Unhabitable: искуплению не подлежит

Ладони Ганимеда беспристрастно сжимают жестяную банку, которую кто-то соизволил назвать «космическим кораблём». Быстро и безболезненно, её содержимое превращается в железную труху, перемешанную с пылью и льдом лунных рук. Более, оттуда не доносится испуганных криков и хруста маленьких косточек. — Так для него будет куда лучше, — твёрдым, непоколебимым тоном говорит Европа, кладя руку на плечо земной луны. — Мы оказали ему великую честь, избавив от страданий по его, как ты говорила, «семье». Он ведь заслуживает воссоединиться с ней в раю, не так ли? «НЕ ТАК ЛИ, БЕССТЫДНИЦА-ЛУНА?» — вопрошают его те немногие, кто чувствуют вину.

***

Если ЭТО, пусть даже в теории, станет новой луной Нептуна, то Тритон может смело назвать себя и остальные шарообразные спутники ничтожными астероидами. Потому что оно, чёрт возьми, огроменное. И наверняка к тому же агрессивное. Как в той мерзкой страшилке землян про планету-глазницу… чёрт бы побрал эти древние, как их мир, кассеты… Но тем не менее, Нептун охотно и крайне бездумно притягивает потерявшего сознание незнакомца к себе. Эта планета вообще не обременена здравым смыслом или инстинктом самосохранения? «Но он же звал нас на помощь, Тритон! Мы не можем просто оставить его!» Нежданный гость совсем не напоминает им никого из планет Солнечной системы. Под его слоями пепла, пыли и горячих облаков пара невозможно разглядеть что-то, что хоть каплю похоже на материки и мировой океан. Поэтому, немного погодя, все они приходят к выводу, что тот является блудным космическим телом, судя по внешнему виду, перетерпевшим некоторые ужасные вещи. — Ох, бедня-я-яжка! Как же его потрепало по дороге сюда, — воркует Нептун, беря найдёныша на руки, как собственную, давно потерянную луну. И то, что этот найдёныш, судя по всему, уже сформировавшаяся, зрелая планета со сгоревшей атмосферой и загубленным климатом, лишь вполовину его меньше, гиганта мало смущает. — У него копытца! И он пахнет дымом! — замечает малютка-Деспина. — Он вонючка-пони! Или странный скунс? О, скунс-пони! — Нет, у него рожки и клычки! — отрицает Нереида. — Он пушистая коровка-динозавр! Короводракон! Внутренне, Тритон поражается умением своих не сестер путать виды зверей. Хотя чего уж там говорить, если они чаще всего зовут его «братиком-пингвинчиком» или «белой занудой-вороной»? — Это же оленёнок, — с умным видом произносит малыш-Протей. — Бэ-э-мби! — растягивает «кличку» гостя крохотуля-Галимеда, по совместительству двойняшка Нереиды. Его мышиные ручки осторожно гладят бархатные рога. Убеждать Нептуна бросить «гостя» в потёмках пояса Койпера — бессмысленная затея, поэтому Тритону остаётся лишь смиренно ожидать, пока новичок их системы не проснётся…

***

Когда для маленького пуду наступает время очнуться, между прорастающих рожек вспыхивает алая сфера, чересчур слабая и тусклая, словно крохотная погибающая звёздочка. Однако, пятнадцать очаровательных нептунианских лун, облепляющих планету со всех сторон, заставляют её становиться немного ярче от захлёстывающей боли, страха и воспоминаний прошедших дней. Почему же у неё не получилось покинуть это треклятое место?! П-почему она всё ещё здесь? — Хэ-э-эй, тише, большой дружок, — заверяющий голос Нептуна, глупо высунувшего язычок, немного разрывает крепкое полотно планетной паники. — Сейчас ты находишься в са-а-амом безопасном месте во вселенной — Солнечной системе. Что бы тебя не пугало ранее, тут тебе нечего бояться! — И на орбите самой лучшей планеты — Нептун! — весело, безо всякой злости, добавляет Протей. В их глазах и речи, к глубочайшему шоку Земли, нет ни намёка на гнев и узнавание, только детское любопытство и чистая невинность. То, что она не видела у суровой толпы лун-революционеров. И никто из них, казалось бы, не собирается вонзать в её покромсанное ядро лишний астероид, едва она замешкается. Даже отчуждённая от общей толпы сферическая луна-Тритон. — А как твоё имя, большой дружок? — дав время переварить услышанное, спрашивает «планету-сироту» Нептун. — Можешь не стесняться, потому что мой любимый соседушка уже зовётся Ураном. Земля замирает, едва не сказав ему своё родное, буквально вжившееся ей в ядро имя. Разве оно всё ещё принадлежит ей после произошедшего? А вдруг это её шанс — начать всё заново? — Ну же, мы хотим услышать его! — канючат спутники-малыши. Сознание «планеты-врунишки» лихорадочно подбирает подходящий вариант, заимствованный из мифологии исчезнувших по её вине людей. На её счастье, секунду спустя, в неясном разуме вспыхивает забытый символ погасшего факела… — Т-Танатос, — немного погодя, отвечает бывшая Земля. — Зовите меня Танатосом — богом смерти и вечного забвения. Ощущая лишь непривычную пустоту и барханы чёрного пепла на своей поверхности, она понимает, что заслуживает это имя. Добро пожаловать в новую жизнь, отщепенец-Танатос.