you want to know?

— может останешься на ночь? - говорит феликс, почёсывая затылок. выпихивать хёнджина за дверь в час ночи, чтобы тот шёл в свою общагу не хочется. — та ну, ребят, буду я оставаться, чтобы потом утром переться в свою за вещами, ну а потом уже ехать со всеми остальными.. - начинает снова свою гармошку хёнджин, придумывая оправдания, лишь бы не оставаться в одном здании с ним, тогда хван будет мучить себя и мыслями и догадками, как бы развернулись события, если он войдёт к нему в комнату, увидит его, прикоснётся к нему. он не выдержит. — харе выделываться, джина, под тебя как всегда комната готова, - как всегда прямо говорит чонин, его немного уже подзаебали эти страсти между его хёнами. конечно он видит отчаянные взгляды хёнджина на кима, видит, как постоянно хочет прикоснуться. — минхо-хён ещё в студии, поэтому контролировать сильно никто не будет, иди уже наверх. — а ты чего молчишь, сынмин? - снова подаёт голос феликс. никому не секрет уже что происходит между этими двумя, поэтому нужно же как-то подталкивать этих двоих. — пускай сам решает, буду я ему указывать? - как всегда хладнокровно и разумно отвечает сынмин и сразу слышит по оба бока от себя синхронное «занудааа». хёнджин вздыхает громко, как бы показывая, что делает он не по своей воле, вновь заглядываясь на сынмо, отмечая, как же прекрасно он выглядит домашним, там мягким и воздушным, что хочется заобнимать, а если будет позволено, то и прикоснуться к таким нежным губам, то что они нежные он не сомневается. *** уже лёжа в кровати, сынмин снова прокручивает в голове его взгляды в свою сторону, конечно он заметил, он весьма спокойный и наблюдательный, поэтому подобных очевидных только слепой, ну или чан, который до сих пор шугается йени, не заметит. ему нужно сделать шаг, раз уже которое время не делает хёнджин. ему в голову уже не раз приходили мысли, чтобы он сделал, если бы хван был совсем близко, в соседней кровати, если бы сам этого очень хотел. и ещё множество всяких «бы». пора от этого избавляться и наконец выполнить один из своих мысленных планов. пора. *** — хёнджин.. - говорит сынмо хриплым голосом, видя, что хван не спит (хотя уже который час пытаясь). — ммм? - сонным от попыток заснуть говорит хёнджин, потом уже доходит, кто стоит перед ним, сразу же резко приподнимаясь. — что такое, минни? в грудной клетке так потеплело от прозвища, что он попытался не зажмуриться, вместе с грудной клеткой потеплели и щёки, окрасившись в розовый, благо в темноте этого не видно. — понимаешь, такой неприятный сон приснился, что никак и успокоиться не получается. можно лечь к тебе? ну а чего вокруг да около ходить - думает сынмин - мне всегда говорили, что прямолинейность мой конёк. — неприятный сон. лечь ко мне? - всё ещё не соображает хван. буквально его самый горячо любимый сынмо пожаловал к нему в комнату и говорит что-то о его сне. нужно собраться. — да, конечно, сынмин, сейчас.. я подвинусь. хёнджин в очередной раз пытается нормально соображать, но что-то не получается, не складывается. он оставляет правую часть для кима, который и не собирается стоять, сразу же подходя к кровати и ложится на свободную сторону, перекидывает ногу и руку на старшего заворачивая его в своеобразный конон из себя. — удобненько? - хитро спрашивает младший, не совсем в его характере. общение с чонином, а особенно проживание в одной общаге даёт свои плоды. — д-да, да, очень.. тепло и комфортно, минни, - скомкано отвечает хван. он пытается побольше вдохнуть воздуха, с такой силой его сдавливает в своих объятиях младший. или может по иной причине так тяжело дышать? — не хочешь поинтересоваться, что за сон приснился мне, джинни? — я думал, что может тебе будет не сильно приятно говорить про это, но раз ты заговорил.. какой же сон тебе приснился? — о нас с тобой, - протягивая руку до его обнажённой груди, чтобы пройтись по ней пальцами. — о нас? - чуть ли не закашливается хёнджин. — да, там мы с тобой были в гримёрки одни, ты пытался стянуть мои штаны, чтобы наконец сжать мой уже возбуждённый, покрасневший член, пока я покрывал засосами твою ше.. ммм, - замычал ким, когда хван попытался закрыть ему рот. если поднять голову, можно увидеть, что старший уже полностью красный. он явно не ожидал таких действий от его хладнокровного и серьёзного сынмини. — минни.. не правильно меня пойми.. почему он неприятный? — это был сон, а не реальность, но я собираюсь это исправить, - зашептал быстро сынмин и впился в пухлые губы хёнджина. губы сынмина были такими же, как он себе и представлял. мягкие, такие нежные, в какой-то степени даже сладкие. хёнджин тихо вздохнул, приоткрывая рот, чем не мог не воспользоваться сынмин, проскальзывая языком. он целовался жадно, прихватывал за губу, оттягивал её на себя, засасывал и не давал хёнджину не единого шанса выбраться из этой пучины страсти. старший буквально задыхался от напора, от горячего дыхания, которое было совсем близко-близко, от влажного поцелуя. ким легонько царапает обнаженную грудь парня, обводит соски и зажимает один из них пальцем, начиная стимуляцию, слыша в ответ на этой прерывистое учащенное дыхание. — минни.. минни, пожалуйста, - выдыхает-стонет хван, когда всё же отрывается от столь желанных губ. сынмин почти задыхается от подобной просьбы. младший ещё раз прикусывает губу хвана и отрывается, спускаясь поцелуями к шее и в открытой груди заменяя на одном соске пальцы на губы, когда второй всё так же ласкает рукой, обводит языком ореол, чувствуя в своих волосах руку хёнджина, которая направляет, вдаливает в грудь и просит не останавливаться. — минни, прикоснись ко мне, я больше не могу.. - отчаянно просит хёнджин, перебирая пряди волос сынмо. младший выпускает сосок из-за рта, на последок проводя языком ещё пару раз, чувствуя ещё более очевидное потряхивание тела. ким цепляет пальцами спальные штаны, негласно прося приподнять таз, что старший и делает, облегчённо выдыхая, когда его освобождают и от штанов, и от боксеров. сынмин чувствует вытекающий влажный предэякулят, пачкающий его нижнее белье от картины под собой, которую он наблюдает. прямо под ним объект его горячих снов, с соблазнительным, таким розовым румянцем, с покрасневшими и опухшими сосками, со спущенными боксерами, с таким преданным нежным-нежным взглядом. — хорошенький, великолепный, идеальный, мой, - задыхаясь, вырывается у кима и он несдержанно ныряет к основанию бедра, смыкая челюсти на чувствительной коже. хёнджин стонет, подкидывая бёдра. младший начинает двигать рукой на его члене страстно покусывая светлую блестящую кожу. хван и не думал, что это будет ощущаться так остро и хорошо. сынмин не прекращая стимуляцию члена отрывается от ляжек, приспуская свои шорты и вынимает твёрдый ствол с прекраснейшей ровной головкой. хёнджин громко вздыхает, наблюдая за тем, как младший пару раз проводит рукой по своему члену, шипя себе под нос. старший не может оторвать глаз от этой картины перед глазами. — давай, джинни, иди сюда, - притягивает сынмин хвана за бёдра ближе, берёт за подбородок и смотрит прям в глаза. старший чувствует прикоснувшийся тяжёлый член к своей эрекции. а потом и руку сынмина, которая охватила два ствола и начала в умеренном темпе надрачивать, размазывая общий предэякулят, каплями вытекающий из уретры. хёнджин откидывает голову и больно бьётся ею об спинку кровати, но кажется не замечая этого, громко стоная от ошеломленного удовольствия. — блять.. минни, боже, сильнее. — тебе идёт быть подо мной. ты такой красивый, идеальный для меня. превосходный джинни. — прекрати, - хёнджин пытается перевести дыхание. - детка, я сейчас кончу только от одних твоих слов. — я без ума от тебя, джинни. такой молодец, умница. давай, милый, кончи для меня. старший томно стонет от похвалы в свой адрес, чувства экстаза захватывают его с головой, поэтому он стонет ещё громче. их члены так плавно скользят, размывая слюну и смазку, потираясь друг о друга, рука сынмина с ещё большей интенсивностью помогает им быстрее достичь края. — сынмо, детка, я.. – хван пытается хоть за что-то ухватиться, в ход идёт и простынь, которая выскальзывает из потных ладоней и сынминовы плечи, в конечном итоге крепко схватившись за шею прижимая к себе. — б-быстрее, ещё совсем чуть-чуть, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, - шепчет, умоляет, просит быстро старший, дыша прямо в губы кима. сынмин пытается оставаться в сознании, не уплыть в пучине страсти и возбуждения, особенно когда хёнджин добавляет и свою руку, обхватывая с другой стороны, сильнее ускоряя движения. младший толкается своими бёдрами, впивается в губы хвана, даже не двигая устами, просто соприкасаясь, на большее не хватает сил и внимания. сильно прикусывает губу хвана, и после этого ощущает сперму на своей ладони и этого хватает, чтобы тело окутало пронизывающим блаженством. наслаждение наполняет всё тело, растекаясь негой. хёнджин с отдышкой выстанывает в последний раз, убирая руку с чувствительных обмякающих членов, позволяя себе хоть немного впустить воздуха в лёгкие. — ёп твою мать, - хрипло ругается сынмин, падая на чужое тело, растекаясь подобие желе. — прости. — если ты сейчас будешь говорить, что это ошибка, ким сынмин, то я не знаю, что с тобой сделаю, - серьёзно и строго, даже с долей страха, говорит старший. — нет, нет, конечно нет, джинни. я очень надеюсь на продолжение этого безумия, а не прекращение. та и вообще, ты после этого от меня не отцепишься, - поднимая за подбородок хвана, вглядываясь в глаза, облизывая губы. — буду ли я этому против, минни? - хитро спрашивает теоретический вопрос, на который даже не требуется ответа, но ким отвечает. — конечно нет, хёнджини, потому что теперь ты мой. *** — заебали блять уже ебаться, когда мы уже поспим нормально, - с отчаянием говорит минхо, который уже как час назад пришел в репетиции, но даже так застал момент единения этих двоих. — а ведь ты пришел только порядка часа назад, хён, а мы с фелом застали это по куда ранее. прощай мой сон.. — поддакивает чонин, уже почти лёжа на кухонном столе, где они все собрались. — ой, та закройся. завидуешь наверняка, ммм, нини? ты до сих пор спишь то один, твой чани-чани бегает от тебя которую неделю как от огня, - защищает хёна и младшенького феликс. от хёнджина уже слышны лишь отчаянные громкие поскуливания, значит должно уже закончиться всё это мероприятие. — тьфу на вас, «хёёны», - каверкает обращение чонин, его тоже весьма уже напрягает вся эта ситуация с крисом, пора и ему идти в более коварное наступление, а то от бана особенно ничего не дождешься. для меня йени ещё «совсем малыш», тьфу. - расходимся, у меня совсем пропало настроение с вами шушукаться. — ну чонини, ну прости, если я тебя этим обидел, - вдогонку извиняется ликс, с одной стороны он знает, что макнэ не станет обижаться на правду, но с другой он должен извиниться за это, вдруг правда неприятно слышать такое. — с тебя пибимпап, ббоки. я спать, хёны. и вы долго не слушайте этот балаган, который наверху - подмигивает ян, закрывая за собой дверь. — ну пошли, феликс, чего сидеть, там уже у них всё заканчивается, - закатывая глаза в своей манере отзывается старший ли, хватая сонного младшего под руку и ведя в его комнату.