***
31 июля 2024 г., 22:07
— Спина будет белая, милый, — дышал ему в губы Цзяоцю, прищуриваясь хитро́ и опасно. А этот глупый не видел вокруг ничего и продолжал вжимать хлипкую тушку прямо в побелку на низком домике с покатой крышей. Среди таких же, в полуопустевшей комиссии меж заброшенных улиц и гуляющего солёного ветра они, кажется, были одни, словно весь мир вымер в этот послеполуденный час.
Под ногами крошились обломки черепицы; рёбра ломило от того, насколько мало места было за грудной клеткой от набившейся в неё влаги с моря и стискивающих сверху объятий Моцзе.
Цзяоцю таял, словно зефир в обжигающем кофе. Странно, сейчас, несмотря на хаотичные движения чужих губ по его кадыку, он бы сравнил свои ощущения скорее с мягким вспененным латте, чем с чем-то пряным и дерзким, подстать ему самому. Его чувства к Моцзе больше похожи на умеренно сладкий десерт, чем на испепеляюще-острый том ям. Кажется, он опять сравнивает их отношения с едой. Плохая, наверное, привычка.
— Ах, Моцзе, — ласково пел лис тому на ухо, ощущая ледяные пальцы между лопаток. Ассасин едва ли не полностью задрал ему рубашку, но в тени переулка это было почти неважно и незаметно, — нам же велели просто прогуляться, а ты уже обеспечил для Яоцина тот ещё скандал.
— Ты не волнуешься об этом.
— О нет, Xiao jī , меня лишь волнует репутация Фейсяо.
— Я не допущу вреда для госпожи, — твёрдо произнёс Моцзе, едва хмурясь. Пришлось взять его лицо в ладони и мягкими поглаживаниями возвращать в реальность тёмного переулка, где были лишь они вдвоём. Он немного опустил руки, и теперь его ладони холодили Цзяоцю поясницу. Того даже передёрнуло от подобного, так ведь и почки можно застудить. — Зачем говоришь это сейчас?
— Может, меня заводит это, — лис слегка приподнялся на носочки, скользнув обратно в ослабевшие было объятия Моцзе: — дразнить тебя, милый мальчик.
Ассасин не ответил, но замер, словно статуя. Попытки играть с именем генерала вызвало как раз негативную реакцию, однако Цзяоцю любил ходить по тонкому льду и никогда этого не скрывал. Ах, если бы ему удалось подлезть под эту маску чопорной отстранённости, пусть даже слегка разозлив Моцзе, отчасти — расслабив... Игра стоила свеч, ведь даже сейчас движения ассасина хоть и сильны, но совершенно лишены перчинки. Как жаль.
Мальчишка был маленьким чудом в перьях (буквально) — ходячей невинностью, скрытой под вуалью прошлого, с обагрёнными клинками в рукавах. Замкнутый, неловкий, если дело доходило до диалога, и совершенно непробиваемый, когда его пытались взять на эмоции или соблазнить. Поначалу Цзяоцю вообще заподозрил в бедняге евнуха, но, к счастью, обошлось.
Пальцы, немного согретые телом лиса, скользнули чуть назад и легли ему на живот, заставляя Цзяоцю вздрогнуть и застонать в широкую грудь перед собой, невольно дёргаясь пахом вперёд.
Этот мальчишка... Изобилие и все его Мерзости, он никогда не предпринимал ничего конкретного, чтобы так возбуждать Цзяоцю. Лис видел в этих совершенно спокойных и даже немного любопытных глазах воистину ребяческий интерес — "а что, если?.."
Тьфу...
— Хорошая пташка, — язык еле ворочался во рту, когда Моцзе всё же соизволил прижать колено к его изрядно потяжелевшим яйцам.
— Здесь могут быть монстры, — голос ассасина сел, но он не переставал изучать плавные рёбра Цзяоцю пальцами под одеждой.
— Пусть смотрят и завидуют, — парировал лис, наседая на чужое бедро. Трение ощущалось порочным и очень нужным. Вот она, эта перчинка. После долгого и нудного путешествия, переговоров и многоэтажной тонкой дипломатии Цзяоцю снова оказался в восхитительно простом мире из тела Моцзе. Говорят, сладости снимают стресс. Что ж, тогда лис перестанет чувствовать себя неловко, называя так Моцзе в постели. — Тем более, ты же защитишь меня, верно?
Ассасин лишь двинул ногой в ответ, вырывая из груди Цзяоцю стон.
— Ты сам в состоянии о себе позаботиться.
— Я, в первую очередь — дипломат, — Цзяоцю невольно выдохнул и почувствовал, как уши прижимаются к затылку, стоило на удивление горячему дыханию взъерошить шелковистый мех на них.
— Ты — плут, — руки Моцзе взметнулись выше, резко сошлись впереди, сжимая грудные мышцы Цзяоцю, а большие пальцы нашарили соски. — Хитрый лис.
Цзяоцю изогнулся дугой, преследуя пальцы Моцзе, поглаживающие его на удивление умело. Сильным движением лис притянул его к себе, ловя его губы, целуя так, как хотел. Они уже слишком долго болтают. Цзяоцю славился своим терпением, но не тогда, когда перспектива быть атакованным предупреждающе зудит в мозгах, а в паху всё ноет от предвкушения.
Он прекрасно знает, насколько Моцзе нравится его тело. Он знает, что, затаскивая парня вот так в любой тёмный угол, играет на его потаённых страхах, на чувстве дискомфорта и не желании делать это здесь. Цзяоцю успокаивает. Он ласкает полуобнажённые плечи ассасина, его чувствительную шею, зарывается когтистыми пальцами в пепельные волосы и пересчитывает шейные позвонки, чуть поросшие нежным пушком.
Движения Моцзе изучающие, но всё ещё нервные — в родных тенях ему спокойно, но страх быть раскрытым — бо́льший, чем просто страх перед внезапным фонариком в лицо, когда застукали за непотребством — это глубокий инстинкт, прогоняющий его во мрак, и полоска света от серого солнца из-за туч над Комиссей, опасно близкая к их переплетающимся телам, отражается тёмным на изнанке его прекрасных серых глаз.
Цзяоцю больно видеть эту глубокую травму. Он убеждал себя, что поддразнивая Моцзе каждый раз возможностью быть пойманным с поличным, не углубляет её.
Острые скулы, красивое лицо, сильные руки в шрамах — так соблазнительно и надёжно лежат на его тонкой талии. Цзяоцю уже обнажён — он не стесняется своего тела и улыбается, наклонив голову, когда Моцзе изучает его гладкую молочно-белую кожу и плавные, сглаженные формы. В отличие от сухого, подкаченного ассасина Цзяоцю отлично питается, не прибегает к чрезмерным силовым тренировкам, много гуляет, следит за кожей и презирает нездоровые диеты. Результат на лицо.
Когда рука Моцзе легла ему на грудь и плавно скользнула до пупка, лис вдруг подумал о том, что каждый такой раз, который должен был бы быть простым перепихом в подворотне, превращается для них в акт чего-то странного, но волнительного. Про себя Цзяоцю предпочитал называть это психотерапией для бедных нервишек Моцзе, который плавно, поцелуй за поцелуем, объятие за объятием, становился податливым, расслаблялся и начинал даже получать удовольствие. Была своя прелесть и у более частых занятий любовью в постели (всегда с выключенным светом), но здесь... здесь Цзяоцю мог полностью взять контроль на себя, и это очень эгоистично кружило ему голову.
Движение вверх — пальцы в шрамах очерчивают сосок, грань грудной мышцы, чуть поросшие розовой шерстью плечи, спускаются вниз, невольной щекоткой поднимая дыбом шерсть на хвосте Цзяоцю; проникают под край штанов с высокой посадкой и тянут вниз, настойчиво, но не резко. Лис боится спугнуть, не хочет дышать в такие моменты, чтобы не дай Лань не сдуть это почти смешное, юношеское любопытство.
— Завяжи, — только и бросает, когда Моцзе стаскивает с него штаны до колен, и тот послушно зашнуровывает, чтобы они не спустились ниже.
Цзяоцю любит этот момент. Почти слышит, как щёлкают в голове Моцзе его сраные предохранители. Как хватает всего одного взгляда, а со стороны лиса — всего одного провокационного движения навстречу, чтобы его тут же толкнули назад, налегая сверху.
Он не готовился, да и Моцзе не ожидал этого от него. Цзяоцю только и успел, что раздвинуть ноги настолько, насколько позволяли завязанные снизу штаны. Наученный горьким опытом, он схватился за шею Моцзе покрепче и заскулил, когда неровная стенка полоснула его по обнажённой спине.
В отличие от рук, член Моцзе был очень горячим. Между прохладными бёдрами он ощущался божественно, и Цзяоцю заскулил, стараясь ловить ртом воздух, вести себя тише и рывками натягивать себя на Моцзе одновременно. Он рискнул спустить одну руку на полуобнажённую талию ассасина и покрепче зафиксировать их в таком положении. Теперь между ними и листка бумаги бы не поместилось.
Было жутко неудобно — один из минусов подобных сеансов — но стимуляция и стучащая в ушах кровь приглушали неловкость. Даже забавная мысль о том, что лис каждый раз оказывается фактически оторванным от земли, не казалась такой уж нелепой.
Они ловили ртами губы друг друга, сталкиваясь зубами и носами, пыхтели, вернее, пыхтел исключительно Цзяоцю, стараясь удержаться на Моцзе, тот-то его держал, как пушинку, не переставая насаживать на себя. Для удобства лиса он-таки подставил ему колено, но опуститься на него значило бы потерять умопомрачительное трение о рельефный живот ассасина, а этого Цзяоцю уж очень не хотел. Пришлось подогнуть колени, упереться ими в массивное бедро Моцзе, зажав между собственными уже изрядно испачкавший кожу чужой член, и постараться не сползти позорно по стеночке вниз.
— Да!.. Ох, Моцзе, пожалуйста...
Он не хотел скулить, но позорные лисьи гены вырвались наружу да ещё и в виде ещё более жалкого потявкивания, стоило ему с особенной силой проехаться головкой по блестящему от пота и смазки животу Моцзе. От внезапной стимуляции его подбросило в воздух. Запрокинув голову, он слегка проскользил черепком по подмявшимся под ним волосам, сбивая со стены ссохшуюся штукатурку.
Моцзе... такой сильный, податливый и послушный Моцзе, трахавший его между бёдер, взрывал снопы искр в голове Цзяоцю. Плевать на неудобную позу и затёкшие ноги, болтавшиеся где-то рядом с чужим коленом. Его так заботливо придерживали под задницу, насаживая как куклу, что он готов был разрыдаться от какой-то жалкой нежности, копившейся у него денно и нощно к этому несчастному мальчишке с печальными глазами.
К тому моменту, когда основание члена лиса порядком разбухло, а яйца звенели от перевозбуждения, они почти не целовались, лишь изредка ловили вздохи друг друга губами. Цзяоцю уже не обращал внимания на свой скулёж, стараясь лишь не заглушать им драгоценные стоны Моцзе.
— Руку... пожалуйста...
Каким-то чудом Моцзе умудрился просунуть между ними руку и сомкнуть пальцы на аккуратном члене Цзяоцю. Издав облегчённый вздох, лис толкнулся в его кулак, опьянённый инстинктивным желанием завязать партнёра, и только тогда, найдя опору для своего лба на плече ассасина, а для своих коленей — на чужом бедре, он, наконец, смог выдохнуть и сорваться на серию быстрых рывков, преследуя оргазм. Живот свело судорогой, лёгкий холодок, зародившийся в паху, в мгновение растёкся раскалившейся волной по всем телу, бросив лиса навстречу Моцзе, а всего через пару резких рывков тот кончил следом.
Лишь несколько томных секунд, пока пелена оргазма спадала с глаз Цзяоцю, он позволил себе не двигаться, полностью положившись на мощное тело под собой. Запах... Запах Моцзе успокаивал чувствительный нос. В эти трепетные мгновения он казался... родным. Вот же дурь животная — глупое сердечко было почти искренне растрогано.
По своей природе лис был доминантом, как любил говорить про себя сам. Первое время после секса с Моцзе он думал, что что-то в его жизни пошло не так, раз он решил лечь под здоровущего не лиса, бывшего едва ли не бревном в постели в полном смысле этого слова, да ещё и многократно, но в последствии смирился и послал свою биологию в тартарары. Без условностей жить стало определённо легче. И приятнее.
Запах смеси их спермы, тёплая влага, тяжёлыми каплями стекавшая по его бёдрам и обволакивающая собственный член с полузавязанным узлом в кулаке Моцзе, ощущение принадлежности и обладания, в равной степени, умиротворяли.
Ассасин спустил лиса на подогнувшиеся ноги, а затем привалился сам. Теперь уже была очередь Цзяоцю быстренько приходить в себя и служить им обоим опорой. Кто бы мог подумать, что обычный секс может свалить с ног такого коня.
Отдышавшись, Цзяоцю кое-как наклонился и выудил из набедренной сумки несколько аккуратно сложенных платков, один вручил слегка покачивающемуся Моцзе, а вторым и третьим начал вытирать свои бёдра, стараясь не обращать внимание на полузавязавшийся узел у основания своего члена. Какой позор. И так ведь почти каждый раз. Он только надеялся, что Моцзе не воспринимает это как особый знак внимания в свой адрес, а то бы пришлось оправдываться.
Не скажешь же хитрой пташке, что ей попался глупый лис.
— Перекусим? — как ни в чем не бывало спросил Цзяоцю, приведя себя в божеский вид и отобрав у Моцзе заботливо свёрнутый платок.
— Ты вроде планировал обед со Звёздным экспрессом?
— Госпожа Март занята подготовкой к дуэли, — улыбнулся лис, первым выходя из переулка и призывно протягивая руку Моцзе, — кстати, не хотел бы ты ей помочь?
— Владение кинжалом не исключает владение мечом, однако её поединок не подразумевает техник ассасина, — Моцзе замер в тени, но лишь на мгновение. Цзяоцю улыбнулся, когда тот всё же перешагнул едва заметную границу между серым дневным светом и прохладной тенью их переулка. — Всё же, это будет честный бой, на сколько я слышал.
— В любом честном бою можно и схитрить, — подмигнул лис, у которого в голове вдруг возникла забавная идея. — Мне понадобится твоя помощь.
Моцзе не ответил, лишь покачал головой. Кажется, у него скоро будет очередное, весьма сомнительное поручение.
