Совёнок в ночи / Sovenok by Night

1

      Редкие лучи света, отражённого луной от солнца, с трудом пробивались через листву деревьев, образуя маленькие пятна серебристого света посреди тёмного ночного леса. Ломая ветки кустов и шурша листьями, по этим пятнам света прыгал заяц. Крупный зверёк с серовато-коричневым мехом ловко скакал меж деревьев и кустов, постоянно меняя направление. Это было необходимо сделать, если он хотел выжить. А он определённо хотел выжить.       Потому что в этот самый момент за зайцем бежал тот ночной кошмар, о котором ему ещё в детстве рассказывала мать-зайчиха, чтобы её дети не шатались просто так по лесу. Кошмар, который сиял во мраке леса своими жёлтыми глазами, разнося повсюду запах гнили, страха и смерти, источавшийся у него из пасти. Ловкими скачками сокращая расстояние, этот ужас на четырёх лапах гнался за своей добычей. Одним словом – волк. Первый и, очевидно, последний волк, которого заяц увидел в своей жизни.       Волк ненадолго остановился, дав зайцу небольшую фору и ложную надежду на спасение. Не веря своим глазам и ушам, заяц поскакал дальше, в самую глубь леса. Но тут волк, прижавшись к земле, резко оттолкнулся задними лапами от земли и прыгнул на расстояние, которое не смог бы преодолеть даже такой мастер прыжков, как заяц. Последним, что увидел заяц перед тем, как челюсти волка сомкнулись на его шее, была огромная тень, которая летела прямо на него с небывалой скоростью.       Послышался приглушённый писк, затем он оборвался громким щёлканьем зубов и хрустом мяса и костей. Кровь брызнула на облезлую морду волка, покрытую тускло-серой шерстью. Острые зубы принялись раздирать свежее заячье мясо. Вскоре послышалось довольное рычание хищника. Доев почти до самых костей и сплюнув скопившуюся в пасти шерсть, волк принялся копать в мягкой земле небольшую ямку, куда позже скинул останки зайца. Закопав своеобразную могилу, волк побежал прочь от места охоты.       Он бежал, а лес вокруг него тем временем всё редел. Деревьев становилось меньше, и вот уже в поле зрения возникла широкая и хорошо истоптанная тропинка. Скача вдоль тропинки, волк принялся меняться. Сначала он значительно увеличился в размере. Шаги стали более тяжёлыми, а дыхание – более громким. Через несколько секунд волк снова изменился. Он привстал на задние лапы, а передние начали расти и походить на человеческие руки, только покрытые шерстью и с огромными когтями. Задние лапы тоже стали больше похожими на человеческие ноги.       Человек-волк остановился, огляделся кругом и прислушался. Потянул носом воздух. Вокруг никого не было. Никто его не видел и не слышал. Дальше оборотень направился уже спокойным шагом. Когда за деревьями стали проглядываться деревянные домики с металлическими крышами, имевшие форму усечённых цилиндров, лежащих на плоскости сечения, человек-волк снова изменился. Гора мышц стала постепенно уменьшаться, спина выпрямилась, большинство шерсти исчезло, а когти на ногах и руках пропали. Теперь на тропинке стоял абсолютно голый человек крепкого телосложения, высотой достигавший около двух метров. Его невероятно густые брови вместе с другой лицевой растительностью почти полностью скрывали лицо человека. Из-под губ торчали редкие клыки. Человек, походивший на волка, уже полностью вышел из леса и теперь крался среди домиков, стараясь не шуметь. Впрочем, стараться ему было незачем: полная тишина царила в округе.       Пока он крался, человек, походивший на волка, снова изменялся. Пропали густые волосы на лице, оставив лишь естественно росшие брови, клыки втянулись, мышечная масса уменьшилась. В заранее оставленное открытым окно влез уже обычный подросток лет шестнадцати-семнадцати. Аккуратно ступив на пол пустой комнаты, в которой стояли лишь две кровати, одна из которых была заправлена, шкаф и две тумбочки, юноша быстро лёг на свою кровать, стоявшую слева от окна, и наконец-то расслабился. Ноги ныли после погони за зайцем, но в остальном юноша чувствовал себя просто прекрасно. Раскинув руки в стороны, он, глядя в потолок рассмеялся. В его смехе слышалась искренняя, почти детская радость и облегчение. Насмеявшись вдоволь, подросток, имя которого было Семён Персунов, свернулся под одеялом и уснул.

2

      Проснувшись с первыми лучами солнца, залившими комнату ярким светом, Семён, сладко потянувшись, сполз с кровати. Утренний ветерок приятно охлаждал гениталии.       – Ох ты ж блин, – проговорил Семён, поняв, как он сейчас выглядит. Повезло, что время было раннее, и никто его не мог застать в таком неприглядном виде.       Он быстро натянул на себя пионерскую форму, которая лежала на стуле у кровати, а также забрал из тумбочки длинную цепочку с висящим на нём кулоном. Отлитый из железа кулон представлял собой необычный символ: две дуги, похожие на буквы “С”, перечёркнутые толстой размашистой линией, которая на левом конце разделялась на несколько “хвостов”. Семён надел кулон и спрятал его под рубашкой. Затем, взяв принадлежности для умывания, вышел из домика, вдохнул приятный аромат раннего летнего утра, и направился к умывальникам.       Когда он пришёл, то с удивлением для себя обнаружил там девушку, которая умывалась, склонившись над краном, из которого текла ледяная вода. Девушка выпрямилась, и Семён узнал её. Это была Славя, девушка, которую он вчера встретил самой первой у ворот пионерлагеря “Совёнок”. По многим причинам приезд Семёна из Москвы в лагерь произошёл значительно позже начала смены, поэтому, когда он всё-таки прибыл, единственным человеком, кто вышел его встретить, была помощница вожатой. Высокая, светловолосая и голубоглазая, Славя заплетала свои невероятно длинные волосы в две косы, доходящие аж до пояса. Сейчас на девушке вместо обычной пионерской формы была форма спортивная, состоящая из чёрной майки и чёрных же коротких шорт.       Увидев Семёна, Славя приветливо улыбнулась.       – Доброе утро Семён! – поприветствовала она его. – А что это ты так рано?       – И тебе доброго, – улыбнулся в ответ Семён. Он подошёл к одному из умывальников и начал раскладывать перед собой мыло, зубную щётку и коробочку с зубным порошком. – Да сам не знаю, почему так рано. Возможно, просто поспал крепко.       Он смочил щётку в воде из-под крана и насыпал на неё немного порошка. Тщательно протерев зубы щёткой, Семён сплюнул в раковину. И обомлел. Вместе с водой, смешанной с зубным порошком, из его рта полились красные капельки. Славя испуганно прижала руку ко рту.       – Семён, у тебя кровь! – прошептала она.       – Всё нормально, это просто десна кровоточит, у меня так часто, – быстро сообразил Семён, ещё усерднее принимаясь за чистку зубов. Ещё немного – и тайна его волчьей натуры вскрылась бы.       Вычистив с зубов всю заячью кровь, Семён повернулся к Славе.       – А что это за форма на тебе? Утренним спортом занимаешься?       Славя, стряхнув испуганное видом крови выражение лица, снова улыбнулась.       – Ага. Я бегаю по лагерю. Если хочешь, можешь тоже присоединиться.       – С удовольствием, – улыбнулся Семён. – Сейчас, только вещи в домик занесу.       – Тогда жду тебя здесь же.       Парень быстро направился в сторону своего домика, но внезапно обернулся и спросил:       – Ты же не против, если я на пробежку с голым торсом выйду? Просто у меня никакой спортивной формы нет, а мочить рубашку не хочется.       Славя густо покраснела.       – Ну, – задумчиво произнесла она, стараясь не придавать своему голосу смущённое выражение. – Наверное, да. Раз уж ты…       Но Семён уже ушёл. Он зашёл к себе в домик, аккуратно разложил умывальные принадлежности на тумбочке и стянул с себя галстук и рубашку. Затем взглянул на себя в зеркало, приклеенное к внутренней стороне дверцы шкафа. В нём он увидел довольно высокого парня с внушительной мускулатурой, короткими тёмными волосами, то и дело закрывающими собой глаза, и красивыми голубыми глазами. На груди лежал свисавший с шеи кулон.       – Ну какой же я красавчик! – сказал он, усмехнувшись. Затем он вышел из домика и пошёл обратно к умывальникам.

3

      После пробежки, во время которой Семён в очередной раз прочувствовал на себе разницу между бегом в волчьей и человеческой форме и выяснил для себя, что бегать в виде волка гораздо приятнее, он заскочил в домик и надел на себя рубашку и галстук. Он успел прямо перед тем, как в его дверь постучались.       Когда Семён открыл дверь, он увидел Ольгу Дмитриевну, вожатую. Её яркие зелёные глаза внимательно смотрели на юношу.       – Доброе утро, Ольга Дмитриевна, – улыбнулся Семён.       – И тебе доброе, – улыбнулась в ответ вожатая. – Я пришла к тебе, потому что уже началась линейка, а тебя нет.       – Прошу прощения, я просто только что вернулся с пробежки, вот едва-едва оделся в пионерское, – вежливо произнёс Семён, спускаясь с крыльца.       Внезапно Ольга Дмитриевна увидела кулон, который Семён забыл спрятать под рубашку.       – А что это у тебя за подвеска? – с любопытством спросила она.       Семён насторожился. Он успел разглядеть на лице вожатой нечто большее, чем просто любопытство. Вот только он не мог понять, что именно. Это выражение больше всего походило на… узнавание? Но он решил не выдавать возникших сомнений, поэтому просто ответил:       – Это мне отец подарил. Вроде выглядит красиво.       – Да, красиво, – согласилась Ольга Дмитриевна, но как-то неискренне. В её голосе и выражении лица читалась задумчивость.       Сомнения Семёна продолжали нарастать. Что это за странная реакция вожатой? Но он по-прежнему решил не придавать этому большого значение. Пока. Потом, после линейки или завтрака он у неё спросит. А пока надо было спешить на утреннее построение.       Когда вожатая привела его на площадь, Семён увидел там всех, с кем он уже успел познакомиться вчера, когда он только приехал: Алису, Лену, Ульяну, Женю, Шурика с Электроником и Мику. Он встал в самом конце строя и принялся выслушивать нудную речь Ольги Дмитриевны. Вернее, он только делал вид, что слушал. Он вновь и вновь проигрывал в голове прошедшую ночь, вспоминая приятную свободу движений волчьего тела.       Наконец, линейка закончилась, и все пионеры дружно пошли в столовую. Так начался второй день пребывания Семёна в лагере “Совёнок”.