Тайны нашего отделения

      Марина не сразу заметила эти шрамы по предплечьям и бёдрам. Слишком мелкие, слишком бледные, они играли со светом и тенью, ускользая от взгляда — а Марина не привыкла быть очень внимательной не на работе. И хотя ей казалось, что она выучила Женино тело наизусть, она только сейчас обращает на это внимание, вдруг вынырнув из расслабленной дрёмы, когда они лежат на диване в полуобъятиях.       — У тебя же не было кошки, — говорит она, рассматривая запястье и следя, как переплетается синеватый узор вен и светлых полосок. — Или ты так сильно любишь малину?       — Насколько сильно?.. Ты вообще о чём?       Женя отвлекается от книги, Марина показывает ей её же руку и смотрит в глаза. Женя хмурится, поджимает губы; её взгляд тяжелеет и темнеет, она заливается краской и, положив книгу на пол, осторожно забирает руку и перестаёт обнимать Марину, прижимая их к недвижимой груди. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но даже не дышит — хочет соврать, но не умеет, и слишком боится правды.       Марина чувствует, что неожиданно забралась слишком глубоко.       — Жень?..       Она потирает большими пальцами костяшки указательных.       — Помнишь, как в песне пелось? «Четыре попытки самоубийства на один стакан»… — чеканит она, подражая голосу певицы, и покачивая головой в такт. Марина не верит. — Мама думает, что у меня не было переходного возраста… Но это было очень сложно.       — Господи…       Марина утыкается Жене в плечо, обнимая, прячет выступившие слёзы. Женя дрожит в её руках, Марина чувствует, как оглушительно сильно бьётся её сердце. Она такая хрупкая — Марина всегда об этом знала, безотчётно старалась беречь, помогала собрать её по кусочкам, утешая… Но она не может представить капли крови на Жениных руках — её собственной крови, пущенной от боли и безысходности, когда это было единственным способом выплеснуть свои эмоции или…       Марина смутно понимает.       — Говорят, это сложно сделать, — шепчет Женя дрожащим от слёз и страха голосом. Марина садится ровнее, чтобы прижать её к себе, гладит по голове. Женя не сопротивляется, закутывается в её объятия, как в одеяло. — Но самое сложное как раз не сделать этого.       Марина судорожно вздыхает. Это было так давно, а ей кажется, что она может потерять Женю прямо сейчас, и от этого тошнит и становится горько во рту.       — И что тебя остановило? — выдавливает она таким же тихим и хриплым шёпотом. Женя отвечает слишком просто:       — Ничего.