Отбракованные (Некондиция)

Первая Галактика Некогда одна из самых серьезных вооруженных сил — бывший пограничный патруль Первой Галактики — погрузилась вместе с остальными солдатами Союза на маленькие механоиды, и разделилась на команды, каждая из которых должна была проследовать к назначенной ей станции связи. Лу Бисин проводил их взглядом сквозь камеры видеонаблюдения и произнес: — Большая часть ИИ-флота не здесь, а солдаты Первой Галактики хорошо знакомы с местностью. С отключением коммуникационного оборудования не должно возникнуть проблем, несмотря на то, что им пришлось разделиться. Всех остальных прошу следовать оговоренному плану и подготовиться к путешествию на военные базы… встретимся через семь дней. Первая Галактика до сих пор была изолирована, и пугающий ИИ-клон Вульфа пока не мог взять контроль над всей вселенной. Альянс Человечества все еще мог бороться. Генералы отсалютовали ему в канале связи и отправились в путь. Спустя день по календарю Вольто вокруг Лу Бисина осталось лишь несколько небольших механоидов сопровождения и часть кораблей военного штаба Третьей Галактики — теперь, как бы ни складывалась ситуация, ему оставалось лишь идти вперед. Пытаясь отогнать от себя лишние мысли, Лу Бисин заставил себя присесть, закрыл глаза и сосредоточился на собственном дыхании. Успокоившись, он огляделся по сторонам, размышляя, чем бы себя занять. Он открыл записную книжку Линь Гэ-эра и начал читать заметки, мысленно сопоставляя их с историческими фактами, о которых знал. В официальных источниках Союза главнокомандующий описывался как великий философ и военный стратег, а также один из самых гениальных полководцев в истории человечества. Лу Бисин схватил старый блокнот, словно ребенок, который прогулял все занятия, а в последний момент перед экзаменом решил выучить сразу все, что нашел в конспектах более успешного одноклассника. Детали самых известных сражений, упомянутых в записях, сходились с официальными данными, но в блокноте также были и личные заметки главнокомандующего. Он писал, что у книжного червя Доктора Хардина были проблемы с концентрацией внимания, поэтому ему было сложно поддерживать долгие беседы. Юноша зачастую увлекался и подолгу болтал о своих неправдоподобных мечтах и стремлениях. Рассказывал Линь Гэ-эр и о Вульфе: кажется, тот становился все отстраненнее по мере взросления. Когда главнокомандующий упоминал о своей возлюбленной, то рядом с записями оставлял всякие милые зарисовки. Они выглядели абстрактными, и разобрать черт человека на импровизированном портрете было невозможно, но даже самые простые очертания таили в каждом штрихе невероятную любовь и нежность. «Хьюберт рос на моих глазах. Он сирота, у него нет родственников, и со временем он стал очень зависим от меня, что, вероятно, и привело его к заблуждению, что за моей заботой кроется нечто иное. Я очень сожалею, что не смог вовремя заметить этого и не воспрепятствовал возникновению неуместных чувств, поэтому последние годы я стараюсь аккуратнее относиться к тому, что делаю и говорю при нем. Ради его же блага мне не хотелось бы подавать ему обманчивых надежд — к счастью, он скромный и покладистый юноша, поэтому я верю, что еще через пару лет он справится с этой проблемой». Лу Бисин цокнул языком и обвел кончиком пальца фразу «скромный и покладистый», будто на мгновение забыв, что значат эти слова. Пропустив повседневные записи, он приступил к чтению последней части дневника, в которой описывалось сражение с ИИ-клоном Короля Херца. «Король Херц практически неуязвим, словно ужасный призрак, затмивший собой звезды, — зачем кому-то было создавать подобного монстра?» «Стивен Хардин снова поделился со мной своими опрометчивыми идеями. Сказал, что если у нас будет время и необходимые технологии, надо создать еще более независимый вид ИИ: дикого зверя сможет одолеть лишь другой зверь, еще более ужасный». «Хьюберт считает, что если изобретение ИИ без системы разрешений станет возможным, то в независимости от чистоты намерений его создателя и того, насколько дружелюбным к людям будет этот ИИ, в будущем мы с ним станем врагами, даже если в его первичный код записать лишь слова любви». «Он прав: разве есть разница между независимым ИИ с собственной волей и принципиально новым видом существ? Мы боимся всех, кто не является людьми, — этот страх глубоко вырезан в наших генах. И этот непростой урок мы усвоили после многовековой кровопролитной борьбы за выживание с другими видами. Как только первая эйфория спадет, и отношения между существами двух разных видов охладеют, мы начнем относиться друг к другу с подозрением, какими бы дружелюбными ни оставались ИИ». «Слава небесам за то, что Король Херц тоже был предвзят в этом вопросе: доступ, который он предоставил своему сыну, вероятно, сейчас стал последним лучом надежды для человечества». Это были просто разрозненные мысли, которые владелец записной книжки оставлял на бумаге для себя, и в них не было ничего полезного, что можно было использовать в сражении сейчас. Лу Бисин сначала быстро проглядывал страницы, но затем, словно что-то осознав, перелистнул обратно несколько листов и вернулся к заметкам о старых друзьях главнокомандующего, про себя удивившись: «Это ошибка какая-то?» Мог ли Линь Гэ-эр перепутать имена Вульфа и Хардина? Но… из его записей было абсолютно очевидно, что главнокомандующий был очень скрупулезным человеком, внимательным к деталям. У него почти не было ошибок в тексте, даже пунктуационных, и он собственной рукой написал, что именно Доктор Хардин «поделился опрометчивыми идеями» — в целом, такое поведение вполне соответствовало описанию его личности на более ранних страницах. В голове Лу Бисина возникла масса вопросов: в свои двадцать с небольшим Вульф прекрасно понимал, что создание ИИ с собственной волей однажды приведет к противостоянию машин и людей, так почему три столетия спустя он стал настолько более жестоким и недальновидным человеком? Из-за власти? Ему захотелось навечно взять в свои руки контроль над всем Союзом? В этом не было смысла. ИИ мог лишь скопировать его личность, и вместилищем для души Вульфа не являлся. Даже если этот ИИ ухитрится заполучить абсолютную власть над людьми, что с этого его создателю? Труп Вульфа давно превратился в пыль после уничтожения здания парламента на Вольто. Тогда… возможно, он в конце концов проклял все человечество и погряз в ненависти после стольких лет, проеденных в рабстве у Союза? Но если он просто был мстителен и решил превратить вселенную в империю смертоносных машин, почему первым приоритетом он поставил уничтожение носителей биочипов? Для ИИ, который создает свой собственный мир, все углеродные формы жизни одинаково презренны — не более, чем домашние животные или слуги. Будь ты обычным человеком, носителем биочипа, кошкой или собакой — в глазах хладнокровных роботов никакой разницы не было. Внезапно пилот механоида обратился к нему: — Премьер-министр Лу, Генерал Нагус желает переговорить с вами с глазу на глаз. Лу Бисин вернулся к реальности и ответил: — Конечно, без проблем. Перед ним появилась 3D-проекция Нагуса. После восстановления стабильности червоточин, изображение стало гораздо более четким. До тех пор, пока Лу Бисин не пытался дотронуться до проекции, старик выглядел практически настоящим, будто они вдвоем встретились в кабине корабля, чтобы поболтать. — Записная книжка Главнокомандующего Линь Гэ-эра? — спросил Нагус. — Разве это не одна из тех реликвий, которые вам передал Вульф? Лу Бисин утвердительно промычал в ответ и произнес: — Кажется, покойный главнокомандующий много значил для Вульфа. — О, ты про те слухи, — прямолинейно сказал Нагус. — Я их тоже слышал. Поговаривали, что когда Генерал Линь Вэй родился, у многих возникли сомнения, действительно ли его генный набор получен от главнокомандующего и его жены, а не… ну, ты понял. — Такого не могло произойти, — не согласился Лу Бисин. — Что? — не понял Нагус. — Не думаю, что Вульф пошел бы на что-то подобное: он хитер, расчетлив и порой использует бесчестные методы, но не думаю, что он мог пасть настолько низко, чтобы сотворить такое, — объяснил Лу Бисин. — Тем более, если бы Генерал Линь Вэй был носителем его генов, Цзинхэн и Цзиншу тоже были бы его родней. В таком случае, почему он лично не взял над ними опеку? — Почему? — снова растерянно переспросил Нагус. — Возможно, дело в скорби, — подумав несколько мгновений, ответил Лу Бисин. — Главнокомандующий Линь Гэ-эр был прекрасным воспоминанием из юности, словно лунный свет, вечно сиявший над его головой. Вульф использовал гены супружеской пары, чтобы вырастить Генерала Линь Вэя — имя «Вэй» когда-то было выбрано самой четой, когда те обсуждали будущих детей, и об этом тоже написано в дневнике. Это имя не привязано к полу будущего ребенка, и его можно было дать и мальчику, и девочке. Мне кажется, Вульф выбрал именно его, зная, что Главнокомандующий Линь Гэ-эр никогда ему не принадлежал. Если бы Линь Вэй прожил долгую и счастливую жизнь, возможно, Вульф не погряз бы в сожалениях. Наверное, источником скорби адмирала было осознание, что Союз под руководством Комитета Эдема все дальше и дальше уходит от первоначальных идеалов, что вылилось в предательство Доктора Хардина и смерть приемного сына, которого Вульф воспитывал несколько десятилетий. Цзинхэн слишком сильно напоминал свою мать, Лауру Гордон, поэтому могу понять, если это вызывало у старика отторжение. Нагус вздохнул: — Помнится, Вульф однажды собирался уйти на пенсию. В то время командующий… твой отец… и его друг считались самыми прославленными героями своего поколения. Один был студентом Вульфа, другой — его сыном, и болтливые языки даже называли их «Двойной крепостью Вольто». Генерал Линь Вэй вел себя достаточно отстраненно и не любил находиться в центре внимания или вести светскую жизнь. Наш командующий был его полной противоположностью, но у них сложились хорошие отношения, и они отлично дополняли друг друга. В конце концов, Вульф стал больше благоволить нашему боссу, поэтому поручал ему самые ответственные задачи. Честно говоря, Командующий Лу мог бы выдержать бремя ответственности и стать новым главнокомандующим, оставалось лишь официально передать ему полномочия, но… В тот момент Комитет Эдема решил сделать свой ход в борьбе за политическую власть. Линь Вэй погиб, полный сожалений, а Лу Синь был оклеветан и наречен предателем, в то время, как пираты на некоторое время утихли. Казалось, теперь никто не стоял на пути комитета, и великое объединение галактик Союза стало непробиваемым щитом человечества. Бессмысленное в мирное время Военное консульство потеряло свой вес и власть в парламенте, и собиравшемуся уйти на покой Адмиралу Вульфу пришлось вернуться на свой пост. Но было уже поздно: Эдем полностью взял под контроль семь галактик, и даже основатель Союза оказался настолько беспомощен, что не смог спасти маленькую девочку, попавшую в лапы комитета. — У меня странное чувство, дядюшка Нагус, — произнес Лу Бисин. — Какое? — Пока не могу объяснить, — покачал головой Лу Бисин. В отсутствие ИИ-клона Вульфа, Линь Цзиншу уже наверняка разделалась бы и с военными штабами, и с армией Союза. Нужно признать, что если бы не «воскрешение» Вульфа в роли смертоносной машины, скорее всего, Альянсу Человечества уже пришлось бы преклонить колени перед своей новой «королевой». Оглядываясь назад, Вульф полностью изолировал Первую Галактику, словно в этой замысловатой игре у него был собственный чит-код. Единственным шансом выжить для Линь Цзиншу оставался побег в Восьмую Галактику. К тому моменту, в независимости от того, что решила бы Восьмая Галактика, ее все равно втянули бы в эту войну. Синдром церебральной пустоты, по стечению обстоятельств, являлся антидотом к биочипам, и Линь Цзиншу оказалась зажата между двумя серьезными противниками, которые сделали все, чтобы навсегда похоронить ее в зоне Сердца Розы. Разобравшись с носителями биочипов, ИИ могли бы заключить перемирие с человечеством и на несколько десятилетий создать видимость спокойной жизни. Военные штабы отправились бы в свои галактики, чтобы остановить беспорядки и воссоздать трансферные точки, а ИИ, воспользовавшись тем, что люди расслабились и занялись другими делами, могли бы втайне произвести для себя больше оборудования, готовясь к более амбициозным задачам. Но вместо этого они именно сейчас столкнулись с системной ошибкой и снова подняли боевые флаги. Взгляд Лу Бисина вновь упал на строчку текста в дневнике: «даже если в его первичный код записать лишь слова любви». — Прямо сейчас мы физически находимся в огромной опасности, будто ходим по лезвию ножа, — произнес Лу Бисин. — Но если глубоко задуматься, для ИИ боевые действия в такой момент тоже очень не вовремя… и это наш единственный шанс на победу. — Хочешь сказать, что машина мечтает стать спасителем мира? — спросил Нагус. — Тогда она должна была самоуничтожиться после того, как Легион Свободы пал, зачем снова развязывать эту сраную войну?! — Они не самоуничтожились, но что в их понимании является «падением Легиона Свободы»? Убийство их лидера? Тогда они испарились бы еще в тот момент, когда Линь Цзиншу инсценировала собственную смерть, — покачал головой Лу Бисин. — Кроме того, цифровой наркотик наподобие «опиума» не исчезнет по волшебству и будет еще несколько столетий после своего создания влиять на жизнь общества. Даже если предположить, что ИИ самоустранятся после полной победы над наркотиком, как в эти годы будут развиваться отношения между ними и человечеством? В систему независимых ИИ запрограммированы механизмы восстановления, так будет ли в будущем для них проблемой избавиться от какой-то небольшой части кода, в которой заложено их самоуничтожение? С каждым словом на сердце у Нагуса становилось все тяжелее. — Цифровой наркотик, который никогда не будет побежден, даже через сотни лет, — пробормотал он. — Дождется ли моя Третья Галактика хотя бы моего возвращения? *** В то же время в Третьей Галактике. Похожий на призрака полуразрушенный механоид осторожно избегал любых маршрутов, на которых его могли засечь носители биочипов. Несколько измученных солдатов по очереди отдыхали в уголке кабины — на всех была надета разная форма, потому что они прибыли из нескольких военных отрядов. Некоторые были выходцами из наземной службы безопасности, другие — из военного штаба Третьей Галактики. Эта разношерстная команда дрейфовала в космосе с важной миссией: сопроводить биотехнолога в безопасное убежище. Чтобы победить носителей биочипов, силы сопротивления построили тайную лабораторию в Третьей Галактике. Они собрали несколько десятков талантливых исследователей и уже были на верном пути, когда местонахождение лаборатории было раскрыто врагу. Две недели назад ее полностью уничтожили носители биочипов, и все разработки были утеряны. Лишь одному молодому ученому удалось сбежать — солдаты сил сопротивления отдали собственные жизни, чтобы спасти исследователя. Сейчас этот человек отдыхал в медицинской капсуле, чтобы легче пережить долгое и полное опасностей путешествие. Под стеклянной крышкой капсулы было видно бледное юное лицо женщины, лежавшей внутри. Даже в состоянии глубокого сна, его выражение все еще выглядело испуганным и встревоженным. Солдат, закончивший свою смену, передал управление механоидом другому пилоту и подошел к ней, чтобы немного повысить температуру внутри капсулы. — Что ты делаешь? — спросил его напарник. — Надеюсь, это ее немного отогреет, мне кажется, ей снятся кошмары, —прошептал измученный солдат в ответ. — Какую часть потерянных данных она сможет воссоздать? Его коллега какое-то время молчал, а затем протянул ему ампулу питательного раствора: — Я слышал, что все временные лаборатории разрушены носителями биочипов. — Значит, они боятся, — ответил солдат. — Они могут рассчитывать только на чипы, имплантированные в их тела — у них нет ни организации, ни законов, и без помощи биочипов они вряд ли смогут даже пилотировать механоиды. Они и рядом не стояли с нами: как только у нас появится технология борьбы с чипами, они обречены на поражение в этой войне. — Но сколько нам еще этого придется ждать? — задал встречный вопрос явно измотанный напарник, — Возможно, к этому времени мы все уже умрем… И не только мы — в других галактиках, говорят, тоже плохи дела. Силы сопротивления уже потеряли более 80% своих временных баз, и некоторые наши союзники из Четвертой Галактики даже сбежали к нам сюда в поисках укрытия. Кажется, Четвертая Галактика окончательно пала. Знакомый из Второй Галактики, который регулярно связывается со мной, уже две недели не присылал вестей, я даже не уверен, жив ли он еще… знаешь, что? Прежде чем потерять с ним связь, я кое-что от него услышал. — Что именно? — Все внешние трансферные терминалы Первой Галактики разрушены. Поэтому даже если к нам направят подкрепление, оно доберется не менее, чем через шесть лет. В пустом темном космосе двое солдат, которые все еще из последних сил стояли на ногах, замолкли, пытаясь переварить горькую правду. Спустя несколько мгновений один из них повернул голову к молодой женщине, спавшей в медицинской капсуле, будто отчаянно пытаясь найти хоть один проблеск надежды, чтобы набраться храбрости бороться дальше: — Не думай об этом, мы скоро… Не успел он договорить, как в кабине механоида завопила сирена. — Берегись! Все спавшие в механоиде солдаты вмиг проснулись. — Разворачивайся и совершай экстренный прыжок! — Чт… — Скорее! На нашу базу напали! У сил сопротивления Третьей Галактики было 96 временных военных баз. Эта была 87-й, которую взорвали носители биочипов. Весь мир напоминал корабль, столкнувшийся с гигантским айсбергом, и волны продолжали утягивать потерпевший крушение лайнер все глубже в бесконечную темноту.