Нежно-розовый цветок

«Неудачный опыт»? «Быть аккуратнее»? Да что делает с людьми эта «Дикая мята»? Такое чувство, что как только Дима ступил на территорию фестиваля, все вокруг начали искать какой-то романтический подтекст в их с Ариной «отношениях», которые отношениями-то назвать язык не повернётся. Как будто у него своей девушки нет. Или как будто он изменяет с каждой, кто попадается ему на глаза. Раздражает это не меньше отсутствия какой-либо уверенности в своих силах. Даже чай попить спокойно не дают… Напиток оказался не особо вкусным, кстати, — сама ромашка отдавала чем-то кисловатым и оставалась во рту приторным сладким послевкусием. Такое «комбо» не показалось Мозжухину чем-то впечатляющим и достойным такого уж внимания. Но кому-то, наверняка, очень нравится. Так и оставив чашку почти нетронутой на маленьком столике (может быть, кто-то другой её заберёт?), юноша направился вдаль, на само мятное поле перед той самой огромной сценой. Совсем скоро именно оттуда прозвучат песни тех самых обиженных на всю жизнь фолкеров или же «Вишнёвого сада», как их называли все заинтересованные. Дима, конечно, не особо понимал, какое отношение Чехов имеет к такого рода жанру, однако смирился. Чего только люди не придумают… Толпа жаждущих выступления фанатов (и не совсем) постепенно собиралась, несмотря даже на стоящий ещё с утра зной без намёков на сильные порывы ветра. Всюду сновали самые разные посетители фестиваля: подростки — с виду не старше десятого класса — в ярких футболках и одетых задом наперёд кепках, студенты с большими рюкзаками, наспех накинутыми на одно плечо, родители с детьми помладше, явно пережившие непростую ночь, ну и простые любители расслабиться — не без разного рода напитков. Краем глаза парень заметил и своих товарищей. Они стояли ближе к левому краю сцены и очень оживлённо что-то обсуждали. Обжигающее чувство утихло, не успев «разгореться» полностью — близкие люди, как-никак, с ними страшно быть не должно. Наверное. Завидев знакомую фигуру издалека, Максим помахал другу рукой в знак приглашения на подойти поближе. Что ж, кажется, выступление одних из самых ненавистных Мозжухину участников «Дикой мяты» придётся пережить в этой компании. — Да нет, я же сказал, что припев «Молодёжи» уходит в ми минор, — опять спорил с кем-то Серёга. — После строчки про кумиров тебе не надо завышать свою партию. — Но звучит-то всё равно красиво, — упирался Саша. — Если я буду играть ниже, все звуки сольются в одно, и на слух это будет восприниматься ещё хуже. Басист на мгновение отвёл взгляд в поисках новых аргументов и уж точно не услышал шороха приближающихся к ним шагов. — А мне нравится именно эта версия, — встрял в разговор Дима. — Как раз это всё гармонично сочетается с мелодией вокала. Если правильно подкорректировать громкость, то получится довольно неплохо. Тимофеев бросил взгляд, полный гордости в сторону прошлого собеседника; тот устало вздохнул, мол, делать нечего, придётся играть так. — Как там кофейня, кстати? — как бы между делом спросил саксофонист, обращаясь к новоприбывшему. — Я слышал, они делают шикарный латте. — Ну, насчёт кофе не скажу, а чай мне не очень понравился. — Юноша вновь возобновил в памяти вкус этого «нечто», которое любители зовут ромашковым чаем. — Во сколько там выступление у этих фанатов литературы начала прошлого века? Максим, порывшись в кармане джинс, достал свой телефон и глянул сначала на сфотографированное расписание, потом на часы. — В половину третьего, — ответил он. — Ещё минут десять, не больше. А что так? Прекрасно. Наконец-то Мозжухину удастся посмотреть, что там в мире нового фолка происходит. И что именно хотят заявить о себе эти уже успевшие стать надоедливыми «новички». — Да просто решил поинтересоваться другими участниками, — как можно быстрее съехал с ответа парень. — Не всё же время только о нашем репертуаре думать. Гитарист, кажется, не очень поверил этим словам, однако лишних вопросов задавать не стал, — и на этом спасибо. — Не знал, что тебе нравится подобного рода музыка, — протянул Кульша, уже наслышанный о вкусе своего друга, и понимающий, что вкус этот никак не вязался с песнями о лесных духах и неразделённой любви. Ага, нравится, конечно… Фоновая музыка уже стихала, со сцены прозвучала пара слов о самом коллективе, а значит, подходило время выступления. Фанаты разом вскричали, приветствуя своих любимчиков, а Дима ещё раз удивился тому, какую большую фан-базу успел захватить себе этот «Вишнёвый сад». Софиты, дым, правильно подключенные к колонкам инструменты — пока всё шло хорошо. И вышла она — вся из себя пафосная, в чёрном платье в пол (или почти в пол), с аккуратно уложенной причёской. Так обычно выходят на подиум модели со всяких там показов мод, но никак не солисты рок-групп… — Я очень рада наконец-то стоять здесь, на сцене большого фестиваля и видеть такое количество людей, пришедших поддержать нас, — улыбаясь, проговорила женщина, когда громкие возгласы стихли. — Давайте скорее начнём. Громкие возгласы зрителей возобновились. — Первая из тех песен, что прозвучат сегодня, относительно новая, — предупредила солистка. — Её название — «Грань» и, скорее всего, она войдёт в четвёртый наш альбом. Значит, «Дайте танк (!)» опережают «Вишнёвый сад» ровно на один альбом… Интересно выходит. И кому теперь нужно предъявлять за недостаток опыта в музыкальной сфере? Женщина перекинула через плечо ремень гитары, и, проведя медиатором по струнам, положила начало мелодии песни. Основная партия быстро переплелась с басовой, создавая приятную гармонию. Вступление получалось достаточно красивым: Мозжухин едва не пожалел, что изменил несколько своих песен, пожертвовав их началом. И как только дело подошло к куплету, от пылкой ненависти к этой группе не осталось ни следа. Стирается краска во мрачном подъезде, Стирается грань между жизнью духовной. Когда в моих венах смешались две песни, Я перестала быть теплокровной. Я перестала быть теплокровной…