Curse of Mending

Теплое потрескивание и отблеск огня - маленькая находка. Небольшое утешение, в котором он не знал, что нуждается, пока из-за мелких тревог не прижал тыльную сторону ладоней к глазам. Снаружи завывает ветер, а в небесах гремит гром. Сегодня ночью будет дождь. Даже находясь так глубоко в пещере, Дрим все еще чувствует легкий холодок погоды снаружи, но в остальном он вполне доволен небольшим костром, который ему удалось разжечь. Дрим нашел парня в очень плачевном состоянии. Он не слишком порезан или ранен кем-либо из охотников, но просто голод и шрамы говорят сами за себя. С этим ребенком вообще плохо обращались, определенно, очень давно. Он не уверен, повезло этому парню или не повезло, но Др им ютится в темной маленькой пещере со своими скудными запасами здоровья и некачественным супом на костре. Не часто случалось, чтобы он задерживался дольше, чем на одну ночь, особенно в такой глубокой пещере. Языки пламени мерцали красными искрами, танцующими на покрытых мхом камнях и листве вокруг них. Пещера была маленькой, но уютной, она быстро прогрелась благодаря тому, как близко к ним располагался камин. Предполагалось, что это будет простая миссия. Выследите охотников, убейте одного из них и ввергните их с головой в хаос и неразбериху. На его вкус, они подобрались слишком близко к его следу, поэтому он подумал, что мог бы что-то предпринять. Это было рискованно и сложно, особенно без какого-либо метода отвлечь их и разделить на достаточно долгое время. Но затем, словно дар божий, парень появился, казалось бы, из ниоткуда, и внимание охотников было полностью приковано. Никто из них не заметил бы его приближения. Убить Сапнапа было легко. Это было еще проще, когда Сапнап пригрозил отослать парня прочь. Конечно, они не собирались убивать его, но это все равно было жестоко; им все равно, что происходит с волшебным народом в этих лагерях, не говоря уже о детях. Сапнап так и не предвидел, что произойдет, его меч прорезал его, как горячий нож масло, и вот так он исчез в одно мгновение. К счастью, быстрая смерть. Он сказал бы, что надеялся, что это была жизнь по канонам, но, если быть до конца честным, когда он берет в руки свой меч, ему кажется, что вина давит на него сильнее, чем следовало бы. Это необходимое зло, но, тем не менее, зло. Говорят, что они это сделают, Дриму не нравится убивать, даже если он не скажет этого вслух. Он хотел просто оставить ребенка там. Это был не его ребенок и не его ответственность. Кроме того, если ребенок мог продержаться в одиночку против трех охотников так долго, он уверен, что справится. Парень не был частью плана, он был просто удобным отвлекающим маневром. Но затем Дрим совершил ошибку, перевернув ребенка. Он увидел шрам. Старая, красная и изуродованная кожа покрывала половину его лица и шеи. В этот момент он увидел рога и копыта, все покрытые потрепанной броней… Парень практически сдался этим охотникам, как будто он даже не пытался скрыть очевидные гибридные черты. Прежде чем он смог даже подумать о том, чтобы поступить иначе, Дрим уже подхватил его на руки и бросился бежать. Он мог просто забрать ребенка и спрятать его где-нибудь, оставив ему кое-какие припасы. Им даже не пришлось бы разговаривать. Но тогда в его руку, вероятно, попала бы инфекция, или он мог заболеть, и он был бы совсем один. Поэтому Дрим продолжал идти, пока, наконец, не нашел место для отдыха. Спустившись в небольшую долину, в укромный уголок горы, он нашел небольшую расщелину, в которой можно было спрятаться. Он уложил ребенка на свой потрепанный шерстяной спальный мешок. В конце концов, ребенку это нужно больше, и после такой ночи, как эта,…Дрим не был уверен, что он вообще сможет заснуть. Он еще раз более тщательно осматривает ребенка, выискивая какие-либо более очевидные повреждения, из которых он не находит ничего слишком серьезного. Он закатывает рукав, обнаруживая порез на руке, черновато-красный от запекшейся крови. Кожа вокруг него покраснела и нуждается в лечении, но в остальном здорова и все еще очень сильно прилегает к плечу ребенка. Хорошо. Сапнап наименее мягкий из всех, даже когда он ведет себя мило. Он рад обнаружить, что порез на самом деле не такой глубокий и серьезный, как он себе представлял, хотя на него все равно уйдет много медикаментов, если он хочет, чтобы он зажил должным образом. В остальном, из того, что он может увидеть сразу, есть только мелкие царапины. Под выкрашенной в приглушенный зеленый цвет рубашкой мальчика он находит цепочку с прикрепленным к ней компасом. На ней нацарапано имя. Дрим немного изучает это, прежде чем записать имя "Томми" у себя в уме. Он может спросить об этом позже. Дрим аккуратно откладывает его в сторону, прежде чем вернуть свое внимание к ребенку. Порез на его руке окружен большим количеством рубцов от старых ран, что заставляет его стиснуть зубы. В этом аспекте они не слишком отличаются. Он помнит, как прятался, когда был примерно в том же возрасте, дрожа, надеясь и молясь любому богу, чтобы никому не пришлось проходить через то, что пришлось ему. Он предполагает, что тогда его молитвы, должно быть, остались без внимания. Он пытается унять легкую дрожь в руках и делает глубокие вдохи. Почему его так трясет? Его почти подмывает взглянуть и проверить жизненные метки детей, но он передумывает. Это действительно не его дело, и это было бы невежливо. Возможно, он практически вырос в сарае, но даже он знает, что было бы лучше сначала спросить. Дрим не хотел бы, чтобы кто-то шнырял вокруг и проверял его собственные жизненные метки, поэтому он оставляет все как есть. Осторожно, не слишком поворачивая ребенка, он тщательно перевязывает ему плечо бинтами, накладывая мази и пластыри там, где это необходимо. К концу он съеживается от того, насколько пустыми выглядели его медицинские принадлежности. Дела выглядели плохо.… Возможно, ему не стоило держать этого ребенка рядом. Он не уверен, что это сработало бы хорошо для них обоих. Ему следовало оставить мальчика. Но он этого не сделал. Отогнав мысли на задворки своего разума, Дрим ложится на спину после разжигания огня. Налетает небольшой порыв ветра, заставляя его вздрогнуть. Он оглядывается на болезненного ребенка и обнаруживает, что тот беспокойный даже во сне. Снаружи начинает накрапывать дождь, омывая камни. Дрим снимает свой зеленый плащ, набрасывает его на ребенка, который немедленно успокаивается, несмотря на дрожь. Так-то лучше. Означает ли это, что он похититель? Дрим не похититель. Он освободит его, как только все подлатает, верно? Похитители так не поступают. ... Хотя он сомневается, что ребенок воспримет это именно так. Однако у Дрима есть несколько других вариантов, а у ребенка и того меньше. Если малыш действительно захочет, то Дрим просто подлатает малыша и отправит его восвояси через день или два. На самом деле, это то, что он предпочел бы. Дрим путешествует в одиночку. (В глубине души он продолжает задаваться вопросом, путешествует ли этот парень тоже в одиночку. Он задается вопросом, должен ли кто-то присматривать за ним. Эта мысль не покидает его.) Несмотря на все предыдущие опасения, Дрим решает, что ему стоит ненадолго сомкнуть глаза. Просто немного вздремнуть, он не заснет. Просто пока ребенок не проснется, это не повредит, верно? Поэтому, прислушиваясь к общему шуму дождя над горой, он закрывает глаза, и погода убаюкивает его. - Утром он снова просыпается. В свою защиту он скажет, что он не спал несколько дней. Снаружи был слышен ливень. Дождь не прекратился, теперь он шел гораздо тише, переходя в легкую морось. Хотя все еще было немного холодновато. Однако Дрим сразу чувствует, что что-то не так, еще до того, как открывает глаза. Когда он все-таки открывает глаза, он обнаруживает, что другая сторона пещеры пуста. Он моргает, наклоняясь вперед. Ребенка в спальном мешке на нем больше нет, одеяло и плащ брошены в сторону. Наконец-то насторожившись, он собирается встать и дико оглядеться, но внезапное появление меча у его шеи останавливает его. Дрим застывает на месте. Что ж, это определенно не входило в план. С другой стороны, Дриму следовало бы подумать получше, прежде чем держать при себе незнакомца, особенно подростков, которые, очевидно, умеют держать меч. Что теперь? “Э-э, доброе утро. Я вижу, твоему плечу лучше?” Дрим пытается успокоить. “Это не так”. Парень отвечает хриплым голосом. “О... Ну, может, тебе не кажется, что тебе стоит дать ему отдохнуть?” Дриму не нравится, что его голос становится немного дрожащим. Это еще хуже, учитывая, что он почти уверен, что примерно на фут выше этого парня, и все еще чувствует угрозу. Лезвие сильнее прижимается к его шее. Попробовать стоило. “Где я? Что тебе от меня нужно?” Рука парня дрожит, лезвие меча на секунду подрагивает у шеи Дриа,и он не уверен, от напряжения это или нет. Он не удивился бы, если бы было и то, и другое. “Мы просто немного севернее, в горах, я ...” “Чего ты от меня хочешь?” “Я"… Ты только что выглядел так, как будто тебе нужна была помощь. Настолько честно, насколько это возможно. “Мне ни хрена от тебя не нужно”. “Ладно, послушай, тебе даже не обязательно оставаться здесь, если ты не хочешь. Ты можешь уйти. Я просто хочу знать, есть ли у тебя безопасное место. У тебя есть дом? Семья? Друзья?" Конечно, он не смог бы проделать весь этот путь в одиночку. Кто-то научил парня владеть мечом. Кто-то научил его добывать пищу и выживать. Тишина, которая следует за этим, именно та, которой Дрим боялся. Брось, малыш, ты же не можешь быть предоставлен самому себе, верно? Возможно, он произнес последнюю часть вслух, потому что, как только Дрим подумал об этом, лезвие надавило с такой силой, что потекла кровь, и Дрим стиснул зубы. “Мне действительно следовало бы просто убить тебя здесь. Ты даже не пытаешься сопротивляться”. Говорит парень. Его голос звучит негромко, слабо. Дрим предложил бы ему воды при других обстоятельствах. “Это потому, что я не хочу убивать ребенка, которого я только что спас! Неужели я прошу тебя о такой благодарности? ” И Дрим останавливает себя, прежде чем продолжить. “Ладно, подожди, это немного грубо - прости, мне очень жаль, малыш. Просто я не ищу неприятностей, хорошо?” В его голосе слышатся нотки сожаления, к которым он не привык. Он не собирается драться с каким-то ребенком, особенно с тем, у кого больше шрамов, чем у него должно быть. Однако кое-что из того, что он сказал, должно быть, было правдой, потому что лезвие покидает его шею, и парень уходит. Копыта шаркают по грязи, и парень снова садится на спальный мешок. Меч волочится по грязи, когда он движется. Он держит оружие рядом, даже когда сворачивается калачиком. Он трясется, как будто плачет, но шума не слышно. Все, что следует за этим, - это прохладный стук дождя и прерывистое биение сердца Дрима, звенящее в его собственных ушах. О. О боже. Дрим только что довел ребенка до слез. Он извиняется? Он почти уверен, что должен извиниться. Он неуверенно подходит, очень мягко извиняясь. Он неловко пробует еще несколько раз, думая, что его не услышали, прежде чем понимает, что ребенок, вероятно, не хочет с ним разговаривать. Он продолжает всхлипывать. Дрим молча роется в своей сумке и протягивает малышу бурдюк с водой, который тот полностью выпивает. Кажется, это немного помогает, и малыш медленно оседает. Дрим понятия не имеет, что делать дальше. Поэтому он сосредотачивается на приготовлении завтрака, стараясь не делать резких движений, пока неуклюже передвигается. Дрим довольно долго возится с кастрюлей и огнем, намеренно отводя взгляд от ребенка. Он сухо прочищает горло. Может быть, ему стоило взять немного воды и для себя. Как перейти от угроз, плача к легкой беседе? “Итак,… Могу я узнать твое имя?” Наконец спрашивает он после долгого неловкого молчания. Парень поднимает голову. Серебристо-голубые глаза переводятся с маски обратно на землю, выглядя как у побитого щенка. “Таббо”. - Бормочет он таким тихим голосом, что его едва слышно. Снова раскатывается гром, и все попытки продолжить разговор смываются дождем. “Хорошо. Меня зовут Дрим”. - Это не Дрим. У нас нет шансов. По крайней мере, это точно не тот, кто убил его, кто пытал Томми. Если бы ему нужно было что-то, чтобы доказать, что это не тот, кто вонзил меч ему в грудь, это был бы тот факт, что он извинился. Он не стал бы умолять сохранить ему жизнь. Мало того, Таббо проснулся весь в бинтах, аккуратно перевязывающих его раны. Он знает, что его собственный Дрим не пошел бы на такие усилия, по крайней мере, из-за такой простой царапины. Таббо действительно не удивился бы, если бы во всей этой ситуации был какой-то альтернативный мотив. В конце концов, это все еще Дрим. Он не может поверить, что тоже так плакал. Он даже не уверен, что вообще заставило его плакать. Может быть, у него болела рука. Или он просто чувствовал себя ... расстроенным, догадывается он. Ошеломлен? Он только что проснулся с мыслью, что его похитили. Последнее, что он увидел, было то, что Сапнап был зарезан своим убийцей. Все это вызвало ужасные воспоминания в его голове. И вот, наконец, Таббо видит того самого убийцу в той же комнате, что и он сам, но ведущего себя ... неправильно. Было еще хуже, когда Дрим попытался извиниться. То, как он ведет себя, это так ... неправильно. Так не похоже на монстра, которого он знает. От этого его тошнит. Таббо не может дождаться, когда выберется из этой пещеры. Он наблюдает за Дримом, пока тот работает у камина. Он даже все еще носит маску. Жутко видеть ее теперь без всяких повреждений, более чистой, без трещины, пересекающей улыбку. Даже его плащ выглядит немного чище, более теплого и яркого зеленого цвета. Он, конечно, все еще грязный, но больше из-за дней в дороге, чем из-за недель войны. В конце концов, суп достаточно теплым. Дрим наполняет небольшую миску и передает ее без слов, избегая зрительного контакта. Свекольный суп и сухой кусок хлеба. Не самый его любимый, но Таббо давно научился быть благодарным за то, что у него вообще есть еда. Он предполагает, просто возможно, что он обязан этому Дриму хотя бы небольшой благодарностью. “... Спасибо”. Говорит он. Дрим подпрыгивает примерно на фут в воздух и разворачивается, чуть не расплескивая остатки супа из крошечной кастрюльки. Проходит несколько тактов, и Дрим неловко просит его повторить. Таббо подавляет смех и вместо этого притворяется, что прочищает горло. "Я сказал спасибо". “О, эм. Не за что?” То, как этот Дрим разговаривает, тоже странно, как будто он ни в чем не уверен или слишком старается вести себя непринужденно. Его Дрим тоже был довольно неловким, но не до такой степени. Дрим издает неприятный шум. Маска дергается в его сторону каждую минуту. "Что?" "Мх, может, ты хотя бы опустишь меч? Ты выбьешь кому-нибудь глаз", - говорит Дрим, слишком похожий на Ранбу, чтобы его успокоить. "У меня не так много бинтов". Ах да. Конечно же, Таббо действительно все еще цепляется за меч. Таббо осторожно кладет оружие рядом с собой, оставляя руки открытыми, чтобы теребить нитку на рубашке. "Ты наложил на меня свои последние повязки?" Спрашивает Таббо. Дрим натянуто кивает. "Почему?" "Почему? Я не знаю, может быть, потому, что ты выглядел так, будто хотел умереть? Просто прими это. Все в порядке" Проходит несколько тактов. Он продолжает повторять это в том же духе. Как будто жалеет его. Он знает, что в этот момент Томми был бы совершенно не в себе. Он качает головой, приводя в порядок свои Томми-мысли на затылке. Он не собирается снова плакать. “Ты можешь надеть плащ”, - Дрим кивает на забытый зеленый сверток в стороне. “Я знаю, что он холодный. Обещаю, он чистый. Вроде того”. Дрим бормочет последнюю фразу. Погружение в океан и переправа через реки считаются тем, что их смыло, верно? “О”. Таббо хмурит бровь. Что ж. Таббо всегда мог рискнуть под дождем. Возможно, в него ударит молния, пока он этим занимается. Все было бы лучше, чем застрять в этой крошечной пещере с Дримом. Но Дрим, каким бы неуклюжим и неуверенным он ни был, не похоже, что он одобрил бы это. Итак, Таббо просто сидит неподвижно, ожидая, когда упадет второй ботинок. Его Дрим или нет, он все равно убил Сапнапа. Он оставляет плащ там, где он лежит. Почему это должен был быть Дрим?