И север может быть тёплым

      Веки Чимина с трудом разлепились, туман в голове тормозил мысли, но в целом было заметно легче. Воспоминания о недавних событиях начали всплывать в его сознании. Он попытался сесть, но рука отдалась странной болью, и маленькая ладошка с силой уложила обратно на кровать.       — Не дергайся. Капельницу вырвешь, — послышался голос.       У кровати дежурили Ёджун и Сонхун, играя на планшете.       — Подожди немного, пожалуйста: уровень закончим и маму позовем, — попросил Сонхун.       — Они сейчас ужинают, — поддержал его Ёджун.       Мальчишки быстро закончили и побежали за старшими. У Чимина окончательно прояснилось в голове, и, медленно покрутив головой, он понял, что находится в уже знакомой ему комнате Чонгука. На нем была чужая черная футболка и темные шорты, в руку была воткнута капельница, на лбу — компресс.       — Очнулся? Это хорошо! Еду сейчас принесут. Только не криви носик и поешь: бульончик тёплый питательный, а тебе силы нужны, — в комнату зашла Ханна и сразу направилась проверить капельницу.       Пока девушка возилась, в комнату зашли Сона и Чонгук с подносом. Повезло, что Тэхён в это время ушел с отцом в баню, так бы он дядьку не пустил: он волком смотрел на Чонгука и всё время рычал, что это его вина.       — Как самочувствие? — Сона положила руку на лоб больного.       Сам же Пак, насупившись, молчал и не сводил глаз с Чонгука, и, когда тот подошел, парень весь напрягся.       — Пару дней прокапаем, и будешь прыгать, как огурчик, — добавила Ханна.       Чонгук аккуратно поставил поднос на тумбочку и, видя напряжённость Чимина, также молча вышел, как и зашел. Сона, покачав на это головой, принялась кормить слабо сопротивляющегося больного.       Через минут пятнадцать, когда ужин был съеден, а капельницу убрали, в комнату влетел тайфунчик-Тэхён.       — Чимини!       Он уже было налетел на парня с объятиями, как его поймали буквально на лету за ворот футболки.       — Сдурел? Парню нужен покой, а ты как бешеный! — отчитала его Ханна. — Никаких громких звуков, прыжков, объятий. Говорим тихо и не лезем тревожить больного.       Тэхён пристыженно опустил глаза, переминаясь с ноги на ногу.       — Ты ведь сам будущий врач и должен понимать элементарное, — вздохнула Сона.       — Я ветеринар! — заспорил парень.       — Ты дебил, а не ветеринар, — колко добавила Соён, проходя мимо него. — Как ты, Чимини?       Девушка сменила на посту старшую сестру, пока Сона понесла посуду, хихикнув с вида сына. Тэхён надул губы и нахохлился, но в перепалку с тёткой не полез. Он осознавал, что Чимину нужен покой и что Соён его сильнее, как бы смешно это ни было. Он не раз знатно так огребал от молодой тётки.       — Все хорошо… — тихо ответил Чимин.       Ему почему-то было стыдно перед ними. Эти люди так искренне за него волновались, а он с такой легкостью хотел оборвать с ними общение, хотя они дарили ему только добро. И Тэхён, он так радовался, что у него появился друг, а Чимин так запросто собирался от него отказаться.             Видя, как переглядываются парни, девушки вышли, оставив друзей одних. Им явно нужно было поговорить.       — Прости меня, Тэ, я хреновый друг.       — Чимини, прости меня, идиота.       Парни начали одновременно и, встретившись взглядами, тихо в унисон засмеялись. Тэхён уже уверенно подошел и сел рядом.       — Я не заметил, что ты сбежал. Я подумал, что ты остался спать у дядьки, и сам провалился в сон, не стал ждать. Уверен, он не хотел тебя обидеть, чтобы у вас там ни произошло. Давай не будем переставать дружить! — Тэ посмотрел на Чимина мокрыми глазами.       — Иди сюда, ТэТэ, — Чимин расставил руки, и Тэхён аккуратно проскользнул в его объятия. — Это ты меня прости. Я вспылил, наделав таких глупостей… Ты мой единственный и самый близкий друг!       — И ты мой. — всхлипнул ему в плечо Тэхён, пока Чимин гладил его по голове.       Ещё немного пообнимавшись и окончательно успокоившись, парни решили переключиться и посмотреть фильм. Тэхён быстро сбегал за ноутбуком и оборудовал им лежбище для мини-кинотеатра. Через час зашла Ханна и проконтролировала, чтобы Пак принял лекарства.       Еще через час в комнату заглянул Чонгук и застал парней спящими в обнимку. Он поправил одеяло, убрал ноутбук и, не сдержавшись, поцеловал Чимина в лоб, тихонько пожелав спокойной ночи. Стараясь не издавать звуков, вышел из комнаты, погасив свет.       В темноте комнаты резко открылись янтарные глаза. По щекам Чимина разлился румянец, сердце бешено заколотилось, а в голове пронёсся ураган из мыслей.       «Что это было? Почему он меня поцеловал, если я ему неприятен?.. Так нежно… Вот бы это повторилось… Может мне показалось?.. А может, он так температуру проверял и ему наказали так сделать?», — прокрутив мысли еще несколько раз в голове, Чимин, вздохнув, аккуратно встал, медленно выпутываясь из одеяла и объятий Тэхёна. Очень хотелось в туалет и умыться.       — Как ты, болезный? Хочешь чего-нибудь? — уже выходя из ванной, он наткнулся на Юнги.       — Если можно, чаю, — робко ответил Чимин.       Он хоть и хотел кушать, но просить о таком не будет: и так который день пользуется добротой этой семьи.       — Почему же нельзя? Идем.       Юнги заварил какой-то ароматный чай, налил в широкую кружку и даже добавил мёд. Пак был голоден, но горячий напиток с мёдом пришёлся как нельзя кстати, а для больного горла это было настоящим спасением.       «Если хочешь рассыпаться в извинениях, самое время. Мы в столовой», — настрочил Чонгуку сообщение Мин.       Гук пришел через рекордные пару минут. И это с учетом того, что он вообще-то укладывал сорванцов! Юнги сразу тактично смылся и, для надежности, встал в коридоре на стрёме. Этим двоим явно нужно спокойно поговорить.       Чимин даже не сразу понял эту рокировку.       — Чимин… Как самочувствие? — Чонгук присел на стул рядом.       — Простите… я снова тут.       Чимин уже подорвался было со стула, собираясь уйти: ему было некомфортно и неловко в присутствии мужчины после тех претензий. Но парень не смог и шагу сделать. Его талию оплели сильные руки, а голова Чонгука уперлась ему в живот.       — Прости меня… — тихо прошептал мужчина, сильнее сжимая в объятиях.       Сказать, что Чимин растерялся, ничего не сказать. Он неловко застыл с приподнятыми руками, рассматривая черную макушку.       — Ты не дослушал тогда, а я начал не с того. Я хотел сказать, что ты не только семье моей, но и мне нравишься сильно, — продолжил приглушенно говорить Чимину в живот Гук.       От таких откровений Пак застыл. Его руки растерянно опустились Чонгуку на плечи. Смысл сказанного медленно доходил до парня: он неверящим взглядом, часто моргая, смотрел на мужчину, неосознанно запустив пальцы в темные волосы. Весь мир отошел куда-то на второй план, остались только сильные обнимающие руки. Они держали крепко, но в то же время нежно, не причиняя боли, оберегая, даря тепло, будто только в этих руках Чимин мог найти безопасность и покой.       Чонгук облегченно вздохнул и немного потерся носом о живот парня, пока тот неторопливо перебирал темные пряди волос. Через некоторое время трепетные и такие долгожданные объятия были кощунственно-внезапно прерваны громким урчанием из живота Чимина. Тот сдавленно ойкнул и покраснел, на что Чонгук по-доброму усмехнулся.       — Давай-ка мы поедим супчика, Сона специально для тебя сварила.       Чонгук с трудом заставил себя разжать объятия, медленно опустив свои руки вдоль тела паренька. Поднявшись и оказавшись вплотную к Чимину, он легонько коснулся кончиком большого пальца его щеки, будто желая хоть немного продлить «их» момент. С невероятно нежной улыбкой мужчина всё же отстранился и поспешил накормить Чимина.       У Пака в этот момент в душе разворачивался целый ураган эмоций, от которых будто крылья за спиной вырастали. Подумать только: он тоже нравится Чонгуку! Его щеки пылали от смущения, но внутри всё просто пело от счастья и хотелось танцевать.       — Ты мне тоже нравишься.       Негромко произнес он, смущаясь и краснея, не смея поднять голову, когда Чонгук поставил перед ним тарелку.       — Надеюсь, что это адресовано все же мне, а не тарелке, а то ты с нее глаз не сводишь, — глупо хихикнул Гук, у которого аж бабочки в животе зашевелились.       Чимин же на такой выпад наконец поднял светящиеся от счастья глаза и шутливо показал язык Чонгуку. От такого жеста старший заливисто засмеялся, вызывая улыбку у младшего.       — Ешь давай, пока не остыло. Или покормить?       Чимин, все еще широко улыбаясь, взял ложку.       Посидев вместе на кухне, пока голодный парень ужинал, они отправились вместе в комнату Чонгука. Тэхён, громко сопя, спал, как убитый, не сменив позы. Чонгук, пристроившись на краю кровати, посидел с Чимином, гладя его по голове, пока тот не заснул.       Уже на грани сна и яви Чимин почувствовал мягкий поцелуй в губы.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      Доброе утро Чимина началось с мягких поглаживаний по спине, и от такой простой ласки хотелось мурлыкать, как котику.       — Воронёнок, нужно вставать, — произнес бархатный голос.       Его Чимин теперь узнает из тысячи, но вставать всё равно не хотелось: было очень комфортно, тепло и, наконец, хорошо.       — Давай, Чимини, нужно покушать и принять лекарства, — настаивал Гук.       Нехотя и медленно Чимин разлепил глаза. Чонгук лежал рядом с ним с милейшей улыбкой, которая обнажала передние зубы. Он выглядел неприлично счастливым.       — Это обязательно? — проскрипел ото сна Пак, пытаясь улыбнуться в ответ.       — Ты же не хочешь, чтобы на тебя ворчала доктор Сона?       Чимин отрицательно замотал головой. Гук помог ему сесть в кровати, накормил завтраком с ложечки и проконтролировал прием лекарств, все это время сияя от счастья, словно натертый медный таз. Закончив все процедуры, довольный Чонгук чмокнул все еще сонного парня в нос и вышел из спальни, унося посуду.       В комнату тут же ворвался Тэхён.       — Представляешь, он запретил мне сюда входить! Диктатура и деспотизм полный! — эмоционально возмущался тот.       — Почему? — удивился Пак.       — Видите ли, я слишком шумный и мешаю твоему восстановлению.       Тэхён плюхнулся поперёк кровати, устроив голову на бедрах Чимина.       — А вообще, я с ним поругался еще тогда, когда ты заболел. Накинулся с обвинениями, что из-за него у меня нет друга больше. Так много гадостей ему наговорил в порыве, даже побить пытался, — вздохнув, признался он.       — Это нехорошо, вы ведь родные люди. Я не хотел бы, чтобы вы ссорились из-за меня. Тэ, послушай… Мне надо тебе кое-что рассказать… — замялся Чимин под конец своей фразы.       Он решил признаться другу в своей ориентации: будь что будет, но скрывать это дальше будет нечестно или уже даже невозможно, с учетом последних изменений в отношениях с Чонгуком.       — Что именно?       Тэхён, видя серьезный настрой друга, даже сел ровно.       — Я надеюсь, ты примешь, что я скажу, и это никак не повлияет на нашу дружбу, но, если что, я всё пойму, — Чимин отвёл глаза и нервно закусил губу.       — Ты меня начинаешь пугать, — нахмурился Тэ.       — Понимаешь, со мной не совсем всё нормально. Мои родители… В общем, из-за этого я и родителей потерял, а ты — мой друг, и будет честно, если ты будешь знать от меня. Хотя это не самая приятная новость, я и сам знаю, — Чимин никак не мог подобрать слова.       — Ты смертельно болен? — округлил глаза Тэ.       — Нет, просто понимаешь…– Чимин вздохнул. — Я — гей, — тихо продолжил он.       — Ну, я тоже, и что дальше? Что такого ужасного ты хочешь рассказать? Я же волнуюсь! — заёрзал Тэхён.       От такого ответа Чимин опешил.       — В смысле «тоже»? — растерялся он.       — Если быть точнее, то я би. Мне и парни, и девушки нравятся, прям как дядьке, — пожал плечами Тэхён, мол, ничего такого.       — Дядьке? — глупо переспросил Пак.       — Ну да, Чонгук. Он этого и не скрывал никогда, и я тоже. А что за новость-то? — Тэ все еще не мог понять, где обещанная ужасная новость.       — Ну… это и есть новость.       Чимин был в шоке. Нет, конечно, он понял, что Чонгуку и парни нравятся, раз он ответил ему взаимностью, но вот откровение Тэ повергло в шок. Еще оба и не скрывают свою ориентацию. Получается, все знают?       — А что в этом ужасного? Меня папа с детства учил, что любить можно человека любого пола, и это нормально. Ведь если он вызывает трепет в сердце, какая разница, что там у него между ног, — поразился Тэхён.       У Чимина от этих слов начали наворачиваться слёзы, как раз в тот момент, когда в комнату вошли Чонгук и Сокджин проведать больного.       — Это что у вас тут такое? Ты чего ребенка до слёз довёл? — ужаснулся старший.       — Нет, пап, честно! Я не доводил, — Тэхён и сам поразился такой реакции на его слова, растерянно привстав на кровати. — Я просто ему рассказал, как ты меня учил, ну, про любовь и ориентации, — пояснил он.       — Воронёнок, ты чего? — ласково приобнял парня Чонгук, пытаясь заглянуть в его лицо.       — А мой отец, когда узнал, избил и из дома выгнал, — тихо прошептал Чимин и уткнулся носом в крепкое плечо.       Сокджин с Чонгуком переглянулись: теперь многое вставало на свои места, но как так можно было поступить с родным сыном, они не понимали.       — Тише, воронёнок, всё хорошо, — успокаивает, поглаживая, его Чонгук. — Тут тебя никто не осудит.       — Шутка знаете в чём? Меня ведь отец сюда сослал, наоборот, мол, северные мужики жёсткие, и из меня такого же слепят, — поделился Чимин.       — Глупости какие! Ничего мы не жёсткие: тоже любить умеем, вон, какая у нас большая семья! — возмущался Сокджин. — Это твоего отца к нам сослать надо было, научить его любить и заботиться.       Но его возмущение прервали: дверь со всей силы огрела его по спине. Он, забавно всплеснув руками, повалился на четвереньки. В комнату ворвалась Соён.       — Вы хоть представляете, как это мегастранно выглядит? — протянула она, осматривая всех в комнате, забавно выгнув бровь.       Чонгук в обнимку с Чимином, рядом с ними на коленях Тэхён с растерянным лицом, а на полу, на четвереньках, Сокджин.       — Так вот у кого Тэхён учился!       Этот выкрик Чонгука поняли только трое в комнате и залились смехом, вспоминая тот случай в бане.       — Дурные, что ли? — покосилась на смеющуюся тройку на кровати девушка.       Сокджин, кряхтя и улыбаясь, поднялся.       — Эй, придурошные, на обед идем! — Соён гордо удалилась.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      За обедом собралась вся семья, и на этот раз Чимина усадили рядом с Чонгуком, который этому был только рад. Он старательно ухаживал за парнем, подкармливая его самыми аппетитными кусочками из своей тарелки. С другой стороны от Пака сидел Тэхён и, видя такое поведение дядьки, только громко фыркал, а взрослые за столом переглядывались и тихо умилялись с этой парочки, хотя, конечно, у всех на душе было тепло от вида такого Чонгука.       Сам же Гук не обращал абсолютно никакого внимания на окружающих, полностью поглощенный своим воронёнком. Чимин из-за всего этого внимания сидел красный, как рак, и глаз старался вообще не поднимать.       — О, ребёнок, твоя машина, кстати, у нас, и ворота мы с Намджуном уже починили, — вспомнил Сокджин.       — Спасибо, — прошептал Пак.       — Да, и если ты еще раз вместо звонка нам выкинешь что-то подобное, не посмотрю, что ты взрослый уже! — встряла в разговор Сона.       — За ним теперь Чонгук бдит, — хихикнула Соён.       — Ну, значит, Чонгук получит, — не сдала позиций старшая сестра.       — Чимини, давай ты что-нибудь натворишь? Так хочется посмотреть, как Сона будет ремнем Гука гонять, — предложил план Юнги, под смех за столом.       — Я сейчас тебя погоняю! — рыкнул Гук, швырнув в друга кусочек сыра.       — Эй! Едой не кидаемся! — возмутилась Юна.       — Лучше стул возьми, — подсказала Соён.       — Ты чья жена вообще? — опешил от таких советов Мин.       — И это взрослые люди… — вздохнул Намджун, смотря на их перепалку.       — Ой, а сам-то! — засмеялся Хосок.       От таких добродушных подтруниваний за столом, Чимину стало тепло на душе. Чем он только заслужил быть среди таких хороших людей? Немного приподняв голову, тоже начал хихикать.       — Ешь и набирайся сил, — погладил его по волосам Тэхён.       — Позавтракаем, и я тебе снова капельницу поставлю. Завтра уже бегать, как здоровый будешь, — заулыбалась Юна.       — Почему «как»? — зацепился за ее слова Гук.       — Ну разве здоровый человек с таким вот куском гранита на ножках, как ты, связался бы? — не успела доёрничать Соён, как в нее тоже кинули сыром.       — Чонгук! Не кидайся едой! — Сона сама чуть в него ложку не пульнула, и хорошо, муж перехватил.       — Стулом, стулом! — подал голос малыш Чанбин.       — Эй! — возмущение Соён потонуло в громком общем смехе.       — Даже ребенок знает, что еда неприкосновенна, — сквозь смех выдавил Сокджин.       Так, веселясь и хохоча, и продолжили семейный завтрак. Уже после Юна, как и говорила, поставила капельницу, пока Тэхёна отправили вместе с мужиками на ферму. Чимину было не скучно лежать, ведь к нему прибежали дети, кроме малышей, которых увели на дневной сон. Они смотрели мультики и болтали, рассказывая всякие истории парню. Чуть позже младшие, Чонин и Минхо, пригревшись, уснули у него под боком. Под их сопение и Чимин задремал. Хорошо, что кровать у Чонгука была большой и места всем хватало.       Когда Юна пришла убирать капельницу, то застала милейшую картину: Чимин с Минхо и Чонином спали на подушках, сорванцы Ёджун и Сонхун уложили головы на ноги парня и тоже громко посапывали, а Суджин уснула, свернувшись клубочком у младших в ногах. Сфотографировав это лежбище спящих котиков, девушка аккуратно убрала капельницу и тихо ушла.       Пусть отдыхают.