И север может быть тёплым

Семья Чон.

      — Вы слышали? — в столовую забежал Тэхён.       — Тэхён! Ты где носишься? И почему по дому в куртке? — сразу налетела на него мама, Ким Сона.       — Ну мам! У меня такие новости! — надулся паренёк.       — Не перечь матери и не ходи в куртке по дому, — не отрываясь от кормления годовалой племяшки, сделал замечание его отец, Ким Сокджин.       — А что за новость-то? — одновременно поинтересовалась сестра Тэхёна, Ким Мили.       Тэхён, пыхтя, стянул пуховик, и тот, проходя мимо, молча забрал его дядька, Мин Юнги.       — Так вот… — снова начал парень, но его перебили.       На кухню залетела его тётка, Мин Соён.       — Представляете, домик лесника продали!       — Это я и пытался сказать, — надулся Тэхён.       — Соён! Куртка! — снова возмутилась Сона на сестру.       Юнги, только что вернувшийся, молча помог снять куртку своей взбалмошной жене и снова понёс в сени.       — Как продали? — вклинился в разговор самый старший, дедушка Чон Джихун.       — Он же на продаже стоял ещё с моих учебных лет, — удивился Чон Хосок.       — Папа, ты такой старый? — удивлённо уточнил Чонин: он в силу своих пяти лет не совсем понял папино высказывание. После его реплики за большим столом раздался дружный смех.       — О да, твой папа уже очень старый, — ответил ему его дядя Чонгук.       — Но ведь дядя Сокджин старше, — заметила дочка Хосока, Чон Суджин.       Громкое «Эй!» Сокджина затерялось в новом смехе.       — Так всё! За стол все бегом, там и обсудим новости, — призвала всех к порядку жена Хосока, Чон Ханна.       Она вместе с Ким Юной и старшими детьми, Тэхёном, Мили, Ёджуном и Сонхуном на подхвате, быстро накрыли на всех. В это время Юнги и Сокджин рассадили младших, разложили специальные стульчики для Чанбина и Миён. А Чонину и Минхо помогли с подушками на сиденье: без них малышам было неудобно за большим столом. Суджин же сбегала позвать дядю Намджуна, что ещё был не в столовой. И вот вся большая семья сидит за ужином. Когда утолили первый голод, начались разговоры.       — Так откуда вы это узнали? Про продажу? — спросил глава семьи, Джихун.       — Да мы ж молоко в дом председателя относили — там и узнали, — с набитым ртом пояснил Тэхён.       — Жена председателя сама рассказала, что объявился покупатель. Он даже не смотрел дом, по телефону договорились и сразу в городе у юриста подписали документы, — внесла ясности Соён.       — Даже не смотря купил? Ну вряд ли жить там будет тогда, — мудро рассудил Намджун.       — А вот и нет! –запротестовал Тэхён.       — Жена председателя рассказала, что тот мужчина обмолвился, мол, для сына дом покупает. Еще и купил у них дрова, целую машину, — пояснила Соён.       — Сыну? — удивился Хосок.       — Ту развалюшку, и для сына? — так же был в шоке Сокджин.       — Почему развалюшку? — подал голос Юнги.       — Там никто уже лет пятнадцать не живет. Не топит, за домом не ухаживает, даже представить страшно, во что домик внутри превратился, — пояснил Чонгук.       — Да уж, а когда-то таким милым домиком был, когда еще лесник живой был. Ох, как же он свой дом любил… — ушел в воспоминания дед Джихун.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      Чон Джихун с детства прожил в этом поселении. Он был единственным ребенком в семье, хотя его семья была местной элитой: они владели оленьей фермой. Жену себе Джихун тоже среди местных нашел, добрую и красивую соседскую девочку. Поженились, вместе жить стали, а там и дочка вскоре появилась. А через четыре года и сын. А через три года еще одного сына родили. Джихун всегда мечтал о большой семье, чтобы сначала дети, а потом и внуков полный дом. Для этого даже не скупясь огромный дом построил.       Двухэтажный особнячок притягивал взгляды. Их дом часто с местной гостиницей путали, ибо выглядел он больше и внушительней. Потом еще большую баню, стайку и гараж настроили, всё обнесли крепким забором, и точно дворец получился.       Старшей дочери, Соне, уже пятнадцать было, когда еще одна дочка родилась. Вот только старшая в восемнадцать лет учудила: заявила, что не хочет в их маленьком городишке молодость гробить, собрала сумки и в большой город уехала. Родители, конечно, погоревали, но настаивать на своем не стали. Поддерживали дочку, как могли: где деньгами, а где советами. Та в институт поступила и училась на юриста. Родители даже гордились: профессия-то престижная.       Но правда раскрылась только спустя два года. Самой младшей было пять лет, Чонгуку — тринадцать, а Хосоку — шестнадцать, когда в их семью пришло горе: случился пожар в доме у родителей Джихуна. Пожарные установили, что был поджог. У них тогда на ферме не все гладко было: их ферму выкупить один богатей хотел, а владелец Чон отказывал. Ни большие деньги, ни угрозы не помогали. В ту страшную ночь Чон Джихун не только родителей лишился, но и жены своей: та аккурат накануне у свекров осталась. Так и сгорели все втроем. Хорошо хоть дети с мамой не пошли к старикам, дома остались.       И посыпались несчастья: родители жены погибшей во всем его и его семейку винили, никого из внуков даже видеть не хотели. На ферме мужики разбежались сразу, боясь тоже в немилость богатею попасть. Джихун тогда руки на себя не наложил только благодаря детям. Хосок и Чонгук, плача, уговорили отца дело их семьи все равно не бросать.       Тут еще и старшая дочь, узнав про горе, явилась. Тут Джихун на оставшиеся полголовы поседел: Чон Сона не одна приехала. Да и не Чон она, оказывается, уже, а Ким. И не только мужа привезла, но и сына своего двухлетнего и вот-вот родить дочку должна была. И оказалось, что это не она на юриста училась все это время, а муж ее. Ким Сокджину уже было 24 года, и он только-только закончил институт. Однако, несмотря на это, он оказался умным. А еще очень упорным: именно он смог настоять, угрозами и знаниями, но заставил вынести праведное наказание виновным в поджоге. На это, правда, аж три года ушло.       Так как рабочие разбежались и на ферме все практически встало, семье пришлось туго. Даже детям пришлось, как взрослым, работать. Но на общем, теперь уже семейном совете решили поголовье не сокращать.       Сокджин, получив разрешение своего тестя, позвал к ним своего брата. Тому девятнадцать лет было, тоже умным оказался, а еще, как и Сокджин, высоким и крепким. От работы не отлынивал, еще и учиться успевал. Он специально в соседний городок перевелся: тот побольше их поселения был, и повезло, что там тоже был техникум со специальностью «Агрохимик». Туда же и Хосок поступил, только на другую специальность. Хосок выбрал профессию оленевода и зоотехника. Он с детства грезил с отцом работать. Очень уж он любил оленей.       Вместе каждый день мотались: с утра, в пять, спешили на ферму, хоть немного помочь, потом старшие — на пары, Чонгука по пути в школу забрасывали, а после учебы — снова на ферму (благо Сокджин и Намджун водительские удостоверения уже имели, и машина была), а после учебы снова на ферму. Сона полностью на себя взяла все обязанности по дому, по присмотру за пятилетней Соён и двухлетним Тэхёном, хоть и самой уже через два месяца рожать было.       Первый год было тяжко. Поголовье на ферме пришлось все-таки чуток сократить: никто из местных мужиков возвращаться не спешил, и, опять же, семейным советом было принято решение никого не нанимать пока. Сами справятся.       Спустя три года дела в гору пошли. Негодяев тех за решетку посадили. На ферме расширение провели: теперь там и козы, и бараны с овечками были. Чонгук, закончив школу, тоже поступил в соседний город, только в колледж на специальность столяра-плотника. Он очень любил из дерева мастерить, поэтому, закончив школу в шестнадцать, сразу поступил. Хосок уже заканчивал последний, третий курс, ему 19 было. Намджун уже отучился и, как и Сокджин, во всю фермой занимался.       Хосок же всегда младшего подвозил. Там, в колледже у Чонгука, свою любовь нашел: Ханна училась на ветеринара и была круглой сиротой. В силу возраста (девушка была ровесницей Чонгука) жила она еще в приюте, но там всем было плевать на нее: уже считалась взрослой, поэтому Хосок начал ее домой привозить. А когда узнал, как их там воспитатели бьют, созвал семейный совет и попросил пустить Ханну к ним в дом жить. Скромная девушка сразу всем родственникам Хосока пришлась по душе. Она оказалась очень доброй и хозяйственной: и на ферме не брезговала помогать, и с маленькой Мили возилась. Они с Соной даже настояли на покупке двух коров, которых сами доили, и в их стайке убирались, потом и кур завели.       Как-то раз Ханна в дом на выходные свою подружку лучшую из приюта привезла: Юна на год старше ее была, тоже училась, но на бухгалтера, второй курс уже. Тоже тихая и вежливая девочка. Однажды Сокджин в шутку попросил посмотреть книги бухгалтерские на ферме: там у них что-то не сходилось. Юна не отказала, еще и быстро нашла ошибку. И так сложилось, что девушка теперь приезжала каждые выходные и помогала с документацией Сокджину. Хотя делала она не совсем бескорыстно: Юна просто без памяти влюбилась в Намджуна, тот же ее за ребенка считал и запрещал себе даже смотреть в сторону красивой девушки. То, что они обоюдно влюблены, все домашние заметили, но не лезли. И вот спустя год, как только Юне стукнуло восемнадцать, в этот же день ее Намджун на свидание позвал — все облегченно выдохнули.       Так и шли года: дети и внуки росли, отучились, свадьбы сыграли. Только Чонгук всё никак невесту в дом не приводил. А там и еще внуки пошли: Сона и Юна родили мальчишек с разницей в пару месяцев, а через годик и Ханна всех порадовала красавицей-дочкой, только Чонгук всё никого не вел в дом. С племяшками возился, на ферме помогал, столярный цех при ферме открыл, да работе себя посвящал. Родственники на него поглядывали, да пока не лезли. Но вот идет время, и Юна еще мальчишку родила, а через год и Ханна мальчиком порадовала — все еще смеялись, что подружки снова друг за дружкой родили. А Чонгуку уже 24 стукнуло, а он всё один.       Соён в это время школу закончила и по примеру братьев поступила в соседний город. Правда, профессию выбрала, как сказала Сона, бесперспективную, особенно в их поселении: на дизайнера младшая сестричка захотела отучиться. Соён же росла бойкой: как матери лишилась в пять, так и повзрослела. Старшие тогда на ноги встать пытались, и девочка сама по себе осталась: у Соны свои малыши были, а Соён накормлена, одета — и ладно. Вот и выросла самостоятельной. На мнение окружающих ей было плевать: всё по-своему сделает, но единственный, кто ее осадить мог, — Чонгук. Брата своего Соён просто обожала.       Спустя еще три года Ким Юна снова мальчика Намджуну подарила, а Соён жениха в дом привела. Мин Юнги, этого парня, всего на год Соён старше, хорошо домашние знали: он с пятнадцати лет в ученики к Чонгуку напросился и был сыном местных врачей. Парень работящий, смышленый, спокойный всегда и рассудительный: никто так и не смог понять, как они с взбалмошной Соён уживались. Спустя два года они и свадьбу сыграли, и дочь родили. Юнги так и остался его подмастерьем да на ферме работать.       И вот у всех дети, мужья-жены, а Чонгуку 29 уже, а он один. Только работа у него да племянники. А те своего дядю Гука просто обожают, причем все и без исключений. Старший внук, Тэхён, нынче восемнадцатилетие справил, но уезжать не планирует: он по стопам тети Ханны пошел, тоже на ветеринара учится. А его сестрица Мили не захотела в этом году поступать, решила перерыв от учебы взять, да никто и не возражал: дома есть чем заняться.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      Из воспоминаний Чон Джихуна вырвал громкий плач: Миён раскапризничалась, спать пора. Взрослые все сидят, чаи гоняют и языками чешут. Это у них традиция такая повелась: ужинать всем составом.       — Ну всё-всё, не плачь, принцесса. Пошли купаться и спать, — заворковал Юнги, поднимая дочку.       Соён с Ханной вызвались убраться за всеми, а Чонгук по обыкновению поспешил всех детей укладывать: нравилось ему сказки им да истории всякие рассказывать.       Дом у них был большой, всем места хватало. На втором этаже в правом крыле были спальни Намджуна с Юной, рядом детская, в которой вместе жили Чанбин, Минхо и Чонин. Напротив была спальня Хосока и Ханны, а рядом спальня Джихуна. В конце коридорчика были ванная и туалет. В левом крыле на втором этаже были спальня Сокджина и Соны, рядом комната Ёджуна и Сонхуна: мальчишки-погодки лучшими друзьями были. Напротив были комнаты Мили и Суджин (раньше вместо Суджин Тэхён жил, но потом он на первый этаж сбежал, поближе к дядьке). В конце коридора также была ванная и туалет.       Сразу напротив лестницы на второй этаж была комната, приспособленная под кабинет-библиотеку с выходом на террасу. Также там располагалась комната-игровая. На первом этаже была большая гостиная с камином, столовая с выходом на открытую террасу, кухня, а за лестницу вел коридор. В правом крыле располагалась комната Соён и Юнги, Миён пока с ними спала. Напротив была пустующая комната — со временем станет детской, и также была ванная с туалетом. В левом крыле на первом этаже расположилась комната Чонгука, а комнату напротив Тэхён забрал себе. Там тоже коридор упирался в ванную. Когда Чон Джихун строил дом, он специально спланировал так, чтобы у каждого ребенка было свое крыло с удобствами. Кто ж знал, что будет так много народу жить?       И несмотря на мелкие склоки, серьезных ссор не было: этому хорошо способствовал обычай — «семейный совет», когда все раз в месяц собирались и разговаривали.