Unhabitable: искуплению не подлежит

— Ты можешь играть с новыми друзьями столько, сколько твоему ядру будет угодно, но малые остаются здесь, со мной — в безопасном месте. — Н-но… Уж чего, но подобного решения Тритон совсем не ожидал от столь, казалось бы, безалаберной планеты. И судя по взглядам Каллисто и Ио, они тоже. — Никаких «но», юноша! — строго, по-родительски заботливо, начинает нравоучать Нептун, сгребая спутнички в охапку. — Я не прощу себе, случись что с малышами!

***

— Пора просыпаться, мои маленькие луны, — нежно воркует Нептун. Его сладко спящего оленёнка с натяжкой можно назвать луной, а уж маленькой и подавно. Но ради всех звёзд на небе, когда это хоть раз, окромя слётка-Тритона, волновало их чудаковатую семейку? Ведь главное, что для всех них приходит новый, чудесный день. — Доброе утро, — раздаётся хор сладких-пресладких зевков в ответ. Забавно, но даже старшие спутники не остаются в стороне. Гиганту нужно постараться, чтобы день оставался чудесным до своего конца…

***

Протей восторженно чирикает, показывая на чуть отросшее перо его милых пуховых крылышек. — Я расту! Я расту! Братик Та-ни, посмотри на меня! Скоро я стану таким же большим и сильным, как ты! Тритон, безмятежно порхавший рядом, украдкой бросает на оленёнка ОЧЕНЬ красноречивый, ревнивый взгляд. — Мои утёночек становится таким взрослым, — счастливо всхлипывает Нептун, беря радостный спутничек на свою ладонь. Глядя на эту умильную идиллию, Танатос забывает об ужасах, творящихся за пределами их далёкой-далёкой орбиты…

***

— Мы обыскали всё, что смогли, Юпитер. Поникнув от усталости, Сатурн виновато склоняет голову перед товарищем. — Внутренняя часть системы пуста, — следом, беспомощно разводя обмякшими крыльями, щебечет кенар-Меркурий. Ему, как самой маленькой, да к тому же лишённой рук планете, приходится особенно трудно в поисках своего собрата. Даже Венере, как бы она старательно это не скрывала перед остальными, открещиваясь и плюясь, становится немного жаль ненавистного ей «певчика-писклю». Солнце, их чёртова звезда, сходит с ума, принуждая их найти того, кого, возможно, уже нет в живых по вине этих лунных паршивцев. — Единственное место, что у нас остаётся — пояс Койпера, — неловко начинает Уран, впервые за долгое время вспоминая о живущем у его истоков кузене. Но оно столь огромное и тёмное, что лишь я, Нептун, да карликовые планеты, можем свободно ориентироваться в нём, не теряясь…

***

— Однажды, около тридцати пяти лет назад, как мне кажется, я увидел на своей орбите странный-престранный спутник, похожий на маленького паука… Малыши-луны с упоением слушают рассказ Нептуна, не смея перебивать его. Он был таким скромным и молчаливым, прямо как ты, мой милый Танатос. Я, конечно, пытался заговорить с ним, но кроха так испугался, что быстро улетел от меня в пояс Койпера! — Какой же он всё-таки был трусишка! — хихикает малыш-Галатея. — А может, он тоже прилетел из другой системы, как наш большой братик? — задаёт интересный вопрос белёк-Гиппокамп. — Может быть, малыш, — задумчиво пожимает плечами гигант. — Я ведь так и не смог спросить этого бедняжку. Давайте верить, что с малюткой сейчас всё в порядке. Его оленёнок невинно молчит о том, что тот скромный спутничек был и есть людским творением, собранным из тонн железа и проводов. — А есть ещё истории? — спрашивает его Протей. — О-о-о, конечно, мой утёночек. Например, у меня есть история о… Прежде нового рассказа, из ниоткуда доносится тонкий-тонкий звон, оповещающий гиганта о некоем незваном госте на его орбите...