Нежно-розовый цветок

Последние ноты последних песен «Вишнёвого сада» уже давно стихли, их заменяли новые, совершенно другие участники, но мотив той самой «Грани» всё ещё вертелся на повторе в голове Димы. Можно было бы взять это за основу для новой песни. Разложить аккорды, переделать барабанную партию… Да и тема взросления, «перехода через грань» казалась довольно-таки подходящей. Всё-таки стоило обдумать эту тему слегка тщательнее, но уже по возвращении в Коломну. Сейчас нужно заниматься непосредственно фестивалем. Блокнот, в котором был записан предварительный трек-лист для выступления, оставался нетронутым ещё с утра. Следующая формальная репетиция ожидалась только завтра. Судя по этим двум предложениям, можно было сделать вывод, что группа вообще не готова к своему выступлению. Ну или готова, но всё-таки очень плохо. Непонятная тревога по новой обожгла грудную клетку, и Мозжухин понял, что так дело не пойдёт. Если уж и выходить на сцену, то делать это хотя бы не хуже других. Посему нужно было прогнать имеющиеся в списке песни ещё раз. Предположительно — этим вечером. Предположительно — в том самом помещении, где все музыканты были этим утром. Предположительно — втайне от работников фестиваля. Ладно-ладно, последний пункт тут лишний. У группы всё ещё оставался свободный доступ к местечку для репетиций. Если бы можно было ещё раз вот так собраться и хотя бы немного поиграть то, что было в репертуаре… Юноша вынул из кармана джинс свой телефон и набрал номер Максима. Предположительно, ключи от этого «местечка» были у него. — Да, ты что-то хотел? — послышался на том конце провода явно заспанный голос. — Слушай, Макс, Арина же тебе ключи от «вагончика» отдавала? — спросил Дима, уже на ходу обдумывая план дальнейших действий. — Щас посмотрю, — протянул тот, за чем последовала небольшая пауза. — А, да, они у меня. А что так? — Нам нужна ещё одна репетиция, — твёрдо ответил Мозжухин. — И, желательно, прямо сейчас. — Так мы, вроде, уже собрали трек-лист, — с ноткой недопонимания отозвался Кульша. — Все песни давно отработаны, мы ведь почти каждую неделю в барах всяких выступаем. Ну, как минимум, я свои партии знаю. Ты уверен, что нам нужно лишний раз забивать себе голову репетициями? — Повторение — мать учения, — выбросил белый флаг солист группы. Ещё одна пауза. Видимо, гитарист в это время тихо негодовал по поводу этого разговора, да и, наверное, не один. — Я передам это остальным, — в конце концов, вздохнул он и повесил трубку. А Дима даже не успел сказать ни «спасибо», ни «пожалуйста»… И внутри снова начало разгораться неприятное чувство… *** Максим всё-таки передал «это» остальным, потому что спустя некоторое время «Дайте танк (!)» в полном составе стояли в том самом пресловутом «вагончике». Солнце совсем не спешило закатываться, посему на улице всё ещё была жара, но она даже рядом не стояла с тем, что в это время происходило внутри помещения. Мозжухин метался от одного участника группы к другому, что-то поправляя и подсказывая, в то время как всем им оставалось лишь тихонько кивать на сказанное и недопонимающе поглядывать на своего солиста. Прогон сет-листа постепенно превращался в отработку всего-всего «до блеска». И нравилось это, мягко говоря, не каждому. — Хорошо. У нас осталось ещё время, чтобы сыграть всё на целое, — проговорил Дима, снова взяв в руки свой блокнот и окинув взглядом готовый список песен. Где-то за барабанной установкой послышался тяжёлый вздох. — Саша, не забывай про проигрыши в «Молодёжи». Серёга, постарайся не путаться между куплетами «Царя горы». Илья, оставь триоли в «Хомилии». Кажется, всё было готово. Отсутствие той жгущей тревоги в груди не дало соврать. Герасименко пару раз ударил барабанные палочки друг об друга, задавая ритм трека. Потом вступил Макс. За ним едва успел Акимов. Всё, к великому удивлению, шло по плану. «Время собирать щебень» промелькнул как одно мгновение. В «Альбоме, который не считается» не произошло ни одной ошибки. Наконец, прошёл и «Сохранить как». Вот там, конечно, слегка запаздывал бас, но это не особо резало слух, посему было решено не тратить время на «такие мелочи». Пришло время для «Маленького». Солист перекинул через плечо ремень такой родной белой гитары и провёл медиатором по открытым струнам, проверяя качество звука. За недолгой паузой последовало вступление к тексту. Оказывается, пальцы всё ещё помнили тот простенький перебор, который юноша когда-то придумал по чистой случайности. Я снова маленький, солнце яркое, Мама опять сильнее всех в мире, Я снова боюсь собак И оставаться один в квартире. А деревья такие большие, Незнакомые плохие слова… Поиграем в прятки? Мне как раньше по пояс трава. Мозжухин начал первый куплет как-то тихо, будто боясь чего-то. Однако уже к припеву ему удалось неплохо распеться. Это я не достаю до пола ногами Или пол до моих ног не достаёт? Те, кого я считал врагами, Просто делают мёд, просто делают мёд. Это я, только дети трясут головами: Не узнали меня, говорят, что не могут помочь. Я стал сильнее, и теперь я не лягу к маме, Но чудовища не пришли, я прождал их целую ночь. Перед вторым куплетом Дима услышал тихие удары в хай-хет, неумело связывающиеся с ритмом «бочки». Оглянувшись, парень увидел пытающегося «подыграть» ему Илью. Я ещё не разучился радоваться, Рисую осколками кирпичей. В резиновых сапогах не страшно Мерить весной ногами ручей. Красные яблоки падают вниз, Когда ветер сильнее дует. Тише! Меня зовут есть. Я не голоден, но никого не волнует. Голос наконец-то зазвучал увереннее и даже громче, чем был в самом начале. Тревожное предчувствие почти полностью подавилось. Всё было хорошо. Это я не достаю до пола ногами Или пол до моих ног не достаёт? Те, кого я считал врагами, Просто делают мёд, просто делают мёд…