shackles of freedom

      Кровь залила всё вокруг, смешалась с грязью, оставалась на руках и лицах. Земля была усеяна телами, искалеченными так, что едва можно было узнать в них людей. Это было страшнее, чем во время пролома ворот Троста. Там хоть можно было спрятаться за стенами. Здесь же только открытое поле и одна мысль: держаться за жизнь. Или хвататься за титана, чтобы не исчезнуть в этом кошмаре.       Отряд разваливался на глазах. Людей рвало на части, остановить это было невозможно. Всё, что оставалось Аве, — бежать. Бежать изо всех сил, чтобы успеть передать: правое крыло полностью уничтожено. Три целых отряда, и ни один не справился с девиантом.       Ава чувствовала, как земля дрожит под копытами, как лошадь теряет себя и вот-вот сорвётся в панический бег. Она уже тянулась к стремени, но не успела. Удар титана пришёлся с такой силой, что животное отбросило в сторону вместе с седлом. Лошадь даже не успела издать звук, просто исчезла из-под неё. Аву швырнуло на землю, воздух вырвало из груди. Плечо пронзила боль, но она успела сгруппироваться и осталась жива. Не этого она ждала, когда выходила за стену, чувствуя ободряющую улыбку Розы. А теперь… всё вокруг рушилось.       — Блядь, — выдохнула она сквозь зубы, медленно поднимаясь с земли.       Первый отряд уже исчез, стёртый в клочья. Второй разделил ту же участь, ни одного выжившего. Из третьего осталась только она. И лишь потому, что её обязанность заключалась не в том, чтобы сражаться до конца, а в том, чтобы вырваться и донести весть дальше.       Смерть уже тянулась к ней, с каждым мигом ощутимее. Ава сделала вдох. Потом ещё один, задержала воздух в груди, будто могла этим отсрочить неизбежное. И рванула вперёд, не дожидаясь, пока девиант настигнет её.       Девиант оказался ростом около четырнадцати метров. Лишь когда Ава приблизилась, она осознала, что перед ней не просто титан, а женщина. Титанша. Если такое вообще возможно. Её движения были выверенными, почти грациозными, строгими, словно у солдата. В голове проскользнула мысль: разве кто-то когда-нибудь говорил, что титаны могут быть с женским телосложением? Всех учили, что они нелепые и уродливые, что их тела держатся словно на чуде. Они не должны были двигаться так, как двигались. Это же создание выбивалось из всех правил. Её мышцы перекатывались под кожей, плотные и сильные, но при ближайшем взгляде Ава поняла, что кожи на ней вовсе не было. Она будто была содрана, оставляя голые мышцы на виду. От этого зрелища становилось не по себе, и даже собственное тренированное тело рядом с этим казалось ничтожным.       Титанша резко взмахнула ногой. Ава не дала себе ни секунды задержки и метнулась вперёд, зацепившись тросами за бедро девианта. Рывок, и она уже взмывает вверх, уходя от стремительного удара руки. Но трос перехватили. Он натянулся, и мир закрутился вокруг в диком вихре. От резкого рывка дыхание перехватило, тело вырвало из равновесия, и Ава почувствовала, как земля и небо меняются местами.       — Чёрт! — выдохнула она сквозь сжатые зубы и с силой ударила клинком по тросу. Раздался сухой щелчок, и она почувствовала долгожданную свободу. Вторым тросом Ава метнула якорь прямо в живот титанши, и, используя инерцию, развернулась в полёте, врезаясь всем телом в её бедро. Удар оказался таким мощным, что в груди что-то предательски хрустнуло, а горячая плоть девианта обожгла даже сквозь ткань формы. Воздух вышибло из лёгких, но она из последних сил вцепилась в мясо, не позволяя себе сорваться вниз. И именно в этот миг её настигло страшное осознание.       Вот и всё. Конец.       Она видела свою смерть так ясно, что не оставалось ни места для сомнений, ни для надежды. Это не будет красивая смерть, о которой складывают песни, не будет героического финала под крики товарищей и не будет флага, который взметнётся над её телом. Всё куда проще и унизительнее. Одинокая, жалкая гибель, растворяющаяся в безразличной мясорубке боя. Настоящая смерть в Разведкорпусе.       Ава торопливо соскользнула вниз. Ноги скользили по горячей, влажной поверхности, и в какой-то момент она просто оттолкнулась. Падение вышло коротким и жестким. Земля встретила её с предательской твердостью. Пятки едко заныли, боль прошла вверх по коленям и ударила в позвоночник. Ребра заныли с удвоенной силой, заставив её согнуться пополам. Она попыталась шагнуть, но не успела. Пальцы, огромные и тяжёлые, сомкнулись вокруг тела. Сжимали крепко, но не до треска костей. Воздух вышел из груди сиплым рывком. Ава дёрнулась, попробовала вывернуться, упёрлась локтем, но титан держал надёжно. Запах сырого мяса и пара ударил в нос.       И тогда она увидела глаза.       Голубые. Чистые и очень яркие, как небо в тот день, когда она впервые смотрела на стены издалека. Теперь эти глаза смотрели прямо на неё. Взгляд был собранный и ровный, без обычной тупости свойственной титанам. Титанша слегка наклонила голову, будто примеряясь к новой мысли. Внимательно. Изучающе. Ава почувствовала, как в животе легчает и холодает одновременно, потому что в этом взгляде было слишком много смысла для того, кого учили считать безмозглой тварью. Ава впервые в жизни испугалась по-настоящему за себя. За то, что её вот так… разглядывают перед смертью.       — Сдохни, — прохрипела она. Голос сорвался, кровь вязко застряла в горле, и всё же губы сложились в злую и рваную улыбку. — Сдохни, тварь.       Она подняла руки. Солнце блеснуло на клинках, и сталь пошла вниз. Один раз. Второй. Плоть поддалась слишком легко, как мокрая тряпка, и звук вышел мерзкий, липкий. Пальцы, державшие её, вздрогнули и разжались. Ава вырвалась и полетела вниз.       Удар о землю вышиб из лёгких воздух. Боль ударила в позвоночник, в грудь, в голову сразу. На секунду показалось, что она уже не чувствует тела, что оно осталось где-то там, на земле, а сознание летает отдельно. Но дыхание вернулось. Кашель разорвал грудь изнутри, кровь скользнула по подбородку, застлала глаза. Она всё равно поднялась. Мир плыл, но ноги нашли землю. Нет. Она не станет стоять и ждать, пока её сожрут. Не станет.       Она солдат. Пусть зелёный, пусть всего месяц в строю, но солдат. И если конец придёт сейчас, она встретит его с клинками в руках. Даже если клинки обломаны и теперь больше похожи на кухонные ножи. Даже если один трос перерезан, а рёбра скрипят от боли при каждом вдохе. Она уйдёт только тогда, когда уведёт за собой эту тварь.       И вдруг из глубины памяти всплыло. Как она тогда сказала Эрену? Что титаны не знают, кого убивают. Что они действуют вслепую, без мысли и воли. Ава стиснула зубы так, что челюсть заскрипела. Эта понимала.       Она поднялась на ноги, рывком, с тем усилием, которое могло бы сломать. Тело дрогнуло, и она зашипела от боли. Лодыжки налились свинцом, колени стучали болью, дыхание рвалось клочьями. Перед глазами раскинулось поле смерти. В траве чернела кровь. Тела товарищей лежали сломанными силуэтами, словно куклы, у которых вырвали нитки. И тишина. Тишина, такая звонкая, что в ней не было места даже для мыслей. На миг казалось, будто мир сам задержал дыхание.       Ава обвела взглядом поле, выискивая хотя бы одну лошадь. Хоть что-то. Хоть малейший шанс уехать, убежать. Вырваться отсюда живой и закричать в лицо командованию: титаны знают, что делают.       В двадцати метрах она увидела то, что некогда было её лошадью. Спина переломана, ноги нелепо подогнуты под себя. Сигнальная сумка разорвана, распласталась в грязи. Ава сжала челюсть так, что заныло в висках. Даже животные не ушли живыми.       Раздался скрип. Ава дёрнулась и резко обернулась. Всего лишь титан. Высокий, сутулый, с обвисшими щеками и размазанными по лицу кровавыми губами. Между пальцев ещё висели остатки одежды, тряпки, которые недавно были человеком. Он повернул голову к ней. Их взгляды встретились. Ава перехватила клинки. Руки дрожали, будто принадлежали не ей. Титан потянулся.       — Не сейчас, — процедила она, чувствуя, как горло сводит от злости и боли. Вдали титанша уже сверкала своими огромными пятками глубже в правое крыло. — Трусиха! — выкрикнула Ава ей вдогонку, будто и правда имела шанс поквитаться с ней без одного тросса и с обломанными клинками. Чёрт. Она ведь даже не сумела толком ранить её. Просто ударила впустую. Слабачка.              Титан сделал шаг вперёд, и его огромная тень легла на исковерканные тела, словно накрывая их покрывалом. Ава рванулась с места. Она скользнула под его рукой, едва не задевая её плечом, и в прыжке зацепилась за предплечье. Клинки вошли в плоть с глухим звуком, и руки отозвались тупой дрожью. Под пальцами кожа была горячей. Титан дёрнулся, пытаясь сбросить её, но Ава держалась. Она двигалась вверх, шаг за шагом, вгрызаясь клинками в плоть.       Собрав силы, Ава оттолкнулась и всадила оба клинка в основание затылка. Горячая кровь рванула наружу и обдала лицо и грудь. В глазах защипало, дыхание сбилось, но она не отпустила. Срезанная кожа с хлюпом упала вниз. Но клинки оказались слишком короткими, чтобы отрезать достаточно.       Стиснув зубы, она снова ударила, вгоняя сталь глубже. Из раны вырывался пар. Он обжигал руки, лизал кожу, заставляя шипеть от боли. Но она продолжала. Мир сузился до этого жара, до запаха крови и пара, до тупого звука, с которым лезвия входили всё глубже.       Титан пошатнулся, захрипел, и громадное тело стало медленно валиться назад. Ава не успела отпрыгнуть и рухнула вместе с ним. Земля под ногами ушла, и тяжесть гиганта навалилась сверху, вдавливая её в землю. Она ожидала, что кости хрустнут и всё кончится в один миг, но вес оказался иным. Словно не целая гора давила на неё, а огромная, но всё же пустая оболочка. Тело прижимало, не давая вдохнуть, но оно было не таким неподъёмным, как она себе представляла.       Ава стиснула зубы, выдернула клинки и, скользя по липкой коже, вывернулась из-под обмякшей туши. Каждый рывок отдавался в рёбрах болью, руки скользили в крови, но ей удалось выбраться наружу. Она покатилась по земле, глотая пыль, и с трудом поднялась. Передышка. Половина секунды.       Ава свистнула, преодолевая резь в рёбрах. С пригорка вскинула голову чёрная лошадь, покрытая пятнами крови. Услышав сигнал, она сорвалась с места и понеслась вниз. Ава побежала ей навстречу, захлёбываясь кашлем. В последний момент ухватилась за гриву, рывком поднялась в седло и сжала поводья, держась из последних сил.       — Вперёд… давай!       Лошадь сорвалась в галоп, и земля под копытами задрожала. Пыль, кровь и обрывки земли остались позади. Ветер хлестал лицо, смешивался с потом и кровью, но Ава не позволяла себе закрыть глаза.       Ава скакала, не зная, сколько времени прошло. Всё смешалось в одно: удары копыт, свист ветра в ушах, бешеный стук сердца. Кровь на лице и руках засохла коркой, стянула кожу, мешала двигаться. А кровь титанов уже испарилась, оставив липкий запах гнили, который будто въелся в воздух. Руки дрожали от напряжения. Или от боли от ожогов.       По карте Ава помнила: где-то впереди должен быть Жан. Ещё дальше Криста, Райнер, Армин и офицер Несс со своим отрядом. Если только титанша не успела перебить их всех. И только теперь Ава поняла, какую пользу имели её бессонные ночи, когда она до хрипоты зубрила имена, построения, маршруты.       Ава мчалась уже слишком долго, и казалось, что воздух сам рвётся в лёгкие, оставляя в горле горечь пыли. Перед глазами мелькали деревья, вспарываемые ветром, и размытые силуэты. Когда впереди показались всадники, сердце кольнуло тревогой — это был не отряд Несса. А других отрядов впереди не было, разве что в авангарде.       Сначала её взгляд выхватил золотистую голову Кристы, затем напряжённое лицо Армина, сосредоточенный профиль Райнера, знакомая осанка Жана.       — Ребята! — сорвалось с губ, и крик резанул горло, будто ободранное внутри. — Армин!       Армин резко обернулся, щурясь, пока не узнал её, а потом его глаза распахнулись до предела.       — Ава?..       Жан рывком настиг её и нахмурился, взгляд скользнул по её пыльному, уставшему лицу, задержался на перекошенном седле.       — Что с тобой произошло?       — Правый фланг разбит женщиной-титаном! Передайте дальше, быстро!       Ава зло прикусила губу, резко дёрнула поводья и свернула налево, вжимаясь в седло от боли в рёбрах. Она уже прощупала себя — переломов нет, но синяк будет знатный.       — Ава, стой! — выкрикнул Жан ей вслед, но ветер тут же сорвал его голос.       Лошадь мчалась так быстро, что всё вокруг сливалось в мутный поток земли и неба. Вскоре Ава заметила небольшой обоз: повозки грохотали по дороге, сопровождающие всадники настороженно следили за окрестностями. Её резкий крик прорезал шум копыт.       Передающий не задавая лишних вопросов развернул коня и рванул в сторону командного центра, чтобы донести весть до начальства. Ава тем временем успела пополнить запас сигнальных ракет, хватая их почти на бегу.       Не задерживаясь ни на миг, она вновь пустила лошадь в галоп. Под копытами грохотала земля, воздух густел от пыли.       

***

      Не так Ава представляла эту вылазку. Почти половина Разведкорпуса пала от рук титанши, Эрен лежал без сознания, командование металось между отчаянием и яростью. В рядах царил смятенный страх, а тела товарищей ещё даже не успели собрать.       Ожоги на руках жгли и саднили, но Ава держалась, стиснув зубы. Гораздо тяжелее было слышать стоны раненых, лишившихся рук и ног. Многие отряды оказались уничтожены. Даже элитный.       На отца было больно смотреть. Одного его короткого взгляда хватило, чтобы по спине пробежал холод.       Ава сжала зубы, когда перед глазами всплыл образ титанши. Она убивала солдат так легко, словно играла.       Возвращение в Каранес было похоже на траурное шествие. Они шли молча, будто вместе с погибшими оставили часть себя за стенами. Тела товарищей остались там же, под небом, где их рвали на куски титаны. Ни семьи, ни матери, ни отцы не получат даже обгорелые остатки детей. Нечего будет похоронить, нечего оплакать у могилы.       Ава чувствовала, как каждый взгляд гражданских прожигает сильнее клинков. Враждебность, ненависть, затаённая ярость — всё падало на них тяжёлым грузом. И вынести это с прямой спиной не получалось. Голова опускалась сама, плечи ломило от невидимой ноши. Это и есть удел разведки? Умирать за стенами, а выжившим возвращаться лишь для того, чтобы терпеть плевки и укоры?       Зачем люди вообще стремились сюда? Ради чего рвались в эти ряды? Она не находила ответа. И для себя тоже. Зачем ей нужна эта разведка, что она сама здесь делает? Каждый раз, когда думала об этом, в груди поднималось жгучее чувство, будто в случае ухода она предаст погибших. Будто окажется хуже тех, кто даже не пытался шагнуть за стены.       Она поймала себя на том, что считает шаги, просто чтобы заглушить мысли. Но они всё равно возвращались. Перед глазами вставали лица тех, кого больше нет. Ава чувствовала, как злость медленно выедает изнутри, как яд. Месяц подготовки, разговоров о маршрутах, о том, кто и за что будет отвечать. Она учила до тошноты каждый поворот, каждый ориентир, и всё это оказалось ничем. Их просто вели на бойню, как стадо.       И вот результат. Люди, с которыми она тренировалась, с которыми делила хлеб и воду, умирали у неё на глазах. Что толку быть солдатом, если от тебя нет прока, если ты даже не можешь думать своей головой?       Военной полиции нужны безвольные щенки, готовые выполнять любой приказ. Но разве разведка не для того существует, чтобы уметь выживать в непредвиденных обстоятельствах? Чтобы каждый мог принимать решения когда всё рушится? Но какие решения можно было принять против женской особи, которая сокрушила даже элитный отряд, уничтожив почти весь состав? Если лучшие не выстояли, то какой смысл был надеяться на себя? Разведка гордилась своей жертвенностью, но какой смысл в жертве, если она не приносит результата?       Лазарет захлёбывался стонами. Плач смешивался с резким, едким запахом крови, въедался в горло, оседал на языке металлическим привкусом.       Она ждала своей очереди, чтобы перевязали рёбра и руки, чтобы наконец вернуться в казармы и рухнуть хоть на несколько часов. Мертвым сном. Таким глубоким, чтобы ни один образ поля, ни один крик титанов не проник в её сознание и не вытащил обратно, в кошмар. Но её мечтам о тишине и покое не суждено было сбыться.       Напротив сидел отец. Смотрел так сосредоточенно, будто пытался прожечь взглядом насквозь. Ава отвечала тем же — взгляд в взгляд, без единого моргания. Они оба сегодня едва не умерли. По всем правилам в такой момент стоило бы обняться, уткнуться друг другу в плечо, выплакаться и радоваться тому, что остались живы.       Но вместо этого хотелось послать всех к чёртовой матери. Отца — в первую очередь. Эрвина, который прямо сейчас ждал её в своём кабинете. Разведкорпус целиком — к дьяволу все их вылазки и жертвы. И вообще подать рапорт о переводе в военную полицию. Энни, кажется, живётся там слишком хорошо. Несправедливо хорошо.       Эрен. Да, ему стоило набить морду просто так. Или за то, что из-за его глупости Микаса теперь перевязывает себе рёбра.       И та титанша… Если бы Ава смогла убить её за обожжённую руку, это дало бы хоть каплю облегчения. Хоть крошечную.       Когда наконец с перевязкой было покончено, отец сцапал её за руку и рывком потянул прочь из лазарета. Ава успела лишь махнуть свободной рукой Микасе на прощание и заметить, каким ненавистным взглядом та прожигает отца. Ава только пожала плечами, стараясь не реагировать на боль в руке, которую он сжимал без всякой жалости.       Её вообще-то нехило обжёг титан. Чёрт. Она была бы на седьмом небе от счастья, если бы могла набить морду и отцу тоже. Это было бы даже лучше, чем избиение Эрена. С Эреном они вроде бы даже подружились.       В кабинет Эрвина её буквально затолкали.       — Командир Эрвин, — Ава обвела взглядом кабинет и с запоздалым удивлением отметила: здесь собралась почти половина верхушки Разведкорпуса.       — Ава, — кивнул он непривычно неформально.       — Догадываешься, почему тебя вызвали?       — Полагаю, чтобы допросить о случившемся на правом фланге.       Эрвин сцепил пальцы в замок и медленно кивнул.       — Присядь.              Он указал на диван между капитаном Леви и майором Миком. Ава дёрнула плечом — резкое, почти рефлекторное движение — и ещё раз окинула взглядом присутствующих. Происходящее всё меньше походило на обычный допрос.       Она села.       Диван оказался узким; плечо почти касалось отцовского плеча, и это только усиливало давление. Воздух между ними будто раскалился, стал плотным, липким.       — Как появился девиант? — спросил Эрвин без предисловий.       — Прибежала, — хмыкнула Ава и тут же осеклась под холодным, как лезвие, взглядом Леви. — Виновата. Она появилась внезапно. Привела за собой полчища титанов. Правый фланг начали уничтожать с тыла.       — То есть не со стороны Стены Мария? — Эрвин подался вперёд, не отводя взгляда.       — Нет, — ответ вырвался быстрее, чем она успела его обдумать. — Скорее… со стороны Розы.       Собственные слова ударили сильнее любого кулака. Ава на мгновение перестала дышать, будто погрузилась под воду. Если это правда — если титан пришёл из внутренних стен — тогда вопрос был уже не в том, как они сражаются. Вопрос был в том, с кем именно они живут бок о бок.       — Она смотрела на солдат, — продолжила Ава тише, почти шёпотом. — Вглядывалась в лица, прежде чем убить.       — Она? — Ханджи приподняла голову, и глаза за стёклами очков вспыхнули нездоровым, почти восторженным интересом.       По спине Авы пробежали мурашки. Она инстинктивно попыталась отодвинуться, но диван не дал ни сантиметра свободы. Воздух в комнате будто уплотнился, навалился на грудь свинцовой плитой.       — Девиант имела женское телосложение, — отчеканила Ава.       Пауза.       — И она не была девиантом, — в кабинете повисла тишина, в которой можно было расслышать собственное сердцебиение. — Титанша разумна, — закончила она, глядя прямо на Эрвина. — Так же, как Эрен.       Ава сомневалась, что сказала командованию что-то принципиально новое. Ни один из них не выглядел удивлённым. Майор Мик задумчиво дёргал носом. Отец смотрел на неё слишком пристально. Эрвин откинулся на спинку кресла, сцепив руки на груди. Даже Ханджи — и это пугало сильнее всего — не выглядела взбудораженной.       — Вас это не удивляет, верно? — Ава не выдержала.       — Как она выглядела? — перебила Ханджи, не поднимая голоса.       — Что?       — Опиши титана.       Ава нахмурилась, но подчинилась.       — Рост меньше, чем у титана Эрена. Вместо кожи — оголённые мышцы. Женское телосложение. Светлые волосы. Глаза голубые.       Ханджи кивнула, будто подтверждая собственные мысли.       Каждый из них уже видел женскую особь и делают вид, что впервые слышат о ней. Но что они ожидают от неё?       — Как ты выжила? — резко бросил Эрвин. Он поднялся со своего места, нависая над ними всей высотой своего немалого роста. Его тень легла на Аву, поглотила её целиком.       — Сражалась, командир.       — Из всего твоего отряда выжила только ты.       — Потому что я передающая и действовала согласно приказам, — спокойно ответила Ава. — Я не вмешивалась, пока у меня не осталось другого выбора.              Она подняла взгляд на потолок. К сожалению, в нём не было ни одной трещинки, чтобы отвлечь мысли. А мысли у неё были очень тревожные.       — Она схватила меня, сдавила рёбра и смотрела мне в лицо. Искала Эрена, вероятно. Я перерезала ей сухожилия на пальцах и освободилась. А потом она ушла.       — Просто оставила? — уточнил Эрвин.       — Убежала дальше. Вглубь правого фланга, — Ава сжала пальцы так сильно, что костяшки побелели. — Я не знаю, почему она оставила меня в живых.       Накал в комнате достиг предела, когда лицо Эрвина оказалось слишком близко — настолько, что она могла разглядеть каждую морщинку у его глаз, каждую складку сосредоточенности. Давление длилось всего несколько секунд, но их хватило, чтобы смысл сказанного наконец сложился.       Ава широко раскрыла глаза и резко повернулась к отцу, неверяще сощурившись. У них никогда не было тёплых отношений. По правде говоря, между ними вообще не было ничего, что можно было бы назвать отношениями. Но даже в самой злой, самой ядовитой фантазии она не предполагала, что отец способен заподозрить её в подобном.       Солдат до мозга костей. Даже сейчас он смотрел на неё невозмутимо. Лишь аккуратно отставленная чашка чая выдавала, что происходящее его всё же задело.       — Титанша искала Эрена на правом фланге, Эрвин, — произнёс отец ровным голосом. — А на карте построения Авы он находился рядом с тобой.       Слова легли тяжело, как надгробные плиты. Ава снова посмотрела на отца и отчаянно надеялась увидеть отрицание. Хоть какой-то намёк на то, что он на её стороне. Но он молчал.       — Вы… подозреваете меня? — голос сорвался, несмотря на все попытки держаться. — Считаете, что женщина-титан — это я?       — Мы не утверждаем, что ты — титан, — спокойно ответил Эрвин. — Но нападение началось с правого фланга. Внешность титана имеет сходство с твоей. Ты жила с Эреном больше трёх лет. Один фактор — случайность. Два — совпадение. Три — закономерность.       — С вашего позволения, — зло выдохнула Ава, — если бы я была титаном, я бы не стояла здесь с обожжёнными руками и треснувшими рёбрами.       Боль накатила резко, волной, и она невольно оперлась на спинку дивана.       — И… — она сжала зубы, — глаза у меня не голубые, командир.       Она замерла, заметив, как отец напряжённо осмотрел её. Вот надо же. Значит, всё-таки переживает. Или просто оценивает состояние бойца. Трудно сказать с ним.       — Верно, — кивнул Эрвин.       Это признание не принесло облегчения. Наоборот, внутри всё кипело, бурлило, готово было выплеснуться наружу. Они знали её с детства. Эрвина она знала столько же, сколько Руби. И всё равно проверяли, как возможного врага. Как предателя.       — Успокойся, Ава, — вмешался Леви, закидывая ногу на ногу и делая глоток чая с нарочитым спокойствием. — Никто не ведёт тебя на плаху.       У неё дёрнулся глаз.       — Это была проверка?       — Допрос, — поправил Эрвин с едва заметной усмешкой. — Свободна, рядовая Хейден.       Ава поднялась не сразу. В ушах шумело, будто она всё ещё находилась посреди поля боя, окружённая криками и грохотом. Мысли путались, наматывались друг на друга колючей проволокой, но одна — тяжёлая и липкая — никак не отпускала.       Значит, вот как. Если завтра понадобится — они снова посадят меня на этот диван. Или закуют в цепи, как Эрена.       Она не была оскорблена. И не была удивлена по-настоящему. Скорее… разочарована. Детская, наивная часть её всё ещё надеялась, что есть граница, которую отец для неё не переступит. Ошибка.       Ава вышла в коридор, и дверь за спиной закрылась с глухим щелчком.       — Ава.       Она обернулась.       — Капитан?       — Не надо, — коротко бросил он. — Здесь никого нет.       Он несколько секунд молчал, оценивающе глядя на неё снизу вверх.       — Ты злишься.       — Нет, — автоматически ответила Ава. И тут же гневно поправилась: — Да.       Леви хмыкнул и на мгновение отвёл взгляд — жест редкий и потому показательный.       — Нормально, — отец шагнул ближе, заговорив тихим голосом. — Если бы ты была титаном, я бы понял это раньше других.       — И убил бы? — хмыкнула Ава, дёрнув плечом.       — Сделал бы всё, чтобы ты не стала врагом, — он сделал паузу. — Пока у меня есть выбор.       Пока у него есть выбор. А если прикажут, то и убьёт?       — Отдохни, — бросил Леви, отступая. — И привыкай. С этого момента за тобой будут смотреть внимательнее.       Леви развернулся и ушёл по коридору, не оглядываясь. Шаги эхом отдавались в пустоте. Ава медленно выдохнула. Привыкай. А не пошли бы они нахрен?

***

      Ава едва не разодрала себе голову ногтями, будто физическая боль могла вытеснить из сознания навязчивые мысли и гнев. Хоть на минуту хотелось забыть, отвлечься, но мысли возвращались снова и снова.       Сон не приходил.       Стоило закрыть глаза, как внутри поднималось странное, липкое чувство тревоги. А если всё же удавалось провалиться в беспокойный сон, Ава тут же вскакивала, не понимая, отчего сердце колотится так, словно она всё ещё среди титанов.       Они готовились к вылазке целый месяц. Прокручивали планы, тренировались до изнеможения, рассчитывали каждую деталь, веря — веря, чёрт возьми, — что смогут продержаться хотя бы неделю.       И всё рухнуло меньше чем за день.       Командование молчит. Ни одного объяснения, ни попытки вселить надежду или хотя бы оправдать бессмысленные потери. Словно этих людей и не было вовсе. Словно их жизни не стоили даже пары слов. Каждый день тянулся в безмолвии, прерываемом только шумом лазарета, где лекари в отчаянии боролись за тех, кому всё ещё повезло выжить.       И всё это время на горизонте маячила новая угроза: вскоре разведке предстояло снова столкнуться с Военной полицией. Суд за Эрена висел над ними, как петля.       В казармах стояла странная тишина.       Даже когда слышался смех или чей-то голос, он быстро обрывался, будто люди осекались на полуслове, понимая, что громкие звуки теперь здесь неуместны. Новобранцы, которых уже никто не называл так, сидели молча, уставившись в свои миски. За несколько дней они повзрослели настолько, что это бросалось в глаза — словно детство из них вырвали с мясом.       Ава подолгу теребила ложку, едва касаясь похлёбки. Гнев на отца никуда не делся, просто перестал быть острым и ранящим. И наконец убил ту детскую наивность к отцу, которая всё ещё жила в ней.       Рядом сел Армин. Глаза у него покраснели, под ними легли тёмные круги. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей подряд. Только Саша, как ни странно, продолжала есть, но даже у неё это выходило без прежнего энтузиазма.       — Ты тоже не можешь есть? — тихо спросил Арлерт.       — Могу, — ответила Ава, не поднимая головы.       Армин кивнул и сделал глоток, поморщившись.       — Всё как будто потеряло вкус, да?       — Потеряло вес, — поправила она. — Всё, что мы делали месяц, сгорело за один день.       Ава бросила на него быстрый взгляд. А ещё потеряли вес хоть какие-то ожидания от отца.       — Мы хотя бы знаем, с чем имеем дело, — сказал Армин, опуская глаза. Пальцы дрожали, и он крепче сжал ложку. — Это… тоже результат.       — Результат? — Ава посмотрела на него прямо, и в голосе прозвучала сталь. — Сотни мёртвых и ни одного ответа.       Она замолчала. Ответ всё же был. Женская особь.       Арлерт не ответил. Просто сидел, ссутулившись, и делал вид, что ест. В этот момент дверь тихо скрипнула, и в столовую вошёл Эрен. Теперь ему разрешили почти свободное передвижение. Он оглядел ряды и, заметив друзей, направился к ним.       — Можно? — спросил он, кивнув на место напротив Армина. Микаса сразу оживилась, будто впервые за долгое время увидела кого-то по-настоящему живого.       — Конечно, садись.       Эрен опустился у стены, почти не дожидаясь ответа. Его взгляд тут же скользнул к их мискам.       — Вы что, совсем перестали есть?       — Оно просто… не идёт, — Армин натянуто улыбнулся.       — Не идёт? — Эрен нахмурился. — Нам нужно силы копить, а не жаловаться на похлёбку.       — Силы… — Ава повторила слово, словно проверяя его на вкус, и горько усмехнулась. — Смешно звучит. Мы можем есть сколько угодно, забивать себя хлебом и похлёбкой, но толку? Один титан стоит десятка таких, как мы.       Она отложила ложку, так и не притронувшись к еде. В горле стоял ком, и никакая пища всё равно бы не прошла.              — Но ведь мы живы, — тихо возразил Армин, словно цепляясь за последнюю соломинку. Плечи его едва заметно дрогнули, и он выпрямился, будто стараясь придать словам вес. — Значит, можем искать способ.       — Живы, потому что нам повезло, — резко перебила Ава, и голос её дрогнул. — В следующий раз повезёт другим. Или никому.       Она перевела дыхание и продолжила, уже тише, но жёстче:       — Военная полиция только и ждёт, когда нас сожрут с потрохами… или сделают это сами, — Ава обвела взглядом притихших ребят, и глаза её потемнели. — Мы сидим здесь, как скот в загоне. И просто ждём, когда за нами придут.              На этих словах она запнулась. Мысли ударили слишком больно, точно в самое нутро. Ава прикусила губу, чтобы не сказать лишнего, и резко отвернулась, словно стыдясь сорвавшейся фразы.       Эрен чуть подался вперёд.       — Теперь понимаешь? — тихо сказал он.       Торжествующая усмешка едва тронула угол его губ. Ава нахмурилась. Она ненавидела то, что прозвучала как он. Ненавидела, что мысль вырвалась наружу его голосом, его словами. Пальцы стиснули колени так сильно, что побелели костяшки. А Йегер с мрачным удовлетворением откинулся назад, будто наконец-то дождался этого момента.       Злость закипела в груди.       Столько лет спорить с ним, высмеивать его идеи, доказывать, что он несётся в тупик — и вот так оступиться? Аве казалось, что теперь она выглядит полной идиоткой.       Но Ава и правда была идиоткой, если верила, что Эрвин от неё отстал.       Он подловил её на кухне. Поздно, после дежурства, когда в казармах наконец стихли шаги. Ава осталась одна — редкая роскошь — и решила заняться тем, что давно раздражало: расшатанные шкафы у дальней стены.       Металл отвёртки неприятно скрипел о петли, звук отдавался в пустом помещении слишком громко, царапал по нервам. Она как раз наклонилась ближе, когда шаги за спиной заставили её вздрогнуть. Ава замерла и отложила отвёртку. Медленно обернулась — и в ту же секунду пожалела об этом. Сухой, вбитый за три года инстинкт сработал раньше мыслей. Она выпрямилась, будто по щелчку, и отдала честь.       — Доброго вечера, командир.       — Скорее уже ночи, — спокойно поправил Эрвин.       Его взгляд скользнул по кухне, по перекошенной дверце шкафа, по разложенным на столе инструментам.       — Чинишь шкаф?       — Да, — ответила она коротко.       — Рад, что мне не придётся выделять на это деньги, — сказал Смит с лёгкой иронией.       Пока это не было похоже на очередной допрос. Но Эрвин Смит не приходит на кухню посреди ночи ради разговоров о шкафах.       Командир делал вид, будто заглянул сюда всего лишь за водой, но его присутствие чувствовалось слишком отчётливо, чтобы поверить в случайность. Он двигался спокойно, неторопливо, и при этом не упускал из виду ни одного её движения. Ава старательно держала невозмутимый вид и сосредоточенно доворачивала винт отвёрткой, хотя внутри всё время ощущала давящую тень напряжения.       Она могла бы изобразить равнодушие так же безукоризненно, как Леви, но в отличие от него, её выдавал каждый лишний вздох, каждый слишком резкий поворот запястья.       Ава вздрогнула, когда голос Эрвина прорезал тишину:       — Что думаешь насчёт женской особи?       Она на мгновение растерялась.       Опять этот вопрос.       Значит, прошлый разговор был не точкой, а запятой. Очередная проверка? За кого её в этот раз принимают? Воплощение самой Марии?       — Ничего, — коротко ответила она, подавив вспышку гнева.       Разумеется, Эрвин это заметил.       — Совсем?       — Я уже рассказала всё, что знаю, командир.       — Как единственная выжившая с правого фланга, ты могла заметить то, что ускользнуло от остальных, — произнёс он и опустился на скамью рядом.       Его взгляд скользнул к её рукам. К тому, как тонкие пальцы перекручивают последний винт, как суставы белеют от усилия. Ава защёлкнула дверцу шкафа. Та наконец перестала скрипеть.       — Мне просто повезло, — сказала она ровно.       Ей показалось, что уголок его губ дрогнул, словно он хотел усмехнуться, но передумал. Ава выпрямилась и посмотрела на него прямо.       — Вы всё ещё считаете, что это я?       Грудь сдавило от странной смеси страха и злости. Чушь полная! Абсурд! Да, волосы у них обоих светлые, и её серые глаза при определённом свете могут показаться голубыми, но на этом сходство заканчивалось. Она ведь сражалась с этой титаншей! Она видела, как та давила и ломала солдат, слышала треск костей, чувствовала запах крови в воздухе, густой и металлический.       Но Эрвин не спешил отвечать.       Его интересовало не то, что она говорит, а то, как она это говорит. Ава почувствовала, как сердце заколотилось сильнее. В голове возникли чужие мысли: а что если именно этого он и добивается? Сбить её с толку, заставить усомниться. Но зачем? С какой целью?       Она сделала шаг назад, пытаясь отгородиться от этого взгляда.       Эрвин будто специально выдержал паузу, а затем неожиданно сменил тему:       — Знаешь, когда я только вступил в ряды разведки, мы однажды поймали титана, — сказал он спокойно, будто вспоминая что-то далёкое, почти забытое. — Маленький. Даже нелепый на вид. Но на следующий день его и всех часовых нашли мёртвыми.       Ава недоуменно замерла, с напряжением следя за его насмешливыми глазами. Гад, да он играл на её эмоциях. У неё мурашки шли по спине от его глаз. Если у разведки и есть враг, то Ава готова отдать голову на отсечение, что это Эрвин Смит.       — Весь корпус занялся поисками виновных, — продолжил он, не отрывая взгляда от тёмной древесины шкафа, будто не желал встречаться с ней глазами. — Тогда я и познакомился с девушкой. Красивая, напуганная, растерянная. Представилась Джинни.       Он чуть усмехнулся уголком губ.       — Глупая, — признал он почти с сожалением. — Ничего не знала об устройстве мира, о правящей семье. Даже читать толком не умела. Она устроилась уборщицей в гарнизоне. А потом просто исчезла. Спустя время её объявили в розыск.       Ава нахмурилась и не выдержала:       — И к чему это?       Только теперь Эрвин перевёл на неё взгляд.       — К тому, — тихо произнёс он, — что я встретил её снова. Шесть лет назад. В тот самый день, когда Леви вывел свою «семью» из подземного города.       Ава почувствовала, как пальцы нервно теребят ткань на коленях. В груди стало тесно, словно слова Эрвина вытесняли воздух. Он дурит ей мозги. Ему что, скучно в своём кабинете стало?       — В тот раз, — продолжил командир, будто не замечая её состояния, — я узнал её как Джию. Совсем другой человек. Мне стало любопытно, почему Джинни объявили в розыск. Но Джия избегала меня.       — Вероятнее, мама просто не хотела знать вас, — вырвалось у Авы.       Слова прозвучали резко, и только после она спохватилась, что говорит такое начальнику. Но злость отступать не собиралась. Эрвин до чертиков раздражал её своим спокойствием и расспросами.       — Она просто хотела спокойной жизни, — упрямо продолжила Ава, глядя в сторону. — Получив шанс, освободившись от своей прошлой работы… — слова застряли в горле, но она всё-таки выдохнула: — Потом устроилась в больницу. Умерла, уступив место в повозке беременной женщине. Зачем вы начали этот разговор?       — Всего лишь мои воспоминания о твоей матери, — ответил он тихо. — Она была удивительно красивой женщиной. Я тоже был ребёнком, когда мой отец умер. А к твоему возрасту начинал забывать его.       Эрвин задержал скорбную паузу, а у Авы нервно дергался глаз.       — Не забывай о мёртвых и погибших, Ава. Они единственное, что удерживает разум разведчиков в порядке. Без них мы все давно сошли бы с ума.       — Вы все и так сумасшедшие, — пробормотала Ава, заметив в проёме двери отца. Вот уж кто умел быть незаметным и невозмутимым. Тень в тени. — Вы с отцом пришли на кухню, чтобы поностальгировать?       — Мы пришли за тобой, Ава, — Леви осмотрел её с ног до головы и хмыкнул. — Оставь руки в покое, пока не заживут.       Ава мрачно насупилась и больше вопросов не задавала.       Внятных ответов ей всё равно не давали, да и кто она такая, чтобы спорить с командованием? Солдат внутри неё выпрямлялся сам собой при каждом их движении, при каждом взгляде, поданном как приказ. Кис Шадис выдрессировал её на совесть — рефлексы въелись в кости глубже любого убеждения.       Она молчала, когда они втроём оседлали лошадей и покинули корпус под покровом ночи. Молчала, когда остановились у старого здания, потемневшего от времени и запустения, больше похожего на заброшенный особняк, чем на военный объект. Вероятно, старый штаб. Тот самый, где раньше держали Эрена в первые дни после его превращения.       Окна зияли пустыми глазницами, ветер гулял по коридорам, поднимая пыль. Место выглядело так, будто его давно списали со счетов, оставив доживать в тени более важных построек.       Ава не спросила ни слова, когда они вошли внутрь и, минуя коридоры с облупившейся штукатуркой, почему-то направились на кухню. Чем им не угодила кухня нового штаба — оставалось загадкой. Или здесь просто меньше шансов, что их подслушают? Она шла следом, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение, но держала его при себе, крепко стиснув зубы.       Свет в помещении был тусклым — несколько масляных ламп едва справлялись с темнотой. Тени метались по стенам, делая пространство ещё более гнетущим.       И всё же она не выдержала, когда заметила, как на неё одновременно уставились пять пар глаз.       — Охренеть, — вырвалось прежде, чем она успела себя остановить.       — Раз уж все в сборе, пора начинать наше собрание! — радостно взвизгнула капитан Ханджи, хлопнув в ладоши так, будто они собрались на праздник, а не на тайную встречу.       Ава с опаской опустилась на стул напротив Эрена и быстро огляделась. Почему-то казалось, что в помещении мало воздуха и слишком много напряжения. Жан поймал её взгляд и приветственно кивнул. Ава машинально ответила, хотя мысли были совсем о другом.       Вообще, все её дни в Разведкорпусе были далеки от нормального. Если уж совсем честно — все дни после падения Стены Мария. Но последняя неделя будто выбивала из неё дух намеренно, шаг за шагом лишая почвы под ногами.       — Это… что значит? — вырвалось у неё прежде, чем она успела прикусить язык. Удивление и облегчение всё равно прорвались в голосе, сделали его выше, уязвимее. — Я прошла проверку, и меня больше не считают… женской особью?       Эрен вспыхнул мгновенно, словно кто-то поднёс спичку к сухому пороху.       — Вы что, серьёзно подозревали Аву?! — он подался вперёд, стул под ним скрипнул в знак протеста. — Да вы на неё посмотрите! Разве она похожа на титана?!       Его голос прозвучал так искренне возмущённо, что Ава почувствовала странную, неуместную теплоту в груди. Йегер мог быть невыносимым упрямцем, но в этот момент он защищал её так, как не защитил отец. Ава с ужасом поспешила отогнать странное чувство.       — Мелковата, — фыркнул Жан, не упуская случая вставить шпильку.       Ава злобно зыркнула на него, но ответить не успела — отец оказался рядом быстрее, чем она ожидала. Он сел справа от неё, почти касаясь плечами. Армин сочувственно улыбнулся ей. Повезло же сесть рядом с капитаном Леви. Аве повезло дважды — он её отец.       — Заткнулись все, — произнёс Леви ровным, холодным тоном, который не терпел возражений.       — Ава не может быть Женской Особью… — всё ещё бормотал Эрен зло, словно пытался убедить в этом не только окружающих, но и самого себя.       Ханджи весело рассмеялась.       — Конечно не может! Иначе сейчас она бы не сидела тут с нами, а висела бы в цепях где-нибудь в подвале. Ты чего так завёлся, Йегер? — она прищурилась, и в глазах блеснул озорной огонёк. — Влюбился, м?       — Ханджи, — одновременно осекли её Эрвин и Леви, голоса прозвучали как единый хлыст.       Эрен тут же виновато потупился, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Краснота расползлась по его шее, поднялась к ушам.       Аве, наверное, должно было польстить, что её позвали на секретное собрание с самой элитой Разведкорпуса. Редкая честь для простого солдата оказаться в одной комнате с теми, кто принимает решения, определяет судьбы сотен людей. Если бы не то, о чём именно здесь говорили. Если бы не ощущение, что она снова оказалась на волосок от пропасти, где один неверный шаг — и всё рухнет окончательно.       Зря она не подалась в Военную полицию, когда была возможность. Чёрт побери, зря.