Гетерохромия

Открыв глаза, первое, что увидела Мико, — это был потолок в её комнате отеля. Приподнявшись, Исикава огляделась. Было светло, даже можно сказать ярко. — Очнулась? — раздался справа знакомый, чуть хрипловатый голос. Мико повернула голову и увидела Карма. Он сидел в кресле у её кровати, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди. Под глазами залегли тени, а волосы были взлохмачены — будто он провёл так всю ночь. Или несколько часов подряд в одном положении. — Ты... — голос Исикавы сел, в горле пересохло. — Ты здесь всю ночь сидел? Карма не ответил сразу. Только повернул голову к окну, где сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался яркий солнечный свет. Плечи его чуть расслабились — разноглазая заметила это лишь потому, что слишком хорошо научилась читать его молчаливые жесты. — Ты отключилась на крыше, — наконец произнёс красноволосый, не глядя на неё. — Тащить тебя вниз было то ещё удовольствие. Ты тяжёлая, Исикава. — Я не тяжёлая, — машинально огрызнулась Мико, но голос предательски дрогнул. Карма усмехнулся — коротко, без обычной едкости. — Ты вся горела. Думал, сдохнешь по дороге. Он сказал это так буднично, словно обсуждал погоду. Но Мико заметила, как побелели его костяшки на подлокотнике кресла. — Не сдохла же, — ответила она, осторожно ощупывая своё состояние. Слабость ещё была, но та липкая, убийственная тяжесть, которая тянула в землю, отступила. Жар спал. — Не сдохла, — согласился Карма, и в его голосе на мгновение проскользнуло что-то, слишком похожее на облегчение, которое он тут же задавил привычной усмешкой. — Живучая, как таракан. Мико хотела огрызнуться, но вместо этого просто откинулась обратно на подушку, чувствуя, как кружится голова от одного короткого разговора. — Сколько времени? — спросила она, прикрыв глаза. — Утро. Ты проспала часов десять, — Карма наконец повернулся к ней, и его взгляд скользнул по её лицу — быстрый, оценивающий, словно проверял, не врёт ли она, когда говорит, что ей лучше. — Как ребята? — спросила брюнетка, смотря на желтоглазого. — Живы, — коротко ответил Карма, потянувшись, разминая затекшую шею, и Мико услышала хруст позвонков. — Антидот сработал. — Хорошо, — прошептала Исикава, чувствуя, как напряжение, которое она не замечала все эти часы, наконец начинает отпускать. — Это хорошо. Повисла тишина. Не неловкая, а какая-то тягучая, наполненная тем, о чём ни один из них не говорил вслух. — Карма, — позвала Мико, не открывая глаз. — М-м? — Спасибо, что не бросил. Красноволосый замер. На его лице мелькнуло что-то неуловимое — растерянность, которую он, казалось, даже не пытался скрыть, потому что слишком поздно заметил. — Не говори глупостей, — наконец выдавил Карма, отводя взгляд. Его голос прозвучал грубее, чем он, вероятно, хотел. — Ты бы на моём месте сделала то же самое. — Наверное, — слабо улыбнулась Мико, открыв глаза, посмотрела на него. Карма сидел, откинувшись на спинку кресла, но его пальцы всё ещё сжимали подлокотник — слишком сильно для расслабленной позы. Тени под глазами казались нарисованными углём, а в растрёпанных красных волосах запутался какой-то обрывок нити — может, от бинта, может, от одежды. — Ты выглядишь ужасно, — сказала она, и это прозвучало почти нежно. — Ты тоже, — парировал Карма, но без огня. Скорее по привычке. Он пересел с кресла на край кровати — так, чтобы видеть её лицо. Ближе, чем обычно позволял себе. Мико заметила, что на его костяшках ссадины — свежие, ещё не зажившие. — Это когда я падала? — спросила она, кивнув на его руки. Карма перевёл взгляд на свои руки, словно только сейчас заметил ссадины. Дёрнул плечом — небрежно, слишком поспешно. — Кое-кто решил, что бетонная площадка — отличное место для сна, — ответил он, пряча ладони в карманы толстовки. — Пришлось ловить. — Я не спала, я в отключке была, — возразила Мико, но без обычной язвительности. Губы её дрогнули в слабой улыбке. — Но ты всё равно меня поймал. — Само вышло, — Карма отвернулся к окну. Солнечный свет падал на его профиль, делая тени под глазами ещё глубже. — Ты весишь как мешок картошки, кстати. Я чуть позвоночник не надорвал, пока тебя вниз тащил. — Врёшь, — тихо сказала Мико, наблюдая за тем, как дрогнули его ресницы. — Я же лёгкая. Карма не ответил. Только хмыкнул — коротко, будто подавился смешком. — Ты всегда такая язва? — спросил он, наконец снова взглянув на неё. В его глазах, янтарных при этом утреннем свете, плясало что-то тёплое, почти нежное. Почти. — Или это вирус говорит? — Вирус уже вывели, — ответила Мико, чувствуя, как слабость понемногу отпускает, уступая место чему-то другому — спокойному, почти уютному. — Так что это я. Карма замер на секунду, а потом вдруг наклонился вперёд, опираясь локтями о колени, и оказался так близко, что она могла разглядеть рыжеватые искры в его глазах. — Значит, ты, — повторил он, и в голосе не было насмешки. Только констатация факта. — Запомни: если ты ещё раз упадёшь в обморок у меня на руках, я оставлю тебя там. Поняла? — Не оставишь, — уверенно ответила Мико, глядя ему прямо в глаза. Красноволосый усмехнулся — на этот раз мягче, почти по-настоящему. Исикава невольно засмотрелась на эту ухмылку, а после на глаза цвета расплавленной ртути. — О, смотрю, я немного не вовремя, — произнесла Накамура, заходя в комнату и с интересом переводя взгляд с Мико на Карму. Её улыбка стала ещё шире, а в глазах заплясали знакомые чертики. Мико, которая только сейчас осознала, как близко к ней наклонился Карма, резко дёрнулась назад, больно ударившись затылком о спинку кровати. — Ай! — Она поморщилась, потирая ушибленное место, и тут же почувствовала, как её щёки заливаются предательским румянцем. Карма, в отличие от неё, даже не думал отстраняться. Он медленно выпрямился, с абсолютно невозмутимым видом откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Только дёрнувшийся уголок губ выдавал его веселье. — Рио, — процедила Мико сквозь зубы, сверкая на подругу разноцветными глазами. — Ты стучаться не умеешь? — А зачем? — Накамура с невинным видом пожала плечами, но её взгляд продолжал с хищным интересом скользить между ними. — Дверь была открыта. Или вы забыли её закрыть, не позаботившись о том, что будет дальше? — Ничего такого не было! — слишком поспешно выпалила Мико, чем лишь усугубила ситуацию. — Конечно-конечно, — протянула Рио, усаживаясь на краешек кровати с видом заговорщицы. — Карма, ты здесь всю ночь просидел? Прям как в дорамах: благородный рыцарь у постели больной принцессы. Ах, какая романтика! Красноволосый лениво приподнял бровь. — Не называй меня рыцарем, — лениво отозвался Карма, но не двинулся с места, даже не убрал рук с груди. — И принцесса эта, между прочим, очень ядовитая. Так что я скорее сапёр. — Сапёр, который всю ночь просидел на корточках над миной? — Накамура прищурилась с явным удовольствием. — Звучит ещё романтичнее. — Рио! — Мико попыталась придать голосу строгость, но вышло жалко — слишком сильно горели уши, а сердце всё ещё колотилось где-то в горле после того, как она поймала себя на мысли, что несколько секунд назад просто смотрела в глаза Карма и не хотела, чтобы он отодвигался. — Ладно, ладно, молчу, — подняла руки в примирительном жесте Накамура, но её улыбка оставалась предательски лукавой. Карма, наблюдая за её смущением, позволил себе короткую усмешку — совсем тихую, почти неслышную, но Мико уловила её краем уха и тут же возненавидела себя за то, как быстро её щёки заливаются краской. — Ты чего пришла? — спросила Исикава, решив сменить тему, пока окончательно не сгорела от стыда. — Пришла проверить, как ты, и позвать смотреть на попытку правительства убийства учителя, — Накамура хлопнула в ладоши, будто речь шла о походе в кино. — Мы скоро придём, — ответил за всех Карма. Накамура многозначительно хмыкнула, но спорить не стала — лишь подмигнула Мико на прощание и выскользнула за дверь, предусмотрительно притворив её за собой. Повисла тишина. Нормальная такая, человеческая, без подколов и едких комментариев. — Ты правда всю ночь здесь сидел? — тихо спросила Мико, глядя в потолок, потому что смотреть на Карма сейчас было слишком… сложно. — Ага, — красноволосый не стал врать. Поправил край одеяла, которое успело сползти. — Ты бредила. — О чём? — Не скажу. — Карма. — Не скажу, — повторил он, и в его голосе проскользнуло что-то неуловимо мягкое, почти смущённое. — Это останется между тобой и потолком. Мико фыркнула, но настаивать не стала. Она слишком хорошо знала Карма: если он решил молчать, вытянуть из него правду можно разве что клещами, да и то не факт. Акабане продолжал молчать, разглядывая её — растрёпанную, бледную, с синяками под глазами, но живую. Говорящую. Дышащую. Это было главным. — Слушай, Исикава, — начал он и вдруг замолчал, словно слова застряли в горле. Мико посмотрела на него с любопытством. Карма редко начинал фразы, не зная, чем их закончить. — Что? — спросила она тихо. Красноволосый провёл рукой по волосам — жест беспокойства, который он обычно тщательно скрывал. — Ничего, — буркнул он, вставая с кровати. — Вставай давай. Коро-сенсей там, наверное, уже драматично умирает в ста попытках. Пропустишь всё самое интересное. — Вставай давай, — повторил Карма, протягивая ей руку. — Или ты хочешь, чтобы я тебя на себе нёс? Мико посмотрела на его ладонь, потом на его лицо. В янтарных глазах плясали насмешливые искры, но где-то глубоко — там, куда она раньше не заглядывала, — пряталось что-то другое. — Обойдусь, — ответила она, но руку всё равно приняла. Пальцы Карма оказались тёплыми и сухими, а хватка — осторожной, почти невесомой, будто он боялся, что она рассыплется от одного резкого движения. — Медленно, — сказал он, помогая ей подняться. — Голова не кружится? Встав на ноги, разноглазая прислушалась к своим ощущениям. — Нет, всё на удивление хорошо, даже слабость не чувствуется, — ответила Мико, отпуская его руку и делая осторожный шаг. — Действительно, будто и не болела. Карма не убрал ладонь сразу. Замер на секунду, словно проверяя, не качнётся ли она, — и только потом спрятал руки в карманы. — Хорошо, — кивнул он, разворачиваясь к двери. — Тогда не отставай. Терасака, кстати, уже на ногах. — Вот как? — Мико усмехнулась, поправляя сползшее с плеча одеяло. — Значит, Рёма уже в порядке. А я думала, он дольше будет отходить. — Терасака живуч, как сорняк, — Карма скрестил руки на груди, и его губы дёрнулись в кривой усмешке. — В отличие от некоторых, он хотя бы в обморок не падает при первых признаках опасности. — Я не при первых признаках, — огрызнулась Мико, но беззлобно. Слабость действительно отступила, и теперь она чувствовала себя почти нормально. Почти. — Просто вирус был сильным. Да и выйди, мне нужно переодеться и освежиться. Мико оглядела себя — та же одежда, что была вчера, мятая, кое-где запачканная. Волосы спутались в колтуны, а на коже чувствовалась липкая плёнка испарины. — Выйди, — повторила она, уже твёрже. Карма скользнул по ней оценивающим взглядом — быстрым, ничего не значащим, но Мико всё равно почему-то захотелось натянуть одеяло до подбородка. — Не подглядывай, — добавила она на всякий случай. — О, не беспокойся, — красноволосый направился к выходу, бросив через плечо: — Там всё равно смотреть не на что. Дверь закрылась прежде, чем Мико успела швырнуть в неё подушкой. Она кое-как доковыляла до душевой, чувствуя, как каждое движение даётся легче, чем она ожидала. Вирус действительно отступил — окончательно и бесповоротно. Горячая вода смыла остатки вчерашнего кошмара, и Мико стояла под струями, глядя, как розоватая пена утекает в слив, пока мысли медленно возвращались к тому, что случилось на крыше. К тому, как земля уходила из-под ног. К тому, как Карма успел подхватить её прежде, чем она ударилась затылком о бетон. К тому, как он нёс её вниз — она почти не помнила этого, только отрывистые ощущения: жёсткость его плеча под щекой, сбитое дыхание у самого уха и голос — низкий, ругающийся сквозь зубы, но так крепко прижимающий к себе, словно она была чем-то ценным. Горячая вода закончилась. Мико выключила кран и замерла, прислушиваясь к себе. «Не думай об этом, — строго сказала она собственному отражению в запотевшем зеркале. — Он просто не хотел тащить труп. Вот и всё». Вскоре, сменив одежду на чистую и кое-как расчесав спутанные волосы, Мико вышла в коридор. Карма стоял, прислонившись плечом к стене, и ковырял носком кроссовка пол — казалось, разглядывал узор на линолеуме с неожиданным интересом. — Долго, — прокомментировал он, даже не поднимая головы. — Я уж думал, ты там утонула. — Освежилась, — коротко ответила Мико, поправляя ворот форменной рубашки. Она чувствовала себя почти человеком — чистые волосы пахли яблочным шампунем, а вместо вчерашней липкой усталости осталась только приятная прохлада после душа. Карма наконец поднял взгляд. Скользнул по ней — от влажных, ещё не просохших волос до босых ног, засунутых в мягкие тапочки, которые кто-то заботливо оставил у двери ванной. — Выглядишь лучше, — неохотно признал он. — Спасибо, — Мико улыбнулась краешком губ. — Ты мне льстишь. — Констатирую факт, — Карма отлепился от стены и кивнул в сторону лестницы. — Идём. Коро-сенсей, наверное, уже начал свою показательную казнь. — Идём, — кивнула Мико, делая шаг вперёд. Карма двинулся следом, не обгоняя, но и не отставая. Его шаги были чуть медленнее обычного — она заметила это краем сознания, но не подала виду. В коридоре отеля было тихо. Только где-то внизу, этажом ниже, слышались приглушённые голоса — кто-то спорил, кто-то смеялся. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. — Ты идёшь слишком медленно, — заметил Карма, когда они свернули к лестнице. — Как черепаха. Старая, немощная черепаха. — Я просто наслаждаюсь моментом, — парировала Мико, не сбавляя шага. — В отличие от некоторых, я умею ценить, когда меня не пытаются убить. — Сегодня ещё не вечер. Исикава фыркнула, но внутри что-то тепло сжалось от этого привычного, почти будничного обмена колкостями. Всё возвращалось на круги своя. А значит, мир не рухнул. — Как же хорошо, — довольно потянулась Мико, оглядывая пляж, на котором не было почти никого, кроме учеников и подчинённых Тадаоми. — Карасума-сенсей сегодня прям в ударе. — Ага, — Карма прищурился, глядя, как их классный руководитель размеренно вышагивает по песку, отдавая указания. — Похоже, вчерашнее его тоже задело. Теперь отыгрывается на бедных гвардейцах. Мико проследила за его взглядом. Карасума был собран, как пружина — ни одного лишнего движения, голос чеканил команды с пугающей чёткостью, а его подчинённые двигались слаженно, но с заметным напряжением. Похоже, всем вчера досталось. — Идём, — позвала Исикава, направляясь к остальным. — Не хочу пропустить, когда Коро-сенсей начнёт своё представление. Карма двинулся следом, но не обгонял — держался чуть сзади, на расстоянии вытянутой руки. Мико чувствовала этот контроль спиной, но не оборачивалась. Иногда лучше не знать, как пристально на тебя смотрят. — Мико-чан! — раздался звонкий голос Нагисы, когда они подошли к группе. Голубоволосый махнул рукой с привычной мягкой улыбкой. — Ты уже встала? Как себя чувствуешь? — Нормально, — ответила Мико, располагаясь на расстеленном пледе. — Вирус вывели, слабость прошла. Можно сказать, как новенькая. — Исикава сегодня бодра, как огурчик, — подал голос Маэхара, сидящий рядом с Канзаки и жующий какой-то сэндвич. — А мы тут переживали. — Переживали? — переспросила Мико, поднимая бровь. — И кто же? Маэхара открыл рот, но Канзаки легонько ткнула его локтем в бок, и он предусмотрительно замолчал, уткнувшись в еду. — Все переживали, — дипломатично ответил Шиота, бросив быстрый взгляд куда-то за плечо Исикавы. — Карма-кун, например, всю ночь... — Не продолжай, — лениво перебил красноволосый, плюхаясь на плед с другого края. — А то договоришься до чего-нибудь, о чём потом придётся жалеть. Нагиса примирительно улыбнулся и замолчал, но его взгляд, скользнувший между Кармой и Мико, говорил больше любых слов. — Вы, кажется, слишком много себе напридумывали, — сухо заметила Исикава, стараясь не смотреть в сторону Акабане. — Со мной всё в порядке. И Карма просто оказался рядом. Всё. — Рядом, — мечтательно повторила Накамура, устроившаяся по другую сторону от Мико. Она вытянула ноги и щурилась на солнце с видом сытой кошки. — Рядом — это когда в радиусе трёх метров. А он был в радиусе нуля целых ноль десятых. Можно сказать, не рядом, а вместе. — Рио, — предостерегающе протянула Мико. — Молчу-молчу, — Накамура провела пальцем по губам, но глаза её смеялись. — Просто рада, что ты жива. Мы все рады. Карма, услышав это, отвернулся к морю. Ветер трепал его красные волосы, и Мико заметила, как он прикрыл глаза — то ли от солнца, то ли от чего-то ещё. Неожиданно раздавшийся грохот заставил учеников повернуться к постройке, в которой была видна дыра. — Он взорвался? — спросил с надеждой кто-то из ребят. — У нас получилось? Исикава перевела взгляд на разочарованное лицо Тадаоми, что явно говорило об обратном. — Не получилось, — вздохнула Мико, наблюдая, как из облака пыли вылетает жёлтая каплевидная фигура с фирменной улыбкой до ушей. — Бесполезное состояние вашего учителя доставило всем немало хлопот, — раздался за спиной ребят голос осьминога, который похвалил их. — Но в борьбе с врагами и вирусом вы все весьма преуспели! — Доброе утро, учитель, — с улыбкой произнёс Нагиса. — Без щупалец вы совсем на себя не похожи. — Да, доброе утро, — довольно произнёс Коро. — Что ж, продолжим наслаждаться поездкой? — Какой поездкой? Ночь на дворе, — растерянно произнёс Коки. — А уезжаем уже завтра. — Кажется, мы весь день потеряли? — отозвалась Рио. — Весь день, — подтвердил Карма, откидываясь назад и опираясь на руки. — Но это не значит, что его нельзя использовать с пользой. — И что ты предлагаешь? — Мико повернула голову в его сторону. — Ночью на пляже? Тем более после вчерашнего? — Ночью на пляже? — Карма приподнял бровь, и в его глазах снова зажглись знакомые насмешливые искры. — Исикава, я не знал, что ты такая романтичная. — Нуру-фу-фу. Как же хорошо, что уже стемнело, — довольно хихикнул Коро-сенсей. — В оплату за вчерашнее убийство я приготовил вам нечто особенное. Тёмной летней ночью можно заниматься только одним, не так ли? В щупальце осьминога появилась табличка с надписью: «Проверка на храбрость». А сам учитель был одет в белое кимоно. — Проверка на храбрость? — Мико прищурилась, разглядывая табличку. — Серьёзно, Коро-сенсей? Мы только что пережили вирусную атаку, а вы хотите запугать нас до полусмерти? — Нуру-фу-фу! — Коро-сенсей довольно покачивался в воздухе, его лицо расплылось в самодовольной улыбке. — Испытание страхом закаляет дух, Исикава-кун! К тому же, я подготовил абсолютно безопасную программу! Почти. — Что значит «почти»? — насторожился Маэхара, который уже начал подбираться поближе к Канзаки. — Это значит, — Карма поднялся с пледа, отряхивая песок с брюк, — что кто-то сегодня хорошенько повеселится. Я за. — Конечно, ты за, — фыркнула Мико, тоже вставая. — Ты ничего не боишься. Акабане уже собирался что-то ответить ей, но передумал. Что немного насторожило брюнетку. Место проведения проверки осьминог выбрал подводную пещеру на острове. Разделив класс на пары мальчик-девочка. — Этот осьминог точно что-то задумал, — недовольно произнесла разноглазая, опираясь на стену пещеры, чтобы не споткнуться. — Слишком у него довольное лицо было. — Согласен, — раздался впереди голос красноволосого, который держал в руке фонарик, освещая дорогу. — Но отмазываться бесполезно. Он уже разбил нас по парам. — Странное деление он выбрал, будто... — не договорила своё предположение Мико, как её перебил Карма. — Создал парочки, — закончил за неё Карма, и его голос в тёмной пещере прозвучал как-то особенно низко, с лёгкой хрипотцой. — Или, может, решил поиграть в сваху. Этот жёлтый слизень обожает вмешиваться не в своё дело. — Он не слизень, — машинально поправила Исикава, хотя в глубине души была полностью согласна с определением. — И что он себе думал, когда ставил нас вместе? Мы же... — Что «мы же»? — Акабане вдруг остановился так резко, что Исикава чуть не врезалась ему в спину. Он обернулся, и свет фонарика упал на его лицо снизу, делая черты резкими, почти зловещими. — Мы же что, Исикава? — Ничего, — буркнула Мико, отводя взгляд. — Идём дальше. Чем быстрее пройдём этот дурацкий квест, тем быстрее вернёмся в отель. — Боишься? — в голосе Карма проскользнула знакомая насмешка, но почему-то сейчас она не задела её. Скорее, наоборот — заставила выпрямить спину и вскинуть подбородок. — С чего бы? — она шагнула вперёд, обходя его. — Просто не люблю, когда кто-то решает за меня. — Кто-то решает за тебя, — повторил Карма, двигаясь следом. Его шаги были бесшумными, но Мико кожей чувствовала его присутствие за спиной — тёплое, надёжное, раздражающе-притягательное. — А ты, значит, всегда всё решаешь сама? — Стараюсь. — И как успехи? — Не жалуюсь. Они шли по узкому каменному коридору, и голоса их эхом отражались от влажных стен. Где-то капала вода — мерно, успокаивающе. Но Мико не могла расслабиться. Слишком близко был Карма. Слишком отчётливо она слышала его дыхание — ровное, спокойное, будто он прогуливался по парку, а не тащился по тёмной сырой пещере после вчерашнего апокалипсиса. — Слушай, — неожиданно начал Акабане, и в его голосе исчезла привычная ленивая насмешка. — Ты вчера... — Я вчера ничего не помню, — перебила Мико слишком быстро. — Совсем. Отключилась и всё. Провал. — Врёшь, — спокойно констатировал Карма. Исикава сжала зубы. Да, врала. Она помнила. Не всё, но достаточно: его руки, сжимающие её так, словно он боялся, что она исчезнет. Его голос — низкий, срывающийся, когда он звал её по имени. Не «Исикава», а «Мико». Один раз. Всего один. Но этот шёпот врезался в память глубже, чем любая боль. — Допустим, — она не стала спорить. Спорить с Карма, когда он был уверен в своей правоте, — бесполезно. — Но это не значит, что я хочу это обсуждать. — А кто говорит про обсуждение? — он вдруг оказался рядом — не сзади, а слева, почти плечом к плечу. Фонарик теперь светил вперёд, освещая дорогу для них двоих. — Я просто хотел сказать... Он замолчал. Мико покосилась на него — в полумраке его профиль казался выточенным из тёплого камня, резкий, но какой-то... неуверенный, что ли. Карма Акабане — неуверенный? Это было настолько нелепо, что Исикава чуть не рассмеялась. — Что ты хотел сказать? — спросила она, когда молчание затянулось. — Ничего. — Он дёрнул плечом. — Забудь. — Карма. — Я сказал — забудь, Исикава. Мико открыла рот, чтобы возразить, — но в этот момент свет фонарика моргнул и погас. — Только не говори, что батарейки сели, — выдохнула она в полную темноту. — Сели, — спокойно подтвердил Карма. И добавил с лёгкой усмешкой в голосе: — Или это часть плана нашего жёлтого друга. — Я убью его, — пообещала Мико, шаря рукой по стене в поисках опоры. — Когда выберусь отсюда, я лично придушу его же щупальцами. — Сначала выберись, — усмехнулся Карма, и в голосе его проскользнуло то особенное, опасное веселье, которое обычно предвещало либо гениальную выходку, либо полный хаос. — А потом уже планируй убийство. Темнота была абсолютной. Не той мягкой ночной темнотой, когда глаза привыкают и начинают различать силуэты, а настоящей — плотной, давящей, какой она бывает только глубоко под землёй или в недрах пещеры. Мико сделала шаг вперёд и тут же наткнулась на что-то твёрдое. — Это стена, — беззлобно прокомментировал Карма, который, судя по звуку, стоял на месте и даже не пытался двигаться. — Слепая, глухая и беспомощная. Исикава, ты ли это? — Заткнись, — огрызнулась Мико, проводя ладонями по шершавому камню. — У тебя есть запасной фонарик? Телефон? — Телефон в отеле. Коро-сенсей сказал, что они могут помешать «полному погружению в атмосферу страха». — Голос Акабане звучал всё так же спокойно, даже лениво, но Мико почему-то казалось, что он напряжён. Слишком ровно дышит. Слишком неподвижно стоит. — То есть он специально оставил нас без света? — возмутилась брюнетка, наконец нащупав какой-то выступ в стене. — В темноте? В пещере? С тобой? — Обижаешь, — протянул Карма. — Со мной — лучший вариант. Мог бы Накамуру подсунуть. Мико фыркнула, но спорить не стала. Рио в компании и темноте — это катастрофа. Она бы обязательно устроила что-нибудь такое, после чего Мико пришлось бы искать новую школу. — Ладно, — она глубоко вздохнула, пытаясь унять колотящееся сердце. — Идём на ощупь. Стена есть, значит, есть и направление. — Умно, — признал Карма, и через секунду его пальцы легли ей на плечо. Легко, почти невесомо, но от этого прикосновения по спине побежали мурашки. — Не теряйся. Я за тобой. — Мне не нужна нянька, — процедила Мико, делая шаг вперёд. — А кто говорит про няньку? — Карма двинулся следом, и его рука соскользнула с плеча на талию — так, наверное, было удобнее держаться в полной темноте. Или нет. Мико не была уверена. И не была уверена, хочет ли знать правду. Они шли медленно, почти вслепую, и тишина вокруг становилась всё гуще. Капли воды где-то вдалеке. Хруст песка под ногами. Собственное дыхание — и его дыхание, тёплое, совсем рядом. — Карма, — позвала она тихо, когда напряжение стало невыносимым. — М-м? — Ты боишься темноты? Он не ответил сразу. Мико уже открыла рот, чтобы съязвить что-нибудь насчёт того, что даже великий и ужасный Акабане не лишён слабостей, но её опередил звук — странный, скребущий, идущий откуда-то сверху. Они замерли одновременно. — Что это? — прошептала Мико, вцепляясь в руку Карма прежде, чем успела подумать. — Не знаю, — так же тихо ответил он. — Но, кажется, наш жёлтый друг решил не ограничиваться просто темнотой. Скребущий звук повторился — ближе, отчётливее. А потом сверху что-то шлёпнулось прямо перед ними, и Мико подавила крик, инстинктивно отшатнувшись назад — прямо в грудь Карма. — Тихо, — его рука обхватила её за плечи, удерживая на месте. — Тихо, Исикава. Это просто... — Просто что? — выдохнула она, чувствуя, как её сердце пытается выскочить из грудной клетки. — Просто муляж, — закончил Карма, и в его голосе проскользнуло что-то подозрительно похожее на облегчение. Или на смех. — Чучело. Кажется, летучей мыши. Мико вслушалась. Действительно — никакого движения, только лёгкий запах пыли и какой-то химической пропитки. — Я его убью, — повторила она, чувствуя, как дрожь в коленях постепенно утихает. — Клянусь всеми богами, я убью Коро-сенсея. — Присоединюсь, — Карма не убирал рук. Его дыхание щекотало макушку, и Мико вдруг осознала, что они стоят в полной темноте, прижавшись друг к другу, как два перепуганных ребёнка. Это было так нелепо, так по-дурацки, что она не выдержала — хихикнула. — Ты чего? — Карма чуть отстранился, но не полностью. — Представь: мы в полной темноте, в сырой пещере, только что чуть не обосрались от чучела летучей мыши, а ты меня спрашиваешь, чего я хихикаю? — Мико тряхнула головой, всё ещё не в силах сдержать нервную улыбку. — Это просто... бред какой-то. Полный бред. Карма хмыкнул — и вдруг сам рассмеялся. Тихо, почти беззвучно, но Мико кожей чувствовала вибрацию в его груди. — С ума сошла, Исикава, — констатировал он, но в голосе не было обычной колкости. Скорее усталое, какое-то тёплое удивление. — Только что чуть инфаркт не случился, а ей смешно. — А тебе нет? — Она повернулась к нему — разумеется, ничего не увидела, но так, для убедительности. — Нет, — серьёзно ответил Карма. И после паузы добавил: — Мне вообще никогда не бывает смешно. Я — чёрствый сухарь без чувства юмора. Ты разве не знала? — Врун. — Проверь. Мико фыркнула, но продолжать спор не стала. Вместо этого она осторожно высвободилась из его рук — он позволил, хотя, кажется, не сразу, — и снова нащупала стену. — Идём. Чем быстрее выберемся, тем быстрее я выскажу Коро-сенсею всё, что о нём думаю. — Длинный будет разговор, — Карма снова оказался рядом. Теперь он не касался её, но шёл так близко, что плечо почти задевало её спину. — Я могу помочь. У нас есть что сказать этому жёлтому гаду. — А вот это вряд ли, — раздался из темноты голос, который заставил их обоих замереть. Не Коро-сенсея — чужой, низкий, с хорошо поставленной театральной хрипотцой. Свет вспыхнул внезапно — ослепительный, режущий глаза после кромешной тьмы. Мико зажмурилась, выставляя вперёд руку, и услышала, как Карма чертыхнулся у неё за спиной. Когда зрение прояснилось, перед ними стоял... Коро-сенсей. Но не в своём привычном жёлтом обличье, а в чём-то, отдалённо напоминающем костюм призрака старой школы — белая простыня с прорезями для глаз и огромные накладные зубы, которые делали его похожим на гигантского вампира-недотёпу. — Нуру-фу-фу! — прогудел осьминог из-под простыни, и иллюзия страха моментально рухнула. — Как вам моя новая роль? Я решил, что просто проверка на храбрость — это скучно. Нужен антураж! Легенда! Мистика! — Вы... — Мико с трудом сдержала желание заехать учителю по его глупой простыне. — Вы специально погасили свет, чтобы напугать нас этим? — Разумеется! — гордо ответил Коро-сенсей, расправляя простыню так, что она взметнулась вокруг него, как театральный занавес. — Атмосфера, Исикава-сан! Атмосфера — залог успешного обучения! Страх обостряет чувства, сплачивает коллектив и... — И заставляет задуматься о целесообразности учительской деятельности, — закончил за него красноволосый. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на осьминога с таким выражением, от которого у самого Коро-сенсея на мгновение дрогнула улыбка. — Вы специально поставили нас в пару? Или это случайность? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и прозрачный одновременно. Коро-сенсей замер — на долю секунды, едва заметную, но Мико, привыкшая к его гиперподвижности, уловила эту заминку. — Нуру... — протянул он, и его голос потерял часть наигранной бодрости. — Я просто следовал принципу случайного выбора, Акабане-кун. Генератор случайных чисел, всё честно. — Генератор, который работает на щупальцах, — усмехнулся Карма. — Ясно. Брюнетка почувствовала, как заливается краской. Она поняла намёк — и то, как янтарноглазый смотрел на учителя, говорило о том, что он понял не меньше. Коро-сенсей, этот жёлтый прохвост, решил их свести. Или попугать. Или и то, и другое одновременно. — Знаете, — она сделала шаг вперёд, вставая почти вровень с Кармой, — у вас очень странные методы воспитания, Коро-сенсей. Обычно учителя хотя бы делают вид, что не лезут в личную жизнь учеников. — А я не обычный учитель! — Коро-сенсей расправил плечи, отчего простыня надулась пузырём, и добавил с внезапной, почти трогательной серьёзностью: — Я — учитель, который хочет, чтобы его ученики были счастливы. А счастье, как известно, часто начинается с того, чтобы просто оказаться рядом в нужный момент. Красноволосый замер. Мико тоже. Слова осьминога упали в тишину пещеры, и эхо разнесло их по каменным сводам, заставляя звучать громче, чем они того заслуживали. — Вы... — начала Исикава, но не закончила. Карма вдруг рассмеялся — громко, искренне, откинув голову назад, так что его смех эхом отразился от стен. В свете фонарика, который Коро-сенсей предусмотрительно включил, его лицо выглядело почти красивым — размытым, свободным от обычных масок. — Сенсей, — сказал он, отсмеявшись, и в голосе его не было ни насмешки, ни злости. Только странная, непривычная теплота. — Вы ужасный психолог, но... попытка засчитывается. — Нуру-фу-фу! — обрадовался осьминог, и его лицо расплылось в фирменной улыбке до ушей. — Значит, задание выполнено! А теперь — бегом к выходу! Остальные пары уже на финише, а вы, молодые люди, отстаёте от графика! Он хлопнул в ладоши — и тьма рассеялась окончательно. Пещера осветилась мягким, каким-то сказочным светом, и Мико увидела, что до выхода осталось совсем немного — метрах в двадцати виднелся проём, за которым угадывалось ночное небо и отблески костра. — Идём, — Карма кивнул в сторону выхода, и его рука легко коснулась её локтя — подтолкнула, но не повела. Мико хотела возмутиться, но передумала. Что-то в этом жесте было такое... бережное? Или ей просто казалось после всего, что случилось? Они двинулись к выходу, и Коро-сенсей остался позади — маячил белым пятном во мраке, довольный и таинственный, как Чеширский кот. — Коро-сенсей, — позвала Мико, обернувшись на полпути. — Вы правда думаете, что нас можно вот так... свести? Осьминог наклонил голову, и в прорезях простыни блеснули его глаза — умные, понимающие, совсем не глупые. — Я не свожу, Исикава-кун, — ответил он тихо, почти ласково. — Я просто создаю условия. А дальше... дальше всё зависит от вас. Нуру-фу-фу.

***

Открыв глаза, первое, что увидел Карма, — это её потолок. Исикавы, мать её, потолок в её дурацком номере отеля. Он сидел в кресле, и спина давно онемела, превратившись в один сплошной комок нервов и затекших мышц. Она шевельнулась. Наконец-то. Карма не подал виду, что следил за каждым её вздохом последние несколько часов. Просто откинулся на спинку, сложил руки на груди и изобразил полное безразличие. — Очнулась? — спросил он. Голос прозвучал хриплее, чем хотелось бы. Мико повернула голову. Взгляд у неё был мутный, но живой — уже хорошо. Он заставил себя не сокращать расстояние, не наклоняться ближе, чтобы убедиться, что она точно в порядке. Сидел и смотрел, как она хлопает ресницами, приходя в себя. — Ты... — голос у неё сел, но это мелочи. — Ты здесь всю ночь сидел? Карма промолчал. Отвернулся к окну. Солнце лезло в щели штор, раздражающе яркое, и он подумал, что меньше всего на свете хочет сейчас объяснять, почему не сдвинулся с места. Почему её бредовые бормотания в темноте заставляли его сжимать подлокотник до хруста. — Ты отключилась на крыше, — сказал он, не глядя. Пусть думает, что ему всё равно. — Тащить тебя вниз было то ещё удовольствие. Ты тяжёлая, Исикава. — Я не тяжёлая, — огрызнулась она, и это было так по-исикавски, что у него внутри чуть отпустило. Он усмехнулся — коротко, без огня. — Ты вся горела. Думал, сдохнешь по дороге. Он сказал это буднично, но костяшки на подлокотнике побелели. Он заметил это слишком поздно и с трудом разжал пальцы. — Не сдохла же, — ответила она. Смотрела на него, и Карма вдруг почувствовал себя пойманным. Словно она видела то, что он так старательно прятал. — Не сдохла, — согласился он. Облегчение плеснулось где-то в груди, и он мгновенно затолкал его обратно, натянув привычную усмешку как маску. — Живучая, как таракан. Секунда — и она снова закрыла глаза. Карма позволил себе выдохнуть. Наблюдал, как она откидывается на подушку, бледная, но живая. Говорящая. Дышащая. — Сколько времени? — спросила она. — Утро. Ты проспала часов десять, — он наконец повернулся к ней. Скользнул взглядом по лицу — проверяя, не врёт ли, что ей лучше. Цвет нормальный, губы не синие. Всё вроде. — Как ребята? — Живы, — он потянулся, шея хрустнула. — Антидот сработал. — Хорошо, — прошептала она, и Карма увидел, как уходит напряжение с её плеч. — Это хорошо. Повисла тишина. Такая, в которой обычно не говорят вслух то, что крутится в голове. Но она всё равно сказала: — Карма, спасибо, что не бросил. Он замер. На долю секунды его лицо стало совершенно беззащитным — он не успел надеть усмешку, не успел спрятаться за колкостью. А потом было поздно. — Не говори глупостей, — выдавил он грубее, чем хотел. Отвёл взгляд. — Ты бы на моём месте сделала то же самое. — Наверное. Она улыбнулась — слабо, но тепло. Карма стиснул подлокотник снова. В растрёпанных волосах она выглядела почти… домашней. И это бесило. Потому что он не хотел думать о ней так. — Ты выглядишь ужасно, — сказала она, и это прозвучало почти нежно. — Ты тоже, — парировал по привычке. Без огня. Он не выдержал. Пересел с кресла на край кровати. Ближе. Намного ближе, чем обычно позволял себе. Мико заметила ссадины на его костяшках. — Это когда я падала? — спросила она. Карма посмотрел на свои руки, словно видел их впервые. Дёрнул плечом — слишком небрежно. — Кое-кто решил, что бетонная площадка — отличное место для сна, — он спрятал ладони в карманы. — Пришлось ловить. — Я не спала, я в отключке была, — возразила она. Губы дрогнули в улыбке. — Но ты всё равно меня поймал. — Само вышло, — он отвернулся к окну. Солнце освещало профиль, и он надеялся, что тени под глазами не так заметны. — Ты весишь как мешок картошки, кстати. Я чуть позвоночник не надорвал. — Врёшь, — тихо сказала Мико. — Я же лёгкая. Он не ответил. Только хмыкнул. — Ты всегда такая язва? — спросил он, наконец взглянув на неё. Внутри что-то шевельнулось — тёплое, почти нежное. Почти. — Или это вирус говорит? — Вирус уже вывели, — ответила она. — Так что это я. Карма замер. А потом вдруг наклонился вперёд, опираясь локтями о колени, — и оказался так близко, что видел каждую чёрточку в её глазах. — Значит, ты, — повторил он. Не насмешка. Просто факт. — Запомни: если ты ещё раз упадёшь в обморок у меня на руках, я оставлю тебя там. Поняла? — Не оставишь, — уверенно ответила Мико. Он усмехнулся — мягче, чем хотел. Почти по-настоящему. А потом в дверях появилась Рио. И момент рассыпался. — О, смотрю, я немного не вовремя, — протянула она с широченной улыбкой. Мико дёрнулась, ударилась затылком. Карма даже не подумал отстраняться. Смотрел на неё, смущённую, покрасневшую, живую — и чувствовал, как уголок губ предательски дёргается. — Рио, — процедила брюнетка. — Ты стучаться не умеешь? — А зачем? Дверь была открыта, — Накамура уселась с видом кошки, наевшейся сметаны. — Или вы забыли её закрыть? — Ничего такого не было! — выпалила Мико. — Конечно-конечно, — протянула Рио. — Карма, ты здесь всю ночь просидел? Прям как в дорамах. Ах, какая романтика! — Не называй меня рыцарем, — лениво отозвался Карма, не сдвинувшись с места. — И принцесса эта очень ядовитая. Так что я скорее сапёр. — Сапёр, который всю ночь просидел на корточках над миной? Звучит ещё романтичнее. — Рио! — Мико покраснела ещё сильнее. Карма чуть прищурился, наблюдая за её смущением, и позволил себе короткую усмешку. Когда Накамура ушла — подмигнув на прощание, — тишина вернулась. Другая. Без подколов. — Ты правда всю ночь здесь сидел? — тихо спросила Мико. — Ага, — он поправил сползшее одеяло. — Ты бредила. — О чём? — Не скажу. — Карма. — Не скажу, — повторил он, и в голосе проскользнуло что-то мягкое. — Это останется между тобой и потолком. Она фыркнула. Карма помолчал, разглядывая её — растрёпанную, бледную, синяки под глазами. Живую. — Слушай, Исикава, — начал он и запнулся. — Что? — спросила она тихо. Он провёл рукой по волосам. — Ничего, — буркнул. — Вставай. Коро-сенсей там уже сто раз драматично умирает. Пропустишь всё самое интересное. Он протянул ей руку. — Или ты хочешь, чтобы я тебя нёс? Мико посмотрела на его ладонь, потом на лицо. Взяла. Пальцы у неё были тёплыми. Он держал её осторожно, будто она могла рассыпаться. — Медленно, — сказал он, помогая подняться. — Голова не кружится? Она отпустила его руку. Карма замер на секунду — проверяя, устоит ли. И только потом спрятал ладони в карманы. — Хорошо, — кивнул он. — Тогда не отставай.

***

Позже, на пляже, когда Коро-сенсей объявил дурацкую «проверку на храбрость» и разбил их на пары, Карма только усмехнулся. Не глядя на учителя, не комментируя. Просто пошёл вперёд, зная, что Мико пойдёт за ним. В пещере погас свет. — Только не говори, что батарейки сели, — выдохнула она. — Сели, — спокойно ответил он. — Или это часть плана нашего жёлтого друга. Она начала шарить по стенам. Карма слушал её дыхание — сбитое, чуть паническое — и вдруг понял, что не хочет, чтобы она боялась. Даже в темноте. Даже здесь. Вместо этого он просто положил руку ей на плечо. А когда она вздрогнула от муляжа летучей мыши и отшатнулась к нему — обхватил её за плечи и не отпустил. Они стояли в полной темноте, прижавшись друг к другу, и Карма чувствовал, как её сердце колотится в унисон с его. — Тихо, Исикава, — сказал он ей в макушку. — Это просто чучело. Она хихикнула. Нервно, но искренне. — С ума сошла, — выдохнул он, и вдруг сам рассмеялся — тихо, почти беззвучно. — Только что чуть инфаркт не случился, а ей смешно. — А тебе нет? — Нет. Я чёрствый сухарь без чувства юмора. Ты разве не знала? — Врун. — Проверь. И в темноте, там, где никто не видел, Карма наконец позволил себе улыбнуться по-настоящему. Просто потому что она была рядом. Говорящая. Дышащая. Живая.