Часть 2. Собачьи дни закончились
16 августа 2024 г., 15:06
Дзинь, дзинь, дзинь.
— Что за…? — Йен застонал, потёр глаза, перекатился на другую сторону кровати и взял с тумбочки телефон, чтобы прекратить надоедливый звук.
Дзинь, дзинь, дзинь.
Он нажимает зелёную кнопку, но как только подносит телефон к уху, звонок пропадает, и всё, что он слышит, — это громкий гудок только что оборвавшейся линии.
Раздражённо скривив лицо, Йен открывает домашний экран, на которым высвечивается логотип пожарного департамента Чикаго, и снова протирает глаза, на этот раз скорее от растерянности, чем от сонливости. Шесть пропущенных вызовов. Номер Йену неизвестен.
— Какого хрена? — произносит он вслух, понимая, насколько усталым он должен был быть после возвращения домой прошлой ночью, если ему удалось проспать остальные пять звонков.
Он глубоко вдыхает и испускает долгий вздох, прежде чем осознать, что он не один в своей постели. На краю кровати свернулся клубочком большой комок шерсти, слегка виляя хвостом и щекоча ноги Йена.
— Привет, дружище. Ты хорошо спал? — Йен садится и наклоняется вперёд, чтобы погладить собаку по спине.
«Это странно», думает он.
Йен всегда хотел завести собаку, но никак не решался. Всегда что-то мешало. Семья, работа… Семья. И всё же вот так, поглаживая собаку, которая провела ночь рядом с ним в его постели, разговаривая с ней этим утром, он чувствует себя… нормально. Как будто так было всегда.
Что-то в этой собаке заставляет Йена улыбаться, когда он смотрит на неё или проводит рукой по шелковистой шерсти. И что-то в парне, которого он спас из огня прошлой ночью…
После того как они покинули станцию, Йен решил заехать в ветеринарную клинику, чтобы провести осмотр Декса. К счастью, быстрая кислородная реанимация, которую провёл Мартин, предотвратила дальнейшее повреждение легких, и врач велел просто присматривать за собакой и следить за тем, чтобы она получала побольше отдыха и воды.
К счастью, Декс не получил серьёзных ожогов, а лишь незначительные повреждения, которые ветеринар обработал мазью, после чего отправил Йена домой.
— Следите за ними, если будут какие-то изменения, привозите его снова. Усы отрастут, и через несколько дней он будет как новенький, — добавил ветеринар, пока Декстер выражал свою благодарность, облизывая руки мужчины. Йен был благодарен за быстро оказанную помощь и был рад, что его беспокойство было почти беспочвенным. Он оплатил счёт и усадил Декстера в машину, желая, чтобы эта долгая ночь поскорее закончилась.
Когда они приехали в квартиру, Декстер почувствовал себя как дома, устроившись вместе с Йеном на большой двуспальной кровати. Оба быстро уснули, как только их головы опустились на мягкие подушки, и до утра не сдвинулись ни на дюйм.
— Я знаю. Я тоже устал. У нас всего пять часов, — он играет с ушами Декстера и прочищает горло. — Посмотрим, кто нас разбудил, а? — открыв журнал вызовов на своём телефоне, он набирает последний номер, указанный в разделе «Пропущенные вызовы». Гудок слышится несколько раз, прежде чем кто-то берёт трубку.
— Департамент полиции Чикаго, говорит офицер Динеро.
— О, эм, здравствуйте. Это Йен Галлагер, пожарная служба Чикаго. У меня на телефоне были пропущенные звонки с этого номера, офицер, — говорит Йен, ещё раз прочищая горло, не желая, чтобы его утренний голос создал у полицейских впечатление, что он буквально несколько секунд назад открыл глаза.
— Ах, да… Мистер Галлагер. Я звонил вам несколько раз, чтобы сообщить, что мы нашли сестру мистера Милковича.
— Что? — Йен сел чуть прямее. — Мистер Милкович? Сестра?
— Да. Человек, которого вы спасли из огня прошлой ночью. Это его собаку вы взяли домой, — офицер делает секундную паузу. — Его сестра наконец перезвонила мне сегодня рано утром, и я сказал ей, что собака у вас!
— А, да, точно. Извините, я не знал фамилии, — «Вы имеете в виду того, с сильной челюстью, густыми ресницами и идеальным носом? Этого человека? Да, кажется, я его помню», подумал про себя Йен. — Спасибо. Как я могу с ней связаться?
— Я могу дать ей ваш номер, и тогда она сможет позвонить вам сегодня, вас это устроит, мистер Галлагер? — спросил офицер Динеро, и Йен кивнул, всё ещё погруженный в свои мысли.
Он ничего не весил, когда его выносили, а тёмные волосы прилипли к лицу от жара…
— Мистер Галлагер?
— Да, да. Конечно. Меня это устраивает, — Йен быстро говорит, громче, чем ожидал, понимая, что офицер не видел его молчаливого согласия.
— Хорошо, отлично. Я передам ваш номер, и она, надеюсь, скоро с вами свяжется. Хорошего дня!
— Спасибо, офицер. И вам тоже, — говорит Йен и кладёт трубку, держа телефон в руках и несколько секунд глядя на экран.
Пора возвращать Декстера.
Он тут же бросает взгляд на собаку, всё ещё лежащую у его ног, и чувствует, как в его желудке завязывается узел. Йен наклоняется вперёд, раздвигает ноги и притягивает Декстера ближе к себе, так что пёс, теперь радостно виляющий хвостом, ложится между его согнутыми ногами и смотрит на него своими большими карими глазами.
— Прости, дружище. Я должен вернуть тебя сегодня. К сожалению, пока не твоему папе, — он бросает на Декстера виноватый взгляд.
— Но всё же… твоей семье, — поглаживая бархатистые ворсистые уши собаки, он удивляется, почему уже так привязался к этому клубку шерсти. Всего лишь за один день, а точнее, за одну ночь. Что такое с этой собакой? Йен не может припомнить, чтобы он так относился к какому-либо другому животному, спасённому им из огня, хотя его сердце всегда болит за них.
Он глубоко вздыхает и встаёт, Декстер тут же следует его примеру и прыгает на пол перед Йеном, виляя хвостом, и смотрит на него так, словно ждёт, что высокий рыжий сделает что-то важное.
Глядя на собаку, Йен чувствует себя лучше, чем когда-либо за долгое время, даже счастливым, из-за того, не проснулся в одиночестве, как обычно.
Он любит свою двухкомнатную квартиру, в которой много места для всех его вещей. Ему нравится, что в пределах досягаемости находятся книги, беговая дорожка, тренажёр и гантели. Он не «не очень неорганизованный», как говорит Фиона, его вещи просто «разбросаны по всей квартире».
И жизнь в одиночестве, после того как он прожил со своей сумасшедшей семьей более двадцати лет, идёт на пользу, считает он. Йен наслаждается тишиной и покоем, а особенно тем, что может принимать душ, когда захочет, без того, чтобы его младшие братья и сёстры врывались и устраивали свалку или чтобы Фиона использовала всю горячую воду для стирки. Ему нравится, что он может готовить всё, что захочет, или брать еду на дом каждый день, не идя на компромисс и не ругаясь из-за этого по двадцать минут, как это было принято с братьями и сёстрами.
Но как бы ему ни нравились простор и свобода, в последнее время ему кажется, что квартира слишком велика для него одного. Конечно, время от времени у него ночуют случайные интрижки или несколько раз в месяц приезжают братья и сёстры, но после долгого, тяжёлого рабочего дня ему хочется, чтобы его кто-то ждал. Не хаос, не драки, как в доме Галлагеров, где постоянно крутится куча людей, а просто кто-то, к кому можно прийти домой. Кто-то, с кем можно заполнить пространство. Разделить с ним дни. И ночи.
Для Йена это тоже в новинку. Отношения — это не то, чем он интересовался раньше и о чём задумывался, если быть честным.
В его семейном доме всегда было тесно, шумно и хаотично, и мысль о том, что кто-то будет рядом с ним в этом хаосе, спать в одной постели, завтракать или ужинать на кухне Галлагеров, всегда казалась ему удушающей. В таком окружении он не желал ничего подобного.
Забота о братьях и сёстрах, уверенность в том, чтобы в холодильнике всегда было достаточно еды, а счета оплачены, были приоритетом и никогда не давали Йену времени на то, чтобы часто выходить в свет. К тому же, с его рабочим графиком это почти никогда не удавалось. Всегда было проще вести себя непринуждённо, веселиться и оставлять всё как есть. У него есть друзья и семья, и этого всегда было достаточно. Но в последнее время в его голову закрадывались мысли о том, чтобы иметь что-то настоящее.
— Вот чёрт, ты, наверное, умираешь с голоду, — Йен качает головой, когда Декстер громко лает, возвращая его в настоящее, видимо, понимая, что он всё ещё думает о звонке. Он чешет голову и проводит рукой по волосам, мгновенно раздражаясь, из-за того, что забыл купить собачий корм по дороге домой от ветеринара.
— Блин, и что же мы будем делать? — он гладит собаку по голове, и та тут же придвигается ближе, наслаждаясь каждой секундой общения со своим новым человеческим другом.
Йен ещё несколько секунд размышляет над ситуацией с собачьим кормом, затем идёт в прилегающую ванную и берёт зубную щетку с держателя рядом с раковиной. Он начинает чистить зубы и ухмыляется отражению Декса в зеркале, а любопытный пёс следует за ним и устраивается поудобнее на коврике перед душем.
Когда Йен выплёвывает остатки зубной пасты в раковину, ему в голову приходит одна мысль. Он вытирает рот рукавом пижамы и смотрит на собаку.
— Мисс Монро с нижнего этажа! — он произносит это вслух, как будто Декстер должен понять, кто эта женщина и что Йен имеет в виду.
Не говоря больше ни слова, Йен выходит из ванной, накидывает серую толстовку и обувается в чёрные шлепанцы «Adidas», которые он вчера оставил рядом со шкафом в прихожей, когда выносил мусор.
У двери квартиры он оборачивается и протягивает руку.
— Оставайся здесь, приятель, я сейчас вернусь, — Декстер, который вышел из ванной сразу после своего нового друга, стоит посреди коридора и смотрит на него, дико мотая хвостом из стороны в сторону.
Пожилая женщина снизу, мисс Монро, владелица двух чихуахуа, настолько любезна, что даёт Йену пару банок очень полезного собачьего корма премиум-класса.
— Он также подходит для больших собак, — подробно объясняет она. Йен, как обычно, вежлив, кивает и трижды благодарит свою дружелюбную соседку, а затем возвращается наверх, чтобы покормить собаку, которая молниеносно украла его сердце.
Только открыв дверь в свою квартиру и позвав Декстера, Йен слышит отдалённый звонок телефона и вспоминает, что небрежно бросил его на кровать.
— Бля, бля, бля, — он спешит в спальню, чтобы выхватить телефон из-под чёрного одеяла. Неизвестный номер. Одним движением он разблокирует экран.
— Йен Галлагер.
***
Йен захлопывает дверцу своего синего джипа, делает несколько шагов к входу в большое бетонное здание и поворачивается, чтобы запереть машину, нажав на маленькую кнопку замка на ключе, ожидая знакомого звука «бип-бип», означающего, что дверь заперта. Он знает, что пришёл слишком рано, пообещав незнакомке быть на месте к пятнадцати минутам двенадцатого, а сейчас ещё нет и 11 утра. Он ждёт, держа руки в карманах, осматривает парковку, а затем бросает взгляд на здание, гадая, привезли ли уже мужчину в палату или он всё ещё лежит в отделении неотложной помощи. Он лежит на кровати где-то в этом здании. Чёрные ресницы, губы идеальной формы… Йен достает телефон, чтобы проверить, нет ли сообщений, а потом смотрит в сторону больницы Святой Марии Назаретской в поисках незнакомки с чёрными волосами, которая предположительно одета в красную куртку. Пытаясь отвлечься от другого темноволосого человека, который постоянно занимает его мысли, в голове Йена проносятся далекие воспоминания, когда он наблюдает, как перед ним открываются и закрываются большие стеклянные двери больницы с изображенным на них крестом. Люди в спешке входят и выходят из здания. Кто-то счастлив, кто-то печален, кто-то потерян. Каждый со своим багажом за плечами. Закрыв на секунду глаза и сделав глубокий вдох, он вспоминает свои дни работы в скорой помощи; тогда он бывал здесь каждый день, доставляя пациентов. Большинство из них были восточноевропейского происхождения, поскольку больница находится в самом центре Украинской деревни, а врачи — со всего мира, большинство из них говорили на разных языках. С улыбкой на лице он вспоминает доктора Кословски. Он всегда был любимчиком Йена, и Йен всегда знал, что пациенты, которых он отправлял к этому хирургу, находятся в самых лучших руках. Он глубоко вздохнул и поблагодарил «Дабл Ди» за то, что они отвезли незнакомца в больницу Святой Марии, потому что здесь ему окажут самую лучшую помощь. Окидывая взглядом большое бетонное здание, Йен надеется, что доктор всё ещё работает здесь, и жалеет, что у него нет возможности поздороваться и поговорить со старшим врачом. Нет, сегодня он здесь не ради работы или себя. Сегодня он здесь, чтобы встретиться с девушкой. — Ты Йен? — голос окликает Йена сзади, отрывая его от размышлений. Повернувшись к собеседнице, он видит её темные волосы и бледную кожу, и поражается тому, насколько она похожа на вчерашнего мужчину. — Просто догадалась, ведь здесь не так много рыжих парней ростом в шесть футов, похожих на потерявшегося щеночка, — Мэнди ухмыляется, окидывая его взглядом. — Ты тот парень, который забрал собаку моего брата? — она продолжает, приподнимая брови, когда он не отвечает сразу. — Да, — Йен прочищает горло и начинает действовать, протягивая руку. — Привет, я Йен. Темноволосая девушка берёт его руку и пожимает два раза, её ладонь маленькая, а кожа кажется холодной и нежной в большой и тёплой руке Йена — её прикосновение приятно, и она сразу же нравится Йену. — Твоя собака, то есть собака твоего брата, со мной. Мэнди отпускает его руку и улыбается, заправляя прядь чёрных волос за ухо. — Ну, то есть он был со мной. Очевидно, сейчас его со мной нет. Он дома, то есть в моей квартире. Но не волнуйся, он сыт и в безопасности. Ветеринар сказал, что с ним всё будет хорошо, даже усы скоро отрастут, — Йен продолжает рассказывать, замечая, что улыбка на лице Мэнди становится всё шире и шире с каждым его словом. — Полегче, пока ты не навредил сам себе, Йен, — она смеётся над его непрекращающимися объяснениями. — Спасибо, что ты спас его. Мой брат, кстати, его зовут Микки, будет тебе очень признателен. Этот пёс — его мир, он думает, что солнце светит у него из задницы или что-то в этом роде, — Мэнди объясняет, закатывая глаза. — Без проблем, — Йен смеётся над прямотой Мэнди, находя её довольно забавной. — Мне было очень приятно. Он замечательный пёс. Мы сразу нашли общий язык, не знаю, как и почему, — он улыбается при мысли о новом шерстяном друге в своей квартире, уютно устроившемся на его кровати. — Мне кажется, я ему нравлюсь, — Йен достаёт телефон, чтобы показать Мэнди несколько селфи, которые он сделал сегодня утром. Декстер и он, обнимающиеся в постели; Декстер, опустошающий большую миску с кормом премиум-класса; и Декстер, сидящий у него на коленях, пока Йен пытается съесть свои хлопья на завтрак. Широко раскрытые глаза Мэнди переходят с телефона Йена на его лицо в чистом изумлении от его откровения. — Господи, да ты ещё больший болван, чем мой брат, — она смеётся, сильно толкая его плечом. — Высокий, горячий рыжий парень, присматривающий за его драгоценным Декстером. Ты свободен? — спрашивает она, в её словах есть намёк на правду. — Ага, — Йен неловко улыбается, застигнутый врасплох и не совсем понимая, риторический это вопрос или нет. — До сих пор не нашёл своего человека, — он продолжает. — Наверное, сейчас я сосредоточен на своей работе, а что? — Ничего, — она хитро улыбается. — Он обалдеет от тебя, когда проснётся, — настроение Мэнди внезапно меняется, её глаза опускаются вниз и смотрят на туго зашнурованные чёрные ботинки. — Как он? — Йен спрашивает тихо, его голос ровный, ему интересно, шутит ли Мэнди или просто рассказывает Йену что-то личное о своём брате. — Есть новости? Ты говорила с врачами? — он потирает голову и краснеет, его веснушки мгновенно приобретают ещё более яркий оттенок. — Прости, я не хотел переборщить. Обычно я так не поступаю после спасения людей. Клянусь. Я знаю, что это не моё дело. Но… с ним всё в порядке? — Да, всё в порядке, — успокаивает она его. — Я не знаю, чёртовы доктора всё время бросают мне эти непонятные слова, пытаясь объяснить его состояние. Что-то про уровень углерода и других газов в крови, — она раздражённо отмахиваетсяя, бесцельно оглядывая больничную парковку. — Он подключён к каким-то трубкам и всё ещё спит. Думаю, они следят за дыханием или сердцем, наверное. Просто тяжело видеть его в таком состоянии, — её тон смягчается, когда она глубоко вдыхает и выдыхает. — Если бы ты знал моего брата, ты бы меня понял, — она делает паузу, и наступает неловкое молчание, когда из её глаза падает одна слезинка, и она быстро смахивает её тыльной стороной руки. — Вероятно, он страдает от легочного раздражения… отёк и, возможно, термическое повреждение дыхательной системы, — Йен бормочет больше для себя, чем для Мэнди, но вопросительное выражение её лица говорит о том, что она всё равно его услышала. — Не волнуйся, он ведь наверняка подключён к аппарату ИВЛ, верно? Это выглядит хуже, чем есть на самом деле, обещаю, — добавляет он, пытаясь немного успокоить её. — Я видел это бесчисленное количество раз, это выглядит ужасно, но всё будет хорошо. Это временно, чтобы дать его лёгким время на восстановление. — Спасибо, — её глаза снова опускаются к земле, снова пауза. — Офицер сказал, что это ты нашёл его и вытащил. Ты даже не представляешь, как я чёртовски благодарна, — её заплаканные глаза поднимаются и встречаются с глазами Йена. — Тебе не нужно меня благодарить. Я просто делал свою работу. И не беспокойся о Декстере. Честно говоря, для меня это не проблема. Мне было приятно, что он остался у меня вчера вечером после всего, через что ему пришлось пройти, — Йен продолжает заполнять тишину и пытается установить зрительный контакт с Мэнди, но она смотрит на свои ботинки, как будто это самое интересное, и только её моргания и небольшие одобрительные кивки дают Йену понять, что она всё ещё слушает его. — Надеюсь, он не будет для тебя ношей. Если хочешь, я могу завезти ему немного еды или чего-нибудь ещё, — предлагает Мэнди, встречая растерянный взгляд Йена. — Подожди. Что? — он вскидывает голову и смотрит на неё, в его голосе явно слышится удивление. — Ты хочешь, чтобы Декстер остался со мной? — Я имею в виду, что вы, ребята, спали вместе и интимно делили тарелку Froot Loops, не хотелось бы разрушать эту романтику, — Мэнди дразнит Йена, легонько ударяя его по плечу, чем вызывает смех, пытаясь снять напряжение. — Слушай, я люблю этого маленького ублюдка, но у меня аллергия, когда он рядом. И Микки обделается, если узнает, что я присматриваю за Дексом. Честно говоря, ему будет легче, — она закатывает глаза и качает головой. — Ты окажешь услугу нам обоим, — она улыбается и хлопает ресницами. — Я уверена, что это всего на несколько дней, и, похоже, он чувствует себя комфортно, — она берёт Йена за руку, в которой он всё ещё держит его телефон, и наклоняет его к лицу Йена. Фотография их с Дексом в постели всё ещё на экране. — То есть… да, похоже, я ему действительно нравлюсь, и он мне очень нравится, но ты уверена? Я ведь незнакомец, никогда даже не разговаривал с твоим братом. Это довольно большой шаг — доверить мне свою собаку. Йен ошеломлён и не знает, что сказать. Он не ожидал, что в одночасье станет собачьим папой, пусть даже всего на пару дней… может быть, недель? На самом деле, это могут быть недели. Он вздохнул, а потом улыбнулся Мэнди. — Я даже не знаю, что сказать. С удовольствием. Я всегда хотел собаку, с самого детства, но у меня никогда её не было. Я жил в маленьком доме с пятью братьями и сёстрами и сумасшедшим пьяницей-отцом, который наверняка продал бы пса, чтобы купить наркотики или ещё какую-нибудь дрянь. К тому же я никогда не доверял своему младшему брату, когда рядом были животные. Он был психопатом, когда был ребенком. Сейчас, конечно, лучше, но… — Йен замолчал, широко раскрыв глаза, наблюдая за реакцией Мэнди на его личные откровения. — Вау! Так это было «да» или…? — Мэнди прерывает его, скривив лицо в неуверенности от долгого объяснения. — Прости, это было слишком. Когда я взволнован, то обычно болтаю без умолку. Но ты уверена, что хочешь, чтобы я его оставил? — Йен нервно теребит молнию на толстовке. — Ты единственный человек, который так часто общается с Дексом. Микки никогда не ходит с ним никуда, кроме парка, да и то не всегда. Ты практически член семьи для этого пса. А кому я могу доверять, если не придурковатому пожарному, любящему животных? — игриво спрашивает она. — У тебя есть мой номер, у меня — твой. Дай мне свой адрес. Я заеду к тебе с вещами и проверю квартиру, чтобы убедиться, что ты не какой-нибудь убийца собак, — Мэнди пытается развеять сомнения Йена, её голос тихий и низкий. — Что скажешь, а? — она протягивает руку вперёд и застегивает молнию на его толстовке до конца, чтобы он больше ей не ёрзал. — Блять, да. Я бы с удовольствием оставил Декстера у себя на некоторое время, если ты действительно думаешь, что твой брат не будет против, — Йен ухмыляется от уха до другого и, быстро проверив время, убирает телефон обратно в карман. «До возвращения в участок ещё четыре часа. Достаточно времени, чтобы проверить Микки?», задаётся он вопросом, но тут же отбрасывает эту мысль и снова сосредотачивается на Мэнди. — Это так здорово, Йен. Спасибо, — Мэнди берёт его за плечи и крепко обнимает, как будто они знакомы целую вечность. — Декс будет в надёжных руках — я это чувствую. И, как я уже сказала, ни о чём не беспокойся. Я могу заехать к тебе, и мы всё решим, — Йен кивает и немного удивляется естественности, с которой Мэнди обнимает его. — Если у тебя есть немного времени, мы можем заехать за вещами прямо сейчас. Я просто хочу ещё раз проведать брата. — Да, конечно. Мне не нужно возвращаться в участок до трёх часов дня, а перед работой нужно проверить Декстера, но да… у меня есть немного времени. Я подожду здесь, в своём джипе, он припаркован вон там, — Йен указывает в сторону подержанного автомобиля. — Ладно, круто. А может, ты тоже хочешь подняться? — Мэнди ухмыляется, прикусывая нижнюю губу и указывая головой в направлении входа. Йен смотрит на стеклянные двери и вздыхает, думая, стоит ли ему это делать. Кодекс пожарного гласит: «Не влезай в жизни людей, которых спасаешь». Но разве он уже не нарушил его? Приютить собаку незнакомца? Поговорить с сестрой человека, которого он спас и о котором не перестаёт думать с тех пор, хотя очень этого не хочет? После нескольких минут молчания, когда Мэнди уловила, что Йен колеблется, она ухмыляется. — Да ладно! Я знаю, что ты хочешь. Уверена, он бы убил меня, если бы не спал… приводить к нему горячего парня, когда он выглядит не лучшим образом. Не то чтобы моему брату было на это не наплевать, — она хихикает. — Наверное, в этом и есть плюс, да? Он спит и не узнает о твоём присутствии. — Да, наверное, — Йен застенчиво улыбается ей в ответ и кивает, мысль о том, что он снова увидит Микки, слишком заманчива. — Кроме того, было бы неплохо иметь компанию, — она мягко улыбается. Он обдумывает свой ответ ещё несколько секунд, что-то подсказывает ему, что отказывать Мэнди будет бесполезно. — Ладно, думаю, я могу зайти на минутку.***
Палата 108. Йен нервно проводит руками по волосам, и в животе у него появляется трепетное чувство. И он сам не знает, почему. Он твердит себе, что всего лишь осматривает пациента — жертву пожара. Не самое обычное явление, но и ничего такого, чего бы он не делал раньше, верно? Он пытается успокоить нервы и делает глубокий вдох, когда Мэнди тихонько стучит и через секунду открывает дверь. В комнате почти темно, лишь несколько лучей солнечного света пробиваются, освещая парящие в воздухе частицы пыли, а порыв ветра и-за открытой двери заставляет занавески шевелиться. Йен чувствует себя странно. Действительно ли он должен быть здесь? Мэнди замечает его замешательство и тянет его за руку, не давая шанса остаться за дверью. — Привет, братишка, — мягко говорит Мэнди, отпуская руку Йена и направляясь к кровати Микки. Это одноместная палата, не очень большая, но достаточно просторная для кровати, большого аппарата искусственной вентиляции легких с дюжиной трубок и кардиомонитора, пищащего и щёлкающего в такт дыханию и сердцебиению Микки. Это расстраивает. Он — пожарный, спасший этого человека от верной смерти, и вот он здесь, не в силах больше ничем ему помочь, как бы сильно он этого ни хотел. — Привет, Мик. Слушай, я принесла тебе угощение, — Мэнди шепчет и наклоняется, чтобы поцеловать брата в лоб. — Лучше, чем те дерьмовые пончики, которые я обещала, — Йен застенчиво улыбается, понимая, что она имеет в виду. — Привет, Микки, — он говорит тихо, слегка помахивая рукой, стоя рядом с кроватью в нескольких сантиметрах от бессознательного брюнета, прекрасно понимая, что тот ничего не слышит. — Я Йен. Очень приятно с тобой познакомиться. Я имею в виду… видеть тебя, ну, ты не можешь видеть меня, но я думаю, что я… ну, я могу видеть тебя, так что… — он говорит быстро, а лицо снова становится красным, когда он смотрит на лежащего перед ним человека. — Чёрт меня побери, ты действительно придурок, — Мэнди смотрит на него широко раскрытыми голубыми глазами и хмыкает. — Он будет присматривать за Дексом, пока ты не уберёшься отсюда, — Мэнди возвращает свое внимание к мужчине, лежащему на кровати. Она смахивает прядь волос со лба Микки и замечает, каким беспомощным и бледным он выглядит. Уязвимым. — Поторопись, блять… ты не знаешь, что упускаешь, — она смотрит на Йена, прикусывает нижнюю губу и одобряюще оглядывает его с ног до головы, отчего румянец на щеках Йена становится ещё ярче. Она поправляет простыни и устраивает его на койке получше, ведя при этом светскую беседу. Йен не может не заметить, как она заботится о брате, бездумно ухаживая за ним, и видит, как она сдерживает слёзы. Несколько минут они слушают мониторы, Мэнди снова комментирует, как странно видеть Микки в таком состоянии, и надеется, что он вдруг откроет глаза и вернётся к своему ворчливому старому «я». — Он это ненавидит, знаешь ли. Когда за ним присматривают, заботятся, — она говорит это, а глаза не отрываются от бессознательной фигуры Микки. — Никто не ответил мне, когда я спрашивала раньше, но, может, ты знаешь что-нибудь о причине пожара? — её взгляд фиксируется, но не встречается с глазами Йена, который неосознанно задерживает дыхание. — Нет, пока нет. Но я предполагаю, что это проводка — самая распространенная причина пожаров в зданиях, — Йен сочувственно улыбается Мэнди, желая хоть немного успокоить её. — Особенно в старых, таких как дом Микки. В палату заходит медсестра, смотрит на показания монитора и записывает только то, что, по мнению Йена, является жизненно важными показателями Микки. Она уверяет Мэнди, что с её братом всё в порядке, его организму просто нужно время, чтобы отдохнуть и оправиться от травмы, но они делают всё возможное, чтобы он скорее пошёл на поправку. — Утреннее время посещения почти закончилось. Если хотите, можете прийти позже вечером и проведать его, — медсестра Сара, как замечает Йен, взглянув на её бейджик, напоминает им об этом, выходя из палаты. — Думаю, нам пора идти, да? Декс, наверное, уже переживает, где носит твою симпатичную задницу, — Мэнди шутит, её плечо ударяется о руку Йена. — Да, наверное, — Йен хихикает, его взгляд по-прежнему прикован к темноволосому мужчине. Что в нём такого завораживающего? Не то чтобы Йену не доводилось спасать привлекательных мужчин раньше, но что-то в Микки заставляет его оставаться здесь, рядом с его кроватью. Присматривать за ним, защищать его. «Возьми себя в руки, чёрт возьми», — Йен сжимает ладони в кулаки и на секунду закрывает глаза. Открыв их, он снова встречает взгляд Мэнди. — Ты уверен? — она смотрит на него с легкой ухмылкой на лице. — Да, давай уйдём отсюда. Мне нужно купить кое-что перед работой, — Йен игнорирует взгляд Мэнди и направляется к выходу из палаты, пока не начались новые расспросы.***
— Просто оставь всё на столе… Блять, тяжело… — Йен стонет из-за тяжести пакетов в его руках и достаёт ключи из замка. Он жестом приглашает Мэнди зайти внутрь, когда Декстер выбегает из спальни и приветствует их обоих, виляя хвостом от чистой радости. Он издаёт милейшие звуки, прыгая вверх-вниз, отчаянно пытаясь заставить их признать его крутость. — Да, вот так. Ладно, Декс, дай нам минутку, большой мальчик, — признаёт Йен, когда Мэнди поднимает сумки и ставит их на небольшую столешницу из белого и серого мрамора. — Я потом всё уберу, — добавляет он, бросая огромный пакет с собачьим кормом в угол у холодильника. — Эй, приятель! Я вернулся, и посмотри, кто здесь! — Йен пытается погладить собаку по голове, но у него ничего не получается, потому что Декстер просто не может усидеть на месте, подпрыгивая и пытаясь дотянуться до лица Мэнди, чтобы поприветствовать её как следует. — Привет, Декс! Мы купили тебе крутые штуки в магазине. Ты должен немного побыть с Йеном, пока Мик не выйдет из больницы, хорошо? — Мэнди говорит голосом, которого Йен раньше от неё не слышал. — Мы просто хотели быстро проверить тебя и вывести на улицу. Мне скоро на работу, приятель, — добавляет Йен, когда собака, похоже, закончила свой парад приветствий и успокоилась. — Ты выспался? — Йен приседает и позволяет Декстеру лизнуть его в лицо. — Господи, снимите комнату, вы двое, — поддразнивает Мэнди, наблюдая за ласковым приветствием между ними. Йен хихикает. — У нас есть миски, лежанка, новый поводок, его любимая еда, пищащий скунс… и удобное одеяло, — он хлопает в ладоши и встаёт, направляясь к сумке и перечисляя всё, что они с Мэнди купили в зоомагазине. — Микки возненавидит этого глупого скунса, я уже обожаю эту игрушку, — Мэнди хихикает, сжимает с двух сторон, чтобы она запищала, и подбрасывает в воздух, чтобы взволнованный Декстер поймал её на лету. — Вроде бы мы ничего не забыли. Его ошейник в порядке, он не обгорел, — Йен смотрит на Мэнди, которая теперь заняла его место и стоит на коленях на полу, увлечённая восхитительной игрой со своим меховым племянником. — Значит, мы просто оставим его здесь, да? Уверен, твой папа оценит это, — продолжает он, обращаясь скорее к Декстеру, чем к Мэнди. Йен берёт новый поводок, пристегивает его к ошейнику, и они втроём быстро обходят здание Йена. Мэнди уверяет его, что будет рядом, если ему понадобится что-нибудь для собаки, и снова повторяет: «Это всего на пару дней». — И я буду держать тебя в курсе насчёт Микки, — добавляет она, и Йен благодарен за предложение и за то, что ему не пришлось просить самому. Через несколько минут они с Декстером уже стоят у двери, машут рукой и прощаются с Мэнди. Йену нужно собираться на работу, и они торопливо поднимаются по лестнице в квартиру. Когда он застёгивает пуговицы на форменной рубашке, его мучает совесть при мысли о том, что он снова оставил собаку одну, но сейчас он ничего не может с этим поделать. «Он в безопасности и сыт», напоминает себе Йен, бросая нового скунса Дексу, чтобы тот поймал его в воздухе. Ему становится немного легче, когда он надевает ботинки и говорит Дексу, что скоро вернётся, а пёс рысью бежит к своей новой кровати и через секунду сворачивается на ней калачиком.***
На станции Йена встречают «Дабл Ди», Талли и Микаэльсон, которые стоят рядом с машиной и ведут одну из своих оживлённых дискуссий о спорте или кино. Йен не может точно сказать, о чём именно, поскольку они говорят все разом, одновременно проверяя оборудование грузовика и подготавливая его к следующему вызову. — Галлагер! — кричат Джеймс и Ханнес в унисон, когда замечают Йена, входящего в пожарную часть. — Где твой новый друг? — добавляет Микаэльсон и подходит к Йену. — Оставил его дома, думаешь, я бы привёл его сюда, к вам всем, ребята? — Йен хмыкает. — А почему бы и нет? Я надеялась, что смогу увидеть его снова, — вклинивается ДеСаллес. — Я рассказала Джозефу о щенке, которого вы с Мартином вытащили из огня. — Чего ты хочешь, Роза? Он не может взять собаку в участок. Кто за ним присмотрит, когда нас вызовут, а? — Талли пожимает плечами, смотрит на ДеСаллес и ухмыляется. — Да-да-да, ты просто хочешь рассказывать свои грязные шутки тому, кто не может сказать, насколько они глупы, — Роза поднимает свои идеально очерченные брови на Джеймса. — Подловила. Чёрт возьми, ты просто слишком хорошо меня знаешь, Роза, — Талли прижимает руку к сердцу и театрально откидывается назад, как будто его поразило что-то невидимое. — Ребята-ребята, я уверен, что смогу привести его сюда ненадолго. Не волнуйтесь. Похоже, он поживёт у меня какое-то время, — Йен прерывает их болтовню и тут же чувствует на себе восемь пар глаз. — Что? Почему он живёт у тебя? Ты его приютил? Хозяин ведь не умер? Что случилось… — спрашивает Талли, но Донати его прерывает. — Этого не может быть, мы вовремя доставили его в больницу. Он был в порядке, когда мы уезжали. — Нет, он…он жив, — тихо говорит Йен, быстро подавляя мысль о мёртвом Микки. — Я говорил с его сестрой. А пёс, Декстер, он временно поживёт у меня, пока его хозяина не выпишут, так что не преувеличивай. — По-моему, это очень благородно с твоей стороны — предложить приютить Декстера, Галлагер. К тому же… суперкрутое имя, он, должно быть, убийца, — говорит Роза и похлопывает Джозефа по плечу. — А теперь за работу, ребята. Нам нужно проверить наши запасы, Донати. Давайте пошевеливаться, пока нас не вызвали. — Да, очень круто, Галлагер. Ты будешь лучшим собачьим папочкой, — Талли кивает, подталкивая Йена локтем в бок. — О, а у меня для тебя сегодня последняя, — он потирает руки, как злодей, планирующий свою следующую пакость. — Какая порода собак гарантированно будет смеяться над всеми твоими шутками, чувак? — он смотрит на Йена, его брови приподняты, а глаза расширены в ожидании ответа. Как обычно, Йен просто пожимает плечами и ждёт, пока Талли расскажет каламбур, который он так отчаянно хочет донести. — Чи-ха-ха, — взрослый мужчина разражается своим фирменным смехом, а все остальные закатывают глаза и цыкают. Они качают головами, а затем расходятся и возвращаются к работе, зная, что игнорировать шутки Талли — это единственный способ не заставить его рассказать ещё одну. — Неплохо, чувак, — Йен ухмыляется, глядя на своего коллегу: — Идеальная порода для тебя, да? — он многозначительно шевелит бровями, а Талли всё ещё хихикает над своей шуткой, когда Йен разворачивается и присоединяется к Ханнесу, который проверяет «Хулиган» и огнетушитель в одной из дверей отсека. Между несколькими вызовами, один из которых был связан с огромным скоплением людей на шоссе, где находилась половина пожарной службы Чикаго, а другой — с пожаром в частном доме, где жилец случайно оставил полотенце рядом со сковородой, когда ему позвонили, мысли Йена скачут туда-сюда между светло-коричневой собакой с морщинистым лбом и бессознательным темноволосым мужчиной с идеальными губами. Микки. И он задаётся вопросом, всё ли у них обоих в порядке. Вернувшись в пожарную часть, он вешает форму на крючок и направляется к своему шкафчику, чтобы собрать все необходимое для того, чтобы отправиться домой. Следующие несколько дней у него выходные, и он очень рад, что у него есть пушистый друг, с которым можно скоротать время. Его мысли снова устремляются к Микки. Может, позвонить и узнать, как дела? «Нет, это было бы странно», думает он и выкидывает эту мысль из головы. Он направляется к выходу, прощаясь и желая всем спокойной ночи. — Спокойной ночи, Галлагер. Повеселись в щенячьем патруле! — шутит ДеСаллес, махая Йену рукой и широко ухмыляясь. Йен поворачивается на пятках, продолжая выходить через парадную дверь, и обеими руками толкает Розу, ухмыляясь, когда её громкий смех наполняет просторную пожарную часть. Йен не успевает даже на дюйм приоткрыть входную дверь, как чувствует Декстера, который взволнованно толкается с другой стороны. — Придётся сдвинуться в сторону, приятель, — Йен усмехается, закрывая и снова открывая дверь, давая Декстеру негласный намёк на то, чтобы он отступил. Йен снова приоткрывает дверь, проходя внутрь. Декстер сидит, громко стучит хвостом по кафельному полу, широко раскрыв глаза, ожидая похвалы за то, что он отлично слушал. — Хороший мальчик! — поддакивает Йен, крепко похлопывая собаку по голове и слегка почёсывая за ушами. — Ты умница, правда? Неудивительно, что папа тебя так любит, — Декстер скулит при упоминании Микки, как будто точно знает, о ком говорит Йен. Йен начинает представлять себе, как выглядит день из жизни Микки и Декстера. Совершают ли они долгие прогулки в одном из множества красивых парков, которые есть в городе? Купаются ли они в озере летом и обнимаются в постели долгой холодной зимой? Он помнит, как Мэнди говорила, что они никуда не ходят, и ему интересно, что именно она имела в виду. — Я знаю, большой мальчик. Наверняка ты скучаешь по нему, но за ним очень хорошо ухаживают, обещаю, и скоро ты его увидишь, — Йен пытается утешить собаку, желая, чтобы его пушистый друг понял его. — Как насчёт того, чтобы мы с тобой прогулялись, перекусили и посмотрели новости перед сном. Тебе понравится? — Декстер прыгает и лижет Йену лицо, а затем направляется к двери. — Прогулка? — Йен повторяет, Декстер возбуждённо прыгает с лапы на лапу и издаёт громкий пронзительный лай. Йен смеётся от души, услышав ответ собаки. — Ладно, похоже, мы немного понимаем друг друга, — Йен берёт поводок, который он оставил на кухонном столе, и пристёгивает его к ошейнику Декса, после чего они спускаются вниз, чтобы сделать пару кругов. Несколько часов спустя Йена разбудил мокрый нос, уткнувшийся ему в лицо, и лапы, прижавшиеся к груди. «Не то, что обычно, но к этому можно привыкнуть», думает он. Когда он открывает глаза, в фокусе оказывается размытое изображение мордочки и больших карих глаз, и сердце Йена теплеет. Они лежат в постели несколько сонных мгновений, Йен позволяет Дексу игриво кусать его руку, поглаживая мягкий живот, и клянётся, что пёс улыбается ему. — Ладно, мальчик, пора ГУЛЯТЬ, — он подчёркивает последние слова и наблюдает, как Декс срывается с кровати и направляется к двери, стуча когтями по кафелю, что вызывает у Йена смех. Потянувшись за своими трениками и толстовкой на стуле в углу, он не может не подумать, когда же он в последний раз так смеялся. Как странно, что маленький пушистый незнакомец может заставить его чувствовать себя таким счастливым, просто находясь рядом. Обычно он так сосредоточен на работе и семейных проблемах, что у него почти не остаётся времени на то, чтобы по-настоящему насладиться моментом наедине с собой, расслабиться. «Может быть, стоит завести собаку», думает он, но быстро гонит эту мысль из головы. С его графиком и отсутствием кого-либо, кто мог бы помочь, это было бы просто невозможно. Он собирается просто наслаждаться временем, проведённым с Декстером. И он снова берётся за поводок, а Декстер, как обычно, устраивает свои выходки: подпрыгивает от металлического звона, когда Йен защёлкивает поводок, и грубо тянет его за собой по коридору, как только тот открывает дверь. Вернувшись домой, Йен готовит им обоим завтрак: Декстеру — банку собачьей еды с курицей или чем-то ещё, а себе — тарелку хлопьев и апельсиновый сок. После этого они оба направляются в гостиную, Йен включает новостной канал, а Декстер хватает свою писклявую игрушку скунса и направляется в свою новую удобную кровать. Наблюдая за тем, как уютно Декс устроился в своём доме, Йен снова, как и всё утро, начинает думать про его темноволосого хозяина, лежащего на больничной койке. — Может, мне стоит сегодня проведать твоего отца? Что скажешь? Просто проверить, проснулся ли он, убедиться, что он знает, что ты в безопасности, и всё такое, — Йен защищается, зная, что может просто позвонить и поинтересоваться самочувствием мужчины или написать Мэнди, чтобы узнать, нет ли новостей. Он сидит ещё несколько минут, обдумывая свою идею, и наблюдает, как Декс встаёт и несколько раз наворачивает круги на своей пушистой кровати, прежде чем успокоиться. — Нахуй, — говорит он вслух и поднимается с маленького серого дивана. Он быстро идёт в спальню, меняет свои треники на тёмные джинсы, надевает синюю футболку, а затем снова натягивает серую толстовку. Он идёт на кухню, берёт ключи и телефон со стойки и кричит Декстеру: «Пока, дружище», прежде чем открыть дверь. Собака готовится к долгому утреннему сну, не обращая внимания на Йена, когда рыжий выходит за дверь и запирает её за собой.***
— Эй, как думаете, ничего страшного, если я навещу пациента в палате 108? Обещаю, что это будет быстро. Я приглядываю за его собакой, и я просто… — спрашивает Йен, останавливаясь у стойки медсестёр. — Вы член семьи? — медсестра прерывает его, на её лице появляется дружелюбная улыбка. — Нет, но… — отвечает Йен, чувствуя, что это глупая идея и ему следует просто уйти. — Разве вы не были здесь недавно? — Йен слышит голос сзади себя и поворачивается, чтобы увидеть медсестру Сару с планшетом в руках. — Иван, верно? — Да… Йен, вообще-то. Откуда вы знаете? — спрашивает он, нахмурив брови в замешательстве. — Я Сара… медсестра, которая работала в тот день, — она постукивает ручкой по пластиковому бейджику. — Я проверяла его показатели, когда вы были здесь с его сестрой, — напомнила она ему. — О да, мне так жаль. Это были сумасшедшие несколько дней, — Йен извиняется. — Она сказала, что милый рыжик может увидеться с ним, если он зайдёт, — медсестра Сара игриво подмигнула Йену: — Давай, Йен. Ты знаешь, где он. Только постарайся сделать это побыстрее, — она улыбнулась ему, прежде чем войти в палату другого пациента. — Спасибо! — кричит он Саре и поворачивается к другой медсестре, сидящей за столом: — Спасибо, — он постукивает костяшками пальцев по столешнице и сдерживает себя, чтобы не начать быстро идти по коридору, задаваясь вопросом, почему и как Мэнди узнала, что он вернётся. «Господи, Йен. Возьми себя в руки. Ты даже никогда не разговаривал с этим парнем раньше», — тихо говорит себе Йен, удивляясь, почему его желудок подпрыгивает от волнения. Он медленно входит в палату. Темно, шторы приоткрыты, и слышны только вдохи и выдохи из-за аппарата, подключённого к Микки. Йен садится на стул рядом с кроватью и несколько мгновений смотрит на Микки, наблюдая, как ритмично поднимается и опускается его грудь, отмечая, как непроизвольно подрагивают и двигаются под веками его глаза. Что это за человек? Что в нём такого, что постоянно морочит Йену голову? Он блуждает глазами по лицу спящего Микки. Он не может не заметить, как длинные тёмные ресницы Микки прекрасно контрастируют с его бледной кожей, как полны и розовы его губы, какими сильными и мускулистыми выглядят его предплечья, ничуть не двигающиеся, лежащие по обе стороны его тела и покрытые мягкими светлыми волосами. Как бы Йен хотел провести пальцами по его щеке, почувствовать, как щетина ощущается под кончиками пальцев. Чёрт, он мог бы часами сидеть здесь и смотреть на мужчину, любуясь каждой деталью на его идеальном лице. Йен не уверен, что происходит, но его просто тянет к этому человеку. Может быть, потому, что он вынес его безжизненное тело из бушующего пожара? «Нет, этого не может быть», думает он. За свою карьеру он спас сотни людей, и никогда прежде у него не возникало подобных мыслей. Не осознавая, что делает, он встаёт и обходит кровать Микки. Он смотрит на монитор, и, насколько можно судить, все показатели в норме. Йен переводит взгляд на лежащего в кровати мужчину и замечает ту же прядь волос на лбу Микки, которую накануне убрала Мэнди. По какой-то причине Йену хочется протянуть руку и повторить её движения. Может быть, потому, что его раздражает, что что-то может закрывать какую-то часть идеального лица Микки. Он тянется вниз и убирает её, но рука задерживается. «Его волосы грязные», с сочувствием думает Йен, проводя пальцами по нежной коже щеки Микки, которая подёргивается под его прикосновением, что приводит Йена в изумление. — Блять, — он шепчет, качая головой и поспешно отдёргивая руку, пока никто не увидел. — Я должен идти, — он говорит чуть громче, но слышит только себя. — Просто хотел сообщить тебе, что Декстер в надёжных руках. Надеюсь, ты скоро очнёшься… — он делает паузу и смотрит на собеседника в поисках признаков бодрствования, но красивое лицо перед ним остаётся неподвижным. — Думаю, он очень скучает по тебе, — тихо добавляет Йен и, развернувшись, направляется к выходу. Как только он выходит из палаты, то начинает бежать трусцой по коридору в сторону лифтов. — Уже уходите? — спрашивает медсестра из-за стола, когда Йен проходит мимо, а потом машет ей рукой и неловко улыбается, боясь, что кто-то увидел, что произошло. Оказавшись дома, Йен занимается домашними делами: выносит мусор, готовит ужин, выводит Декса на короткую прогулку, а после ужина — на более длительную в парке Гумбольдта. Всё, что угодно, лишь бы не думать о своих нелепых поступках с утра. Вечер они проводят в обнимку на диване, смотря повторы «Друзей», Декс громко храпит, а Йен хрустит попкорном. В полночь Йен выключает телевизор и отправляется спать. Декс не двигается с дивана, и Йен немного огорчён тем, что он не последовал за ним, но всё равно оставляет его там. Он откидывает покрывало, ложится на прохладные простыни, затем подтягивает одеяло к груди. Он вжимается головой в подушку, пытаясь устроиться поудобнее, а в голове проносятся воспоминания о событиях прошедшего дня. Он не может перестать думать о бледной коже, о том, как Микки выглядел таким уязвимым и беспомощным, но в то же время сильным на этой больничной кровати. А его губы. Боже, эти пышные, идеальные губы! Он громко стонет, его член дёргается при мысли о том, какие они полные и пухлые. — Ради всего святого, Йен, — громко произносит он, проводя рукой по лицу и ухватившись за подбородок. — Надо спать. Как раз в тот момент, когда он переворачивается на спину и гонит из головы грязные мысли, он чувствует, как матрас прогибается, и видит тень Декстера, двигающуюся по кругу, а затем собака сонно опускается на край кровати. — Спокойной ночи, Декс, — говорит Йен в тёмную комнату, и пёс тихонько стонет, словно в ответ. Сон быстро приходит к ним обоим, а мысли о Микки заполняют их головы.***
Йен не знает, как это произошло, но вот уже десять минут он находится на парковке у больницы и решает, стоит ли ему подниматься в палату или нет. Утром он выбежал за кофе после стирки и, не успев сообразить, что делает, оказался именно здесь. Всё утро, да и всю ночь тоже, его мысли были заняты только Микки. Йен ворочался, думая о том, каким лёгким он казался, когда он перекинул его через плечо и вынес из здания — бессознательного и такого уязвимого. Как он умолял Йена помочь Декстеру, прежде чем тот потерял сознание, а его голос был таким тихим. Йен заснул с мыслью о том, как шевельнулись губы Микки, когда он говорил с ним, а Йен тогда и понятия не имел, кого он имел в виду. А проснулся с мыслью о том, как он лежит на носилках, его лицо испачкано, глаза закрыты, густые ресницы покрыты сажей. Прищурив глаза и уставившись на здание перед собой, Йен попытался понять, что заставило его прийти сюда в первую очередь. Он выглядел таким потерянным на носилках, совсем один, его лицо было грязным и в то же время таким красивым. Его мысли постоянно возвращаются к той ночи, когда случился пожар. Йен чувствовал себя как на неизведанной территории. Никогда прежде он не испытывал такого влечения ни к кому из спасённых им людей, да и вообще ни к кому, если быть честным с самим собой, и это сводит его с ума. В одну минуту он стирает бельё, а в другую оказывается здесь, держа ключи одной рукой, а второй крепко сжимая ручку дверцы машины, и смотрит на старое здание, думая о Микки. «Он всего лишь пациент, Йен. Чёрт возьми, возьми себя в руки. Ты просто собираешься проверить, всё ли с ним в порядке», он повторяет про себя как мантру, как и накануне. «Ты расскажешь ему о Дексе, а потом уйдёшь». Нервное чувство закрадывается в желудок, когда он открывает дверь джипа. Он делает глубокий вдох, осторожно проходит через раздвижные двери, приветствуя знакомые лица, затем поднимается на лифте на второй этаж. — О, ты вернулся, как раз вовремя, — вчерашняя медсестра окликает его, когда он в очередной раз проходит мимо стола регистрации. — Что? Почему? — спрашивает Йен, озадаченный её заявлением. — Микки! Он проснулся. Вот почему ты здесь, верно? — она предполагает это, заставая его врасплох, и дыхание Йена сбивается от её слов. — Мы удалили трубки сегодня утром, с ним всё будет в порядке. Ничего не ответив, Йен почти бежит в палату и останавливается перед дверью, крепко ухватившись за металлическую раму. Должно быть, он выглядит нелепо, поскольку его рот открыт, он задержал дыхание, не в силах поверить, что черноволосый красавец сидит в постели в сознании, его фарфоровые щёки немного раскраснелись, и он доедает баночку желе, которую держит в руках. Йен тяжело дышит, продолжая держаться за дверную раму, и непроизвольно кашляет, привлекая к себе внимание. В этот момент его глаза встречаются с напряжённым взглядом пары голубых глаз, обрамлённых идеально очерченными бровями, и Микки поднимает голову в сторону Йена. — Кто ты, блять, такой?
