the sweetest of all

      Нетерпение и агрессию Рана можно рукой потрогать, но Риндо, вместо того, чтобы действительно испугаться или хоть как-то начать нервничать, только шире улыбается и прижимается грудью к спине брата, а руками обвивает мужской торс.       — Ты вроде кончил недавно, любимый, от чего такой нервный? — младший Хайтани знает, что старший отыграется за каждую остроту, слетающую с его языка, но остановиться не может.       Ран хмыкает и жмёт на газ, полностью игнорируя поток машин, в который вливается. Его байк — роскошный хромированный зверь — легко лавирует меж автомобилями, что едут прочь с фестиваля. В сознании сплошной красный туман, а сидящий позади младший брат только подливает масла в огонь.       Аромат Риндо — нежный и сладкий — окутывает тело Рана, будто вторая кожа, и старшему Хайтани хочется немедленно оказаться дома, чтобы сорвать с брата всю одежду и прижаться кожа к коже. Парень бросает мимолётный взгляд вниз, где руки Риндо лежат на его животе — так правильно и красиво.       — Всерьёз полагаешь, что мне хватит одного раза? — интересуется старший, пытаясь говорить достаточно громко, чтобы младший Хайтани смог услышать сквозь рёв двигателя и встречный поток ветра.       — Нет, конечно, — влажный розовый язык касается мочки уха Рана, и тот чувствует, как тело мгновенно наполняется возбуждением. Ощущение такое, будто старший — оголённый искрящийся провод, и Риндо дёргает за него, не боясь ответных действий. — Но вполне достаточно, чтобы мы смогли добраться до квартиры.       — Надеюсь, ты осознаёшь все последствия!       — Думаешь, я испугаюсь того, что ты жёстко отымеешь меня, вгоняя свой член глубоко мне в задницу? — Ран не понимает, как у брата это выходит, но его голос меняется, становясь тягучей гипнотической песней, а живое воображение старшего Хайтани уже вовсю рисует эти будоражащие картины, и член наливается кровью, становясь болезненно твёрдым. — Я хочу этого так же сильно, как и ты.       Лежащие в покое на животе руки приходят в движение, и младший кладёт ладонь на пах Рана, поглаживая контуры горячей плоти сквозь ткань джинсов.       — Я хочу его внутри себя, чтобы жадно обхватить и не отпускать тебя, — Риндо прикрывает глаза, наслаждаясь происходящим. Он чувствует себя донельзя влюблённым и опьянённым этим чувством. Ощущение власти над старшим братом — наркотик. Но осознание того, что Ран любит только его, Риндо, словно единоличный рай на земле. — Хочу чувствовать, как ты кусаешь меня и не можешь контролировать своё желание.       — Какой же ты невыносимый засранец, — старший сглатывает, а дыхание спирает, потому что кровь внутри вскипает до состояния лавы, и это невозможно остановить. Ласки Риндо сродни лавине, что накрывает с головой мгновенно. Старший Хайтани хочет остановить байк и нагнуть брата здесь же, безжалостно вбиваясь в гибкое обожаемое тело. — Всё не будет так просто, малыш.       — Вот как? — Риндо улыбается и касается губами шеи старшего брата. — Ты что-то придумал для меня?       — Тебе понравится, не сомневайся, — усмехается Ран. — Ты будешь поимет, как моя личная шлюха.       — Как грязно, аники: представлять своего любимого брата в таком амплуа.       — Ты просто не видишь себя, когда сосёшь мне, — старший Хайтани на мгновение поворачивает голову, чтобы улыбнуться, но Риндо успевает заметить яркий огонь похоти в фиолетовых глазах, и это отдаётся вспышкой возбуждения внизу живота. — А уж про то, с каким рвением подставляешь мне свою дырку — и говорить не стоит.       Младший мог бы включить королеву драмы, но прекрасно знает — Ран безумен, если ревнует. Риндо целиком и полностью принадлежит только ему одному, а потому — такие игры в рамках их личной нормы, ведь младший Хайтани больше ни с кем себя так не ведёт.       Оба брата верны лишь друг другу.       — Ту самую, которую ты так старательно вылизываешь? — невинно спрашивает Риндо, а старший стискивает зубы, потому что хочет сделать это прямо сейчас. — К тому же, ты мой член сосёшь так же жадно.       — Я обожаю ласкать тебя, — Ран испытывает ни с чем несравнимое удовольствие, когда делает подобное. Младший везде вкусный, и Хайтани-старший испытывает трепет, когда осыпает тело Риндо поцелуями и ласками. — Стонешь красиво и умоляешь тоже.       — Пожалуйста, — Ран чувствует дрожь по всему телу, когда слышит голос Риндо. — Трахни меня, господин. Я хочу глубоко и жёстко, как ты умеешь, хочу твой член… Пожаа-ааа-луста-ааа…       Риндо закусывает губу и утыкается лбом в плечо брата, мечтая свести ноги вместе от горячего возбуждения, затопляющего его тело. Ему жизненно необходимо немедленно ощутить твёрдую горячую плоть Рана внутри себя.       — У кого-то слишком живое и богатое воображение, — но старший слукавит, если скажет, что испытывает сейчас что-то другое; он изнывает от желания точно так же, и этот голод необходимо утолить. — Мы почти дома, малыш, потерпи немного.       Удивительно, как в Ране сочетается забота и грязная похоть, и оба этих чувства направлены на младшего брата: самого любимого и лелеемого, но вместе тем старший Хайтани трахает его, как в последний раз, не в силах остановить свои жадность и голод. Риндо — единственное сокровище, которое есть у старшего короля Роппонги, и он ни за что не отдаст его.       — Я хочу тебя, — горячий голос, точно мягкая патока, стекает по шее и оседает в ложбинках ключиц. — Я очень сильно хочу тебя, Ран.       Это наказание, и награда в одном флаконе. Старший Хайтани готов взорваться от действий младшего брата, что сводит его с ума: говорит такие вещи, возится сзади и постоянно трётся, чем только сильнее возбуждает; ловкие руки вовсю наглаживают член Рана через джинсы, и Риндо абсолютно плевать, что всё это происходит во время движения и практически на глазах других — он доверяет старшему и знает, что тот не позволит случиться чему-то плохому.       Байк с диким визгом тормозит около подъезда — это место всегда вакантно, потому что занято Раном. Стоит ему слезть с мотоцикла и повернуться к Риндо, как весь остальной мир перестаёт иметь значение; исчезает за ненадобностью.       Аметистовые глаза младшего Хайтани — две галактики с множеством мерцающих искорок, будто маленькие солнца, греющие только Рана. Однако на дне чёрных зрачков рассыпаются красные угли, и старший Хайтани мечтает сгореть в этом пламени. Он хочет поцеловать Риндо немедленно — грязно и влажно, чтобы младший выгибался ему навстречу и жалобно скулил, чем только сильнее распался бы Рана.       — Нас могут увидеть, — шепчет младший Хайтани, но нарочно проводит языком по губам, и старший брат дёргает его к себе за руку, так что их дыхание смешивается. — Боже…       — Не поможет тебе сегодня, — шипит Ран и переплетает их пальцы, а затем разворачивается и тащит за собой в подъезд. Стоит им оказаться в прохладной тени у лифта, как старший Хайтани вжимает Риндо в стену около и набрасывается, точно изголодавшийся зверь.       Они сплетаются и телами, и языками. Это не поцелуй — секс в одежде, потому что градус возбуждение зашкаливает, и всё самообладание летит прочь. Ран сжимает ладонью упругую ягодицу брата, а тот откровенно трётся об него и сдавленно стонет прямо в целующие его губы. Их языки касаются друг друга слишком жадно, пытаясь охватить всё и сразу; зубы стукаются, а на нежной плоти остаются следы от жадных укусов. Пальцы Риндо безжалостно портят старшему косы, потому что снимают резинки и расплетают волосы, чтобы зарыться в эту великолепную копну.       — Лифт, — в коротких промежутках меж поцелуями выдыхает младший Хайтани, и Ран, не прекращая жадно терзать чувствительную плоть, наощупь заводит Риндо внутрь и нажимает на кнопку нужного этажа. — Хочу тебя внутри…       — Я заполню тебя, малыш, — обещает старший, и они продолжают жадно целоваться, не в силах оторваться друг от друга. — Ключ… мгх… дос-ааа-нь…       Мышечная память помогает без проблем добраться до квартиры и, не глядя, открыть дверь внутрь.       Весь мир исчезает, оставляя двух Хайтани наедине.       Они скидывают с себя обувь и верхнюю одежду, следуют в спальню, не прекращая жадных влажных поцелуев, от которых сознание улетает в космос. После обязательно останутся следы, и губы будут болеть, напоминая о жгучей страсти, что накрывает с головой.       — Малыш поиграет со мной? — голос старшего брата словно искушающие речи дьявола, взявшего душу Риндо в вечный плен. Младший кивает и облизывает губы, а Ран, нежно погладив его по щеке, отходит к шкафу и возвращается с небольшим свёртком. — Надень. Только их.       Риндо приподнимает брови, но делает так, как хочет старший брат. Он снимает с себя футболку и джинсы, боксеры — нарочито медленно — стягивает Ран, не забывая «случайно» коснуться вздыбленного члена, а носки заменяются на сетчатые чулки с ажурной широкой резинкой.       — Блядь, только от одного вида можно кончить, — старший Хайтани отходит назад и жадно любуется видом: солнечные лучи мягко освещают карамельную кожу Риндо, делая её светящейся и будто шёлковой, чёрный цвет чулок подчёркивает красоту длинных ног, и Рану хочется закинуть их себе на плечи. — Ты невероятно сексуальный.       — Да? — усмехнувшись, спрашивает Риндо, а затем забирается на огромную кровать и встаёт на четвереньки, расставляя шире колени и раскрываясь перед братом. — Не вижу, чтобы это было так, или твоя одежда мешает?       — Клянусь, я когда-нибудь вырву тебе язык, — у Рана от открывшегося вида член болезненно пульсирует, а желание обладать младший братом становится нестерпимым. Его блядский вид только подстёгивает отбросить всё людское и стать зверем, трахающим свою самку.       — Враньё, — младший ложится грудью на кровать и вытягивает перед собой руки. — Ты слишком любишь, когда я ласкаю им твой член.       — Сдаётся мне, сегодня твоя дырка будет раздолблена окончательно, — с этими словами, Ран снимает с себя футболку и джинсы, не забыв вытянуть из шлёвок ремень — ему он тоже найдёт применение. — Иди сюда.       Старший Хайтани становится около края кровати, а Риндо послушно подползает к нему, и Ран снимает с себя оставшуюся одежду. Около лица младшего брата оказывается член старшего Хайтани: большой, твёрдый, с фактурными синими венами под тонкой кожей и восхитительной крупной красной головкой, что почти упирается в губы Риндо.       — Оближи, — приказывает Ран, и младший брат, не отрывая взгляда тёмных аметистовых глаз от лица старшего Хайтани, открывает рот и обводит языком головку, слизывая с неё прозрачный эякулят.       В мозг немедленно впиваются тысячи спиц наслаждения, что разносится по телу с невероятной скоростью, а Ран продолжает смотреть на то, как старательно Риндо обслуживает его член, заглатывает с громкими чмокающими звуками и смотрит так блядски нагло, что старшему нестерпимо хочется схватить его за волосы и долбиться в узкое горло.       — Такой хороший мальчик, — шепчет старший Хайтани и проводит рукой по спине брата. — Сосёт у старшего брата и наслаждается этим.       По тяжёлому дыханию и нежному румянцу, зацветающему на высоких скулах, Ран понимает, что прав. Он улыбается и резко толкается вперед, а Риндо, хоть и не ожидавший такого, послушно заглатывает член глубже и закатывает от удовольствия глаза.       — Я с ума схожу от тебя, — фиолетовые глаза наполняются терпким безумием, и младший чувствует огненный импульс внизу живота — это заводит ещё сильнее. — Я буду трахать тебя, малыш, трахать своего любимого младшего брата и кайфовать от этого.       Риндо кажется, что у него внутри разливается жидкий огонь, и он ползёт по телу, оставляя после себя одно сплошное возбуждение смешанное с желанием. Младший продолжает ласкать Рана, обводя языком отверстие уретры, дразня уздечку и проходясь по венам под тонкой кожей. Тяжёлые стоны старшего Хайтани — музыка в храме, где Риндо воздвигает Рану алтарь.       На затылок ложится тяжёлая ладонь, и младший чувствует новую порцию удовольствия — доминантность старшего брата, как вкуснейшее лакомство, и Риндо готов купаться в этом бесконечно. Он знает: Ран любит его, заботиться и оберегает, готов выполнить любой каприз, а ещё может часами трахать, заставляя сходить с ума от наслаждения.       — Хочу кончить тебе на лицо, — говорит старший и сам задаёт темп, а младший послушно подстраивается и терпеливо ждёт, когда Ран трахнет его, вышибая все мысли из головы.       Старший Хайтани помогает себе рукой, чувствуя, что желание кончить захлёстывает с головой при одном взгляде на лицо Риндо, что с таким старанием сосёт ему и смотрит бесконечно влюблённым взглядом. От этого сердце в груди трепещет, и Ран, схватит брата за волосы на затылке, оттягивает его голову назад и кончает, а на смуглую кожу падают горячие капли семени.       — Блять, малыш… Мой любимый мальчик, — старший проводит языком по щеке Риндо, слизывая сперму, а потом целует брата, и тот с готовностью отвечает, обнимая Рана за шею. — Вкусно?       — Вместе с твоим языком ещё слаще, — отвечает младший Хайтани, и Ран со стоном прижимается к опухшим губам, а ладони кладёт на упругие ягодицы и жадно мнёт их. — Хотя бы пальцы вставь, изверг…       — Ты необычно жадный сегодня, — однако старшего самого трясёт от возбуждения, что не ослабевает даже после недавнего оргазма. Ран раздвигает ягодицы и поглаживает слегка опухшее колечко мышц, а Риндо жалобно скулит и выгибается навстречу, умоляя вставить себе. Старший входит сразу двумя пальцами, и по спальне разносится громкий стон наслаждения. — Ты восхитителен, малыш.       — Поимей меня, — просит младший и обнимает пальцами член Рана, а затем и свой тоже, потирая органы друг о друга. — Ты нужен мне внутри, любимый.       — На колени, спиной ко мне, — мягко говорит старший Хайтани, и Риндо делает так, как велит Ран. От ощущения того, как член брата оказывается меж ягодиц, внутри закручивается возбуждение, но у Хайтани-старшего другие планы.       Он слезает с постели и сам становится на колени, чувствуя, как его охватывает жажда. Ран кладёт руки на ягодицы Риндо и разводит их в сторону, голодно смотря на анус брата — уже готовый принять в себя член старшего Хайтани.       — Ран, блять, — выдыхает Риндо, когда понимает, что хочет сделать старший Хайтани. — Не может себе в этом отказать?       — Что поделать с тем, что я обожаю тебя вылизывать? — усмехается Ран, а затем нежно касается губами яичек брата, оставляя на них череду лёгких поцелуев, что медленно поднимаются к сфинктеру.       По телу, и без того разгорячённому и жаждущему, проносится новая волна ослепительного удовольствия; Риндо стискивает пальцы на покрывале и выгибается сильнее, ощущая, как развязно и голодно Ран ласкает его. Стыд и смущение — те вещи, существование которых старший Хайтани не признаёт, и это заставляет младшего чувствовать всё ещё острее.       Член болит от прилившей крови, а Ран лишь дразнит младшего брата: проводит пальцами по всей длине и снова обхватывает упругую ягодицу, на которой оставляет засос — ярко-алое пятно, как очередной знак принадлежности старшему Хайтани. Риндо ощущает, как сознание плывёт, а нервная система готова взорваться от сенсорной перегрузки, однако сбросить напряжение не выходит — здесь всё решает Ран.       Гибкий язык касается мышечного колечка, и по спальне растекается мягкий тягучий стон младшего Хайтани. Старший брат усмехается и продолжает своё увлекательное занятие. Он обильно смачивает сфинктер слюной и ласкает его, обводит по кругу и присасывает, точно пиявка. От одной мысли, что это принадлежит только ему — внутри зарождается сильнейший огонь собственничества и бесконечный океан любви. Они смешиваются между собой в невероятную квинтэссенцию, и она пылает внутри Рана, как светило посреди бездонного космоса.       Когда гибкий язык проникает внутрь и касается гладких тёплых стенок, Риндо готов взорваться от томительного ожидания. Ему кажется, что секс в той подворотне был где-то в прошлой жизни, или его память и эгоизм стирают любые воспоминания и чувство удовлетворения, заставляя хотеть этого снова и снова. Ран вылизывает его, издаёт максимально много пошлых хлюпающих звуков, а по промежности ползёт тёплая слюна, и Риндо понимает — ему это пиздец как нравится.       — Моей детке хорошо, — улыбается старший и отстраняется, чтобы устроиться на коленях позади младшего Хайтани. Рану до жарких спазмов внизу живота нравится то, что он видит перед собой: Риндо абсолютно раскрыт, а взгляд аметистовых глаз кажется пьяным и осоловелым от желания, когда брат на мгновение поворачивает к нему голову. Ладони снова оказывается на упругих ягодицах, и старший Хайтани раздвигает их в стороны, любуясь покрасневшим разлизанным анусом, в котором скоро окажется. — Такой блядски красивый малыш.       — Для тебя в Аду будет отдельный котёл, — сдавленно выдыхает Риндо, а затем стонет, потому что Ран медленно проводит головкой члена между половинками и слегка толкается в мышечное колечко, чем доводит младшего практически до припадка. — Мгх… ты… блять…       — Это только начало, любимый, — тихо сообщает старший Хайтани с дьявольской улыбкой. Он надавливает брату на спину, и тот послушно укладывает, оставляя задницу максимально оттопыренной. — Какая прелесть.       Ран гладит смуглые половинки, наслаждаясь гладкостью и шелковистостью кожи, алыми пятнами и укусами, оставленными им же; реакция Риндо не менее соблазнительная — младший нуждается и старается прижаться ягодицами к паху старшего брата, чтобы потереться, но тот не позволяет.       — Ты мстительный засранец, — шипит младший Хайтани, а старший и не собирается это опровергать: играть с Риндо в постели слишком искушающе.       — А ты — моя единственная и любимая шлюшка, — усмехается Ран и снова толкается вперёд, так что головка слегка входит внутрь, и младший громко стонет, но тут же рычит от злости — старший Хайтани снова отстраняется. — Какой жадный. Руки за спину.       Риндо сначала хочется послать Рана куда подальше, но он послушно исполняет приказ брата, а тот ловко связывает его кисти своим ремнём и оставляет в максимально беззащитном состоянии.       Раздаётся звонкий шлепок, и на смуглой ягодице расцветает алый отпечаток ладони старшего Хайтани, а младший брат вскрикивает от неожиданности и острого удовольствия, сверкнувшего точно молния в грозовом небе.       — За что? — но голос не выходит сделать недовольным, в нём слишком много возбуждения.       — За непослушание, — улыбается Ран и шлёпает снова, сразу же ласково растирая красную ягодицу. — За то, что невыносимо сильно сводишь меня с ума.       — Я… — Риндо жмурится, получая новый шлепок и сладкое наслаждение. Низ живота скручивает от желания почувствовать себя заполненным старшим братом. — Хочу тебя, Ран…       По телу идут мурашки от хриплого голоса младшего Хайтани, и Ран жарко целует его между лопаток, а руками гладит крепкие бёдра. Он потирается членом о сфинктер брата, а затем начинает медленно входить, больше не желая мучить своего любимого котёнка. Подготовленный мышцы легко принимают внутрь крупную головку, а Риндо загнанно стонет от наслаждения.       — Я сделаю так, что сегодня твоя дырка примет форму моего члена, — шепчет Ран и оставляет укус на плече брата. Он ощущает, как тело наполняется удовольствием, точно глубокая ванна душистой водой. Хайтани-старший выпрямляется и любуется видом растерзанного Риндо, что легко принимает его член в себя. Беззащитный, дико сексуальный и любимый до невозможности. — С ума сводишь…       Этот голод выжигает вены, и Ран думает, что никогда не сможет насытиться младшим братом. Его член оказывается полностью внутри, сжатый со всех сторон тёплым тесным пленом любимого тела. Риндо невозможно узкий, и старший откидывает голову назад, пытаясь насладиться моментом, а затем — резко — совершает первое движение бёдрами.       Это похоже на взрыв; зарождение новой вселенной, что рождается исключительно из любви двух порочных людей, что плюют на законы мира вокруг. Риндо стонет, потому что старший и не думает останавливаться, а наоборот — только увеличивает темп, и каждая фрикция, как глоток игристого шампанского — пьянит и заставляет хотеть ещё.       — Ты… ха-а… — выдыхает Ран, продолжая трахать младшего брата. — Такой узкий и тёплый… мгх… внутри. Так сжима-а-аешь меня…       — Что поделать? — Риндо закусывает губу и сразу же издаёт новый стон, пытаясь собраться с мыслями и ответить старшему брату. — Если-ии ха.. ах… так… люблю твой… член?       Ран сжимает руками тонкую талию брата и чувствует, как звереет: моё. Это животная сущность вырывается наружу, и старший Хайтани не пытается контролировать себя — от одной мысли, что Риндо может быть с кем-то другим, сознание заполняется яростью и гневом.       — Ты мой, — укус в лопатку и жадный поцелуй в шею, а затем рывок вверх, и вот Риндо стоит на коленях, а Ран трахает его, входя и выходя на всю длину. Член младшего брата оказывается в кольце длинных пальцев, и Хайтани-старший ласкает плоть Риндо в такт своим толчкам. — Моя любовь…       — Моё сердце, — выдыхает младший Хайтани, и эти признания, как финальный аккорд — приводит обоих к долгожданной разрядке. Ран тяжело дышит, прислонившись лбом к взмокшему плечу Риндо, и освобождает ему руки. Они валятся рядом на кровать, лицом друг к другу, и глядят в глаза. — Было круто.       Старший мягко улыбается и притягивает брата к себе, чтобы поцеловать.       — Ты сногсшибательный в чулках и связанный.       Риндо обнимает брата за затылок и, снова утягивая в поцелуй, оказывается сверху. Руки старшего немедленно обвиваются вокруг талии, чтобы удержать как можно ближе.       — Тогда возьми меня ещё раз.       — Ещё много раз, — отвечает Ран, собираясь заняться этим немедленно.