Unhabitable: искуплению не подлежит

«Не горюй по утерянным копытцам, малыш оленёнок. Не плачь над пропавшей мягонькой шёрсткой и растворившимся в небытие куцым хвостиком. Ибо идя к мечте, ты прекрасно знал, что сила, дающая крылья, клыки и рога всем нам, До скончания времён будет принадлежать не тебе, а твоим существам…» Некий синий гигант нежно баюкает юную Землю, утирая её слёзы. Жаль, память планет слишком коротка, чтобы запоминать эти славные моменты…

***

Пепел такой горький на вкус. Он оседает в сожжённой глотке и на треснувших губах, покрывает изломанное тело и посыпает чёрные волосы. От него белоснежная туника становится уродливой серой тряпкой. Под его толстыми слоями, задушившими солнечный свет и отравившими почву, ничто на Земле не встречает новое утро. Вновь отросшие рожки и пара изящных копытец, заменивших оленёнку прежние ножки, только подтверждают эту страшную правду. Более некому поглощать его силу. Ещё больнее осознавать то, что Луна-предательница поспешно улетела вслед за своими новыми друзьями. Её последние слова, подобные гвоздям в гроб их отношений, ранили планету даже больше, чем все астероиды вместе взятые. Ты. Это. Заслужила. Голоса в голове Земли шепчут эту мантру снова и снова, перемежаясь с иллюзорными криками людей и яркими воспоминаниями о случившемся конце света. «Каждая смерть на твоём счету», — язвит подсознание. «Обратись в прах, став единым целым со своими созданиями.» Из дымки воображения появляется образ матери, накрывшей собой дитя за секунды до гибели. Пламя обгладывает их обоих до костей, заботливо похоронив останки под рухнувшей кровлей. Земля буквально видит, как пожилая пара устраивается на скамейке, подставив лица навстречу огненной буре. На её глазах, напуганные зверьки мечутся по лесам обугленных пней, прежде чем раствориться маленькими облачками пыли. Планета тоже хочет стать безмятежным, лишённым сознания облачком, не имевшим за собой грехов. Объятия Солнца ей бы помогли в этом, если б не страх увидеть разочарование на его лице. Так что остаётся лишь замерзать до смерти в самовольном изгнании…

***

Серая моль, давным-давно забывшая своё имя, замечает незнакомца, от поверхности которого разит смертью и страхом — самыми лучшими ароматами, которые только есть на свете. Она должна подойти к нему БЛИЖЕ. Хихиканье, слышимое сквозь пелену страшной боли, не шибко походит на плод воображения. Это возвращаются спутники? Кто-то из планет? Седой подшёрсток встаёт дыбом, едва мимо проносится что-то чертовски маленькое, напоминающее собой живой астероид с крыльями. — К-кто ты? Шебутная моль, ранее Землёй невиданная, припархивает ближе, истерично смеясь и хлопая голодными белёсыми глазищами. Расшатанная психика не находит варианта лучше, кроме как попытаться сбежать от этого подосланного лунами (сомнений быть в этом не могло!) чудовища. Желательно прочь из Солнечной системы, туда, где её никто не найдёт и за миллионы лет. Сначала — в облако Оорта, а там уж как повезёт. Обратно-то ей всё равно не вернуться…

***

— Пять космообезьянок прыгали в кроватке, одна упала в червоточину — бам! Примчался спасатель и сказал: ваш спутник на другой край вселенной попал! Тритон подавляет раздражённый вздох, когда Нептун и мелюзга перепевают «хиты» людишек на космический манер. Уж лучше бы он согласился пойти на эту несчастную революцию, чем прозябал здесь. Стоит ли ещё упомянуть то, что его планета без понятия, кто такие люди и где они живут? — Если ты хороший спутник скажи «да»! Да-да! Если ты счастливый спутник, если ты весёлый спутник скажи «да»! Да-да! Тритон вяло подхватывает последние слова, не чувствуя себя ни счастливой, ни хорошей луной. — На что ты подписал себя… — фырчит он, ощущая себя певчей птичкой в позолоченной клеточке. А ведь его крылья сапсана так и зудят, мечтая о виражах и дальних полётах. Грх... паршивая гравитация, чтоб её... — Ну же, старший братик, давай бодрее! — восклицает Нессо прямо ему в ухо. Иногда Тритон в сердцах желает, чтобы на горизонте объявился кто-то подобный ему. И плевать какие у него размеры и масса, главное, что он будет не один в этом детском аду. Но увы, даже если и есть на свете что-то, что могло услышать его просьбы, то оно явно не торопится с их исполнение... Лёгкий звон на краю сознания, присущий каждому спутнику, оповещает его и остальных о том, что в близости от их планеты появляется массивный чужеродный объект. Им оказывается рухнувший от истощения оленёнок, слёзно молящий космос о незаслуженном ему спасении...