Часть 1. Когда тьма подкрадывается
10 августа 2024 г., 19:40
Микки (02:28): Эй. Не спишь?
Микки смотрит на телефон, ожидая, когда три точки начнут прыгать, яркий свет освещает тёмную комнату. Его глаза всё ещё затуманены сном, и он трёт их, ожидая ответа. Через несколько минут он бросает телефон на кровать, и тот мягко приземляется на влажное пуховое одеяло. Он садится, ставит локоть на колено и проводит одной рукой по лицу, сердце всё ещё стучит в ушах, а пот пропитывает волосы.
Он не знает, когда именно это началось. Микки помнит только, что последние несколько ночей он просыпался в панике, его волосы и одежда были влажными от беспокойства, которое вызывали непрошеные сны.
Он громко вздыхает, стараясь не обращать внимания на пустоту в желудке и дрожь, которая появляется из-за этих мыслей. Они стали появляться всё чаще, и образы гораздо более яркие и жестокие, чем Микки помнит. Он не знает, почему это снова происходит. В его скучной жизни ничего не изменилось. Микки старался вести её как можно более обыденно и без излишнего драматизма. Та же дурацкая работа на дому, та же убогая квартира, та же еда на вынос каждую пятницу вечером. Он уже много лет никуда не ходил и не менял привычного уклада жизни. Он даже на улицу выходит как можно реже, а когда выходит, то держится особняком, наскоро выпивает и избегает всех, кто осмеливается с ним заговорить.
Он зажмуривает глаза и старается выровнять дыхание, не обращая внимания на то, что его пульс всё ещё зашкаливает.
В этот момент он чувствует мягкий толчок в икру, который пугает его, а затем ещё один.
— Привет, приятель, — Микки шумно выдыхает и тянется вниз, чтобы погладить своего лучшего друга и верного спутника, Декстера, по голове. — Всё в порядке. Я в порядке, просто ещё один сраный кошмар, — Микки продолжает гладить Декстера по голове, почёсывая его за ушами. Молодой пёс скулит, заверяя хозяина, что он его защищает. Микки улыбается ему, а затем снова смотрит на свой телефон. Ответа нет.
— Блять, — он измученно наклоняет голову. — Хочешь напиться? — спрашивает он у собаки, повернувшей морду набок, и смотрящей на Микки большими глазами, полными беспокойства.
Микки улыбается щенку и с силой выдыхает, после чего упирается руками в край кровати и поднимается на ноги. Он поворачивается и хватает телефон, затем достаёт свой поношенный клетчатый халат, просовывает руки в рукава и, шаркая, идёт на кухню, а Декс рысит следом. Открыв дверцу холодильника, он достаёт из него пиво, откручивает крышку и делает большой глоток ледяного напитка, который мгновенно успокаивает его нервы.
Ухватившись одной рукой за выступ стойки, другой он подносит бутылку к губам и с рекордной скоростью выпивает половину.
Телефон завибрировал как раз в тот момент, когда в его голове начинали появляться нежелательные образы. Он громко рыгает и вытирает рот тыльной стороной ладони, после чего берёт телефон со стойки и открывает чат, чтобы прочитать входящие сообщения.
Мэнди (02:42): Как дела, говнюк?
Микки смеётся и закатывает глаза.
Мэнди (02:42): Уже поздно, почему ты не спишь? Ты наконец-то потрахался? 👀
Микки (02:43): Да пошла ты. И я бы тебе не сказал, даже если бы это было так. Опять блядские кошмары.
Мэнди (02:43): Опять?
Мэнди (02:43): Извини. Я как раз возвращаюсь домой с работы, хочешь, я позвоню?
Микки (02:44): Не, я уже в порядке, я не сплю уже какое-то время. Не волнуйся об этом.
Мэнди (02:44): Ты уверен? Давай я быстро переоденусь.
Микки (02:44): Забудь об этом, поспи немного.
Мэнди (02:45): Ты же знаешь, что этот ублюдок гниёт в земле, верно?! Ты должен отпустить это дерьмо.
Микки глубоко вздыхает, затем делает ещё один глоток пива, прислонившись к кухонной стойке, и перечитывает последнее сообщение Мэнди. «Отпустить это дерьмо», — хмыкает Микки, беззвучно повторяя слова. Как будто это так просто. Терри уже много лет как нет в живых, но каким-то образом этот ублюдок всё ещё продолжает жить в глубине его сознания. Мэнди знает его слишком хорошо, но на этот раз кошмар был связан не с Терри. На этот раз это был просто испуганный лай собаки, отдававшийся эхом в тёмной дали, ужасающие крики, запечатлевшиеся в его ушах, когда Микки почувствовал, что его тело толкают и пихают, а он не в силах пошевелиться. Он трясёт головой, пытаясь избавиться от тошнотворных мыслей.
Микки (02:46): На этот раз не этот засранец.
Мэнди: (02:46): Блять, Мик. Почему?
Микки (02:47): Не знаю, что не так. Не сплю уже несколько дней.
Мэнди (02:47): Слушай, я заскочу к тебе утром с кофе и этими дерьмовыми пончиками, которые ты любишь, и тогда мы сможем поговорить. Ладно?
Мэнди (02:47): Постарайся поспать.
Микки (02:48): Да, неважно. Спасибо.
Мэнди (02:48): Ладно, спи, придурок. Передавай привет меховому комочку от меня 😜.
Микки выходит из чата с сестрой и смотрит вниз на Декса, который преданно сидит у его ног.
— Ураган Мэнди передаёт тебе «привет», большой парень, — он подталкивает Декса ногой и открывает холодильник, чтобы взять ещё пива. Он берёт с прилавка пачку сигарет и направляется в гостиную, устало падая на свой старый обветшалый диван. Включив телевизор, он пытается найти что-нибудь, чем можно занять свои мысли, и в конце концов останавливается на передаче Chopped на канале Food Network.
— Посмотрим, что эти идиоты набрали в свои корзины сегодня, — Микки кладёт пульт на кресло у дивана, достаёт из пачки сигарету, кладёт её между губами, чтобы прикурить, и подтягивает к себе уже полную пепельницу на столе. Он похлопывает по дивану, и Декс вскакивает, чтобы прижаться к его бедру, а Микки притягивает его ближе и гладит его шерсть, пытаясь сосредоточиться на том, что говорит телеведущий.
— Господи, устрицы Скалистых гор И морской огурец в одной корзине, кто, блять, собирает это дерьмо вместе? — Микки глубоко затягивается сигаретой, смотрит на пушистый комочек, прижавшийся к нему, и вспоминает тот день, когда он появился в его жизни. Насколько он помнит, это был более чем обычный отвратительный день.
Всё началось с того, что его грубо разбудил сильный стук в дверь квартиры. Его отец-засранец пытался заставить его заняться каким-то сомнительным делом, связанным с кражей оружия или наркотиков. Микки в конце концов отказался, оставив эту часть своей жизни позади, не желая возвращаться к старым привычкам и снова жить под пристальным вниманием Терри. После того как Микки твёрдо встал на ноги, Терри, как ни странно, напомнил Микки о том, каким разочарованием он был.
— Хорошо, что её здесь нет, и она не видит, каким куском дерьма ты вырос, хуесос, — Терри огрызнулся; слова и обида всё ещё были свежи в его памяти, словно это было вчера. Микки привык к обзывательствам, пока рос с таким отцом как Терри. Его называли и похуже: «педик», «членосос» и его любимое — «говноед». Но больнее всего было упоминание о ней из мерзкого рта Терри. Микки поморщился при этой мысли.
Дальше было только хуже: его чуть не уволили с работы в IT-отделе за то, что он сорвался на идиота-клиента, который не смог бы отличить свою задницу от USB-порта, даже если бы попытался. Мэнди позвонила ему позже тем же утром, жалуясь на то, что Терри явился к ней домой, пытаясь уговорить её пойти с ним, и при этом вёл себя как полный мудак. Как будто это не попадало под категорию «наплевать» Микки. А потом разносчик принёс ему какую-то дерьмовую безлактозную, безглютеновую и безвкусную хрень, вместо нормальной лапши.
К вечеру Микки был сыт по горло, выкурил все сигареты и решил, что ему нужен свежий воздух.
В это время в жизни Микки появился ещё один четвероногий сосед — Леви. Красивая белая помесь лабрадора с питбулем, друг детства, которого Микки любил больше жизни. Именно Леви вынюхал Декстера, когда они шли по привычному маршруту в магазин. Они нашли его, сгорбившегося и дрожащего, под картонными коробками возле мусорного контейнера. Бедняга выглядел так, будто не ел уже несколько дней, его шерсть была грязной, а лапы слишком слабыми, чтобы удержаться на них. Леви не хотел оставлять голодный меховой комочек, облизывал его, нависая над крошечным телом. В конце концов Микки сдался — его сердце разрывалось от жалости к маленькому псу, который скулил и дрожал, когда он начал оттаскивать Леви.
— Ладно, блять. Но это твоя проблема. У меня и так хватает забот, — он взял щенка на руки и понёс его домой, завернув в куртку. Когда они вернулись в квартиру, Микки искупал его, чтобы избавиться от ужасного запаха мочи и грязи, а затем наблюдал, как тот поглощает каждую крошку еды в своей миске, которой Леви охотно делился.
Сейчас он уже не помнит, какой была прежняя жизнь, и вечно благодарен за то, что Леви нашёл его. Он помнит, как Мэнди сказала: «Возможно, судьба по какой-то причине свела их вместе». Тогда он рассмеялся ей в лицо.
Но на короткое мгновение он позволил этой мысли успокоить себя, когда его мысли переключились на Леви. Он скучает по этому псу после всего, что они пережили вместе, скучает по его спокойному поведению и природной способности понимать, когда хозяин нуждается в нём. Микки останавливает себя, пока не слишком углубился, и делает последнюю затяжку. Не все воспоминания, связанные с Леви, утешительны благодаря его дерьмовому отцу, и Микки чувствует сильную вину за то, что допустил это. Он просто надеялся, что смог исправить положение своего старого друга в последние годы его жизни, думает он, гася сигарету в пепельнице. Эти мысли вызывают панику и сопутствующее ей беспокойство.
И тут он вспоминает дурацкую технику дыхания, которую советовала ему Мэнди. Сначала Микки думал, что она шутит, когда однажды сестра заговорила об этом, сказав, что это помогает во время приступов.
— Просто попробуй, Мик. Я знаю, это звучит глупо. Это не избавит тебя от боли, но, возможно, поможет тебе лучше спать, успокоит, — объяснила она, пытаясь подбодрить его. Мэнди несколько раз показывала ему, как это делается, а он наблюдал за ней, думая, что она сошла с ума, если считает, что это что-то исправит.
— Или мы идём и находим твинка, чтобы выебать из тебя всё дерьмо, или чтобы ты его выебал, — он помнит, как она добавила это с подмигиванием, пытаясь разрядить обстановку. Он пообещал, что если ему когда-нибудь понадобится научиться дышать, она будет первым человеком, к которому он придёт, за что получил подзатыльник.
Мэнди, его ненормальная сестра, всегда заботится о нём, но она слишком зациклилась на том, что Микки до сих пор не нашёл, как она выражается, своего человека. При каждом удобном случае она пытается свести его с кем-то. С кем-то с работы, с кузиной её лучшего друга или с кассиром в аптеке. Микки соглашается встречаться и ходить на свидания с этими персонажами, которые случайно попадаются ей на глаза, потому что так проще. Отказывать Мэнди — всё равно что прибивать Джелло к дереву — чертовски бессмысленно.
Он не понимает, почему для неё это главное. Микки вполне доволен тем, как всё складывается в данный момент. Если не считать кошмаров, конечно, но в этом нет ничего нового, просто время от времени им хочется напомнить о себе. Но в этом нет ничего такого, с чем бы он не справлялся раньше, в одиночку и сам по себе.
Мысль о том, что кто-то будет лежать рядом с ним ночь за ночью и объяснять причины трагедии, связанные с фамилией Милкович, не кажется ему жизненной необходимостью. Кроме того, кто в здравом уме добровольно подвергнет себя этому хаосу и скажет: «Да, он тот, кто мне нужен»?
Его руки начинают трястись, он зажигает ещё одну сигарету и выкуривает её с рекордной скоростью.
— На хуй, — говорит он вслух. На данный момент он перепробовал всё. Спиртное и наркотики, похоже, не помогают, и он не может долго не спать.
Он садится прямо, кладёт руки на колени и слышит усталый вздох Декса, который всё ещё прижимается к нему. Он глубоко вдыхает через нос, считая до семи, как показывала ему Мэнди, задерживается на четыре секунды, затем медленно выдыхает, сложив губы трубочкой. Он повторяет это десять раз, концентрируясь только на дыхании, что легче сказать, чем сделать. Его тело начинает расслабляться, сердце начинает биться в нормальном ритме. Боль всё ещё остаётся, Мэнди была права, но, по крайней мере, в данный момент ему стало немного легче, пришло чувство спокойствия.
Он опускает голову и разминает шею, медленно поворачивая её из стороны в сторону, стряхивая остатки напряжения, и тянется к своему напитку. Он снова переключает внимание на телевизор и увеличивает громкость, чтобы застать конец второго раунда, и пинает пустую коробку из-под пиццы со стола, чтобы освободить место для ног.
Он выкуривает ещё несколько сигарет и допивает вторую бутылку, пока Декс тихонько похрапывает рядом с ним. Он чувствует, как его голова опускается, а глаза начинают закрываться, но страх перед возвращением кошмаров снова заставляет его желудок сжиматься, не давая уснуть. Вот и всё, думает он про себя, когда тревожные ощущения начинают возвращаться.
Он садится и наклоняется вперёд, доставая недокуренный косяк, который он до этого затушил, чтобы выкурить после ужина. Он зажигает его и глубоко вдыхает густой, резкий дым. Выдохнув, он берёт в руки ноутбук, который стоит на столе, и смотрит на него, открывая, чтобы проверить рабочую почту.
Микки благодарен своей работе, какой бы дерьмовой она порой ни была. Но возможность работать из дома, не сталкиваясь с постоянными придирками людей, — это для него облегчение.
Он устроился в IT-отдел по чистой случайности, подслушав однажды в кофейне разговор группы парней примерно его возраста о свободе работы на дому. Микки даже не подозревал о существовании таковой, считая, что спам и куки-файлы, ежедневно появляющиеся на его экране, просто мошенничество — как кто-то может зарабатывать на жизнь таким образом?
Оказалось, что он ошибался. Несколько онлайн-занятий, помощь в составлении резюме от Мэнди — и бинг, бэнг, бум, несколько месяцев спустя у Микки появилась шикарная работа, которая давала ему свободу делать всё, что он хочет и когда хочет. Именно тогда он принял решение окончательно освободиться от Терри, съехать и начать жить своей жизнью.
Декс поднимает голову на звуки, его глаза щурятся от яркого света экрана, когда он поворачивается и поправляет своё положение, снова устраиваясь поудобнее.
— После этого мы отправимся спать, приятель, — Микки похлопывает собаку по бедру, чувствуя себя неловко из-за того, что потревожил её. Он делает ещё одну затяжку и затягивается густым дымом, откинувшись на спинку дивана и закрыв глаза. Он ждёт, пока включится компьютер, и с силой выдыхает, пытаясь вытеснить из мозга образы.
💥
— Галлагер! — глубокий голос капитана Матанзаса раздаётся с просторной площадки, с которой открывается вид на 43-ю пожарную часть. Его голос эхом разносится по старому зданию, которое когда-то было средневековой постройкой из дерева и гипсокартона. Но благодаря упорству и настойчивости капитана оно было недавно отремонтировано, и теперь представляет собой современный открытый объект, украшенный и поддерживаемый металлическими балками и бетоном. На кухне, сердце и центре всей станции, стоит большой стол, за которым можно наблюдать за всем происходящим. Там пожарные собираются за кофе и едой, а затем обычно отправляются в удобное большое общежитие с двухъярусными кроватями, расположенное всего в нескольких шагах. Йен и его коллеги проводят там много времени, уединяясь между вызовами, дремля или играя в карты. — Подойди-ка сюда на секунду! Йен, который только что заступил на утреннюю смену и уже занят уборкой вышки, поднимает глаза и вздыхает, услышав отчётливый голос своего капитана, и бросает грязную тряпку обратно в ведро, разбрызгивая вокруг не менее грязную воду. — Проклятье, я не закончу это до следующего вызова, — он вздыхает, поворачивается к Микаэльсону и качает головой. — Извини, приятель. — Не беспокойся. Иди! — Микаэльсон усмехается: — Я постараюсь закончить хотя бы эту часть, — крупный блондин жестом показывает на правую сторону пожарной машины. — Всё в порядке. Если ты нужен Кэпу, ты нужен ему. Верно? — он пожимает плечами и продолжает чистить красную дверь грузовика большими круговыми движениями. — Спасибо, Хан, — Йен встаёт с колен и бежит к лестнице, ведущей на платформу, в миллионный раз с тех пор, как начал работать в «43-ей», думая, что Ханнес Микаэльсон — достойный парень. Они работают вместе уже довольно давно, и Йен любит всех своих коллег-пожарных, но Ханнес с самого начала был его любимчиком, и за последние два года они стали очень близки. Когда Йен сдал экзамены на пожарного и перевёлся из 122-й бригады, где работал фельдшером, Ханнес первым заговорил с ним и помог ему почувствовать себя как дома на новом месте. В свободное время они общались, занимались спортом или ходили в паб по крайней мере два раза в неделю после смены, выпивали по паре кружек пива и говорили практически обо всём. О напряжённой работе, об упущенных возможностях, о перепихонах, о своих более или менее хреновых семьях, а Йен даже позволяет ему говорить о спорте, хотя он понятия не имеет ни о Лонзо Болле, ни об Алексе Карузо, ни о любом другом игроке NBA. Но Ханнес обожает баскетбол и является ярым фанатом «Чикаго Буллз», поэтому Йен просто улыбается и кивает, когда тот восторгается последней игрой. Когда Йен поднимается по лестнице, он видит капитана Альфонсо Матанзаса, который, прислонившись к перилам платформы, потягивает кофе из кружки и смотрит вниз. Хорошо сложенный мужчина средних лет улыбается Йену, когда видит его, и поднимает свою чашку в знак приветствия. — Галлагер, мне нужно, чтобы ты взял О’Коннела под своё крыло на сегодня. Как думаешь, справишься? — его улыбка перерастает в оскал, демонстрируя безупречно белые зубы, он поднимает одну бровь на Йена и поправляет пряжку ремня. — Ну ладно… Конечно, — Йен медленно говорит и оглядывает платформу, его глаза блуждают от Матанзаса к кухне и обратно, в поисках подсказки, о ком говорит его капитан. — Кто такой О’Коннел, сэр? — нерешительно спрашивает он и усмехается. — О, погоди. Ты ещё не знаком с новым стажёром? О, Галлагер, — смеётся Матанзас, — ты будешь удивлён, скажу я тебе, — капитан снимает синюю фуражку с эмблемой CFD и несколько раз потирает голову, а затем добавляет: — Он только что выпустился из академии. Его прислал комиссар Холт. Вроде бы неплохой парень, но немного юн. Он очень нетерпелив и думает, что уже всё знает. Поэтому я хочу, чтобы ты показал ему всё и проследил, чтобы у него не было проблем с Донати и ДеСаллес, а то ты их знаешь. Убедись, чтобы церемония посвящения прошла не так, как обычно, — Матанзас поднимает брови ещё выше, чем раньше, и несколько раз покачивает ими вверх-вниз, точно зная, что Йен понимает, о чём он говорит. Два врача скорой помощи, Роза ДеСаллес и Джозеф Донати, которых все с любовью называют «Двойка Д», придирчивы, когда дело касается новых коллег. Они не жестоки, им просто нравится играться с новичками, дразнить их, вводя таким образом в курс дела. В первый день работы Йена в «43-ей» его тоже заставили пройти обряд посвящения. Йен помнит это так, словно это было вчера. Донати и ДеСаллес дождались, пока он отправится в туалет, и, как только он закрыл дверь кабинки, велели всем встать, взять лестницу с грузовика и забраться на крышу станции. Затем они подтащили лестницу за собой и стали ждать, когда Йен выйдет, думая, что напугают его до смерти и собьют с толку, когда он поймёт, что остался в участке один. Только он и пожарная машина. Но Йен ничуть не испугался и не растерялся. Он привык к розыгрышам и шуткам, ведь у него двое младших братьев и сестра. Он просто дождался, когда они спустятся вниз, не дождавшись его, а потом поприветствовал их разрежённые задницы и спросил, где они находились всё это время. Они были впечатлены хладнокровием Йена и вдоволь посмеялись, что позволило Йену закрепить за собой титул самого короткого посвящения в «43-ю». С того дня Йен стал одним из них. — Да, конечно. Без проблем, я могу это сделать, — Йен кивает и прислоняется к перилам, глядя вниз и замечая, как Микаэльсон с трудом сворачивает шланги в идеальные завитки, прежде чем положить их обратно в грузовик. — Так… где этот О’Коннел? — Думаю, он надевает форму. Я сказал ему пойти в раздевалку, найти свободный шкафчик и переодеться. Он до сих пор был в костюме и галстуке, когда пришёл сюда, можешь себе представить? — Матанзас хихикает и качает головой в недоумении. — Нет, в самом деле. Не могу, — Йен отвечает, и улыбка расплывается по его лицу, когда он машинально вспоминает свой первый день в пожарной части №43. Он всегда хотел быть сотрудником экстренной помощи. Или, по крайней мере, всегда знал, что хочет помогать людям. С той самой ночи двенадцать лет назад, в конце сентября, когда дом в двух кварталах от дома его детства сгорел дотла. Йен наблюдал за работой отважных пожарных, которые бегали внутри, объятые жаром, пытаясь спасти людей, всё ещё запертых внутри. Он знал, что хочет быть таким же, как они, помогать людям в их самые тёмные и болезненные времена. Быть тем, на кого они могли бы положиться. Быть рядом с ними, стараясь сделать всё, что в его силах, чтобы спасти их и их близких. Он всегда будет помнить лица тех немногих, кто уже был спасён или только выбежал из дома, чтобы посмотреть, что происходит, стоял на тротуаре или плакал на заднем сиденье машины скорой помощи, испачканный копотью. Он до сих пор слышит крики, эхом отдававшиеся в окутанной туманом ночи, хаос, громкие сирены, заставлявшие его закрывать уши, и разноцветные огни, плясавшие на мокрой улице, словно декоративные гирлянды в уютную рождественскую ночь. Только эти огни обещали не тепло и безопасность, а страх и ужас. И хотя перед его юными глазами разыгрался ужасный сценарий, Йен помнит, как был восхищён работой спасателей в ту ночь. Они неустанно пытались освободить всех членов семьи из горящего здания, бегали туда-сюда в тяжёлом снаряжении, ни разу не остановившись, чтобы перевести дух. Йен наблюдал за их работой до раннего утра следующего дня. Поэтому после окончания средней школы Йен поступил на программу EMT и примерно через полгода сдал экзамен. Он знал, что для того, чтобы стать пожарным в CFD, это будет первым шагом, поскольку большинство вызовов, на которые выезжают пожарные, — это медицинские чрезвычайные ситуации, а не пожары. И если быть до конца честным с самим собой, он жаждал острых ощущений и волнений, когда вбегаешь в горящее здание и сам вытаскиваешь людей. После того как его приняли на работу в отделение 122, Йен также подал заявление и получил сертификат парамедика. Это позволило ему позже перевестись в «43-ю» и стать пожарным, поскольку в то время они искали людей с обеими квалификациями. Оглядываясь назад, Йен считает, что ему очень повезло с тем, как всё сложилось. — Галлагер! — Йен поднимает глаза, недоумевая, как будто голос капитана вернул его из другого измерения. Он слегка встряхивает головой, чтобы избавиться от мыслей, вызывающих в нём смешанные чувства. Ему нравится вспоминать о том, почему он хотел стать медиком, а затем пожарным, но при этом он чувствует лёгкую тошноту, вспоминая ту ночь, и крики всё ещё преследуют его время от времени. — О чём, во имя всего святого, ты задумался? — Матанзас хмыкнул, толкнув Йена рукой. — Просто вспоминаю свой первый день здесь, — Йен лжёт, не желая, чтобы капитан задавал вопросы, потому что лицо плачущего мальчика всё ещё стоит у него перед глазами. — Кажется, что это было вчера, а на самом деле прошло лет сто, верно? Я прекрасно помню свой первый день в «126-й». Ты никогда не забудешь свой первый дом, и для меня это было гораздо дольше, чем для тебя, парень, — капитан улыбается Йену, как будто хорошо его понимает, и Галлагер не может не думать о том, как сильно он им восхищается. Йен наблюдал за ним с того самого дня, когда капитан подписал документы о его переходе и приветствовал в «43-ю». С виду Матанзас строг, трудолюбив, немного суров, профессионален и приверженец правил. Внутри же он тёплый, сочувствующий, преданный и добросердечный человек, который очень заботится о пожарных и сотрудниках, находящихся в его подчинении, и всегда готов выслушать все проблемы — большие или маленькие. И как только Йен познакомился с ним, он сразу почувствовал себя комфортно в его присутствии. Кроме того, он отличный шеф-повар, который делает всех сытыми и довольными, и Йен уверен, что без своего капитана он и его коллеги не стали бы той семьёй, которой они являются сегодня. Он держит их вместе, словно клей, создавая семейную атмосферу, которую Йен никогда не испытывал вне кухни Галлагеров, когда Фрэнка не было рядом, и обеспечивает дом вдали от дома для всех них во время длительных пребываний. — Да, это так, — Йен улыбается в ответ. — Итак, если это всё… Тогда я пойду поищу О’Коннела, — он кивает своему капитану, разворачивается, чтобы спуститься по лестнице, ведущей в раздевалку, и пытается избавиться от воспоминаний об искалеченных, грязных лицах, по которым текут слёзы. — Да, да… И, Галлагер? Я знаю, что ещё рано, но почему бы вам с Микаэльсоном не почистить её по-настоящему, а? — капитан жестом показывает на пожарную машину. — А то это, — кивает он в сторону Ханнеса, возящегося с чистящими средствами, — выглядит как-то грустно, — он хихикает. — Да, кэп. Вы нас подловили, — Йен снова поворачивается и улыбается Матанзасу, фальшиво салютуя ему. — Эй, О’Коннел! Ты где? Тащи свою задницу сюда! — кричит он, спрыгивая с лестницы, радуясь встрече со своим новым коллегой.💥
Микки проработал до раннего утра, прикончив ещё две бутылки пива и кучу сигарет, при этом полкосяка так и не сделали своего дела. Наконец, поддавшись усталости от слишком долгого пребывания за экраном, он засовывает компьютер между диванными подушками, пряча шнур от любопытных зубов Декстера, и, пробираясь через беспорядок на полу, возвращается в постель. Измученный, он почти сразу же погружается в глубокую дрёму. Около шести утра он переворачивается в постели, его голова болит, и его будит то, что в кошмарах он считал громким лаем, но на самом деле он исходит от истеричного Декстера, копающегося на полу. Внезапно до его ушей доносится звук пожарной сигнализации: «бип-бип-бип», Декстер лает громче, и Микки чувствует сильный запах дыма, мгновенно заполняющий его ноздри. Ему слишком хорошо знаком этот звук, и он начинает кашлять и отхаркиваться, дым просачивается в лёгкие. Он резко поднимается в сидячее положение, пот заливает простыни от жары и ужаса, белая майка прилипла к телу, как вторая кожа. Он начинает резко кашлять, когда серый дым становится всё гуще и быстрее, проникая в его комнату из коридора через щель под дверью. — Ёбаный Боже! — Микки вскакивает на ноги, зарывается лицом в локоть, его глаза горят, когда он пытается понять, что, чёрт возьми, происходит? «Бип-бип-бип». Жарко, он чертовски вспотел. Плита? Огонь? Его грёбаная квартира горит? Его лёгкие уже болят от вдыхания дыма. Глаза слезятся, кожа потная. Как? Когда? Он только что закончил работу и заснул не более нескольких минут назад. Неужели это его рук дело? Он ныряет к двери своей спальни, распахивает её и бросает быстрый взгляд в коридор на красно-оранжевые языки пламени, лижущие потолок гостиной. Он вдыхает большое количество дыма, и надрывный кашель пробирает его до глубины души. — Да ну на хуй! — он смотрит, как пламя быстро распространяется по всей квартире: крошечные искры прожигают дыры в ткани дивана, другие падают на мусор и контейнеры с едой на вынос, которыми усеян ковролин на полу. — Вот дерьмо! Господи Иисусе, что за… как… Блять! — в ужасе от увиденного он оглядывается по сторонам в поисках телефона, его сознание всё ещё расплывается от сна, когда он закрывает дверь и отпихивает бешеного Декса. — Уходи, Декс, иди! СЕЙЧАС! — кричит Микки, стиснув зубы. Он громко хлопает в ладоши, пытаясь отпугнуть собаку от двери, и пытается набрать номер 911 дрожащими пальцами. — 9-1-1, что у вас случилось? — в трубке раздаётся голос оператора, слишком спокойный, что совершенно не нравится Микки. — Моя грёбаная квартира горит, вот что случилось! — кричит он в ответ, и волнение Декса усиливается вместе с волнением и паникой Микки. Микки достаёт из шкафа рюкзак, запихивает в него несколько случайных футболок, нижнее бельё и другие предметы одежды, даже не замечая, что делает. — Назовите ваше имя и адрес, сэр, — снова говорит она спокойно. — Милкович, 1226, бульвар Август Вест. Поторопитесь, мать вашу! — он огрызается, не понимая, почему она не реагирует, как нормальный человек. Он бросает рюкзак на кровать, когда он уже полон, и с трудом закрывает молнию. — Я передаю информацию в пожарную службу и диспетчерскую скорой помощи, сэр, пожалуйста, оставайтесь на линии. Могу я узнать ваше имя, сэр? — спрашивает она. Микки ошарашен нелепыми вопросами. — Какое это, нахуй, имеет значение, просто пришлите чёртову пожарную машину, леди! — кричит Микки в трубку, не сводя глаз со своей собаки и размышляя, что делать дальше. Микки держит телефон зажатым между ухом и плечом, пока бежит в ванную, лихорадочно ища пустое ведро, которое он держит под раковиной, зная, что сейчас не может добраться до огнетушителя, стоящего у входа. Он быстро включает кран на полную мощность и наполняет ведро водой, его глаза всё ещё затуманены, он несколько раз моргает, пытаясь приспособиться к происходящим в данный момент событиям. «Бип-бип-бип» от дымовой сигнализации усиливает волнение Микки вместе с Дексом, который неустанно лает на заднем плане, но пока что находится в безопасности под кроватью, с радостью отмечает Микки. — Сэр? Вы в порядке, вы ещё там? Пожарные и скорая помощь уже на подходе. Вы можете сказать, сколько человек находится в доме? Все ли смогли благополучно выбраться? — Микки не отвечает, и она повторяет свои вопросы. — Сэр? «Бип-бип-бип». Микки кладёт трубку, устав от её бесполезных вопросов, и с силой швыряет телефон на кровать, после чего снова открывает дверь спальни и закрывает её за собой. С полным ведром он бежит в гостиную и льёт воду прямо на пламя, но это ничего не меняет — даже усугубляет ситуацию, поскольку огонь пылает и потрескивает, распространяясь гораздо быстрее. Микки задыхается и хрипит, когда густой дым проникает в его лёгкие, его грудь сжимается, а кожа жжёт от жара. Он падает на пол и начинает ползти обратно в свою комнату. Он знает, что им нужно немедленно уходить. Дыма уже слишком много, и Микки чувствует, как его дыхание становится всё более коротким и затруднённым. Вернувшись в свою комнату, он бежит к окну, открывает его и вдыхает чистый воздух, наполняя лёгкие кислородом. Он прислушивается к шуму улицы, но пока не слышит сирен. Он видит толстовку, которую ранее бросил на пол, и накидывает её, затем собирает несколько фотографий и мелочей с тумбочки и запихивает их в карман, после чего берёт свой телефон. С помощью уговоров ему удаётся вытащить Декстера из-под кровати и пристегнуть поводок. — Давай, мальчик, быстрее! — Микки зовёт его, его голос хриплый, а горло болит от количества вдыхаемого дыма. Когда они выходят из комнаты, он чувствует, что голова начинает кружиться, в ушах звенит, а тело становится обессиленным. «Бип-бип-бип». — Заткнись, мать твою! — кричит Микки на оглушительный сигнал тревоги, опускаясь на землю и стараясь держаться ниже клубов дыма, поглощающими маленькую квартиру. Декстер продолжает свирепо лаять и периодически задыхаться от кашля, подталкивая хозяина по коридору и приближаясь к выходу. Кашель Микки переходит в громкий хрип, и он пытается вдохнуть воздух, пробираясь к двери, не выпуская из рук телефон и поводок. Потянувшись к дверной ручке, он вскрикивает, когда раскалённый металл касается кожи. Он натягивает рукав толстовки на руку и пытается снова, но она слишком горячая. Он чувствует, как тепло проникает сквозь материал. Микки ложится на пол, задыхаясь и пытаясь сообразить, что делать. Он кричит о помощи. Ничего. В следующий раз громче. Но всё равно ничего. У него кружится голова, он пытается сосредоточиться на лае, но громкое «бип-бип-бип» сигнализации мешает. Перед глазами появляются вспышки света, которые он старается проморгать, — «бип-бип-бип». Звук становится всё более глухим. Он в последний раз зовёт на помощь и, опустившись на колени, ползёт к кухне, но падает на грудь, его голос звучит хрипло и слабо. Когда его лицо соприкасается с тёплым линолеумом, он продолжает говорить, уже слабее: — Помогите ей. Помогите… Всё вокруг становится белым, лай стихает. Бип-бип-бип.💥
— А здесь у нас кухня, — Йен обводит рукой просторное помещение, которое кажется ему вторым домом. — Здесь мы едим, пьём кофе или просто проводим время, играя в карты… всё в таком духе, — сообщает он новому коллеге. — Только не трогай кружку Донати. Он как-то… ну, скажем так, привязан к ней, — Йен усмехается, открывает один из шкафов и достаёт кружку Джозефа Донати с надписью «Мы не можем исправить глупость, но мы можем её усыпить», показывая её О’Коннелу. — Есть вопросы? — он оборачивается, чтобы посмотреть на нового стажёра, который стоит за его спиной с большими, восторженными глазами. — Нет, не думаю, или… подожди. Может, только один: кто отвечает за готовку? Не хочу быть занудой, но я довольно привередлив, когда речь идёт о том, чтобы кто-то другой готовил для меня еду. Так что… Ты понимаешь, о чём я? — он гримасничает и морщит нос, показывая, что это вызывает у него отвращение. — О, ясно, — Йен смеётся: — Вообще-то мы всегда готовим по очереди, в зависимости от того, кто что хочет и кто как себя чувствует в тот момент, но в основном Кэп делает сам, поскольку он наш лучший повар. Всё, что он готовит, получается превосходно. К тому же мы все соблюдаем чистоту на кухне, не халтурим. Так что всё должно быть в порядке, — Йен похлопал О’Коннела по спине. — Просто дружеский совет: Если хочешь выжить здесь, никогда не критикуй повара. Понял? И, чтобы ты знал, я готовлю очень вкусную лазанью, — он ухмыляется стажеру. — Звучит здорово, жду с нетерпением! — Роберт О’Коннел вежливо улыбается. — Думаю, мне здесь понравится. Сегодня утром я уже познакомился с врачами скорой помощи, — он поднимает брови и продолжает. — Хотя это было… немного странно, если честно. Не думаю, что я очень нравлюсь Рози. — Может, это потому, что ты называешь её «Рози»? Её зовут Роз-а, — Йен усмехается, произнося «а». — Просто не раздражай её слишком сильно, она может стать довольно… прямолинейной. Поверь мне, я говорю по собственному опыту, — он хмыкает. — Я тоже однажды был новичком. — Понятно, я принял к сведению. Постараюсь не раздражать её, — обещает стажёр, когда они спускаются по лестнице и их встречают Саймон Мартин и Джеймс Талли. — Итак, вижу, нянчишься с новеньким, да? — усмехается Мартин, оглядывая Йена и Роберта. — Ага. Просто показываю О’Коннелу, как тут всё устроено, — отвечает Йен, засовывая большие пальцы за ремень. — Убеждаюсь, что он не столкнётся с вами, ребята, без должной подготовки, — он хмурит брови, а уголки его рта кривятся в лёгкой, нагловатой ухмылке. Талли прочищает горло, пытаясь поймать взгляд Йена, и ухмыляется. — О-о-о, жги. Он хмыкает. — Эй, Галлагер! Как называется новичок в порно, а? — даже не дожидаясь ответа, он начинает смеяться и толкает Йена локтем в бок. — Новобранец, — он хрипит. — Понял? Ново-бранец, — слегка ударяя Йена по руке, он в конце концов заражает всех вокруг своим смехом, похожими на гогот. Иногда Йен до сих пор не может поверить, что он действительно один из НИХ. Часть команды. Хотя он не так близок с Мартином и Талли, как с остальными, в основном потому, что они ежедневно раздражают его до смерти, он не может не чувствовать себя переполненным радостью и гордостью за то, что ему посчастливилось работать с ними. С ними весело, даже если Талли иногда перегибает палку. Йен знает, что всегда может на них рассчитывать. Ему приходится это делать, ведь его жизнь буквально зависит от них. Как раз в тот момент, когда Талли хочет выдать очередную тупую шутку про новичков, срабатывает сирена, и голос диспетчера эхом разносится по залу. — Бригада 43, код 3, пожар в здании, бульвар Западная Августа, 1226, Восточная Украинская деревня. Как минимум один человек пострадал. — О да, похоже, работа зовёт, — О’Коннел взволнованно бежит к вешалке и достаёт свою большую жёлтую куртку. — Ты просто едешь рядом и слушаешь приказы начальства, всё ясно? — капитан появляется за его спиной и через секунду запрыгивает в свой припаркованный автомобиль. Йен и другие пожарные быстро надевают свою экипировку, как они делают это по меньшей мере дважды в обычный день — и до десяти раз в напряжённый. — Давай, новичок. Мы едем прямо за машиной скорой помощи с медиками, — Талли ухмыляется О’Коннелу, надевая ботинки, прекрасно зная, что у новичка возникли недоразумения с Розой, когда он неправильно произнёс её имя. Йен хихикает и качает головой. Тупицы. Вечно норовят подставить новичков. Через шесть минут грузовик останавливается перед узким жилым домом из красного кирпича, из которого выбегают люди, кашляют, закрывают лица или защищают своих близких, прижимая что-то ко рту. Как только большая пожарная машина останавливается, все выскакивают наружу, готовые сделать всё возможное и спасти жизнь. — Галлагер! ДеСаллес! Наверх. Сигнал бедствия поступил с верхнего этажа, так что им точно понадобится медицинская помощь. Микаэльсон! Талли! Мартин! Обыскать первый этаж! — голос Матанзаса эхом разносится в ночи. — Донати! Протяните лестницу к окнам наверху и ждите, пока ДеСаллес выведет возможных пострадавших! И О’Коннел! Оставайся здесь и следи за шлангами, нужно, чтобы они всегда были натянуты! — Боже, это действительно выглядит ужасно. Как здание может так быстро гореть, ведь это буквально одни кирпичи?! — новый стажёр смотрит на оранжевое пламя, вырывающееся из окон здания на втором этаже и заполняющее прохладное ночное небо густым черным дымом. — Видимо, ты был невнимателен на базовой подготовке, да? — Донати хмыкает и бьёт его по затылку. — А теперь за работу. Смотри, чтобы эти шланги никому не мешали. Из здания выбегают жильцы и бегут к ним, держа перед лицом одежду и полотенца, чтобы как можно лучше защититься от дыма. Йен смотрит на Донати, кивает, быстро надевает респиратор и бежит к зданию вслед за Розой ДеСаллес. Когда он входит в здание, его встречает густой чёрный дым, а когда он взбегает по первой лестнице, то уверен, что слышит издалека тихий жалобный лай, который доносится до него, несмотря на огромное пламя на лестнице. — Пожарная служба Чикаго, отзовитесь! Есть здесь кто-нибудь? Кто-нибудь нас слышит? — когда Йен поднимается на задымленный второй этаж, он не видит перед глазами собственной руки, а только слышит писк пейджера ДеСаллес, указывающий на то, что она всё ещё с ним. — Пожарная служба Чикаго, отзовитесь! — он снова кричит, следуя за ровным звуковым сигналом, пока они не оказываются перед дверью квартиры, из-за которой, как теперь понимает Йен, доносится жалобный лай. — Там точно кто-то есть! — кричит он Розе. Она кивает ему, уже вызывая подкрепление по рации. Йен пытается открыть дверь, дважды повернув ручку, но ничего не происходит, дверь остается запертой. Он сильно бьёт по ней, а потом наваливается всем весом своего тела, но дверь квартиры не поддаётся. — Проклятье, — он ругается. Тихий лай за дверью, который раньше больше походил на отчаянные вопли, стихает. Йен решает, что пора действовать, и хватается за кувалду, прикреплённую к поясу. — Пожарная служба Чикаго! Если вы там, пожалуйста, отойдите от двери! — он делает замах, затем ещё один и всего двумя ударами выбивает петли. — Держись позади меня! — говорит он Розе, входя в комнату, где, судя по густоте дыма и масштабам разрушений, уже нанесённых огнём, возник пожар. Йен пытается разглядеть хоть что-нибудь сквозь густой дым, щуря глаза, но дым такой чёрный, пламя такое невероятно жаркое и близкое, куда бы он ни повернулся, что он может различить только силуэты на полу. — Подхожу к вам, ребята. Все жильцы на первом этаже в безопасности, — Мартин сообщает им об этом по рации, прежде чем Капитан выходит на связь и сообщает, что до эвакуации осталось всего пять минут. — Принято, кэп. Йен встаёт на колени и ползёт вперёд, пока его руки не нащупывают что-то мохнатое и шевелящееся. — Я кого-то нашёл! — он обращается к Розе и сообщает об этом по рации Матанзасу. — Нам нужно больше времени. У меня кто-то есть! — У вас пять минут, Галлагер, здание вот-вот вспыхнет! — капитан отвечает как раз в тот момент, когда Йен обнаруживает на полу ещё одно тело. — Эй! Эй! ДеСаллес, сюда! — зовёт он, надеясь, что Мартину не понадобится много времени, чтобы добраться до них. — Блять! — ругается Йен и пытается подтащить тело на полу поближе к себе. Как только он видит, что это мужчина, маленький волосатый силуэт рядом с ним снова начинает двигаться, и что-то мокрое касается его руки. — Мартин, где ты? У меня тут два возможных раненых?! — он вызывает по рации и ждёт несколько секунд, прежде чем снова повторить свой вопрос. — Я здесь, — следует незамедлительный ответ, и Йен чувствует руку на своей спине. — Я возьму собаку, а ты — человека! — Мартин внезапно оказывается рядом с ним на полу и берёт на руки довольно крупную собаку, которая начинает скулить, когда её подхватывают и перекидывают через плечо. «Собака?» — думает Йен. Конечно. Мохнатая шерсть и облизывание рук. — Чёрт! — Йен подползает вперёд на коленях и склоняется над лежащим на полу мужчиной. Он хватает его за руки и пытается затащить к себе на колени. Он легче, чем кажется, и Йен испытывает облегчение, потому что это означает, что он сможет вынести его сам. Когда Йен наклоняется над мужчиной и быстро пытается проверить пульс, прижимая указательный и средний пальцы к шее, тот внезапно открывает веки, вздрагивая, и шепчет что-то похожее на «помогите ему». — Всё в порядке, сэр. Пожарная служба Чикаго, мы вытащим вас отсюда. Постарайтесь не разговаривать, и всё будет хорошо, — Йен обращается к нему и мягко поглаживает грудь, прижимая к его лицу маленькую кислородную маску. Он так сосредоточен на своей работе и на том, чтобы лежащий перед ним человек больше не вдыхал дым, что даже не замечает, что пожар становится всё сильнее. Ему вдруг кажется, что он один в квартире; Йен решает, что ДеСаллес, вероятно, помогает Мартину. Как раз в тот момент, когда он собирается вызвать их по рации, раздаётся голос Мартина. — Галлагер, ДеСаллес снова поднимается. Поторопитесь, у вас максимум две минуты. Йену не нужно объяснять, что нужно торопиться, он чувствует, что пламя всё ближе, а дым всё гуще. У него мало времени. Ему удаётся подтянуть к себе безжизненное тело человека и перекинуть его через плечо. Йен застонал от неожиданной тяжести и двинулся к двери квартиры, за которой виднелся силуэт ДеСаллеса. — Он ещё жив? — кричит Роза, внезапно снова оказавшись рядом с ним. — Думаю, да, я дал ему немного кислорода, секунду назад он был в сознании. Давайте убираться отсюда скорее! Как только Йен, Роза и Саймон достигают выхода на лестницу, капитан по рации отдаёт приказ об окончательной и немедленной эвакуации всего здания. На выходе их уже ждут медики с носилками, и Йен рад, что наконец-то может дать им возможность заняться темноволосым мужчиной. Краем глаза он видит, как Мартин заботится о собаке, которую только что вытащил, проверяя ожоги на лапах и животе. Как и во многих других пожарных частях, в 43-ей на машинах скорой помощи есть специальный кислородный аппарат для кошек и собак, и Йен не может не испытывать благодарности за то, что Роза несколько месяцев подряд выносила мозг начальнику пожарной охраны, пока он наконец не согласился оснастить им машину скорой помощи. Он наблюдает, как Мартин пытается надеть большую трубку на морду собаки, чтобы наполнить её организм как можно большим количеством кислорода. К удивлению Йена, большая собака уже снова стоит на четырёх лапах — всё ещё немного шатаясь, но явно решив искать своего хозяина. Йен замечает, что взгляд пса всё время перемещается на него, и сердце рыжего разрывается от жалости к лохматому животному. Бедняга, он, должно быть, напуган и так растерян. Он обещает сам себе как можно скорее показать пса ветеринару, хотя кислородная терапия, похоже, уже неплохо помогла. Взгляд Йена возвращается к носилкам, стоящим перед ним, и он сосредотачивается на человеке, которого только что спас. Роза склонилась над бессознательным телом мужчины и пытается поставить капельницу. Сняв шлем и респиратор, Йен подходит к носилкам и впервые по-настоящему рассматривает мужчину, вглядываясь в мягкие черты его грязного, покрытого копотью лица, сразу же замечая густые чёрные ресницы, полные губы и идеальной формы нос. Йен надеется, что с красивым незнакомцем, которого он только что вытащил из горящего здания, всё будет в порядке. Сам не понимая почему, он вдруг почувствовал глубокую потребность проверить, как он. Взяв его руку в свою, он не может не признать, что по его спине, от кожи головы до основания позвоночника, пробегает дрожь. С ним должно быть всё в порядке. — Насколько всё плохо? — он отпускает тёплую, измазанную сажей руку и поворачивается к Розе, которая всё ещё работает над тем, чтобы ввести мужчине физраствор. — Он надышался дымом, но я не вижу сильных ожогов, так что надеюсь, что он выживет, — Йен вздыхает и снова чувствует странное покалывание на спине. Пока Роза заталкивает каталку в машину скорой помощи, а Йен наблюдает за темноволосым мужчиной, пёс вдруг подбегает и пытается запрыгнуть на заднее сиденье автомобиля. Ему это не удаётся, видимо, он ещё слишком слаб, и Йен наклоняется к нему. — Привет, дружище! — он гладит его мягкую голову. — С ним всё будет в порядке, обещаю, — ему очень хочется сдержать его — он не может разочаровать скулящего пса. — Ты в порядке, Галлагер? — капитан подходит сзади и похлопывает Йена по спине, возвращая его в реальность. — Отличная работа! Это было буквально в последнюю минуту, — Йен утвердительно кивает и наблюдает, как Роза закрывает задние двери машины скорой помощи, дважды хлопает по ним и спешит вперёд, чтобы сесть на пассажирское сиденье, пока Джозеф включает сирену. Когда вокруг них вспыхивают красные и синие огни, Йен поворачивается лицом к капитану. — Да, я в порядке, спасибо, кэп. Это место мгновенно охватило пламя, я рад, что мы смогли всех вытащить, — верный пёс всё ещё стоит рядом с ним, наблюдая, как машина скорой помощи с хозяином внутри исчезает в ночи с протяжным звуком. — Я тоже, — капитан коротко кивает, ещё раз похлопывает его по спине и продолжает обход, чтобы проверить остальных. Йен видит, как Микаэльсон разговаривает с Талли и брызгает водой на его грязное лицо, а О’Коннел стоит рядом с ними и выглядит каким-то потерянным. У него тот самый «первый настоящий взгляд на огонь», думает Йен и вспоминает, каково это было. — О’Коннел, твой шанс поучиться! Вторичный поиск с Мартином и Талли через десять минут, а потом давайте закругляться, 43! Вперёд! — кричит капитан Матанзас и делает руками круговое движение в подтверждение своих слов. Йен встаёт на колени, чтобы оказаться на одном уровне с собакой, которая смотрит на него самыми большими, самыми грустными щенячьими глазами, которые он видел за всю свою жизнь, и его сердце падает на два этажа. — Эй! — кричит он в сторону своего капитана и коллег. — Что теперь будет с его собакой? Талли делает несколько шагов в его сторону и пожимает плечами. — Не знаю, Галлагер. Наверное, придётся обратиться к ветеринару, а потом… в приют для животных? — Он прав, Галлагер. Полиция уже в пути, они отвезут его в приют, таков протокол. Пока они не решат, что с ним делать, он должен оставаться там, — Матанзас соглашается с Талли. — Слышишь, приятель? — Йен поглаживает висячие уши собаки. — Они отвезут тебя в безопасное место, пока твой папа не будет готов забрать тебя, хорошо? — пёс издаёт душераздирающий скулёж, и Йен притягивает его поближе. — Всё хорошо… всё будет хорошо. Он наконец-то присматривается к собаке, и сердце его разрывается, когда он замечает обгоревшие усы и покрытую копотью шерсть. — Мы тебя осмотрим, я обещаю. Надеясь, что это обещание он сможет сдержать, он поглаживает шею собаки и понимает, что на ней оранжевый ошейник. Йен осторожно трогает и проводит по нему пальцами, пока не обнаруживает прикреплённый к нему маленький серебряный кулон. — Давай посмотрим, кто ты такой, а? — мягко говорит Йен и наклоняется, чтобы прочитать, что выгравировано на маленьком кулоне в форме кости. — Декстер, — читает он вслух. — Ммм… Ты не похож на серийного убийцу, — Йен усмехается и снова трёт шею собаки, отчего кулон задевает крошечный крючок ошейника, издавая звенящий звук. — Может, ты убиваешь лакомства, когда никто не смотрит, а? — говорит он раздражающим детским голосом и тут же удивляется, откуда это взялось и почему он чувствует такую привязанность к судьбе этой собаки. — Очень рад, что ты выбрался оттуда целым и невредимым, Декстер. Будем надеяться, что твоему папе повезёт так же, как и тебе, — он кладёт шлем рядом с собой на мокрый бетон и обеими руками сжимает морду собаки. — Ты такой хороший мальчик. Да, я вижу, — Йен повторяет дважды, и Декстер облизывает его руку, словно хочет сказать: «Ещё бы». Он еще несколько раз поглаживает его крепкую мохнатую шею, а затем крутит бирку с именем между пальцами, чтобы перевернуть её и найти выгравированный номер телефона. — Твой папа, должно быть, очень любит тебя, да? — Йен вопросительно смотрит на собаку и встаёт: — Давай посмотрим, сможем ли мы достать тебе воды. Ты, наверное, обезвожен. Через несколько минут, когда его коллеги-пожарные заканчивают вторичный поиск, капитан приказывает им сворачиваться и готовиться к отъезду. Йен не может отделаться от чувства, что не может оставить собаку здесь одну. Это чувство только усиливается, когда в его сторону идёт полицейский с намордником и большим ошейником, похожим на цепь. Словно зная, что сейчас что-то произойдёт, Декстер скулит и пытается спрятаться за ногами Йена, раздвигая и протискиваясь между ними. — Ничего плохого не случится, приятель. Всё в порядке, — Йен пытается его успокоить, сам испытывая лёгкую тошноту при мысли о том, что собака останется в полиции и в конечном итоге попадёт в холодный, одинокий приют. Декстер снова начинает лизать его руку — на этот раз яростно. Когда офицер останавливается перед ними, Йену вдруг становится плохо от мысли, что он оставляет своего нового пушистого друга в руках незнакомых людей — хотя он и сам совершенно незнаком с собакой. Всё тело Декстера начинает неконтролируемо дрожать, когда он видит, как протянутая рука офицера приближается всё ближе и ближе, хватая его. — Стоп, стоп. Офицер! Подождите! — Йен встаёт перед собакой и протягивает руку, чтобы дать знак офицеру остановиться. — Извините, я не могу позволить вам забрать его. Может, есть другой способ разобраться с этим? — спрашивает Йен, удивляясь тому, как сильно он на самом деле хочет, чтобы Декстер был в безопасности и счастлив. — Вы можете что-нибудь сделать? — Извини, парень. Если вы не можете найти кого-то, кто готов взять его к себе, пока его хозяина нет, боюсь, вам придётся отойти в сторону и позволить мне делать свою работу, — молодой полицейский отвечает с сочувствием. — Чёрт… — Йен вздыхает и смотрит на дрожащую собаку, спрятавшуюся между его раздвинутых ног. — А, хрен с ним, — он трёт лицо руками, и то, что вылетает из его рта, удивляет не только офицера, но и самого Йена: — Можете убрать этот намордник, я о нём позабочусь и сам отвезу к ветеринару. Он останется у меня. — Это очень благородно с вашей стороны, но сначала мы должны проверить ближайших родственников. Мы не можем просто позволить вам забрать собаку. Он считается собственностью, — Йен закатывает глаза, чувствуя усталость от разговора, и ему не нравятся слова офицера. — Хорошо. Пожалуйста, проверьте, нет ли ближайших родственников. Я подожду, и если вы никого не найдёте, я заберу его домой сегодня же, — Йен говорит, его голос полон решимости. — Хорошо, посмотрим, что я смогу выяснить, — офицер вздыхает и, развернувшись на пятках, идёт обратно к своей патрульной машине. — Что здесь происходит, Галлагер? — капитан подходит и смотрит на Йена, приподняв брови. — Что случилось с собакой? Мы закончили здесь и готовимся к отъезду. Так что давай! Залезай в машину. — Не могу оставить его здесь, кэп, — отвечает Йен и протягивает обе руки, чтобы погладить Декстера по голове. — Он очень напуган, и мне кажется, что он вроде как любит меня и доверяет. Я подумал, не могу ли я взять его с собой в участок, а потом забрать домой — по крайней мере, пока они не найдут кого-нибудь, кто возьмёт его к себе. Офицер сказал мне, что сейчас они ищут ближайших родственников, — добавляет он и надеется на одобрение своего капитана. — О, чёрт возьми, Галлагер. Ты же не собираешься устраивать мне неприятности из-за этого? — Матанзас вздыхает и внимательно смотрит на собаку. — Похоже, ты ему нравишься, так что просто проследи, чтобы он не мочился в пожарной части до конца твоей смены, — он улыбается и поворачивается, чтобы пойти обратно к машине. Йен любит своего капитана. Он очень душевный и открытый человек, который всегда прикрывает спину. Поэтому Йен не был очень удивлен, что Матанзас разрешил ему взять собаку с ними в пожарную часть. — Обязательно, — Йен быстро кивает. — Обещаю, — он улыбается своему капитану, а затем снова обращает внимание на собаку. — Ты слышал, приятель? Теперь нам остаётся только спросить вон того милого офицера, не нашли ли они кого-то, кто сможет тебя взять, — он зовёт Декстера следовать за ним, похлопывая его по бёдрам, пока тот идёт к машине полицейского. — Вы нашли семью, которая могла бы его приютить? — громко спрашивает Йен, ещё не дойдя до машины, не сводя глаз с собаки, которая следует за ним по пятам. Молодой полицейский оборачивается, и Йен замечает, что в руке у него рация, и, судя по всему, он с кем-то разговаривает на другом конце. — Не-а. Не повезло. Судя по всему, у хозяина есть родственники в городе, но диспетчер не смог с ними связаться, — полицейский — офицер Динеро, как можно прочитать на маленькой табличке с именем, прикреплённой к его форме, — качает головой и пожимает плечами. — Так что, похоже, малыш может остаться у вас на ночь, если вы всё ещё хотите взять его с собой? — Нет, э-э-э… да. Конечно. Надеюсь, его хозяину не придётся долго лежать в больнице, верно? — он смотрит на полицейского и сочувственно улыбается. — Эй, Декстер? Сегодня ты останешься со мной, приятель, — Йен гладит собаку по голове. — Да, я знаю, что он назвал тебя малышом, но мы-то знаем, что ты не малыш, не так ли? — Йен снова говорит своим писклявым детским голосом и подмигивает офицеру, который улыбается ему и хихикает, качая головой, когда он поворачивается, чтобы снова заговорить в рацию. — Галлагер! — кричит Микаэльсон, высовываясь из окна пожарной машины. Йен понимает, что все уже собрались и готовы к отъезду. Дальше расследованием займутся следователи по поджогам и полиция. Они сделали свою работу и спасли жильцов. Иногда Йену хочется сделать больше и узнать больше о том, что произошло. Выяснить, как начался пожар и живы ли спасённые им люди. Именно это ему всегда нравилось в работе фельдшера скорой помощи: они могли время от времени проверять состояние пациентов. Но когда в обычный день поступает от трёх до шести вызовов на пожар, он уже не может следить за всеми и каждым. — Нам больше нечего делать, чувак. Поехали, я умираю с голоду, — на этот раз Талли опускает окно со стороны пассажира. — Запрыгивай! Возьми с собой меховой комочек! — Иду! — кричит в ответ Йен, благодарит офицера за помощь, гладит Декстера по шее и начинает бежать к грузовику. — Давай, Декстер! Это будет весело, у меня есть большой диван, удобная кровать, небольшой сад… — Йен хихикает: — И никаких кошек. Он скрещивает указательный и средний пальцы и держит их над сердцем. Декстера, похоже, не впечатляет вся эта реклама, которую делает Йен. Он просто бежит рысью позади него, его язык болтается, когда он смотрит на Йена. — А завтра мы проверим твоего папу, обещаю! — говорит Йен и думает, что, возможно, переборщил, но вдруг чувствует, как Декстер ускоряет шаг при упоминании о своём хозяине. Его маленькие шаги кажутся более лёгкими, и Йен может поклясться, что на секунду видит, как он виляет хвостом. Через несколько секунд Йен запрыгивает в машину, занимает своё место и удивляется, когда Декстер запрыгивает на сиденье и сразу же садится к нему на колени. — Вау! Ты что, дрессировщик собак, что ли? — Мартин качает головой и улыбается, глядя на открывшуюся перед ним сцену. — Да, что с тобой, Сизар Миллан? — Микаэльсон присоединяется к поддразниванию. — Я действительно не знаю. Просто что-то в глазах собаки меня зацепило, — отвечает Йен, глядя на морду Декстера. — Мы просто сразу сблизились, не знаю, как это произошло, если честно. — Ц-ц… неблагодарное животное, — Мартин надулся. — Это я спас твою мохнатую задницу, пёс. А он получает все лавры? Тебе это кажется справедливым, а? — он указывает на Йена. — Они всегда выбирают красавчиков, разве ты не знал? — Микаэльсон подталкивает Талли локтем, качая головой. Йен хихикает и гладит Декстера, который, кажется, очень удобно устроился у него на коленях. — Кстати, этот поводок был прикреплен к его ошейнику, когда я вытаскивал его из огня, — Мартин шарит одной рукой в кармане куртки и через несколько секунд протягивает грязно-оранжевый паракордовый поводок. — Спасибо, Саймон, — Йен берёт поводок, замечает, что его конец обгорел, и снова посылает молчаливое «спасибо» тому, кто за него отвечает, за то, что пушистик выжил. Когда Йен распахивает окно, пёс высовывает голову, и его висячие уши хлопают по руке Йена, который всё ещё ласкает его. — Хочешь знать, куда делся твой папа, а? — спрашивает Йен, заметив, что взгляд Декстера блуждает по улице и направляется к зданию, которое они только что покинули. — Мы проверим его завтра первым делом, а пока ничего не можем сделать, дружище, — мягко говорит он, высовывая голову из окна. Автомобиль начинает двигаться быстрее, поскольку они покидают Украинскую деревню и, следовательно, знакомое Декстеру окружение. Пёс издаёт ещё один тихий скулёж, возвращает голову обратно в машину и снова начинает лизать руку Йена, явно ища утешения. — Пока мы ничего не можем сделать, — повторяет Йен и притягивает тёплое тело Декстера ближе к своей груди. — Скоро ты увидишь его снова, — он шепчет это собаке в уши, чтобы его товарищи по пожарной службе не услышали. «Мы скоро увидим его снова», думает он, пока машина едет быстрее, огибая улицы и проезжая мимо знаков, пробираясь через город обратно в пожарную часть.
