Нежно-розовый цветок

Шум в собственных ушах слегка поутих, кричащие на разные голоса критики угомонились, конечности наконец-то начали прислушиваться к сигналам мозга, а сердце перестало пытаться проломить рёбра. Дима только сейчас обратил внимание на то, что вся его группа как в старые добрые собралась в одну кучку в попытках вернуть солиста в строй как можно быстрее. — Уже лучше? — осторожно спросил Илья, всё ещё держа юношу за руки. — Петь-то нормально сможешь? — Кажется, да, — тихо проговорил тот, видимо, отвечая на оба вопроса. — Сколько там времени осталось? Все четверо сразу же полезли за своими телефонами. Победил в этой "гонке" Макс, который, выудив своё устройство из кармана штанов, тут же торжественно произнёс: — Ровно десять минут. Парни быстро переглянулись между собой. — Нам на сцену надо, готовиться, настраиваться и всё такое… — проговорил Герасименко. — Ты сам тут справишься? Мозжухин кивнул, ослабив свою "мёртвую хватку" и тем самым дав понять, что чья-то помощь ему уже не требуется. Барабанщик не без усилий поднялся, поравнявшись с остальными участниками группы, и все они, захватив с собой музыкальные инструменты, спешно вошли сквозь дверь, ведущую на поверхность "Сирены". Внутри остались только белая электрогитара (на удивление, всё ещё чистая) и ее обладатель.

***

Зал кричал точно так же, как и тогда, во время выступления "Вишнёвого сада", неистово встречая "новичков" фестиваля. Юноша впервые видел перед собой такое огромное количество зрителей — разница с тем же "Китайским лётчиком" оказалось колоссальной. И, на удивление, критиков находились единицы, если они вообще были этими самыми критиками. Но рады были все. — Мы играем гаражный рок для танцоров-интровертов, скучающих по русскому языку, — проговорил Дима, взяв микрофон в руки. — А вы, будьте добры, танцуйте и не скучайте. Пока люди кричали на разные голоса, к солисту подошёл Саша. — Неплохая речь. — Спасибо. Я на ходу придумал. Ну, раз уж он вновь оказался способен на экспромты, значит, всё точно было в порядке. Илья задал до боли знакомый ритм "Хомилии", пару раз ударив палочками друг об друга, и выступление группы "Дайте танк (!)" из подмосковного города Коломны полноправно началось. "Время собирать щебень" промелькнул как одно мгновение. В "Альбоме, который не считается" не произошло ни одной ошибки. Наконец, прошёл и "Сохранить как". Публика ни разу не разочаровалась в песнях — наоборот, все прыгали, танцевали и веселились на бодреньких песнях и тихонько покачивались на более грустных и спокойных. Часть зала (или поля?) даже додумалась включить фонарики на телефонах во время исполнения "Шалаша". Всё было хорошо. Наступил момент истины. "Маленький". Работники "Дикой мяты" оперативненько принесли Мозжухину его "Арию" и постарались также быстро подключить её к колонкам. Что бы кто не говорил, а эти ребята с работой своей справлялись на "ура". Тот провёл медиатором по всем струнам, как тогда на репетиции. Они же опять отозвались мягким и чистым звучанием. — Не подведи, — прошептал парень, будто гитара могла его как-либо понять. Руки не дрожали, пальцы всё ещё помнили вступление, а звук постепенно разливался по всему мятному полю, лишь слегка отражаясь от стендов и редко стоящих ларьков. Слушатели будто в транс погрузились, внимая каждому слову песни о далеко-далеко ушедшем детстве, а сам Дима очень сильно старался даже не сыграть, а прочувствовать её. Он прикрыл глаза — и увидел перед собой маленький дворик из его родного микрорайона, где уже сидели они с Соней и впервые обсуждали недавно написанного "Маленького". Лучи закатного солнца осторожно падали на их руки, а слабый ветерок перебирал волосы. Им по пятнадцать — считай, ещё вся жизнь впереди, но детство, такое смелое и беззаботное детство уже осталось за плечами. Мозжухин слегка отвлёкся от тёплых воспоминаний — на поле загорелся фонарик. Странно, но ведь на улице пока не было темно… Потом загорелся ещё один. Потом третий, четвёртый, пятый… Постепенно узкие лучики холодного света заполонили всё поле. Каждый присутствующий поднял свой телефон вверх в память о том времени, когда собственные ноги не доставали до пола, а пчёлы и собаки казались злейшими врагами. Обжигающая тревога уступила место тёплому, разливающемуся словно чистый родник чувству радости за себя и… благодарности, что ли. Людям, казалось, и слова-то были не нужны: они подхватывали саму мысль, свои давно скрытые чувства и воспоминания, просящиеся наружу. А когда припев звучал в последний раз, всё поле, готовое сорвать голоса в любой удобный для них момент, притихло, наконец дойдя от крика до спокойного тона. Над двадцатью тысячами посетителей фестиваля разнёсся последний аккорд песни, и выступление группы "Дайте танк (!)" из подмосковного города Коломны полноправно завершилось.

***

Автобус набирал скорость, отъезжая от уже знакомого парням "Мсодвс". Огни завершающегося музыкального фестиваля всё отдалялись и отдалялись, пока вовсе не скрылись из виду. Солнце, между тем, уже касалось своими лучами горизонта, намереваясь скрыться за ним полностью. Дима держал в руках ту самую "книжечку" с засушенным в ней цветком анемоны. Неужели Арина Дубровская и вправду полюбила его настолько, что стала готова отдать такой дорогой для неё подарок?.. Безусловно, для юноши-то этот цветочек ничего не значил, его можно было стереть в пыль и утилизировать в ближайшую мусорку. Но почему-то он не хотел этого делать. Дарёному коню в зубы не смотрят… Илья и Макс уже вовсю обсуждали прошедшее выступление. Рядом Серёга порой вставлял свои пять копеек. Саша, выглядывая сзади, поддакивал то одному, то другому, вставляя свои оживлённые комментарии. Мозжухин невольно усмехнулся: всё постепенно вставало на круги своя.

***

Этой ночью в поезде с сообщением "Ростов-на Дону — Москва" солист группы "Дайте танк (!)" Дмитрий Мозжухин впервые за четыре дня заснул быстро и спокойно.