Сказка о хорьке

      — Гермиона, позволишь? — Гарри приоткрыл дверь в кабинет своей подруги и слегка заглянул внутрь.       Гермиону он застал за стопкой документов и практически закатил глаза от того, насколько это было предсказуемо. Уже время обеда, а Гермиона по-прежнему отказывалась выходить из-за стола.       Она намеренно игнорировала висящие в кабинете часы, ведь была уверена, что на ближайшее время не запланировано никаких совещаний. Пока в Министерстве ещё работал Рон, было намного легче вытаскивать подругу из обители тишины и сосредоточенности, но теперь эти обязанности пали на плечи одного Гарри. И с каждым годом это становилось всё сложнее.       — Уже время обеда? — бросила Гермиона, даже не взглянув на дверной проём.       — Я хочу сопроводить тебя. — Гарри прошёл вглубь кабинета. Лицо непроизвольно растянулось в нежной улыбке. Рабочее пространство Гермионы всегда было своеобразным катастрофическим взрывом исписанных бумаг, непрочитанных самолётиков и кружек из-под кофе. — И не смей отказывать. Я уже слышал это слишком много раз за эту неделю, — подмигнул он.       Гермиона покорно вздохнула и отложила ручку. Спорить с другом было бесполезно. Он считал своим долгом присматривать за рационом Гермионы день ото дня, а однажды, когда она отказалась наотрез идти с ним, бросил в неё Конфундус.       Да, после палочка из виноградной лозы быстро впилась ему в горло, но Гарри однозначно получил своё. И даже жалобы его жене не помогали. Поттер, урождённая Уизли, вероятно, была одной из главных в плане «Отвлечь Гермиону Грейнджер от работы любыми способами».       Темы, как-либо касающиеся Министерства, были строго под запретом на совместных встречах и прогулках. Где-то год назад это правило было милостиво забыто, и Гермионе пришлось слушать рассказы про квиддич намного меньше.       Сколько ни старайся, ей так и не далась эта игра и в минимальном понимании. Даже Золотой девочке позволено чего-то не знать. По крайней мере, так её успокаивали Рон с Гарри.       — С тобой всё в порядке? — Гермиона только сейчас взглянула на друга и увидела тёмные круги под глазами. Он и выглядел помятым, словно кто-то спустил того с лестницы и дал поиграть соплохвосту с тем, что осталось. Гарри выдохнул и махнул рукой.       — Джеймс в последнее время очень неспокойный. — Мысли о крестнике всегда успокаивали душу, словно бальзам с лепестками свежей лаванды. — И Бруствер решил прибавить работы. — Гарри устало потёр явно затёкшую шею.       Он никогда не рассказывал Гермионе, но она и так всё понимала. Все эти прогулки до кофейни нужны были также и ему. Гарри хотел сохранить стабильным в жизни хотя бы один аспект, и им была его лучшая подруга.       После увольнения Рона он старался держаться к ней как можно ближе, чтобы в один момент не проснуться с осознанием того, что все друзья отдалились от него. Сколько бы Гермиона с Роном ни старались успокоить его, проводя совместные выходные, он был неугомонен и до ужаса упрям.       Гарри придержал дверь для Гермионы, и они вместе зашагали по коридору, найдя тему для разговора в недавнем спорном законопроекте.       — Как дела с Программой восстановления? — как бы невзначай вспомнил Гарри, когда тирада Гермионы подошла к концу.       Он нервничал, задевая эту территорию. Это было одним из первых, чего добилась Гермиона, когда перешла в Отдел магического правопорядка, и чем бесспорно гордилась.       — Что ж, я сумела отбить от твоей кандидатуры нескольких желающих, — пожала плечами Гермиона.       Она уже почти не влияла на закон по возвращении статуса волшебникам после Второй магической войны, с концами углубившись в написание своего манифеста по правам домовиков.        Но, услышав, что на Гарри хотят взвалить непосильную работу, тут же ринулась лично к Министру. Он и так вписался в эту авантюру только для поддержки Гермионы, и она обязана была ему отплатить.       Что ж, пока что эта вещь доставила им всем больше вреда, чем пользы, но Гермиона всё равно видела в ней потенциал. В Программе восстановления. В предложенном втором шансе для жаждущих исправиться личностей, принявших неверную сторону и оправданных в зале Визенгамота.        Если человек хотел вновь стать полноправным членом общества, а также очистить своё имя, то ему было необходимо соблюдать требования Министерства и собственного руководителя на протяжении пяти лет. Программу ввели в силу почти ровно столько же времени назад, и это стоило неимоверных усилий, чтобы доказать необходимость данного подхода.       После прошлой Магической войны осталось множество недовольных и несогласных, поэтому было важно исправить что-то на этот раз — срубить на корню возможные плачевные исходы.       Гермиона столкнулась с явным неодобрением со стороны даже собственных знакомых, но благодаря поддержке Министра Бруствера и близких закон вступил в силу. И по сей день он исправно работал — лишь изредка Гермиона получала жалобы о том, что Пожиратели не имеют права даже на это.       Гермиона чувствовала вину, что из-за неё Гарри всё реже и реже бывал дома с сыном, но тот только отмахивался, говоря, что это очень важный шаг для всей магической Великобритании. В последнее время всё чаще руководители отказывались от своих обязанностей практически перед самым окончанием срока, и Гермиона знала причину.       Некоторые министерские чиновники не хотели, чтобы эта программа вообще существовала — это нагрузило Гермиону ещё большей работой, но она была спокойна, ведь лично занималась вопросом перевода участников под руководство своим знакомым или хорошо проверенным людям.       — Джинни тебе очень благодарна. — Гарри приобнял её в атриуме около камина, и они вместе шагнули в зелёное пламя.       — Ты же знаешь, что это я обязана тебе. — Гермиона забурчала себе под нос, стоило ей завидеть на своей одежде оставшуюся сажу.       Друзья направились в сторону привычной для них магловской кофейни. Гермиона сразу же оценила здешние напитки и спокойную атмосферу, и совсем скоро про это место узнали Гарри и Рон.       Трио облюбовало кофейню, и уже на протяжении четырёх лет почти все их сборы проходили в её стенах за чашечкой горького кофе для Гермионы и всякой сладкой мешанины, как она называла, для остальных. Идеальное место для столь узнаваемых личностей в магической Великобритании. В магловском Лондоне они были обычными людьми, о которых забываешь, как только увидишь.       Выбрав уже знакомый столик, Гарри отправился делать неменяющийся день ото дня заказ. Гермиона фыркнула в ладонь, когда вспомнила, как однажды работники рискнули посчитать их парочкой, ведь они большую часть времени приходили сюда вдвоём.       Тогда Гарри ещё долго ходил в кофейню пунцовый и почти после каждого слова бросал: «Я женат!», указывая на своё кольцо всем, кто косился в их сторону со странной ухмылкой.       Гермиона потянула напряжённые руки и решила прогуляться, пока их заказы готовятся. Она никогда не пила только что приготовленный горячий кофе, а Гарри был не против посидеть в одиночестве, болтая по телефону с Джинни, когда подруга уходила в соседнее здание, чтобы взять то одну, то другую книгу.       — Куда ещё могла подеваться Гермиона Грейнджер, как не в библиотеку! — саркастично пробормотал Гарри за её спиной на стабильный вопрос жены «Где Гермиона?».       Та самая библиотека располагалась в нескольких метрах от кофейни, и спустя небольшую прогулку Гермиона уже заходила в самое любимое её место в Лондоне, не считая собственной квартиры. Колокольчик приятно звякнул, предупредив хозяйку библиотеки о госте, и Гермиона весело помахала женщине за прилавком.        Это место завораживало, и ещё больше она влюбилась, когда поняла, что библиотека была отнюдь не магловской. Не только магловской. Пожилая ведьма сразу узнала Гермиону, но не стала акцентировать на этом внимание, спокойно предоставив ей доступ к отделу, недоступному для глаз маглов.       Это навевало своеобразные воспоминания, как если бы она проникала в Запретную секцию Хогвартса, одолжив мантию у Гарри.       В рабочее время библиотеку никто, помимо Гермионы, не посещал, и она наслаждалась тишиной и спокойствием в полном одиночестве, рассматривая уже знакомые ей корешки. Гермиона могла с закрытыми глазами пройтись до нужного места.       Прикрыв веки, она зашагала с довольной улыбкой. Ступая мягким шагом, Гермиона напевала себе под нос и дотрагивалась до полочек, на ходу проговаривания, мимо какого отдела она проходила. И никогда не ошиблась. Но завернув в очередную секцию по её маршруту, как ей было известно, Зельеварения, Гермиона услышала грохот от столкновения с кем-то .       Она не заметила звона колокольчика. Неужели это была хозяйка библиотеки, и Гермиона просто сейчас столкнула ту на пол?!       Она в панике раскрыла глаза и была намерена уже извиняться, но перед ней никого не было. О произошедшем столкновении говорили только поваленные книги.       Это странно…       Присев, Гермиона принялась подбирать кем-то тщательно собранную со вкусом стопку. Парочка книг раскрылась, и не оставалось сомнений: незнакомец явно интересовался зельями.       То что это был именно незнакомец, а не незнакомка, Гермиона не размышляла долго. Столкновение было жёстким и твёрдым, а человек пах лёгким морским бризом и совсем неочевидным для мужского парфюма — лавандой.       Гермиона любила лаванду. Она успокаивала её, поэтому парочка баночек со свежеизготовленными отварами и бальзамами хранилась в её ванной комнате.       И ни под какими чарами Гермиона никогда не призналась бы в том, что готова вечно держать Джеймса на руках, ведь от него просто веяло летом и сиреневыми цветками. Малыш родился именно в это время года, и не было ничего удивительного в таком презенте природы.       Какое-то время назад Гермиона по заказу Министерства отрабатывала пару дней в Отделе магического образования и была вынуждена варить Амортенцию. Та изменилась за прошедшие годы, и к запаху свежескошенной травы и нового пергамента добавилась так полюбившаяся ей лаванда. И когда родился первенец Гарри, она не могла не смеяться от счастья.       Но аромат Джеймса чувствовался слегка иначе — ярко и тепло. Гермиона постаралась не обращать на это внимания, потому что даже так любила Джеймса всем сердцем.        И сейчас её картина мира, такая понятная и структурированная, обрушилась. Она услышала свою Амортенцию. Как если бы лаванда росла на берегу неспокойного моря. Такого по-своему родного и, удивительно, но дарившего ей покой.       Послышался звон колокольчика. Незнакомец попросту сбежал.        Гермиона топнула ногой и в негодовании отправилась к прилавку. У неё был шанс узнать ответ на мучившую её загадку.       — Мадам, вы не знаете, кто тот человек, что сейчас вышел? — Она аккуратно разложила собранные ею книги незнакомца. Тот был рьяным любителем зелий — все выбранные им книги были лишь на эту тематику.       — К сожалению, — хозяйка помотала головой. Это было поражением. — Юноша приходит сюда почти каждый день, берёт пару книжек и отправляется в дальний край библиотеки.       — А как он выглядит? — Гермиона взглянула за стеллажи, откуда виднелся читательский зал. Она даже знала, о каком месте шла речь. Самый нелюдимый столик, скрытый пыльными книгами и огромными заваленными полками.       — Прости, милочка, но он всегда так натягивает мантию на макушку, что я так ни разу и не увидела его лица.       — Хорошо. — Гермиона встрепенулась. На наручных часах виднелся час дня, а это значило, что Гарри ждал её в кофейне уже двадцать минут! — Спасибо большое! — быстро выкрикнула она и покинула библиотеку.       Незнакомец не покидал мысли Гермионы. По словам хозяйки, он посещал библиотеку ещё чаще, чем она. Раз он сидел за тем, Мерлином забытым столом, неудивительно, почему они ни разу не пересекались за всё это безумно длительное время.        В следующий раз Гермиона намеревалась увидеть его и, при возможности, извиниться за столкновение. Придётся удивить Гарри желанием провести ещё один обед вместе.

***

      Не передать словами, как засиял Гарри, когда через неделю на его предложение Гермиона без препирательств согласилась!       Ей самой стало непривычно от того, как быстро она отложила документы и направилась в сторону атриума. Скоро всё должно вернуться в норму, как только выяснится личность незнакомца — в этом она не сомневалась ни на миг, ведь всё было элементарно.       С таким ходом мыслей было спокойней. Гермиона так и не рассказала Гарри про эту встречу и, по уже ставшему ритуалу, бросила сумку на их столик и направилась в библиотеку.       Гермиона без оглядки поспешила к злосчастным стеллажам, видевшим, в отличие от неё, лицо парня. Незнакомца не было, но к носу припал знакомый запах — море и лаванда.       Послышался звон колокольчика. Гермиона выглянула и увидела, как от библиотеки отдаляется фигура в мантии.       Гриффиндорка за свою жизнь вытворяла всякое, но ей бы не хватило духу побежать за ним и отдёрнуть абсолютно незнакомого человека только из-за того, что тот пах, как её Амортенция! Вопиющая глупость и дерзость, но именно в этот самый миг ей хотелось поступить именно так.       Но взгляд не упустил одну деталь — на нём была мантия Министерства! Так ещё и мракоборца! Неудивительно, почему они столкнулись тогда и практически сегодня. Это было время обеда. Гермиона не могла припомнить, чтобы видела в этой части Лондона хоть кого-то из Министерства, но она и не пыталась разглядывать своих коллег.       Такой наблюдательностью она не славилась, но знала того, кто от скуки, бывало, случайно замечал лица с плакатов розыска.       — Гарри! — Практически вбежав в кофейню, Гермиона наклонилась над столом, хлопнув по нему руками. Кружки затряслись, но, к счастью, напитки не пролились, и Гарри спокойно выдохнул, ведь ему не пришлось расставаться со своим латте. — Ты не замечал, с нами во время обеда сюда приходит ещё кто-то из Министерства? Не в эту кофейню напрямую, но ты меня понял. — Гарри заморгал, уставившись на подругу. Та тараторила, а половину слов вовсе съедала. Не знай он её большую часть жизни — ничего бы не понял.       — Раз ты затронула эту тему… — Гарри задумался. — Вообще-то да, видел нескольких человек. Неподалёку отсюда есть ресторан, куда ходит мой коллега по отделу. — Он пожал плечами и глотнул латте из кружки.       — И всё? — Сощурила глаза Гермиона.       — Зачем тебе? Найти кого-то нужно?       — Можно сказать и так. А около библиотеки никого не видел? — Она не унималась, и у Гарри почти заболела голова. Даже в обед он не мог спокойно насладиться отдыхом и приемлемой компанией, но в этот раз у Гермионы просто не было времени на жалость к другу. Любопытство съелало её изнутри и заменяло все чувства, ведь она вот-вот и коснётся правды!       — Разве что… нет, забудь. — Гарри неодобрительно покачал головой. — Ты явно ищешь не его.       Гермионе осталось только кивнуть и сдаться. Гарри был здесь не помощником. Под кожей прямо-таки зудело желание расспросить друга о том, кого он имел счастье вспомнить, но лицо Гарри говорило, что делать этого не стоило.       Приходилось выяснять всё самостоятельно, а это никогда не пугало её. Наоборот, лишь придавало азарта.       Следующая неделя ничем не отличалась от предыдущей, и Гермионе показалось, что она попала в День сурка. Как только она заглядывала за стеллажи, позади звенел колокольчик над дверью, и незнакомца как след простывал.       Было видно, что Гарри заинтересовали перемены в подруге, но виду он не подавал — видимо, ожидая, когда Гермиона сама разложит все карты.       Ох уж эти мракоборцы.       Гермиона со смешком закатила глаза. Гарри продолжал держать все подозрения в себе, анализируя и явно разгоняя паранойю. Рон бы посмеялся над этим. Гарри словно был рождён для этой специализации.       Затем прошла ещё одна неделя, и Гермиона поклялась себе, что обязана была вычислить личность незнакомца, даже если придётся слегка нарушить общественный порядок. И вот снова — колокольчик у входа, приветливая хозяйка, кивающая Гермионе, уже приевшийся отдел Зельеварения. Но звуков поспешных шагов и открывающейся двери не последовало.       Гермиона насторожилась и решила продвинуться дальше, направляясь в сторону читательского зала. Может быть, незнакомца сегодня не было вовсе, но крохотная надежда упрямо колотилась в сердце. Преодолев казавшиеся бесконечными столики, Гермиона завернула за угол.       Всё было так же, как она помнила. Однажды ноги случайно завели Гермиону в эту часть библиотеки, но она не нашла здесь ничего занимательного и больше не возвращалась. Те же битком забитые стеллажи, в которых не хватало места, поэтому книги башнями обрамляли пол.       Но незнакомца не было.       Столик стоял в одиночестве, покрытый небольшим слоем пыли, как и весь скрытый уголок. Горло неприятно зачесалось, и, не выдержав, Гермиона наложила Очищающее.       Один из стульев был отодвинут так, словно кто-то в суматохе ретировался с этого места совсем недавно. Об этом говорил и манящий её аромат — лаванда у моря.       Без пыли вокруг было намного легче услышать эти нотки. Гермиона хмыкнула , ведь снова она упустила своего таинственного мистера любителя лаванды и морских волн.       Рядом померещилась тень. Сердце сделало кульбит и тут же рухнуло.       Из-за угла показался бумажный журавлик, свободно взмахивая крыльями и кружась над Гермионой. Всё же он юркнул ей в ладони и замер.       Бумага отдала холодом и нехорошим предчувствием. Гермиона неверяще огляделась — в зале она была по-прежнему одна. Пальцы перестали слушаться, беспокойно дрожа, когда Гермиона раскрывала послание. И вот на помятой бумаге перед глазами предстало одно слово, выведенное элегантным почерком:

«Отвали.»

      Вдали послышался колокольчик.