех сил дергает головой вперед, ударяя рогами прямо по черепу Джорджа. Мужчина опрокидывается, как мешок с картошкой, и кто-то кричит, вероятно, Сапнап. В ту же секунду Таббо сталкивает Джорджа в канаву, прежде чем броситься вперед и обогнать этих двоих. Бэд прыгает за Джорджем в канаву, в то время как Сапнап немедленно бросается в погоню за Таббо, который, отвлекшись, проскальзывает мимо него. Он мчится в в даль, открытое поле с высокой травой, которая растет на кончиках рогов Таббо. Они не найдут его в такой высокой траве, есть причина, по которой они пытались уберечь его от этого. На бегу он не замечает тень человека за деревом, ныряя в сторону, когда тот проходит мимо. "Ладно, с меня, блядь, хватит", Сапнап с новообретенной настойчивостью достает что-то из своей сумки. Таббо подумал, что только что достиг травы, и совершил ошибку, оглянувшись. Он лишь мельком видит, как Сапнап с размытой скоростью бросает в него гири с цепями. Таббо падает на землю, выбивая воздух из легких. Он извивается, но цепи туго обвиваются вокруг него, и он кашляет. У него начинается учащенное дыхание. Он видит, как Сапнап идет к нему, вытаскивая что–то из маленькой сумки на боку - зелье, темно-фиолетовая жидкость блестит в лунном свете. Вполне естественно, что он отклоняется в сторону, когда Сапнап откупоривает бутылку, суя ее под морщинистый нос Таббо. От него разит летаргией, тяжелый запах гниющей сладости стоит в горле. Он ни за что на свете не станет это пить. "Давай, малыш. Ты почувствуешь себя лучше, когда проснешься. Просто сдавайся”. Какого черта им от него было нужно? Они гнались за ним, размахивали мечами, а теперь практически похищали его. Зачем? Он отворачивает голову, упрямо прижимая нос к грязи. Сапнап снова ругается, хватая его за рог и заставляя снова повернуть голову. Зелье подносят к его губам, и с еще большим усилием жидкость вытекает из его губ, прежде чем он снова вздрагивает, тыча Сапнапа в ребро, когда тот вырывается из его рук. Сапнап проклинает, но это все, что нужно для зелья, прежде чем видение Таббо пошатнется так, что его затошнит, и он застонает. "Вот и все, просто расслабься, хорошо? Мы сделаем все возможное, чтобы убедиться, что они не пошлют тебя куда-нибудь слишком дерьмово, хотя и ничего не обещаем ", - говорит Сапнап, и Таббо задается вопросом, что он имеет в виду, но слова быстро отходят на второй план. Ему кажется, что его тянут в чьи-то объятия, но мир, кажется, вращается вокруг него. в последнем своем видении он видит ярко-зеленое мерцание позади Сапнапа, когда тот перемещается. Следующее происходит слишком быстро. Кто-то снова кричит, пронзительный крик предупреждения. Таббо падает на пол, и с очередной серебряной вспышкой обнажается клинок, но уже слишком поздно. Таббо моргает и вздрагивает, увидев красную каплю в том месте, где лезвие вонзилось в грудь Сапнапа. Он совершает ошибку, встречаясь взглядом с Сапнапом. Изо рта у него течет кровь, горящие глаза расширены от шока. Он падает, и в одно мгновение его тело исчезает. Над тем местом, где только что стояло тело Сапнапа, возвышается фигура в зеленом плаще – монстр из кошмаров Таббо. Фигура поворачивается, и последнее, что видит Таббо перед тем, как его зрение померкнет, это белая улыбающаяся маска человека, который отнял у него все.