Наречённый

От Сиэтла до границы с Канадой меньше 100 миль. К северо-западу от города простирается огромный лес, который в народе называется Изумруд. Сиэтл и его окрестности вообще имеют разнообразный ландшафт. С одной стороны залив Пьюджет Саунд, от которого до Тихого Океана рукой подать, к северу леса с озерами, самое крупное из которых Вашингтон. С восточной стороны — Каскадные Горы. В Изумруде водятся разные животные. Территория самого Сиэтла — 350, если в квадратных километрах, а лес приблизительно в два раза больше. Волки-оборотни тоже обитают в Изумруде. Большинство волков живёт здесь, начиная с полнолуния и заканчивая обращением в человека, что занимает около недели. Но есть и такие, кто умеет контролировать своё обращение и находиться в облике волка или человека столько, сколько хочет. К таким оборотням относится Ким Намджун. Намджун пребывает в волчьем обличье большую часть времени по своей воле. Иногда он становится человеком и приходит в город. У него там свой отлаженный бизнес, который достался ему в наследство. По сути, компания Намджуна прекрасно работает и без него. У него есть управляющий, есть заместитель. Намджун — номинальный президент и владелец. А в волчьем мире Намджун — вожак волчьей стаи. Это крупный волк-альфа с грубой шерстью тёмно-серого цвета и серо-голубыми глазами, которые удлиняются к вискам. Намджун управляет стаей, распределяет обязанности, ходит с другими альфами на охоту, следит за территорией и за тем, что все волки его стаи были сыты, здоровы и в безопасности. Иерархия в стае поставлена чётко: после вожака своё слово имеют двое молодых и сильных альф — Хосок и Чонхён, а потом альфы поменьше размером, послабее и помоложе и, наконец, омеги. Есть в лесу и другая стая, у неё своя территория. По негласной договорённости волки стаи Намджуна никогда не охотятся и стараются не заходить на территорию стаи, чьим вожаком является Кихён, хитрый и безбашенный альфа. Некоторые волки не примыкают к стаям и живут одни. Волки-одиночки. Таковым является Мин Юнги. Когда он обращается в волка в полнолуние, Юнги идёт в свою нору, а не в стаю. Первый раз Юнги превратился в волка, когда ему было пятнадцать. У многих волков первое обращение совпадает с первой течкой или гоном, но у Юнги с первого гона прошёл уже целый год. Это тоже было в пределах нормы. Мин, впрочем, волком быть не спешил и не рвался. К тому, что он оборотень, и раз в месяц будет зависеть от фазы Луны, альфа знал с самого детства. Оба его родителя тоже волки-оборотни. Сейчас они живут в Калифорнии и относятся к местной стае. Тогда же, тринадцать лет назад, родители его предупредили, обо всём рассказали и Юнги своё обращение принял как данность. Некоторые оборотни рождались у людей, это было редкостью, но всё же было. У пары «волк-человек» тоже часто рождались дети-оборотни, хотя, в основном, волки и старались не связываться с людьми, но порой подобные браки случались, — сердцу не прикажешь. Как правило, истинных пар было немного. Процент наречённости или истинности в современном обществе был всё меньше. Но если волк встречал своего истинного, это значило, что он нашёл своего наречённого, и ему следовало связать с ним жизнь. В стае Намджуна было две такие пары. Когда Юнги обратился в животное в самый первый раз, его родители привели его в стаю в Изумруде. Тогда вожаком был старый волк Бомсу. Он был суровым, даже грозным, но справедливым. У него была пара. Истинная пара — омега Джухон. Сын Бомсу и Джухона, Намджун, тогда был юным альфой, ему было семнадцать, но у него уже были задатки лидера. Изначально Юнги пришёл со своими родителями и просто стал жить в стае и подчиняться её законам. Но очень скоро свободолюбивому Мину это стало в тягость. В стае приходилось жить по распорядку дня; есть, что дадут, то есть то, что альфы постарше принесут с охоты. Нужно было обязательно выполнять какую-то стайную работу. Юные омеги следили за малышами-волчатами, омеги постарше собирали травы и коренья, которые использовались для леченья альф, когда те ранились во время охоты или защищая территорию. Альфы-подростки, как Юнги, либо рыли норы для дополнительной защиты, либо охраняли волчат и омег, когда альфы постарше покидали территорию для охоты, либо выполняли поручения старших. То есть, были на побегушках, как мысленно называл это Мин. Его родителям местная иерархия и порядки были знакомы. Они им подчинялись и ничего против не имели. А вот Юнги всё это было не по душе. Конечно, выбора у него не было. Уйти из стаи можно было лишь в восемнадцать, когда ты становился совершеннолетним и мог принять такое решение. Но далеко не каждый хотел для себя такой участи. Быть волком-одиночкой было небезопасно. В стае тебя всегда мог защитить соплеменник и не один. А если ты был сам по себе, то и защищать себя приходилось самому. Омеги практически никогда не становились одиночками. Быть омегой-одиночкой означало отдать себя в лапы практически любому встреченному альфе. Особенно, если у того был гон или у тебя течка. В стае были не только волки-оборотни, но и обычные звери. Становясь волками, оборотни хорошо понимали волчий язык и проблем в общении у них не было. Юнги мечтал побыстрее вырасти и уйти из стаи. Он ничего не имел ни против Бомсу, ни против Намджуна, которого прочили в будущие вожаки. Но сам уклад стаи был для Мина бременем. С Намджуном Юнги в начале даже подружился. Точнее, они начали общаться, вместе играть, дурачиться, бегать к озеру купаться и флиртовать с омегами. Но Юнги понимал — Намджун чётко стайный волк, к тому же, будущий вожак. У них, по сути, разные пути. Мин думал о том, что если бы он смог научиться контролировать свои превращения, то ему вообще бы не понадобилось быть волком. Он много читал о том, как научиться контролю, практиковался, но у него так и не вышло. Это было дано не каждому. Намджун тоже не научился этому сразу. Насколько Юнги знает, Намджун много практиковался, и в один день это умение пришло к нему. Ему нравилась волчья жизнь, он любил всё, что было связано с природой, охотой. Он обожал лес, любил волков и к своим соплеменникам тоже относился с уважением и любовью. Намджун должен был стать вожаком после естественной смерти своего отца или уйти из стаи, чтобы создать свою собственную. Так было решено на совете старейшин стаи. Но жизнь распорядилась иначе. Отец Намджуна, Бомсу, умер от сердечного приступа в человеческом обличье, когда Намджуну было девятнадцать. Ему пришлось стать вожаком, хотя он был и очень молод для этого. Но на тот момент никого подходящего из старших альф на эту роль в стае не было, и совет старейшин решил, что Намджун достаточно ответственен и справится с этим. В тот момент Юнги было семнадцать, и он очень ждал, когда пройдёт ещё год, чтобы уйти из стаи. Когда пришло время, и Мин сообщил Намджуну о своём решении, тот был расстроен. Держать друга насильно он не мог, это было против правил, но и осознавать, что тот больше не его соплеменник, ему было тяжело. Позже Намджун ещё пару раз приходил к Юнги и пытался его уговорить, но потом оставил попытки, понимая, что это бессмысленно. Предсказуемо они отдалились и, встречаясь в городе, кивали друг другу и не более, а, если случайно пересекались в лесу в обличье волков, делали вид, что ничего не происходит, и каждый шёл своей тропой. Родители тоже уговаривали Юнги не совершать глупость. Были случаи, когда волки-одиночки пропадали или погибали, именно потому что были одни. Но Юнги был непреклонен. Своё совершеннолетие он отметил бурно и готовился к первому полнолунию после этого с особой тщательностью. Он заранее вырыл себе нору и обустроил её. В человеческом виде он съездил туда и привёз с собой старое одеяло и немного вяленого мяса, которое бы не испортилось. Альфа тщательно спрятал его, чтобы другие звери не нашли по запаху и присыпал землёй. У Юнги был план практически всю неделю не вылезать из норы после обращения. Разве что ради охоты и попить воды. Он не был уверен, что первая самостоятельная охота пройдёт удачно, поэтому и привёз вяленое мясо. Впрочем, навыки охоты у Юнги уже были, да и инстинкты никуда не делись. Тем не менее, из норы Юнги вылезать пришлось. Вяленого мяса и мяса первого пойманного им самостоятельно зайца хватило лишь на пару дней. К тому же, было жарко и Мин несколько раз за день ходил к озеру, чтобы напиться. Искупаться в прохладной воде на рассвете было тоже очень приятно. Альфе полюбилось лежать на берегу, смотреть на воду и лениво раздумывать о чём-то, а иной раз и просто отпускать мысли и расслабляться. Но в течении дня на озере можно было нарваться на стайных. Не то чтобы это было запрещено или опасно, нет. Порой какой-нибудь альфа мог предупредительно ощериться и негромко рыкнуть, но это было чисто ради проформы. Юнги знал: пока ты не нападаешь, не отнимаешь еду, не лезешь близко к территории и не трогаешь стайных омег, к тебе никто не может «придраться» и напасть. К тому же, в стае было много волков, что помнили его. Поэтому Юнги стал разведывать новые территории. В основном, для прогулок в уединении, но если под лапу попадалась какая-то живность, то почему бы и не поохотиться. Впрочем как-то альфа забрёл слишком далеко, — ушёл в горы и чуть не заблудился. Спать ему пришлось в какой-то, на его удачу, пустой пещере и возвращаться к себе в нору лишь рано утром. Случайное попадание на территорию стаи Кихёна тоже выдалось не самым приятным. Пришлось драться с местным альфой-охранником. Тот Мина не так уж сильно потрепал, но хорошего было мало. Самым неприятным в жизни волка-одиночки был период, когда гон выпадал на обращение. В человеческом обличье Юнги пил блокаторы, а когда вырос он редко бывал один в такие моменты. Но в волчьем ему приходилось непросто. Таблетку не выпьешь, омеги на много миль вокруг только стайные. Юнги в такие дни грыз корень солодки, — он притуплял симптомы. Порой помогало поесть можжевеловых ягод. Но их нужно было ещё набрать, а первый день, как правило, истощал любого альфу-зверя. Мин старался подготовиться заранее. Даже как-то попытался в человеческом обличии привезти в нору таблетки. Он даже смог выпить их, откупорив бутылочку зубами. Но весь фокус оказался в том, что на волка они не действовали. Так что Юнги переживал гон в норе, грызя солодку и посасывая можжевеловые ягоды, когда они у него были, и старался контролировать свой разум и не думать о том, что диктовали ему инстинкты волка. К счастью, через три дня всё проходило, и ослабший альфа плёлся на озеро искупаться и попить, а потом ухитрялся поймать пусть и некрупную добычу, чтобы немного восстановить силы и отправиться на охоту посерьёзнее. За десять лет Юнги приноровился к жизни волка-одиночки. Он был довольно удачлив, — с ним пока не случилось никаких серьёзных инцидентов. К стае, к которой он больше не относился, Мин был нейтрален, да и они его не трогали. С волками стаи Кихёна Юнги пришлось драться несколько раз, но, в целом, это было не так уж страшно. По большей части Мин старался не лезть на рожон и территорию кихёновой стаи обходил стороной. Один раз Юнги дрался с горным волком — альфой. Тот жил в пещере, и у него там был омега с волчатами. Снова эти глупые территориальные разборки, хотя Юнги и говорил тому волку, что он не собирается претендовать ни на его пещеру, ни на его омегу. В итоге, всё обошлось. Бок немного болел потом, и Юнги прикладывал подорожники и траву, которая в этой местности называлась фулти. Она обладала антисептическими и противовоспалительными свойствами. Прошлое полнолуние Юнги хотел было уже провести как обычно. Он поймал куропатку, съел её, был сыт, доволен и собирался вздремнуть после обеда. Но его покой кто-то явно собрался нарушить. Острый слух альфы различил треск ломающихся тонких сухих веток под чьими-то лапами. Юнги шумно вдохнул воздух носом, — омега. С какой стати здесь омега? Через секунду Мин ощутил не просто феромоны противоположного пола, но и знакомый запах, — кофе с молоком столь чуждый для леса, но хорошо знакомый альфе. На пороге норы Мина стоял Тэхён. В волчьем обличье он был ещё практически волчонком. Строго говоря, подростком, всё ещё не до конца сформировавшимся волком. У Тэхёна были длинные худые лапы, тонкая шея и вытянутая морда. С возрастом у волков морда становится чуть более притуплённой формы. А у волчат она острая. Шерсть Тэхёна была светлая. Не белая, а скорее, бежевая со светло-коричневыми подпалинами. Уши полустоячие, забавные. Юнги едва сдержался, чтобы не издать смешок. А вот глаза омеги привлекли внимание альфы. Юнги раньше не видел таких глаз у волков. Обычно у волков глаза голубые, серые или серо-голубые. Иногда чёрные. У Тэхёна глаза были карими, цвета молочного шоколада. В сочетании с шерстью это смотрелось интересно. Несмотря на небольшую неуклюжесть, Тэхён был красивым юным волком, что обещал вырасти видным омегой. — Привет, хён! — Радостно воскликнул омега. — Вот ты где! Юнги вздохнул. Присутствие омеги не сулило для него ничего хорошего.