Меняя судьбы

Рейнира потерла шею, входя в свои покои, она устала от празднеств предыдущих дня и ночи, где все лорды, которые посетили замок, хотели поговорить с ней. Они все хотели устроить помолвку между ее сыновьями и дочерью и их детьми. Деймон ясно дал понять, что не будет никаких разговоров о помолвке, пока дети не подрастут. Вдобавок ко всему прочему, они думали над тем, что делать со шпионом, которого Мисария внедрила в их дом. — Эймонд? — Рейнира остановилась, увидев сына, сидящего в одиночестве на балконе. Она не ожидала, что найдёт его в своих покоях, обычно в это время он был на тренировочной площадке или играл со своими братьями. — Что ты здесь делаешь? Где твои братья и сестра? — Дейрион и Джейхейрис спят. — Она нахмурилась, услышав в его голосе нотку печали. — Эйгон и Хелейна отправились летать на драконах с папой. Рейнира отложила книги, которые несла, и села рядом с ним. Она провела рукой по его голове. — Вот почему ты грустишь, да? Потому что вчера Хелейна заявила права на дракона? — Не то чтобы я хотел, чтобы она не претендовала на это. — Он бросил на неё взгляд, полный слёз, который тронул её до глубины души. — Но почему я не могу претендовать на это? Что это говорит обо мне? — Это ни о чём не говорит, Эймонд. — Он поднял глаза, услышав резкость в её голосе. Она не собиралась позволять ни одному из своих детей думать, что с ними что-то не так. — Отсутствие дракона — это не недостаток твоего характера. — Но разве это не доказательство, что я не настоящий Таргариен. — Это неправда. — Она взяла его за руки и поцеловала их, прежде чем поцеловать его в лоб. — Ты Таргариен, Эймонд, в тебе течёт кровь дракона. Не все заявляют право на своего дракона в юном возрасте. Твой отец не покушался на Караксесса, пока ему не исполнилось тринадцать лет, мой отец не заявлял, пока ему не исполнилось шестнадцать, и так было со времён моих бабушки и дедушки. Однажды у тебя будет дракон, Эймонд, не торопись раньше времени. Он обхватил руками её растущий живот и положил голову ей на грудь, она чувствовала его слёзы на своей груди. — Я просто хочу, чтобы вы с папой гордились мной. — Мы гордимся тобой, Эймонд. — Она поцеловала его в макушку, а затем взяла за лицо, чтобы он посмотрел на неё. Она хотела, чтобы он увидел, что она говорит искренне. — Неважно, получишь ли ты дракона сейчас, через десять лет или никогда не получишь, мы с твоим папой всегда будем любить тебя и гордиться тобой. Ты меня понимаешь? Она вытерла слёзы с его лица, и он кивнул. — Да, мама. — Я бы сожгла мир ради тебя, Эймонд. — Она погладила его по щекам. — Твоя ценность не зависит от того, есть ли у тебя дракон. Ты мой ребёнок, и я люблю тебя несмотря ни на что. Во сне она видела, как Эймонд мечтал о драконе и каким беспомощным и неуверенным он себя чувствовал без него. Этому не способствовало то, как Эйгон и его племянники издевались над ним. Когда она взяла на себя заботу о своих братьях и сёстре, она постаралась дать им понять, какие они особенные и любимые. Она хотела, чтобы они знали, что они ценные и уверенные в себе. Хотя Эйгон не издевался над Эймондом, как в её снах, самым заветным желанием Эймонда по-прежнему было стать всадником на драконе. Она не могла его за это винить, ведь каждый Таргариен хотел быть наездником на драконе. Эймонд поцеловал её в щёку и улыбнулся, а слёзы высохли. Рейнира взъерошила ему волосы. — А теперь, может, попросим служанок принести ягодных пирожных? Он широко улыбнулся, и быстро кивнул. — Да, пожалуй. Она любила всех своих детей одинаково, но Эймонд занимал особое место в её сердце. Всякий раз, когда она видела его, она не могла не думать о Деймоне. Они были очень похожи, почти как близнецы. Если бы она не знала, то поклялась бы, что Эймонд — сын Деймона.

***

3 дня спустя Рейнира подписала документ, над которым работала последние несколько часов, радуясь, что с этим покончено. Ей нужно было убедиться, что всё идет правильно, Алисента была на тропе войны с самого дня рождения Хелейны. Теперь эта женщина взялась за её приют, школу и лечебницу. Рейниру злило, что мачеха пыталась отобрать то, что помогало простым людям, просто чтобы отомстить ей за то, чего она не сделала. — Ты выглядишь не слишком счастливой. — Деймон закрыл за собой дверь и подошёл ближе. — Что-то не так? — Алисента пытается убедить моего отца и совет в том, что приют, лечебница и школа — это обуза для короны. — Отец так сильно хотел сохранить мир, что отказывался спорить с Алисентой, за исключением тех случаев, когда дело касалось изъятия у нее детей. Он оставил решение за советом, что разозлило Рейниру. Она не понимала, почему король отказывался отстаивать правое дело. — Он не хочет вмешиваться и оставил это на усмотрение совета. — Я не понимаю, как он может быть таким слабым, иногда трудно поверить, что мы братья. — Её муж был недоволен её отцом уже много лет, и Рейнира не могла его винить. Король подводил их всех, не только свою семью, но и свой народ. — Не волнуйся, любовь моя, мы найдём способ продолжить твой проект. — Единственная причина, по которой это стало таким успешным, заключается в том, что я получаю за это небольшое пособие от короны. Хотя я начала это дело на собственные средства, сейчас мы получаем некоторую помощь, которая позволяет получать всё необходимое людям без проблем и задержек. — Мы найдём способ, ты же знаешь, что Алисента делает это только потому, что расстроена из-за того, что дети не хотят с ней общаться. — Деймон опустился перед ней на колени. — А пока мы можем использовать эту информацию в наших интересах. Она нахмурилась. — Каким образом? — Мы позаботимся о том, чтобы шпион Мисарии узнал об этом. — Его руки скользнули под её бело-золотое платье, кончики пальцев пробежались по ногам. — А пока я предлагаю забыть о твоём отце, его корове-шлюхе и обо всех остальных, кроме нас. Думаю, я должен помочь тебе снять напряжение. — Нам нужно кое-что сделать, — Не то чтобы она сильно возражала или пыталась его остановить. Он поцеловал её округлившийся живот и прошептал что-то, чего она не расслышала, прежде чем исчезнуть под её платьем. — Деймон… Его имя сорвалось с её губ стоном, когда его язык проник между её складочек и он начал яростно её вылизывать. Её тело охватило пламя, дыхание участилось, и она застонала ещё громче. Её грудь стала тяжёлой и чувствительной, и она хотела, чтобы он к ней прикоснулся. Её руки поднялись к груди, желая опустить платье, но тут раздался стук в дверь. Рейнира не успела ответить, как дверь открылась и вошёл отец. Её глаза расширились от ужаса, пока она не поняла, что стол и её платье мешают отцу увидеть, что именно происходит. — Отец, — Её голос слегка дрожал, и она была уверена, что муж слышит в нём панику. Она почувствовала, как он замер, когда отец подошёл ближе, улыбнулся ей и нерешительно посмотрел. Она попыталась выровнять дыхание и выглядеть спокойной. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты сейчас встречаешься с Отто. — Мне не понравилось, как мы закончили нашу встречу. — Глаза Рейниры расширились от паники, когда она почувствовала, как рот Деймона прижался к её промежности. Он лизал и сосал так, словно не знал, что её отец стоит в нескольких шагах от них. — Я хочу, чтобы ты знала, что я понимаю всё, что ты сделала для народа, но если совет решит, что корона тратит слишком много золота, мы больше не сможем поддерживать твои проекты. Мы должны делать то, что лучше для народа. — Я делаю то, что лучше для народа, — Последнее слово она растянула, почувствовав, как Деймон дразнит её клитор зубами и вводит в неё палец. Её телу было всё равно, что отец стоит прямо перед ней, оно просто хотело удовольствия, которое, как она знала, мог ей доставить муж, — Ты понятия не имеешь, что нужно твоему народу. Она чувствовала, как по её ногам стекает влага, пока Деймон играл с ней. Лицо отца помрачнело от её слов, он выглядел почти грустным. Ей хотелось бы сказать, что она слушает его, но на самом деле она едва ли могла видеть или думать о чём-либо, кроме удовольствия, пронзающего её тело. — Рейнира. — Голос отца был умоляющим. — Я не хочу сражаться. — Тогда встань перед своей женой. — Она чуть не закричала, вцепившись в подлокотники кресла, когда Деймон взял её клитор в рот и нежно пососал. — Отец, я действительно хочу побыть одна. Он умоляюще посмотрел на неё. — Рейнира… — Пожалуйста! — В её голосе звучала настойчивость. — Мне нужно побыть одной. Она чувствовала, что оргазм приближается очень быстро, и она не может его остановить. Деймон, похоже, тоже это знал, потому что удвоил усилия, когда отец вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Из её горла вырвался крик, когда тело содрогнулось вокруг пальцев Деймона, пока он продолжал ласкать её языком. Её ноги всё ещё немного дрожали, когда перед ней появилось его улыбающееся лицо, и она даже не успела смутиться, увидев, что нижняя половина его лица влажная. Она покачала головой, дыхание всё ещё было прерывистым. — Ты очень плохой человек. — Да, — Он облизнул её нижнюю губу, — Но ты любишь меня таким. Его губы обрушились на её, поцелуй был страстным, пока она расстёгивала его брюки, желая почувствовать его внутри себя. И он не заставил себя долго ждать, вонзившись в неё, пока она не закричала. Растяжение от его члена было болезненным, и её влагалище сжалось вокруг него, заставив его выругаться. Он не пытался действовать медленно или притворяться, что это что-то большее, чем грубый секс. Его толчки были неистовыми, и он врывался в неё до тех пор, пока она не поклялась, что чувствует его внутри своего живота. Он вжался в неё членом, и она кончила ещё раз, застонав ещё громче, когда он последовал за ней и наполнил её своим семенем. Он прижался к ней. Она запустила пальцы в его волосы и наслаждалась близостью с ним. Она разберется с отцом и Алисентой, знала, что Деймон поможет ей справиться со всем, что бы ни случилось, точно так же, как он всегда это делал.