Catch a Spark, Start a Flame

      — Боже, как же мне нравится твой запах после целой ночи траха, — стонет Йен, потянувшись к расслабленному, сонному телу рядом с ним, не заботясь о том, разбудит ли он мужчину после изнурительной ночи. Он отодвигает тяжёлое одеяло, обнажая изгиб голой задницы Микки, и утренний солнечный свет освещает его кожу.       И Йен чувствует, как его утренний стояк постепенно твердеет.       — Блять, как же хорошо, — он пододвигается ближе к шее Микки и делает ещё один долгий вдох. От него пахнет теплом и мускусом, как будто он весь день лежал на пляже и потел. Йен снова тихонько стонет, представляя себе обнажённого Микки, загорающего на солнце, в одних солнцезащитных очках и ухмылкой на одну сторону лица. Та самая ухмылка, которую Микки подарил Йену после того, как он заставил того кончить в третий раз прошлой ночью. Всё, что они делали накануне, было свежо в его памяти. Его губы на коже Микки, его руки, исследующие тело мужчины, тепло спермы Микки на его груди.       — Это буквально кружит мне голову в самом лучшем смысле. Надо будет спросить у капитана, можно ли его забутылировать и использовать как анестезию на станции, — Йен тихо хихикает, прижимаясь губами к коже мужчины, понимая, насколько банально звучат его слова, но совершенно об этом не жалея. — И, поскольку она тебя обожает, скорее всего, она одобрит эту идею.       Йен намекает на то, насколько быстро эта странная парочка сблизилась. Роза однажды пригласила их к себе на ужин и не приняла отказ. В итоге они сдались, осознав, что на тот момент уже больше недели не покидали квартиру. Они подумали, что будет полезно поесть нормальной еды и снова пообщаться с другими людьми.       Микки, как обычно, поначалу был насторожен, ведь с этой общительной женщиной он уже встречался однажды на барбекю у О’Коннела. Но как только они пришли и она начала подшучивать над Йеном, они быстро подружились. Теперь они иногда встречались за чашечкой кофе, а иногда даже приглашали Йена присоединиться к ним.       — Ну и кто теперь ревнует, а? — бормочет Микки, лениво прижимаясь задницей к бёдрам партнёра. — Ты же знаешь, Роза говорит…       — Нахуй то, что говорит Роза, — Йен грубо тянет голову Микки назад и прижимается к его губам, наслаждаясь ощущением его щетины, которая сводит его с ума.       Микки отвечает на поцелуй, его глаза всё ещё закрыты, он тянется назад, чтобы обхватить шею Йена, удерживая его рядом, пока язык скользит в рот рыжего. Рука Йена гладит мягкий живот, который ему так нравится, затем прижимается к промежности Микки, поглаживая её, и он чувствует, как Микки улыбается ему.       — М-м-м… Доброе утро, — бормочет Микки, когда Йен поворачивает его к себе и улыбается своему партнёру, их стояки прижимаются друг к другу. Ему нравится ощущать Микки рядом с собой и чувствовать его тело. Его внимание привлекает прядь волос, упавшая на лоб Микки, и он не может сдержать громкий стон.       — Чёрт возьми, мне никогда не будет достаточно тебя. Даже после нескольких часов траха я всё ещё хочу тебя, — его руки взъерошивают волосы Микки, а их губы соединяются. — Я попробовал каждый дюйм твоего тела и мне мало, — он разрывает поцелуй, и его глаза встречаются с самыми голубыми из голубых.       — Ладно-ладно, я проснулся, Галлагер. А теперь прекращай эти сладкие речи, — Микки с лёгкой усмешкой шлёпает Йена по заднице и отталкивает его от себя. — Думаю, сегодня у тебя есть другие заботы.       — М-м-м, например? — Йен откидывается назад, чтобы уткнуться носом в шею Микки, и снова делает глубокий вдох, щекоча его кожу и заставляя мужчину дрожать.       — Ну, я не знаю? — Микки улыбается и на этот раз не пытается оттолкнуть рыжего от себя. — Помню, кто-то вызвался обучать нового стажёра в свой выходной, — Микки откидывает голову назад, когда губы Йена перемещаются вдоль его челюсти, осыпая его поцелуями и лёгкими покусываниями.       — А, это? — Йен останавливается около уха и покусывает мягкую мочку, с пухлых губ Микки срывается шипение. — Разве я тебе не говорил? — шепчет Йен, его тон низкий. — Я передумал. Решил стать твоим постоянным секс-рабом. Это просто несправедливо — не прикасаться к этому телу целых двенадцать часов в день, ты не находишь? — Йен обхватывает Микки рукой за талию, чтобы притянуть его ближе.       Микки стонет, почувствовав горячее дыхание Йена, дразнящее его, а потом большая ладонь обхватывает его член, нежно поглаживая его. Прошло уже несколько недель после их невероятного воссоединения в пожарной части, а ощущение такое, будто это было только вчера.       Несколько недель назад Йен вернулся к работе, и вместо того, чтобы воспринимать это как наказание, он увидел в этом скрытое благословение. Почти медовый месяц — они проводили дни трахаясь, ужиная (когда не забывали) и узнавая друг друга с другой стороны. На личном, более интимном уровне. Они делились друг с другом глупыми историями из детства, неловкими моментами из подросткового возраста и всеми трудными периодами своей жизни до того дня, когда они снова воссоединились. Больше они не медлили, и Микки не мог быть более счастлив.       — Итак, что мне нужно сделать, чтобы ты от меня отвязался, а? — Микки с ухмылкой посмотрел на своего парня, ощущая в животе знакомый трепет. — Как ты хочешь провести утро своего выходного, Галлагер?       Йен улыбается в ответ мужчине, его член болезненно твёрд. Последние несколько недель прошли как во сне, и Йен до сих пор не может поверить, насколько сильно изменилась его жизнь — причём в лучшую сторону. Снова работать врачом скорой помощи, спасать жизни людей и следить за их выздоровлением — это так здорово. А Роза, что неудивительно, стала отличным капитаном.       Но, живя с Микки и Декстером, будучи вместе, Йен каждое утро просыпается с самой счастливой улыбкой на лице и просто не может поверить — после всего, через что прошли эти двое, — как легко ему делить свою жизнь с Микки.       — Я думаю, — продолжает Йен, поглаживая твёрдый член Микки. — Я думаю, что, может быть, я хочу, чтобы ты трахнул меня, — его улыбка исчезает, и он втягивает нижнюю губу, прикусывая её, пока его глаза бегают по лицу Микки. — Если ты согласен, конечно, — он соблазнительно приподнимает брови.       С тех пор как они стали официальной парой, у них было много секса; они окрестили каждую комнату, каждый предмет мебели и даже выезжали на природу, когда Микки чувствовал себя особенно смелым. Их любимое место — крыша пожарной станции.       Но это что-то новое. Йен никогда в жизни не хотел, чтобы кто-то трахнул его. Он думал об этом уже давно, и как бы он ни нервничал, поднимая эту тему сегодня утром, он просто хочет, чтобы Микки знал, как сильно он ему доверяет. Что он полностью ему доверяет.       — Ты серьёзно? — спрашивает Микки, и на смену трепету приходит мгновенное возбуждение. Он определённо думал об этом и дрочил сотни раз. Он задавался вопросом, каково это — погрузиться в Йена, заставить его стонать, — но никогда не знал, как это сделать. К тому же у них есть список сексуальных удовольствий, который они вполне успешно выполняют, но Микки не спешит переходить к более сложным вещам. У них есть всё время мира.       — Конечно. Я бы не стал шутить на эту тему, — ухмылка Йена становится шире, но тон его серьёзен.       Микки смотрит на Йена с минуту. Ещё несколько недель назад он бы колебался, мысленно перечислял все «за» и «против», прежде чем ответить Йену. Но сейчас… сейчас в его голове нет никаких сомнений, нет мыслей о том , что правильно или неправильно , нет ни единого «а вдруг». Сейчас он просто действует.       Он грубо хватает Йена за плечи и валит его на спину, хватая за запястья и прижимая их к кровати по обе стороны от его рыжих волос. Его колени раздвигают бёдра Йена, и Микки пристраивается между ними. Он смотрит на мужчину, который заставил его почувствовать самые разные вещи — радость, экстаз, страсть, блаженство. То, о чём он и не мечтал, и теперь настала его очередь вернуть эти чувства.       — Блять, Рыжий, — это все слова, которые он успевает произнести, прежде чем поцеловать Йена с такой силой, с такой яростью, что едва не душит их обоих, не желая останавливаться. Его тело прижимается к бёдрам Йена, рука движется вниз и по шелковистой коже, скользит по бёдрам и под задницей, сильнее сжимая их члены.       Йен громко стонет, непроизвольно разрывая поцелуй, когда чувствует, как короткие пальцы раздвигают его ягодицы и массируют их.       — Ты чертовски невероятен, знаешь это? — Микки опускается на колени, удобно устраиваясь между ног Йена. Он смотрит в изумрудно-зелёного цвета глаза, от которых до сих пор перехватывает дыхание, ему нравится, как Йен держит свои большие веснушчатые руки возле его головы, накручивая локон рыжих волос на палец. Он такой красивый.       — Вроде как да, — усмехается Йен и поднимает брови на темноволосого мужчину. — Я имею в виду то, как ты стонал прошлой ночью… — он толкает Микки ногой.       — Заткнись, Галлагер, — Микки закатывает глаза и шлёпает Йена по бедру, оставляя красный след.       — Ну что, ты готов сорвать мою вишенку или как? — игривая ухмылка расплывается по лицу Йена, когда он дерзко смотрит на Микки.       — Господи, блять. Это, наверное, самое сексуальное, что я от тебя слышал, — Микки знает, что Йен шутит, пытаясь сохранить лёгкость, но, чёрт возьми, если эта фраза не отдаётся прямо в его члене.       Одним быстрым движением руки Микки обхватывают бёдра Йена и приподнимает их так, что колени касаются веснушчатых плеч. Наглость Микки застаёт рыжего врасплох, и с его губ срывается тихий стон.       — Держи их так, — Йен протягивает руки, чтобы тот подтянул к себе заднюю часть ног. — Сначала попробуем кое-что.       Микки прижимается животом к спине Йена, чтобы удержать его, его руки широко раздвигают ноги мужчины, и он опускает голову, чтобы лизнуть полоску от его ануса до члена. Слюна стекает с губ Микки на дырочку Йена, когда он поднимает руку, позволяя одному пальцу дразнить его, медленно проникая внутрь, а затем снова выходя наружу.       — О Боже, Микки. Что за… — только и смог вымолвить Йен, стиснув зубы и откинув голову назад в экстазе.       — Правильно? — Микки погружает язык вместе с пальцем, заставляя Йена сжать ягодицы от удивления. — Блять, ты в сто раз вкуснее, чем я думал. Ты в порядке? — спрашивает он Йена, вспоминая, каким нежным и терпеливым он был в их первый раз.       — Ахуенно, — отвечает Йен, задыхаясь, расслабляясь и не в силах поверить в то, как этот мужчина заставляет его чувствовать себя одним грязным, единственным прикосновением. — Продолжай.       Микки облизывает дырочку широкими движениями языка, закручивая и проникая внутрь, пока вставляет второй палец. Зная, что кожу Йена, вероятно, жжёт от недостатка смазки, он сплёвывает, немного раздвигая пальцы, а затем двигает ими.       — Ещё один? — Микки поднимает голову и видит, как Йен обхватил колени сзади, а пот стекает по крепким бёдрам, его глаза закрыты.       — Пожалуйста, — хнычет Йен, опускает бедра, когда Микки выходит из него, а затем поднимает их, когда он снова входит в него третьим пальцем. На этот раз Микки двигает палец вверх и задевает простату Йена, заставляя его извиваться.       — Еба-а-ать, — Йен визжит от ощущения и пытается качать бёдрами, но Микки лишь крепче сжимает его. Это явный знак, что ему следует остановиться. Ещё после нескольких мучительно медленных и целенаправленных движений, Микки видит, как член Йена сочится на его живот.       — Ты готов? — он снова смотрит в зелёные глаза, теперь прикрытые, и видит, как рот Йена приоткрывается, а язык смачивает пересохшие губы.       — Да… да, думаю, я в порядке, — Йен выдыхает и позволяет своим ногам раздвинуться и упасть на кровать, не очень-то веря в то, что он позволяет другому мужчине овладеть собой. Но Микки — не просто какой-то мужчина.       Микки берёт подушку из-под головы Йена и подкладывает её ему под бёдра. Из-под другой подушки высовывается бутылочка со смазкой, и он хватает и её. Открыв пластиковый тюбик, он наносит её прямо на дырочку Йена. Она холодная, и он с шипением шлёпает Микки по плечу, который только смеётся и говорит: «Расплата — сука» за все те разы, когда Йен делал это с ним, думая, что это забавно.       Он капает немного прозрачной жидкости на свой член и, держа его в одной руке, обмазывает им себя, а затем помещает головку между ягодиц Йена. Он наклоняется вперёд, опускает локти по обе стороны от Йена, слегка двигает бёдрами и стонет, проталкиваясь внутрь. Он не может поверить, что находится внутри мужчины. Его парня. Того, кто любит и доверяет ему. Он чувствует уязвимость, но в то же время эйфорию и наслаждение. Ему нравится доминировать.       — Кто-то однажды сказал мне, что будет легче, если будем целоваться, — он улыбается и касается языком губ Йена. Йен открывает рот и поражается тому, насколько прав он был на самом деле. В тот момент это был просто повод поцеловать Микки, получить его всего и сразу. Но целовать Микки сейчас, когда его член всё глубже проникает внутрь, наполняя его, — святые угодники, — это всё, о чём он может думать.       — Мне так хорошо, Йен, ты такой чертовски тугой, — говорит Микки ему в губы и начинает лениво двигаться вперёд-назад, позволяя Йену привыкнуть к ощущениям. Микки делает всё, что в его силах, чтобы не кончить немедленно. — Я не делаю тебе больно?       — Нет, нет. Мне хорошо, — дыхание Йена сбивается, но ему удаётся улыбнуться в губы Микки. — Просто так непривычно, так ново, — он добавляет, и его глаза встречаются с глазами его парня. — Но ощущения потрясающие, так что не останавливайся.       — Я серьёзно, ты действительно невероятный, — Микки выходит почти до конца и смотрит вниз, чтобы увидеть, как тело Йена следует за ним, затем снова входит, пока его бёдра плотно не прилегают к его заднице, и повторяет. — Ты отдаёшь и отдаёшь, и никогда не просишь ничего взамен. Я просто хочу, чтобы и тебе было хорошо, Йен. Так же, как ты заставляешь чувствовать себя меня.       Он наклоняется, чтобы поймать один из сосков Йена между зубами, нежно прикусить, а затем провести по нему языком. Йен обхватывает затылок Микки, чтобы удержать его. До Микки он никогда не любил играть с сосками, но, чёрт возьми, этот человек творил нечто невероятное своим ртом и губами.       — Если я заставляю тебя чувствовать себя так каждый раз, то, чёрт возьми. Я знаю, почему ты меня любишь, — усмехается Йен. Он рвано дышит, поэтому запинается. Голубые глаза смотрят прямо на него, и Микки улыбается.       Войдя глубже, Микки качает головой в притворном раздражении и снова поднимается на колени, кладя ноги Йена на свои плечи. Обхватив их руками, он крепко прижимает его к себе и начинает быстрее двигать бёдрами, от чего изголовье кровати ударяется о стену со знакомым звуком.       — М-м-м, да, Мик. Ебать! — Йен стонет, когда его парень ритмично трахает его, потными руками пытаясь зацепиться за Микки, и звук шлёпающей кожи наполняет комнату. — О боже, — закатывает глаза Йен и сжимает в руках подушку, — мы определённо будем делать это… ах… чаще. Блять, Микки, быстрее, пожалуйста.       Микки крепче сжимает ноги Йена и двигает бёдрами так, будто от этого зависит его жизнь. Что бы ни потребовал от него Йен, он обязан и намерен это сделать. Его дыхание становится рваным, зубы стискиваются всё крепче, а член готов взорваться от каждого толчка. Но сейчас речь шла о Йене, и он хотел, чтобы любовь всей его жизни кончила так, как никогда раньше.       — Ты готов кончить, Йен? — Микки снова замедляет темп, его спина болит, но он продолжает прижиматься бёдрами к Йену, вращая и двигая ими, чтобы его член задевал сверхчувствительную простату Йена.       Йен просто кивает и тянется к члену, но но Микки шлёпает его по руке.       — Не-а, — Микки качает головой и облизывает губы, глядя на Йена, молча приказывая ему не прикасаться. — Я заставлю тебя кончить.       Он раздвигает ноги Йена и перемещает их себе на талию, наклоняясь, чтобы поцеловать его, и начинает трахать с каждым разом всё сильнее и быстрее . Микки чувствует, как Йен упирается пятками в его задницу, толкая его ещё глубже. Он не уверен, что выдержит, но чувствует, как Йен сжимается вокруг его члена, и уверен, что тот тоже близок.       — Ты изменил мою грёбаную жизнь, Йен, — он медленно двигает бёдрами, желая растянуть невероятные ощущения как можно дольше для них обоих. — Ты дал мне место, где я могу жить. М-м-м… заставил меня увидеть, что есть хорошие люди… блять… которым не наплевать.       Микки говорит, чтобы отвлечься, чувствуя, как кончик его члена касается той самой точки Йена, и понимает, что не сможет сдержаться. Но ему нужно сказать это, нужно, чтобы Йен услышал слова, которые он репетировал в своём мозгу уже несколько недель. Пусть этот до смешного красивый, умный, придурковатый человек знает, что он сделал ему подарок, за который Микки вряд ли когда-нибудь сможет отплатить.       — Я был в тёмном, злом месте. Я думал, что всего этого никогда не произойдёт, что я не заслужил ничего подобного, — Микки наблюдает, как лицо Йена искажается, а зубы впиваются в губу так глубоко, что, Микки может поклясться, начинает сочиться кровь. — Как только я увидел тебя в больнице, я понял, что мне пиздец. Ты был чертовски надоедливым, — смеётся он в губы Йена, — и я не знаю, когда и как это случилось, но ты снова спас меня. Я не могу… представить себе свою глупую жизнь до тебя.       Он спускается на шею Йена, на ключицу, и глубоко вонзает зубы в веснушчатую бледную кожу. Ему нравится помечать Йена. Обычно он любит делать это в незаметных местах — под рукой на боку, между бёдер, рядом с задницей, чтобы только он знал. Но сегодня, трахая его вот так, Микки хочет, чтобы все знали, что Йен — его.       — Знаешь, как ты всегда говоришь мне заткнуться, когда я слишком много болтаю в постели? — стонет Йен, чувствуя, что его оргазм близок от того, как другой мужчина входит в него. — Теперь моя очередь. Я люблю тебя, Микки. Но, пожалуйста, заткнись и просто трахни меня.       Микки поднимает руку и проводит большим пальцем по щеке Йена. Он знает, что Йен слышит каждое его слово и не нуждается в его реакции. Он наклоняется, чтобы поцеловать его, и делает один, два, три последних толчка.       — Бля-я-ять! ДАВАЙ, давай, давай! — глаза Йена закатываются, когда оргазм захлёстывает его. — О мой грёбаный Бог! — он ёрзает на матрасе при каждом движении, и Микки чувствует, как Йен кончает между ними.       В жизни Йена было достаточно мужчин, чтобы понять разницу между обычным физическим возбуждением и той неземной электрической химией, которую он ощущает с Микки, когда тот заставляет его кончить. Но Микки ещё никогда не трахал его так. Всё его существо выкрикивает имя мужчины, когда он сильно кончает с животным стоном.       Пока Йен продолжает выкрикивать «о боже» и «да» под ним, шум за пределами спальни прерывает славный и заслуженный оргазм Микки. Микки быстро реагирует и заглушает громкие стоны, хватая Йена за горло, впиваясь пальцами в покрасневшую кожу, и целует своего парня до самого кульминационного момента. Он входит в него полностью, толкнувшись в последний раз, и кончает так сильно и мощно, что из задницы Йена тут же вытекает сперма, а сам он непроизвольно содрогается на своём любимом человеке.       — Блять, — Йен стонет, когда Микки наконец освобождает его от хватки и разрывает поцелуй. — Это было… — он смотрит на дверь и возвращается к мужчине, который всё ещё находится глубоко внутри него, так как теперь он тоже слышит тихий звук. — Прости. Не хотел разбудить ребёнка, — они оба стараются выровнять дыхание, прислушиваясь к звукам в квартире.       — Здесь нельзя спокойно трахаться, — Микки выскальзывает из-под Йена и быстро передаёт ему футболку, валяющуюся на полу, чтобы он быстро привёл себя в порядок, и хватает случайную пару боксеров, чтобы надеть на себя. — Почему она всегда нам мешает, а? Думаю, она привыкла к твоему голосу, — он подходит к двери и быстро открывает её, глядя вниз на маленькую мордочку, которая смотрит на него в ответ. — Входите, ваше высочество, Луна Оливия Третья, — Микки ворчит и смотрит, как крошечная коричневая такса проносится мимо него, задрав нос, и направляется к кровати, где лежит её отец, теперь уже укрытый и в приличном виде.       — Привет, детка! — говорит Йен своим самым раздражающим голосом, заставляя Микки хмыкнуть в притворном раздражении. Он делает ещё один шаг в коридор, чтобы поискать Декстера, и видит, что тот свернулся калачиком на своей огромной подушке на полу, но его голова слегка приподнимается, когда он слышит голос Микки.       — Спасибо, приятель, у тебя была одна задача, одна задача, — Микки качает головой, глядя, как Декстер откидывается на подушку и погружается в дрёму.       — Декстер не следил за тобой? Поднимайся сюда, — Йен укладывает одеяло рядом с собой и ждёт, пока крошечный щенок найдёт лестницу в конце кровати.       После того, как Йена отстранили, он захотел сделать что-то хорошее для станции, и у него возникла идея объединиться с местным приютом и устроить в пожарной части день пристройства щенков. Капитану Матанзасу понравилась эта идея, и все согласились помочь организовать мероприятие — даже Мэнди пришла, чтобы помочь расставить небольшие ящики для собак, в которых они могли бы поиграть.       Едва взглянув на крошечную коричневую собачку, Йен понял, что должен забрать её домой. А после того, как женщина из приюта рассказала им душераздирающую историю Луны, Йену не понадобилось много усилий, чтобы убедить Микки забрать щенка, чтобы она познакомилась со своим новым пушистым старшим братом. Луна была найдена вместе со своей мамой на парковке возле сети ресторанов быстрого питания, брошенная, голодная и больная. К сожалению, её мама умерла после спасения, и Луне было всего около двух недель, когда она была спасена и отдана в приют.       Луна живёт у пары уже несколько недель и всё ещё привыкает ко всему. Йен скупил половину зоомагазина, чтобы сделать свою квартиру удобной для пребывания в ней щенка. Ещё более щенячьей, чем она уже была, благодаря его любви к Декстеру.       Декстер и его новая сестрёнка сразу же полюбили друг друга, но на самом деле Йен и не ожидал от Декса ничего другого. Он — идеальный старший брат, и за те несколько дней, что Луна живёт с ними, собаки даже делят одну лежанку, причем Луна всегда прижимается к Дексу ночью.       — Привет, маленькая! Мы тебя не разбудили? — Йен прижимает крошечное создание к груди после того, как Луна наконец-то смогла подняться по собачьей лестнице. — Ты голодна, ЛуЛу? — он поглаживает её маленькую головку и поднимает глаза, чтобы увидеть, что его парень смотрит на него.       — Я не буду сегодня кормить собачью сосиску. Я ей не нравлюсь, она смотрит на меня как-то косо, — Микки оглядывается на Йена, а затем на крошечный меховой комочек, невинно сидящий на его стороне кровати. — Видишь, я же говорил, что она пытается занять моё место, посмотри, как она просто сидит на моей стороне. Она твоя собака, она должна быть на твоей стороне кровати.       — На твоей стороне, да? — Йен ухмыляется, счастье переполняет его вены при этих словах. — Мне нравится, как это звучит. Но ЛуЛу ещё совсем малышка, она не смотрит на тебя как-то по-особенному. Скорее всего, она просто чувствует, что ты — большая собака, — Йен прижимает к себе крошечную собачку, любуясь тем, как она сразу же чувствует себя рядом с ним как дома. — И перестань называть её так, её имя и так достаточно глупое. Я беру её на улице, и оно звучит так, будто я разговариваю с чертовой испанской принцессой, — Микки наблюдает за своим парнем с новой любовью всей его жизни, и, как бы ревниво это ни звучало, он невероятно тронут тем, как быстро Йен привязался к собаке. У этого человека чистое золотое сердце, и Микки теперь понимает, как быстро возникла связь Йена с Декстером. И, возможно, их тоже.       Трепет.       — Он любит тебя. Да, любит. Я знаю это. Он просто привык, что твой старший брат — единственный ребёнок… — Йен продолжает, обращаясь теперь уже к Луне, чувствуя на себе смертельный взгляд Микки. — Он просто ворчит, потому что ты помешала его оргазму, — Йен шепчет и хихикает, чувствуя, как его парень раздражённо закатывает глаза.       — Неважно, блять. Это уже третий раз за неделю. Она наслаждается этим, посмотри на неё, — Микки снова смотрит на собаку, которая щурится, как ангел.       — Нет, Мик. Это неправда. Она просто не хочет быть одна. Уверен, ты помнишь, как вёл себя Декс, когда ты привёл его домой. Дай ей время, она станет увереннее в себе и не будет так сильно во мне нуждаться, — Йен качает головой, глядя на Микки, и накрывает одеялом Луну, которая испускает довольный вздох, согревающий сердце Йена. Рыжий сразу же надеется, что крошечная такса всегда будет нуждаться в нём, ведь он уже не может представить свою жизнь без неё.       — Пойду приму душ. Я весь в твоей сперме, — добавляет он и пытается улизнуть с кровати, не заставив Луну выпрыгнуть вместе с ним. — Не мог бы ты покормить её и убедиться, что её миска с водой наполнена. Пожалуйста? — он дует губы на Микки, потом встаёт и наклоняется, чтобы быстро чмокнуть.       — Ладно. Но сегодня на вечеринке у меня будут сосать член, — Микки возвращает поцелуй, чмокая Йена в щёку, подходит к кровати, осторожно поднимает Луну и нежно прижимает её к своей груди. — Давай, крошечная сосиска, пора поесть, — Микки видит, как Йен улыбается ему, прежде чем выйти из комнаты.       — Держись меня, Лунатик, иначе твой отец превратит тебя в суриката, обожающего «Наркос». Просто следуй за Дексом, он знает, что делать, — Микки нежно целует Луну в макушку, пока идёт по коридору, и легонько подталкивает Декстера, указывая на то, что пора поесть. — И не волнуйся, когда твой папа так кричит, это значит, что я наконец-то делаю что-то правильно. Придётся привыкнуть. Я планирую делать это часто.       Микки ставит Луну на пол рядом с Декстером, который терпеливо ждёт, хлопая хвостом по кафелю. Он берёт одну порцию обычного корма для Декса и ещё одну порцию специального корма для щенков в мешке весом тридцать два фунта, на покупке которого настоял Йен. Он качает головой, наполняя миски, и вспоминает разговор, который последовал после того, как Йен бросил пакет в тележку.       — Господи, Йен. Какого хрена мы будем делать со всей этой едой? — Микки смотрел на мужчину широко раскрытыми глазами, прекрасно понимая, что собака, которая едва весит пять килограммов, никогда не сможет съесть такое количество еды.       — Она растёт, я просто хочу убедиться. А вдруг Декстер съест? К тому же так будет дешевле, — Йен отстаивал свой выбор, с грохотом ставя чудовищный мешок в тележку, отчего она затряслась, а металл зазвенел — крошечная Луна тоже подпрыгнула в ответ. Йен настоял на том, чтобы взять её с собой в магазин, он не мог расстаться с ней ни при каких обстоятельствах.       — Твой папа — идиот, — Микки опустил глаза вниз на собаку, её глаза расширились от удивления и любопытства.       — Что ещё, по-твоему, нам нужно? — Йен слегка дёрнул за розовый поводок Луны, чтобы она пошла за ним по очередному проходу.       — Господи, Йен. У тебя достаточно еды для апокалипсиса, три кровати, щётка, семь разных ошейников и кошачьи игрушки, на случай, цитирую, «если ей не понравятся собачьи игрушки». И ещё хрен знает что. Следующим пунктом станет дом побольше, — Микки остановился, заметив выражение лица Йена, когда тот повернулся и посмотрел на него с этой глупой улыбкой. — Что?       — Дом, значит? — Йен захихикал, понимая, что Микки имеет в виду, но ему нравилось смотреть, как его парень закатывает глаза. Микки просто отмахнулся от него и мягко толкнул тележку в колени Йена.       — Мы можем идти? Не пора ли покормить эту штуку? — Микки опускает подбородок на Луну, которая пытается вытащить крошечного оранжевого ската из отверстия в стеллаже, расположенного достаточно низко, чтобы она могла до него дотянуться. Микки прошёл мимо хихикающего Йена, который шлёпнул его по заднице, направляясь к кассам.       Громкий лязг металла о металл возвращает Микки внимание, и он видит, что Декстер съел то, что осталось от еды Луны, а также свою собственную. Луна с изумлением наблюдает, как большой пёс облизывается и лениво уходит, чтобы вернуться в свою постель, а потом следует за ним.       Микки наливает себе и Йену чашку свежесваренного кофе, когда слышит, как открываются и закрываются ящики комода — Йен одевается.       Сев за кухонный стол, он ставит обе кружки и слышит ещё один знакомый звук — шаги влажных ног Йена по деревянному полу. Он улыбается. Он и не подозревал, что может находить такой комфорт в самых простых вещах.       — Чему ты улыбаешься? — спрашивает Йен, просовывая руку в рукав своей белой хлопковой футболки и садясь за стол напротив Микки.       — Ничему, только звуку шагов твоих клоунских ног, — Микки с любовью смотрит на него, отпивая глоток из кружки и разглядывая влажную чистую кожу, которая ещё несколько минут назад была потной.       — О да? Похоже, ты не возражал, когда эти клоунские ноги прижимались к твоей заднице, — Йен повторяет действия Микки, тоже делает глоток из своей кружки и смотрит на Микки, вздёрнув бровь. Микки поднимает свою кружку, как бы говоря «Туше».       — Так какие планы на вечер? Во сколько ты закончишь? — спрашивает Микки, вставая из-за стола, чтобы засунуть хлеб в тостер.       — М-м-м, я не знаю. Может, около шести. Это просто обычная встреча. Так что в любом случае не нужно приходить вовремя, — Йен наклоняется, чтобы взять скулящую Луну, сидящую у его ног, после того как он аккуратно ставит обе кружки на противоположный край стола. — Я подумал, что ты и дети могли бы встретить меня на станции, чтобы мы потом могли отправиться туда. Мэнди сказала, что встретит нас у дома. Я отправил ей смс с адресом.       — Ты можешь не называть их детьми? Это чертовски раздражает, — Микки, стоя спиной к Йену, берёт поджаренный хлеб и быстро намазывает на оба ломтика большое количество «Нутеллы», кладя каждый кусочек на отдельную салфетку.       — Как я должен их называть, Микки? — Йен выхватывает хлеб из рук Микки, который тот предлагает ему. Он улыбается и откусывает большой кусок, шоколад покрывает его губы, а Луна пытается забраться ему на грудь, чтобы съесть упавшие крошки.       — Ты раздражаешь, я тебе это уже говорил? — Микки садится и тоже съедает свой кусочек. Трепет. — А почему Мэнди тоже приглашена?       — Э-э-э, я не знаю… Потому что она — семья, Мик. — Йен отодвигает Луну на свои колени с куском сухого тоста, чтобы она не мешала ему, и продолжает есть завтрак. — Плюс, я думал, что будет здорово, если она тоже будет там, чтобы мы все могли провести время вместе.       — Да, удачи тебе. Она вся твоя сегодня вечером. Я не могу нести ответственность за ураган Мэнди, когда она выпьет пару рюмок, — Микки засовывает последний кусок тоста в рот и жуёт, продолжая говорить, забирает две салфетки со стола и комкает их в руке. — Если ты думаешь, что она в трезвом виде — настоящий беспорядок, то подожди, — он кидает салфетки в мусорку, не целясь, через голову Йена, а Луна пытается вырваться из его рук. Он быстро хватает её и снова ставит на пол, чтобы она могла продолжить своё расследование.       — Всё будет нормально, Мик. Ты зря переживаешь. Ты же видел мою семью. Они такие же сумасшедшие, как и Мэнди, если не больше, — Йен отодвигает стул и наклоняется через стол, чтобы поцеловать Микки в губы.       Йен вспоминает тот первый вечер, когда привёл Микки домой знакомиться с семьёй Галлагеров. Оба нервничали, но, конечно, ни один из них этого не показывал. Йен волновался, потому что знал, какой громкой и настойчивой может быть его семья, и, учитывая, что Микки был в какой-то степени «беглецом», он понимал, что это опасная территория.       Микки нервничал, потому что впервые встречался с близкими родственниками, которые были так важны для него. Он не знал, чего ожидать, насколько они будут открыты, ведь только до Йена он пережил боль и трагедию, связанную с его собственной сексуальностью.       Сразу после того, как Йен представил Микки Липу, наступил неловкий момент, когда все поздоровались и спросили «Как дела». Потом, конечно, его старший, социально несдержанный брат попытался пошутить над их отношениями, спросив, не больно ли ему принимать огромный член в свою задницу. Микки, не теряя ни секунды, ответил: «Почему бы тебе не нагнуться и не узнать». На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, а затем все разразились хохотом, Лип пожал Микки руку и поприветствовал его в доме. Остальное — уже история.       С тех пор семья несколько раз встречалась с парой за ужином и никогда не пыталась скрывать свой хаос от Микки, принимая его как одного из своих.       — Поверь мне, я когда-нибудь ошибался? — он касается лбом лба Микки и смотрит ему в глаза.       Микки смотрит в ответ. Блять, как же ему повезло. Он почти чувствует жалость ко всем остальным в мире, которые не могут испытать что-то подобное.       — Просто говорю, будь осторожен со своими желаниями, — Микки целует Йена снова.       — Мне нравится всё, о чём желал до сих пор, — поцелуй. — Ладно, мне пора. Ты с детьми справишься. Так что, часов в шесть, нормально? — Йен спрашивает, направляясь в спальню за остальными вещами для работы.       — Да, звучит идеально, — Микки улыбается своему парню. Как же, сука, повезло.                     Через двадцать минут, когда Йен приходит на станцию, все его коллеги уже там, сидят за большим столом на платформе, смеются и спорят. Йен ждёт несколько мгновений, прежде чем присоединиться к ним. Он хочет впитать это, именно этот момент, именно это чувство. Он хочет лелеять его, выжечь в своей душе навечно. Он глубоко вдыхает и закрывает глаза, голоса затихают, а в теле нарастает ощущение счастья и удовлетворения. Он самый счастливый ублюдок на свете.       У него отличная работа, которую он очень любит, крутой (новый) капитан, и он всё ещё со своей семьёй в «43». А потом он сможет вернуться домой к Микки, Дексу и Луне. Йен не может не чувствовать глубочайшую благодарность за всё это и даже не понимает, как он сюда попал. С тех пор как он встретил Микки, его жизнь перевернулась с ног на голову, и при этом — в лучшую сторону.       — Эй, Г! Когда вечеринка сегодня? — громкий голос Талли с его раздражающей манерой произносить слова прерывает мысли Йена. Он открывает глаза и поднимает взгляд на платформу, где его вторая семья улыбается и машет ему.       — Поднимайся! Что ты там стоишь? Возьми свой кофе, пока не поступил первый вызов, — ДеСаллес машет ему, приглашая присоединиться.       Йен откашливается и проводит рукой по волосам, прежде чем ответить.       — Да, просто смотрел на вас, чувствовал благодарность, — он отвечает честно.       — О-о-о, Галлагер. Не можешь без нас, да? Так когда нам прийти? И можно ли привести подружку? — Талли ухмыляется, когда Йен бегом поднимается по лестнице с сумкой через плечо.       — Примерно в восемь будет нормально. И, конечно, чем больше — тем веселее, — Йен подмигивает Талли, когда тот даёт кулачок Микаэльсону. — Хотя, сомневаюсь, что кто-то захочет пойти с тобой, Талли.       — Ой, это обидно, Г. Кстати, у меня уже есть спутник. БУМ! — он раскрывает кулак в воображаемом взрывном жесте прямо перед глазами Йена.       — Так, какой адрес? Это дом твоего брата, верно? — спрашивает Ханнес, кидая взгляд на кофемашину.       — Да. Это дом моей семьи. Где я вырос. Мой брат всё ещё там живёт, и мы устраиваем большую вечеринку раз или два в год. На самом деле, они довольно легендарные, — Йен кивает в ответ, подтверждая, что он хочет чашку.       — О-о-о, легендарная вечеринка Галлагеров. Интригующе, — Роза подёргивает плечами и улыбается Йену.       Йен берёт чашку с горячим напитком от Ханнеса и садится за стол.       — Это будет первый раз, когда я привожу кого-то. Раньше я не хотел, — он делает глоток и улыбается в чашку. — То есть, Микки знаком с моими братьями и сёстрами, но он никогда не был на наших вечеринках. Так что, я немного нервничаю.       — Да не парься. Мик крутой. Всё будет в порядке, — О’Коннел говорит это с искренней улыбкой на лице, хотя на собственном опыте знает, каким крутым может быть Микки в окружении людей, с которыми ему некомфортно.       — Да, — Йен фыркает и кивает своему коллеге. — Он крутой.       После катастрофы на вечеринке у О’Коннелла, Йен привёл Микки на станцию пообедать, чтобы познакомить его с коллегами получше, и несколько раз даже приглашал их на вечера кино в их квартире. К счастью, Мику удалось взять под контроль свою ревность, когда он сам убедился, что Роберт — на самом деле натурал, после того как он попытался флиртовать с Мэнди на одной из таких вечеринок, но получил решительный отпор — в стиле Милковичей.       — Так, э-э-э, Мэнди будет там? — О’Коннелл спрашивает, явно намекая.       — Она тебя сожрёт, Роберт, — Йен смеётся и сразу уходит от этой беседы. — Лучше сосредоточься на том, что нам нужно сделать сегодня, Новичок.       — Ты больше не можешь называть меня так после сегодняшнего, Галлагер. Этот титул теперь официально принадлежит Патрику, — О’Коннелл говорит с широкой улыбкой, которая освещает всё его лицо.       — Кстати, а где он? — спрашивает Йен, выглядывая из-за края платформы наверху.       — Тут, сэр, — кричит снизу Новичок.       — Я тебе говорил, не называй меня так, — Йен качает головой. В его голове мелькают воспоминания о первом дне О’Коннелла, и это кажется таким давним, хотя прошло меньше года, как новичок пришёл в «43». А это значит, что почти год назад в его жизни появился и Микки. Поражает, как время может лететь, кажется таким коротким и таким долгим одновременно, думает Йен.       — Извините, сэ… то есть, Йен, — Патрик быстро исправляется. Наблюдая за остальными членами команды, он быстро понял, что Йена очень ценят в «43». Он хочет научиться всему, что может, и держаться на хорошей ноге с этим рыжим парнем. — Что у нас сегодня по плану?       Как раз когда Йен собирался изложить план тренировки на день, так как Роза попросила его показать Патрику тренировочный бокс, где они моделируют разные виды пожаров, срабатывает сигнал тревоги, и голос диспетчера раздаётся громко и чётко:       Бригада 43, код 3. Горящий автомобиль, Уэллс-стрит, 398.       Все, кроме Йена, Роберта и Новичка, быстро одеваются в форму и отправляются к машинам, чтобы быстро выехать с станции.                     Когда Микки подходит к станции, он останавливается на другой стороне улицы, чтобы передохнуть. Он легонько натягивает поводки, крепко держа их в руках, предлагая двум собакам сесть и понаблюдать вместе с ним.       Он видит Йена в старой форме, красных подтяжках, в белой майке, испачканной сажей и покрывающей раскрасневшееся лицо, который громко инструктирует двух молодых людей, как потушить полыхающий перед ними пожар. Большой халлиган в его руке в перчатке чертовски возбуждает, когда он раскачивает его взад-вперёд, а затем, наконец, перекидывает через плечо, как будто рыцарский меч. Микки чувствует, как член привстаёт, и поправляет джинсы, пока никто на улице не заметил.       Он помнит тот день, когда принёс пончики на станцию и увидел Йена Галлагера в униформе — и ту ночь, которую он провёл, дроча на него в захудалом отеле, откуда рыжий в конце концов его спас. Наблюдая за ним вот так, незнакомым, Йен кажется другим, гораздо более уверенным, уравновешенным и спокойным, чем за последний год.       Год.       Микки не может поверить, что прошло столько времени, но оно пролетело мимо них быстрее, и ему хотелось бы, чтобы время хоть немного замедлилось — особенно ночью.       — Эй! — Микки слышит знакомый голос и наблюдает, как взволнованная Луна подпрыгивает и визжит. Декстер, взволнованный появлением Йена, пытается сидеть спокойно и смотрит на хозяина, как бы говоря: «Мы можем идти?»       Микки смотрит в обе стороны на оживлённую улицу и бежит вместе с двумя собаками, едва не спотыкаясь, пока они мчатся навстречу радостному Йену, энергично приветствующему их.       — Ебать, я и забыл, насколько сексуальна эта форма, — Микки быстро чмокает его в губы. — Может, ты… возьмёшь её домой? Ну, знаешь, раз уж она тебе больше не понадобится, — он вскидывает брови, оглядывает Йена с ног до головы, оценивая его крепкое телосложение, выпуклые бицепсы и мощные плечи. Ему нравится, как живот Йена слегка выпирает над поясом его брюк.       — Это действительно тебя заводит, да? Что именно, подтяжки или что-то другое? — спрашивает Йен, потянув за ярко-красные ремешки и щёлкнув ими о свою грудь, пытаясь выглядеть мило. Микки закатывает глаза на эту дурашливую выходку, тянется рукой и щёлкает одной из лямок гораздо сильнее.       — Можно и так сказать, — он облизывает и прикусывает нижнюю губу, смеясь над рыжим, который морщится от боли и потирает грудь.       — Тогда я обязательно принесу их домой, — Йен ухмыляется и наконец наклоняется, чтобы подхватить хнычущую Луну и погладить по голове Декстера, который без устали трётся о грязно-жёлтые штаны.       — Что вы думаете, ребята? Папочка теперь фанат пожарных, да? — Йен смотрит на покрасневшего Микки, который и сам не может поверить в такую просьбу.       — Да какая разница. Как будто я, надевая свои очки, не вызываю у тебя желания подрочить, — парирует он, пытаясь перевести разговор в другое русло. — Ты готов идти?       — Да, только быстро приму душ, переоденусь, и мы можем идти. Мэнди сказала, что встретит нас там. Она что-то говорила о том, что её квадрицепсы горят от тренировки и ей нужно принять ледяную ванну, — он смеётся, вспоминая жалобный голос девушки, когда она говорила ему об этом.       Мэнди стала для него как ещё одна сестра, только более крутая, чем те, что у него уже были. Кто-то, кто делал жизнь интересной, но при этом обладал золотым сердцем и мог сказать любому парню, чтобы тот отвалил, если она была нужна Йену или Микки. Йену нравилось, что теперь она есть в его жизни — ещё одна связь с Микки. Она давала ему возможность заглянуть в прошлое Микки, когда тот чувствовал необходимость отстраниться.       — О, и ещё одно: сегодня вечером Новичок будет жёстко подкатывать к Мэнди, — Йен сообщает Микки, когда каждый из них берёт поводок и идёт внутрь пожарной станции.       — Удачи ему, блять, — громко смеётся Микки, запрокинув голову.       — Я тоже так сказал, — он обхватывает Микки за плечи, чтобы удержать равновесие, и целует его в висок, пока Декстер идёт впереди, а нетерпеливая Луна — за ним.              

💥

                    — Иди на хуй, Лип! — кричит Йен с полным ртом пиццы, когда его брат рассказывает про первый минет Йена.       — Тебе отсосала тёлка, — смеётся Микки, чуть не выплёвывая своё пиво.       — Ага, и он был напуган до усрачки. Надо было видеть его лицо, когда к ним вошёл её отец, — Лип наклоняется вперёд, держась за живот, его лицо красное от смеха, слёзы грозятся упасть, так сильно он смеётся. — О боже, это было, блять, бесподобно.       — Какого хрена, Галлагер? Почему ты просто не сказал ему? — Микки берёт из коробки ещё один кусочек пепперони. Когда принесли еду, мужчины собрались на кухне, дети играть на улице, а Фиона, Дебби, Ви и Кев наблюдали за ними и приветствовали других прибывших гостей.       — Правда, Микки? — Йен опускает голову и смотрит на него с недоверием. — Чья бы корова мычала, — он допивает своё пиво, берёт пустую бутылку Микки и направляется к холодильнику, чтобы взять ещё одну.       — Неважно, блять, я просто говорю… — Микки пытается ответить на свой вопрос, когда голос прерывает их всех.       — Я здесь, сучки. Вечеринка начинается! — кричит Мэнди, бросая на стол три пакета с продуктами и очень большую бутылку текилы, чувствуя себя как дома с тех пор, как только Карл впустил её внутрь.       — Мэнди, ты сделала это! — Йен закрывает холодильник и идёт обнимать свою лучшую подругу.       — Думаешь, я пропущу вечеринку в честь моего лучшего друга и его новой работы? Ни хрена подобного, — она начинает доставать вещи из пакета: несколько лимонов, соль и три розовые коробки.       — А где торт? — спрашивает Микки, его глаза блуждают по пакетам — недостаточно большим, чтобы вместить один.       — Вот, смотрите. — Мэнди поднимает коробки, поставленные одна на другую.       — Это пончики. Сучка, ты должна была принести торт на вечеринку, — Микки кричит, хотя не собирался этого делать, просто он хотел, чтобы сегодняшний вечер был идеальным для Йена.       — Э-э-э… это пончики-торт . В чём проблема? Это круто, видишь, — она открывает коробку и показывает ярко украшенные пончики. — Теперь каждый может выбрать то, что ему нравится. Не все любят сраный шоколадный торт, Микки. Без обид, Йен, — она выхватывает из рук Йена холодную бутылку пива, предназначенную для Микки. — Смотри, я даже свечи принесла.       — На кой хрен нам свечи? Это не день рождения, Мэнди, — Микки качает головой.       — Мне нравится, Мэндс, — Йен отходит от холодильника с двумя бутылками, целует её в щёку и снова садится за стол рядом с недовольным Микки. Йен сжимает его за бедро под столом, чтобы успокоить, и дать понять, что всё в порядке. — Главное — это внимание. К тому же я уверен, что парням они тоже понравятся.       — Кстати, о парнях… ты горячий ботаник. Кто ты? — Мэнди делает глоток пива, глядя Липу прямо в глаза.       — Полегче, Мэнди. Это мой брат, Лип, — Йен замечает в глазах девушки небольшой, но очень отчётливый огонёк. Такой он уже видел у её брата.       — Что? Ты можешь трахать моего, а я не могу трахать твоего? — ухмыляется она, не отрывая взгляда от Липа. Она видит, как его щёки разливает румянец, и считает это очаровательным. Впервые с тех пор, как они находятся в доме Галлагеров, Лип потерял дар речи.       — Господи, Мэнди, сбавь обороты, ты же только что пришла, — Микки тоже знает этот взгляд своей сестры.       — Думаю, я пойду на улицу к остальным, — Лип отодвигает стул и открывает дверь, чтобы выйти. — Приятно было познакомиться, Мэнди.       — Подожди, я с тобой, — она хватает бутылку текилы, лимоны и соль и бежит за ничего не подозревающим Липом.       — Бедняга, у него нет ни единого шанса, — оба мужчины смеются и соглашаются, что Лип — взрослый мужик и ему придётся учиться на своих ошибках.       Они собирают остальные коробки с пиццей и выносят их на улицу, чтобы тоже присоединиться к вечеринке. ? Команда 43? только что подъехала, и Йен пытается всех представить, пока Микки предлагает напитки, стараясь избегать Талли и его бесконечные шутки.       Вместе с пожарными появляются новые члены команды скорой помощи, пара завсегдатаев из бара и, видимо, Карл сказал своим друзьям, что это вечеринка для всех, поэтому дом заполнен подростками и громкой рэп-музыкой. В целом вечер проходит замечательно. Все делятся своими любимыми историями о Йене, некоторые смешные, некоторые трагические, но в целом, если кто-то не имел понятия, кто такой Йен Галлагер, когда пришёл, то теперь имеет.       Микки наблюдает с шезлонга, на котором он расположился, как все хвалят и поздравляют Йена с новой работой и его героизмом во время последнего вызова. Микки в восторге от любви, которую они испытывают к Йену, и не может не чувствовать того знакомого трепета, который охватывает его внутренности каждый раз, когда он понимает, что этот человек выбрал его для любви.       Он вытирает слезу, которая скопилась в уголке глаза, но уже слишком поздно — Йен замечает его. Микки встаёт с шезлонга, протягивает руки к высокому рыжему парню, чтобы обнять его, и объятия похожи на самое мягкое и тёплое одеяло, которое только можно себе представить.       — Всё в порядке? — спрашивает Йен, обеспокоенный, прекрасно осознавая последствия последней вечеринки, на которой они были вместе.       — Да. Да, всё в порядке. Просто отлично, — Микки упирается подбородком в шею Йена и вдыхает знакомый запах. — Эй, можем пойти внутрь на минутку?       — М-м-м, ты уверен, что всё в порядке? — снова спрашивает Йен.       — Да, — Микки хватает Йена за руку и ведёт его в дом, через кухню и по лестнице, вглубь, где они смогут побыть вдвоём. Они заходят в спальню, которая, как полагает Микки, принадлежит Фионе, поскольку это самая чистая комната в доме и женственная до невозможности. Белые занавески, розовое одеяло, фиолетовые наволочки. Всё, что она купила, когда стала менеджером в Пэтси. Они оба садятся на кровать, и Микки достаёт из-под матраса пакет, который он попросил Фиону спрятать в начале той недели. Не говоря ни слова, он протягивает его Йену и встречает растерянный, но очень удивлённый взгляд своего парня.       — Что это? — Йен берёт синюю подарочный пакет из рук Микки и заглядывает внутрь, увидев обёрнутый в бумагу предмет среднего размера       Микки откашливается. За последние месяцы, недели, чёрт возьми, за последние дни он пытался выразить свою признательность и благодарность Йену за всё, что тот помог ему достичь за последний год. Но слова и действия никогда не казались достаточными для Микки. В его жизни не было никого, кто дарил бы ему счастье так, как Йен.       И вот, однажды утром, Йен пришёл домой и забрался в кровать после тяжёлой смены, Микки уже был там с обеими собаками у изножья. Они обнялись, быстро поцеловались и обменялись рассказами о прошедшем дне. Уставший Йен заснул, пока Микки рассказывал, как Луна весь день грызла уши Декстера, и в тот момент до Микки дошло.       — Я просто хотел сказать, как мне повезло. Все эти люди, ну, за исключением странных друзей Карла, все эти люди здесь ради тебя. Только ради тебя, ни для кого другого. Ты бескорыстен и добр. Ты заставляешь каждого в комнате чувствовать себя лучше и никогда не переживаешь о том, что о тебе думают, — Микки берёт свободную руку Йена и крепко сжимает её, больше чтобы успокоиться, но и чтобы показать, что он искренен.       — И каждый день, каждый грёбаный день, я задаюсь вопросом, почему ты выбрал меня. Ты действительно прекрасен, Йен Галлагер. Ты спас меня столькими чёртовыми способами, что я не думаю, что ты знаешь хотя бы о половине из них. Я пытался тебе это сказать, но чёрт, — он замолкает, опуская голову между плечами, и слёзы вновь подступают.       — И я никогда не мог представить, как я буду благодарить тебя за то, каким чертовски счастливым ты меня делаешь, — он поднимает взгляд на потрясающее лицо перед собой. — МЕНЯ. Чёртового Милковича, счастливым. Такого просто не бывает, чувак, — они оба смеются, и он видит, как глаза Йена тоже наполняются слезами.       Он кивает на пакет, чтобы рыжий открыл его, но вместо этого видит, как розовые губы тянутся к его собственным, и они целуются с такой страстью, как будто это их первый поцелуй.       Йен отстраняется первым и вытирает уголок глаза.       — Тебе никогда не нужно благодарить меня за что-либо, Микки. Ты понял? Никогда. Ты уже дал мне так много. Чёрт, я тебя люблю, — он целует его снова, быстро, а затем тянется в пакет и достаёт подарок. Он разворачивает обёрточную бумагу и замирает, когда слёзы тихо катятся по его щекам.       В белой деревянной рамке фотография: Йен спит, Луна и Декстер устроились между ними, и бодрствующий Микки без футболки улыбается, делая семейное фото. Белое пуховое одеяло уютно натянуто вокруг них, на нём видны углубления, где две собаки наматывали круги, прежде чем устроиться на ночь, а свет прикроватной тумбочки отбрасывает тёплый отблеск, освещая комнату.       — Я тебя люблю, Йен. Никто не делает меня счастливее и не заставляет чувствовать себя более любимым, чем ты. Я думаю, что я хочу сказать, что если это сделает тебя хоть на один процент счастливым, как ты сделал меня, то это начало. Обещаю тебе, я сделаю всё, чтобы ты никогда не почувствовал ничего, кроме счастья, клянусь. Я, блять, клянусь.       — Блять, Микки, — это единственные слова, которые срываются с розовых губ, а слёзы катятся по щекам. — Когда? Как? — его вопросы сыплются, он и не подозревает, как быстро задаёт их.       — В ту ночь пару недель назад, мы разговаривали, после того как забрали Лунатика, и я не знаю, подумал, может, ты можешь оставить это на работе, знаешь, когда меня и детей нет рядом… — Йен не даёт ему закончить, и резко тянется вперёд. Он должен снова почувствовать вкус этих губ, хочет, чтобы все исчезли снаружи, чтобы он мог показать этому мужчине, как много для него значит этот маленький, но важный подарок. Он обхватывает Микки за шею, и они погружаются в долгий, медленный, проникновенный поцелуй, в котором звучат все слова, которые необходимо сказать. Слова любви и преданности. Понимания.       Йен отрывается от поцелуя и, прижавшись лбом к Микки, зелёный встречается с синим, они смотрят друг на друга, кажется, целую вечность, улыбаются, со слезами на глазах, смеясь. Это самое большое счастье в их жизни, и они оба теперь знают, что это судьба и вселенная свели их вместе.       Никому больше не нужно убеждать Микки.       Йен знает, что человек, стоящий сейчас перед ним, открывшийся ему вот так, сказавший все эти слова, полностью доверяет ему.       Йен также знает, что не захочет никого другого, кроме этого темноволосого, красивого, гордого мужчины.       Он, Декс и Луна. Его семья.       В последние несколько месяцев Йен часто думал, как бы сложилась их жизнь, если бы он не стал свидетелем того пожара много лет назад, если бы не был тем пожарным, который был на смене той ночью.       И, когда он снова целует Микки, мысль о судьбе снова крутится в его голове. Всё, что случилось, должно было случиться. Огонь встретился с судьбой.