И север может быть тёплым

      На этот раз пробуждение было не таким приятным: Чимин проснулся от того, что Минхо заехал ему в нос пяткой. Пак с удивлением обнаружил себя в окружении спящих детей. Атмосфера была очень уютная, но выйти из комнаты парню все же хотелось. Кряхтя и сосредоточенно посапывая, он аккуратно пытался выбраться из-под разбросанных рук и ног малышни. Тихонько прикрыв дверь, он пошел дальше по коридору и вышел в кухню, где обнаружил Сону с Миён на руках, которая готовила малышке смесь. Часы на стене показывали уже семь вечера.       — Помочь? — голос сразу после пробуждения был хриплым.       — Ты чего пугаешь?! — чуть не подпрыгнула девушка. — Как самочувствие?       — Всё отлично! Будто и не болел.       — Это хорошо. Если хочешь помочь, можешь сходить в прачечную? Там надо белье в сушку переложить, а из сушки принести Ханне, она в гостиной глажкой занимается.       Чимин молча кивнул и поспешил выполнить поручение.       В гостиной была разложена гладильная доска. Ханна стояла за ней, активно размахивая утюгом под включенную дораму на фоне. Возле нее была горка из вещей, что нужно погладить, а рядом на диване были аккуратные стопочки из выглаженного. Присмотревшись, Чимин посчитал, и оказалось, что стопочек было столько же, сколько спален в доме.       — Выспался? — заметила его девушка.       — Ага. Куда это положить? — Пак показал еще тазик.       Ханна страдальчески закатила глаза и махнула рукой, указывая место.       — Может помочь? — Чимин ей искренне сочувствовал.       — Ой, буду только рада! В кладовой под лестницей есть еще доска, а утюг в спальне Соён на комоде. Как зайдешь — справа.       Чимину было неловко входить в чужую комнату без разрешения, но он потрясенно замер прям на пороге. Интерьер спальни Соён и Юнги поражал своей красотой: вся мебель была выполнена в стиле шебби-шик.       Изголовье массивной кровати было украшено резьбой с цветочным орнаментом пастельных тонов, на самой постели — россыпь взбитых зефирных декоративных подушечек, светлые прикроватные тумбочки имели схожее оформление и безупречно сочетались с остальной мебелью. Мягкость освещения давали лампы с мягкими абажурами, а пушистый светлый ковер, закрывающий практически весь пол, только дополнял воздушности в пространстве.                   Кроватка Миён была поистине кроваткой маленькой принцессы: бледно-кремовое дерево, изящные резные ножки, невесомо-легкий балдахин с рюшами, выглядывающий миленький розовый защитный бортик по периметру.       — Нравится? — Соён немного пододвинула замершего парня, чтобы войти.       — Просто невероятно… Извини, я за утюгом пришел, меня Ханна отправила, — неловко принялся оправдываться Чимин.       — Да расслабься ты! Держи, — девушка отдала ему требуемое.       Поклонившись в благодарность, Пак убежал в гостиную. За глажкой, болтовнёй с Ханной и, как оказалось, интересной дорамой время летело быстро. Дети тоже проснулись и носились по дому, играя и создавая шумиху. Мили принесла еще вещей и разложила одну большую стопку Чимина, так как он-то еще не понимал, чье где. Сорванцы быстро разнесли вещи по комнатам: командная работа наивысшего уровня.       Чимин так погрузился в процесс, что громко взвизгнул и дернулся, когда его обняли крепкие руки со спины.       — Прости, не хотел напугать, — Чонгук ласково поцеловал в шею приобнимая за узкую талию.       — Я просто увлекся, — Чимин снова покраснел, как рак: ему было неловко, что Чонгук так открыто ведет себя, ведь тут же Ханна и дети.       «Боже, что они подумают?!», — пролетело в его мыслях.       — Заставляют работать больного ребенка? — прошептал мужчина, обдав горячим дыханием аккуратное ушко Чимина, вызывая у того толпу мурашек.       — Не говори ерунды, я уже почти здоров, — еще пуще смутился паренёк.       Он мягко высвободился из цепких рук, погладив коротко пальчиками по запястью, и принялся собирать свое «рабочее место» вслед за Ханной. Чонгук улыбнулся и отправился в душ и переодеваться. Как раз из ванной уже выпорхнул немного уставший Тэхён.       — Предлагаю поужинать в комнате! — налетел он на друга.       Пак с радостью согласился. Правда, он с такой же радостью взял вещи у Тэхёна и сходил в душ: всё-таки после болезни хотелось хорошенько вымыться. Остаток вечера пролетел за весёлыми разговорами с Тэ и очередной комедией на ноутбуке.       На часах десятый час, и Чимин искренне поражался способности друга так быстро засыпать. Сам он, похоже, за время вынужденного больничного выспался на пару недель вперед, и потому Чимин тихо встал и вышел. Его, как магнитом, тянуло в комнату напротив. Парень тихонько постучал и отворил дверь, после чего его резко за руку затащили внутрь. Не успел Пак испугаться, как его уже прижимали к стене.       — Я тебя ждал… — в губы прошептал Чонгук.       — Я заметил… — шепот в ответ накалял воздух вокруг.       — Скучал неимоверно… Как ты себя чувствуешь? — Чон с мягкой улыбкой отстранился от лица Чимина и немного подрагивающими огрубевшими кончиками пальцев правой руки погладил краснеющую щеку.       — Ты весь в заботах, я… не видел тебя целый день. Теперь я чувствую себя замечательно, — исследующие подушечки пальцев добрались до мягких плюшевых губ, что растянулись в улыбке. Нежно, но с напором большой палец надавил на нижнюю губу, немного оттянув ее вниз.       — И я… Так хочется быть ближе к тебе… еще ближе… — горячее дыхание Чона обдало жаром эти невероятные губы.       Чимин, как и тогда в цехе, первым подался вперед, но в этот раз мужчина не медлил, сразу углубляя поцелуй. Язык Чонгука прошёлся по зубам, обласкал нёбо и стал посасывать юркий язычок Чимина. От таких действий ноги младшего задрожали, и, если бы не крепкое бедро Чонгука, тесно прижавшееся к паху, он позорно упал бы к его ногам.       «Хотя к таким ногам и упасть можно», — пролетело в голове у Чимина.       Мужчина рывком подхватил его на руки, заставляя все ненужные мысли вылететь, и бережно уложил на свою кровать. Целоваться в положении лежа еще приятнее, определенно. Старший нетерпеливо стащил футболку с Пака, стараясь не прерывать поцелуй. Тактильного младшего радует, что на Чонгуке только штаны: кожа горячая, гладкая, мягкая, мощные мышцы отзываются на малейшие касания нежных пальчиков. Чимин от накрывающего возбуждения захныкал в поцелуй и еще крепче вцепился в широкие плечи мужчины.       Чонгук со звонким чмоком отстраняется от грешного рта с немного припухшими губами и, дорвавшись до столь желанного тела, начинает поцелуями спускаться всё ниже. Тонкая шея с пульсирующей венкой, острые ключицы, хрупкие плечи — голодные Чонгуковы губы проходятся по каждому сантиметру желанного тела.       Спустившись еще немного вниз, он легонько прикусил торчащий сосок, а следом стал со смаком зализывать, когда Чимин крупно вздрогнул от чувствительности и протяжно выдохнул. Руки Чонгука жили своей жизнью, оглаживая тонкую талию, впалый дрожащий живот, бархатные округлые бёдра, сжимая пальцы с усилием во время особо звонких стонов. Чимин чувствует себя тающим пломбиром от всех этих ласк и нежностей.       — Какой ты сладкий, малыш… Так бы и съел… — старший прикусил влажную нижнюю губу паренька.       — Гука-а… — только и простонал младший в чужой рот.       С трудом сдержав свой порыв продолжить зацеловывать податливое тело под собой, Чонгук приподнялся и направил абсолютно чёрный взгляд на младшего. Взяв под контроль свое дыхание и разогнавшееся возбуждение, старший озвучил немного хриповатым голосом:       — Малыш, я… Это точно то, чего хочешь ты? Только скажи, и я остановлюсь в любой мо…       — Нет! Нет, пожалуйста, не останавливайся! — торопливо перебил Чимин, приподнявшись следом и прижавшись лбом к Чонгуку. — Я очень этого хочу, пожалуйста… Я хочу почувствовать тебя…       Быстро лизнув молящие губы, Гук стремительно подхватил младшего. Рывок. Чимин, охнув от неожиданности, оказался лежащим на животе, прижатым мощным разгорячённым телом. Сильная большая рука с нажимом провела по его лопаткам и дошла до кромки шорт. Младшего нещадно ведёт, он перестал соображать. От ощущения силы, уверенности, нежной грубости и от осознания их разницы в размерах Чимин невольно заскулил.       Ловким движением рук Чонгук стянул с парня шорты вместе с боксерами и замер, осматривая свою драгоценность. Ладони старшего так правильно лежали на талии Чимина, будто для него созданной, а когда они переместились на округлую задницу и потянули вверх, то повело уже и Чонгука.       Мужчина с трепетом склонился, чтобы со всей нежностью пройтись цепочкой коротких поцелуев по чуть выпирающим позвонкам. Гук от наслаждения прикрывает глаза, постанывая от вкуса бархатной кожи, задерживаясь в районе поясничных ямочек, выцеловывая каждую. Не сдержавшись, он, склонившись ниже, прикусил манящую ягодицу.       Немного отстранившись, Чонгук уверенно раздвинул роскошные полушария, невольно залюбовавшись представшей картиной. Мужчина зажмурился и постарался досчитать до десяти, чтобы хоть немного прийти в себя от наваждения и не напугать своим напором младшего. Нервно облизнув губы, Чонгук склонился и провёл языком по судорожно сжимающейся дырочке. Аккуратно, на пробу, широко мазнул несколько раз узкий вход, а Чимин тут же подавился стоном.       Чонгук с пошлыми звуками пожирал задницу младшего, причмокивая и нежно посасывая края сфинктера, заставляя паренька комкать простынь под собой и некрасиво пускать слюни, громко выстанывая имя мужчины и пытаясь унять разъезжающиеся ноги. Его не слишком баловали подобным ранее: бывший считал это грязным делом. Чонгук же так наслаждается процессом, будто ничего вкуснее не пробовал.       В голове образовался вакуум, как только проворный язык толкнулся внутрь, уверенно раздвигая упругие стеночки. Спальню огласил тихий вскрик, переходящий в глубокий стон. Ноги Чимина отказывались держать его, крупно дрожа и разъезжаясь, но Чонгук только крепче ухватил его бедра, вдавив пальцы до красных отметин в нежную кожу, и принялся откровенно трахать своим языком.       — Чонгуууук! — протяжно взвыл Чимин.       Ощущения от теплого влажного языка, что жадно исследовал сокровенное местечко, были непередаваемы. Дыхание к чёрту сбито, тело неистово трепетало, покрываясь капельками пота, глаза закатывались от удовольствия.       Чонгук понимал, что Чимин уже на грани, хотя они только начали. Его малыш такой красивый, желанный, вкусный, звонкий и такой разбитый сейчас — от этого осознания у мужчины дернулся и так уже крепко стоящий член. Небрежно утерев губы тыльной стороной руки, Чонгук потянулся к тумбочке за бутылочкой смазки и презервативами.       Разрушающийся в этот момент Чимин услышал щелчок и где-то в отдалении своего сознания вяло подумал: «Трахни меня уже… Я так хочу твой член в себе!».       Однако оказалось, что произнес он это вслух, и Гук, пьяно ухмыльнувшись, аккуратно добавил к языку смазанный безвкусной смазкой палец. Он бережно растягивал парня, готовя для себя. В каждом движении руки сквозила осторожность и забота.       — Какой ты узкий, малыш… — с усилием оторвавшись от потрясающего занятия прошептал старший. — Так хорошо будешь принимать меня… Мой вкусный малыш.       — Гука-а… — прохрипел Чимин, потеряв возможность говорить из-за рваного дыхания. Ни с кем ему не было еще настолько хорошо.       Чонгук, прислушиваясь к хрипам и поскуливаниям младшего, неторопливо добавляет второй палец. Хрупкое тело под ним призывно извивается. Мужчина от переизбытка чувств снова прикусывает аппетитную ягодичку, заставляя Чимина приглушенно взвизгнуть в уже влажную простыню под собой.       Когда Гук добавляет третий палец, младшему становится так плохорошо, что он даже не придает значения, как оказывается лежащим на спине.       — Красивый, как самый развратный ангел… — говорит Чонгук, рассматривая раскрасневшегося Чимина с прилипшими к вискам от пота волосами, хаотичным дыханием и горящими возбуждением янтарными глазами. — Мой персональный развратный ангел.       От такого Чимина весь контроль мужчины летит коту под хвост. Чуть ли не рыча, Гук остервенело сдергивает свои штаны, влажные от эякулята. Быстро раскатывает презерватив по болезненно возбужденному члену, пристраиваясь между разведенных ног. Обильно, не жалея смазки, не желая доставить хоть малейший дискомфорт своему малышу, Чонгук нанес прохладный гель на себя и на жадно сжимающуюся дырочку. Приставив крупную голову к входу, он очень медленно начинает двигаться. Оба парня теряются в своих ощущениях.       Гук очень аккуратно, не спеша вошел до упора и замер, давая возможность Чимину отдышаться и привыкнуть. Горячие, мокрые поцелуи мужчины разлетались по дрожащему телу под ним, куда только он мог дотянуться.       — Боже… Гука-а… — проскулил младший прямо в ухо мужчины. Боль от проникновения осталась где-то на задворках полыхающих сейчас ощущений.       Чонгук целует Чимина влажно, страстно, властно. Мычит в прекрасно-пухлые губы. Самый красивый, самый восхитительный, самый нужный, самый его воронёнок.       — Двигайся… Пожалуйста-пожалуйста, двигайся! — заполошно громко шепчет Чимин.       Прикусив и облизнув нижнюю губу своего малыша, мужчина начал неспешные плавные толчки, медленно наращивая темп.       — Гууу-ка-х… Я хочу! — бог его знает, чего конкретно, но Чимин, полностью потерявшийся в реальности, судорожно хватается за широкие плечи мужчины, который в этот момент заметно ускорился.       Перехватив ноги Чимина под коленями и выпрямившись, мужчина поменял угол проникновения, переходя на бешеный темп. По комнате раздался громкий стон-вскрик Чимина, перемешивающийся с глухим рыком Чонгука.       Каждый раз член Гука так правильно попадал по простате, что Чимин почти терял сознание от гиперстимуляции, издавая задушенные стоны, доводящие до безумия старшего. Его собственный член, болезненно возбужденный, обильно тек на живот, пачкая его в смазке.       Поняв, что уже на грани, Чонгук перешел на мелкий частый ритм, буквально втрахивая Чимина в кровать, надрачивая младшему в такт толчкам. От двойной стимуляции паренёк обильно кончил уже через пару секунд, громко простонав, кажется, на весь дом. Он так сильно сжал в себе мужчину, испачкав своей спермой обоих, что тот с тихим рыком излился в ответ.       Мужчина завалился на Чимина, стараясь перенести свой вес на руки и не придавить его, но тому было настолько хорошо, что он только ближе прижался к старшему, прильнув к его влажному виску.       Оба молчали, пытаясь выровнять дыхание. Наконец Чонгук зашевелился, приподнялся и аккуратно вышел из разнеженного тела, сняв и выкинув куда-то в сторону презерватив. Привалившись рядом с Чимином, он сгреб его в охапку и прижал всем телом к себе. Младший сейчас для него представал идеалом: яркие светящиеся глаза, румяные нежные щечки, хрупкое тело с собственническими отметками и жемчужной испариной. А какие мелодичные стоны и всхлипы издают эти зацелованные припухлые губы…       «Как хорошо, что отец не поскупился на звукоизоляцию для спален в доме», — мысленно усмехнулся Чонгук. Чимин громкий, нетерпеливый, отзывчивый, что очень нравится мужчине.              Отойдя от последствий фееричного оргазма, Чонгук привёл их в порядок с помощью влажных салфеток, и, натянув одежду, они легли спать, тесно прижавшись друг к другу.       И хоть Чимин и думал, что выспался на неделю вперёд, пригревшись в тёплых объятиях, уснул.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      Утром Чимин проснулся от шума в коридоре. Ощупав место возле себя и оглядевшись, понял, что Чонгука не было в комнате. Парень лениво потянулся, пытаясь понять свое самочувствие, и неторопливо встал. На часах ранее утро, и, судя по шуму в доме, все собирались кто на работу, кто на учебу.       — Все-таки разбудили? — Гук негромко открыл дверь и зашел в комнату.       Наклонившись, чмокнул Чимина в губы и нагло забрался холодными руками под одеяло.       — Встанешь? — с довольной ухмылкой уточнил у охнувшего Чимина.       Пак же только кивнул, недовольно выбравшись из теплой постели, и медленно поплелся в коридор, оставив мужчину в комнате. В ванной такой же сонный и недовольный Тэхён уже чистил зубы. Чимин молча кивнул в знак приветствия и пристроился рядом со своей щеткой, облокотившись немного на друга.       — Вы тут уснули? — к ним заглянул Юнги с Миён на руках.       Парни же только синхронно угукнули в ответ.       — Завтракать! — послышался крик Мили.       За столом Чимина уже поджидал Чонгук, который снова пытался накормить парня чем повкуснее и посытнее.       — Какие планы на сегодня, ребенок? — интересуется Сокджин у Пака.       — Дома буду: на работе надо объясниться, куда я пропал. Хорошо еще, срочных проектов на мне нет, а то и уволить могли бы.       Чонгук заметно помрачнел после этих слов, но Чимин не мог до конца понять причины, что его так расстроило.       «Домой. А тут ему что, плохо?» — огорчился мужчина, в эйфории забыв о реальности и не рассчитывая так быстро расстаться с пареньком. Даже немного обидно.       — Я тебе с собой дам все лекарства: их еще пять дней нужно пропить, — улыбнулась Юна.       — Спасибо! — искренне поблагодарил Пак.       В итоге он, переодевшись, даже успел помочь Юнги с одеванием детей, пока остальные мужики выгоняли прогреваться машины.       — Будь осторожнее! Если что, мы за тобой поедем: нам все равно на ферму, — неловко обнял его на прощание Чонгук.       Попрощавшись, они все разъехались.