Меняя судьбы

Эйгон был рад, что с тренировками покончено. Он стал гораздо лучше обращаться с мечом, чем несколько лет назад, но ему никогда не сравниться с Эймондом. Он и не стремился, ведь его брат всегда любил сражаться и играть с мечами и ножами. Эйгон был хорош в других вещах, и хотя он вполне мог постоять за себя, ему никогда не стать великим воином, как брат и папа. Родителям было все равно, они любили его таким, какой он есть, и, как говорили родители, у него были и другие таланты. Он почти добрался до своих покоев, когда его внимание привлек какой-то шум. Он нахмурился: похоже, кто-то плакал. Он отошел от дверей и двинулся по коридору, но остановился, увидев Мэнси, которая сидела на одной из дальних скамеек, спрятавшись от посторонних глаз, и по ее щекам текли слезы. Он не помнил, чтобы она когда-нибудь плакала, — он до сих пор помнил, какой она была в первый раз, когда он ее увидел. Это был худенький ребенок, полный огня и дерзости. Он никогда раньше не встречал таких, как она, и, увидев ее спустя столько лет, понял, что она не изменилась. Она все та же дерзкая и бесстрашная девушка, которую он встретил в первый раз, и ему было неприятно видеть ее плачущей. — Мэнси? — Она тут же вытерла слезы, встала и присела в реверансе. — Ты в порядке? — Прошу прощения, мой принц. — Она вытерла еще несколько слезинок. — Я не заметила, что вы здесь. — Меня это не волнует. — Он подошел ближе, не желая пугать ее, но давая понять готов выслушать из-за чего она так печальна. — Почему ты плачешь? — Это личное. — Даже с покрасневшими от слез глазами она была самой красивой женщиной из всех, кого он когда-либо видел. — Не волнуйтесь, это не повлияет на то, как я служу принцессе Хелейне. — Меня беспокоит не это. — Он сел, похлопал по пустому месту рядом с собой и подождал, пока она сядет. — Я прекрасно знаю, как ты предана моей матери и сестре, и не сомневаюсь, что ты служишь Хелейне так хорошо, как только можешь. Но это не объясняет, почему ты плачешь. Она с любопытством посмотрела на него. — Зачем вам это знать? — Я плакал в темных углах этих залов, никто не хотел меня слушать и даже не проявлял ко мне никакого участия, пока однажды ночью мама не взяла меня на руки и не разрешила спать в своих покоях. Мне приснился страшный сон, и я пошел в покои королевы, но она разозлилась, что я там, накричала на меня и отправила обратно в детскую. Мама разрешила мне спать с ней, и после того дня она заботилась обо мне и моих братьях и сестрах, а я всегда рассказывала ей о том, что меня печалило. С ней мне всегда становилось легче, даже когда она ничем не могла помочь мне избавиться от тревог и страхов. — Он мягко улыбнулся ей. — Ты не обязана ничего мне рассказывать, и, возможно, я не смогу тебе помочь, но, может быть, разговор со мной поможет тебе взглянуть на ситуацию по-другому. Мэнси прикусила губу, и он был уверен, что она сейчас встанет и уйдет, но через несколько мгновений она заговорила. — Сегодня я навестила маму и узнала, что она лгала мне всю мою жизнь. Я даже не подозревала, что у моей мамы есть такая сторона, о которой я ничего не знаю. Эйгон несколько раз встречался с матерью Мэнси и считал ее сильной и справедливой женщиной, но прежде всего — женщиной, которая любила свою дочь больше всего на свете. — У твоей матери были от тебя секреты? — Мэнси кивнула. — И эти секреты причиняли тебе сильную боль? — Я всегда думала, что мы все друг другу рассказываем, я доверяла ей больше, чем кому бы то ни было. Она была единственным, что у меня было в этой жизни. — Глаза Мэнси наполнились слезами, но на этот раз она смогла сдержаться. Она так много от меня скрывала, и без всякой причины. — Может быть, она не хотела причинять тебе еще больше боли. — Мэнси немного разозлилась из-за того, что он с ней не согласился, и Эйгон поспешил объясниться. — Первые пять лет своей жизни я провел с женщиной, которой не было дела ни до меня, ни до моего благополучия. Она била меня всякий раз, когда я делал или говорил что-то, что ей не нравилось. Я знаком с твоей матерью и, хоть и не очень хорошо ее знаю, могу сказать, что она любит тебя беззаветно. Она сделала всё, что было в её силах, чтобы обеспечить тебе безопасность и достойную жизнь. — Я знаю, просто не понимаю, почему она не рассказала мне о своей жизни до приезда в Королевскую Гавань. — Я тоже не знаю, — Он обхватил ее лицо ладонями и заставил посмотреть на себя. — Но, может быть, когда ты успокоишься, ты сможешь поговорить с ней и попытаться понять, почему она скрывала от тебя правду. Мэнси вздохнула и кивнула. Она была самой красивой из всех, кого он когда-либо видел, и с тех пор, как она начала работать на Хелейну, он не мог выбросить ее из головы. Дело было не только в ее красоте, но и в характере. Эйгон знал, что мама и сестра убьют его, если он причинит вред Мэнси или возьмет ее в постель, как других служанок. В отличие от других женщин, Мэнси никогда не вела себя с ним неподобающе. Он помнил, как одна из служанок пришла в его покои и разделась, прежде чем Эйгон успел понять, что происходит, хотя он и пытался сопротивляться. Мэнси всегда держалась на расстоянии и почти не смотрела на него. Он понимал, что должен остановиться, но ему нужно было ощутить ее вкус, хотя бы раз. Он прижался губами к ее губам, наслаждаясь ее вздохом и ощущением мягкости ее губ. В тот момент, когда их губы встретились, все изменилось, все сомнения и вопросы, которые у него были до поцелуя, исчезли. Ее тело словно таяло в его объятиях, и это опьяняло, как лучшее вино, от которого кружится голова и становится легче на душе. Он углубил поцелуй, воспользовавшись тем, что ее губы приоткрылись, и коснулся их языком. Мэнси положила руки ему на грудь и сжала в кулаке его черную тунику, когда он втянул ее нижнюю губу в рот. Ее сладкие стоны доводили его до исступления, и он жалел, что они не в более уединенном месте. Поцелуи с Мэнси были лучше всего, что он когда-либо делал с другими женщинами. В ней было что-то такое, что притягивало его, она с первого взгляда завладела его вниманием и с тех пор не отпускала. Прежде чем он успел воспользоваться своим преимуществом, Мэнси прервала поцелуй и отскочила от него. Она выглядела одновременно удивленной и напуганной. Эйгон не успел ничего сказать, как Мэнси развернулась и убежала, исчезнув прежде, чем он успел понять, что произошло. Еще ни разу женщина не убегала от него после поцелуя.

***

Деймон вошел в камеру, где был заточен лорд Хайтауэра, и зловеще улыбнулся. — Добрый день, милорд. — Мужчина даже не поднял глаз. — Мне сказали, что вас допрашивают, но вы не выглядите таким уж потрепанным. Деймон должен был догадаться, что его брат не позволит пытать этого человека, но, по крайней мере, его допрашивали несколько человек. После обыска в покоях мужчины не составило труда найти компрометирующие вещи. Там было несколько писем между Хобертом и Джейсоном Ланнистерами, а также обрывки других писем, но они были сожжены, и можно было разобрать лишь несколько слов. — Для меня большая честь, что сам принц города пришел меня навестить. — Деймон видел, что этот человек ненавидит его так же сильно, как и Отто. — Вы пришли, чтобы допросить меня? — Нет, я думаю, это в твоих же интересах. — Деймон придвинулся ближе к Хоберту. — Я, конечно, могу вспылить, а ты выглядишь немного хрупким, так что вряд ли долго продержишься. — Я предлагаю начать ломать ему кости, — Деймон повернулся и прищурился, глядя на Эймонда и Висенью, которые стояли у дверей камеры так, будто это было самое естественное дело на свете. — Я предлагаю начать с пальцев, потом перейти к пальцам на ногах, а потом ломать и другие кости, не убивая его. Уверена, это заставит его заговорить. Я изучала некоторые методы пыток. Деймон не знал, что ему делать с этими двумя детьми. Он любил всех своих детей, между ним и дочерьми была особая связь. Он всегда оберегал их, но чем взрослее становилась Висенья, тем яснее он понимал, что от нее нужно защищать других. А когда они с Эймондом были вместе, все становилось еще опаснее, и он поклялся, что эти двое подпитывают друг друга. Он покачал головой. — Зачем ты изучаешь методы пыток? — Чтобы пытать людей, — ответила Висенья, глядя на него как на идиота. — С чего ты взял, что я не задам тебе этот вопрос? Он вздохнул, чувствуя, что разговор его утомляет. — Вам обоим нужно вернуться в свои покои, вам не следует находиться здесь. — Но мы собирались переломать ему кости. — Висенья выпятила нижнюю губу и одарила его проникновенным взглядом. Он открыл рот, но прежде чем он успел что-то сказать, его дочь достала из складок платья тот самый молоток, которым они били Джейсона Ланнистера. — Я даже подготовилась. — Мы не ломаем кости. — Может быть, его наказывали за все, что он натворил. — Я не буду пытать людей в вашем присутствии. — Это несправедливо. — Эймонд скрестил руки на груди и бросил на него раздраженный взгляд. — Вы с Висеньей пытали Джейсона Ланнистера без меня, и тебе было все равно, что она там. Почему я не могу присутствовать хотя бы в этот раз? — Во-первых, мы работаем вместе, так что не жалуйся на меня, чтобы не навлечь беду на себя. — Висенья сверкнула глазами на Эймонда. — И я никого не пытала, папа бы этого не позволил, я просто предложила идею и молоток. Он просто уставился на обоих детей. — А ну-ка оба уходите! — Не могу поверить, во что ты превратился. — Все трое повернулись к Хоберту, который с отвращением смотрел на Эймонда. — Тебе должно быть стыдно, ты станешь таким же чудовищем, как Деймон и этот выродок рядом с тобой. Деймон, не раздумывая, четырежды ударил мужчину кулаком в лицо и с удовлетворением почувствовал, как хрустят кости. Висенья взволнованно вскрикнула. — Используй молоток! Используй молоток! Хоберт упал без сознания, и Деймон плюнул на него, не заботясь о том, что тот его не слышит. — Еще раз так заговоришь с моими детьми, и я вырву тебе сердце. Он быстро вышел из камеры, вытолкал Эймонда и Висению и вывел их из помещения. Рейнира убьет его, если узнает, где дети. Висения расстроилась, что они уходят, и с грустью посмотрела на него, держа в руках молот. — Но ты не воспользовался молотом. Боги, он был уверен, что из-за Висеньи и Эймонда он умрет молодым.

***

Хелейна не переставала улыбаться с тех пор, как увидела поцелуй Эйгона и Мэнси. Она любила брата, но его бездействие начинало ее раздражать. Если бы она не знала его так хорошо, то подумала бы, что Эйгон боится Мэнси. В глубине души она понимала, что это не совсем так: брат боялся любви, боялся дать кому-то такую власть над собой. Ее раздражало, что люди, которым она пыталась помочь, сами себе мешали. — Принцесса, — Она вздрогнула от звука голоса, не заметив, что рядом кто-то есть. Она не удивилась, когда увидела Кригана, который коротко поклонился и виновато улыбнулся. — Прошу прощения, я не хотел вас напугать. — Нет, я просто немного удивилась. — Она улыбнулась. — Я давно хотела с вами поговорить. — Да? — Он с любопытством посмотрел на нее. — Я могу вам чем-то помочь? — Нет, я просто хотела поблагодарить вас за то, что вы сделали на днях. — Она была впечатлена тем, что лорд Старк вмешался. Мало кто осмелился пойти против Ланнистеров. — Я не хотела, чтобы между вами и Ланнистерами возникли проблемы. — Вы ни в чем не виноваты, вы не сделали ничего плохого. — Криган разозлился, словно о чем-то вспомнив. — Он не должен был так с вами обращаться. — Да, но сейчас нам не стоит об этом беспокоиться. — Хелейна знала, что на самом деле случилось с Джейсоном Ланнистером, но никогда бы не раскрыла правду, особенно зная, что Висенья и Эймонд сделали это, чтобы защитить ее. Она тряхнула головой, желая отогнать дурные мысли, и посмотрела на Кригана. — Расскажите мне о своем доме, лорд Старк. Я никогда не была на Севере, но кое-что знаю о Винтерфелле. — Что я могу сказать о своем доме? — Взгляд, которым он одарил ее, был полон тоски и желания. — Винтерфелл — древняя резиденция дома Старков. Он возвышается гордо, словно страж Севера. Его каменные стены, выветрились до теплого серого оттенка, словно светятся мягким, неземным сиянием, как будто сами духи этой земли наделили их своей мудростью. Башни замка, словно гигантские кулаки, тянутся к небу, а зубчатые стены на фоне бледно-голубого зимнего неба напоминают изящные рисунки пером и тушью, выполненные мастером. Воздух свежий и чистый, в нем чувствуется запах древесного дыма и едва уловимый аромат снега. Винтерфелл — это удивительное, волшебное место, где чувствуешь себя как дома. Его слова завораживали, она не могла не поддаться очарованию его рассказа о месте, где он вырос. — Звучит чудесно. Я вижу, что вы действительно любите Север и больше всего — Винтерфелл. — Да, — При этих словах его лицо смягчилось. — А вы, принцесса? Какое место занимает особое место в вашем сердце? — Я бы сказала, что моя крепость — Красный замок, но на самом деле больше всего мне нравится Драконий камень. Там я была свободна, никто не смотрел на меня как на чужачку, как будто со мной что-то не так. Драконий камень возвышается над морем, словно мифическое существо, его стены из черного камня блестят зловещим отливом, как будто сами скалы пропитаны огненным духом драконов. Башни замка, словно гигантские клешни, тянутся к небу, а их зубчатые стены выделяются на фоне глубокой синевы океана, словно искусная резьба мастера. В воздухе витает запах соли и дыма, наполненный шепотом прошлого, отголосками тысячи полночных часов. Драконий камень — это место силы, место легенд, место огня и крови.- Криган с любопытством посмотрел на нее.- Никогда бы не подумал, что огонь и кровь могут быть такими притягательными. — Многие этого не понимают. — Она могла это понять, потому что для многих это означало страх и смерть. — Для Таргариенов «огонь и кровь» — это не просто фраза, это мантра, кредо, символ нашей власти и наследия. Огонь олицетворяет неистовую страсть и жгучее честолюбие, которые побуждают нас завоевывать и править. Это пламя, которое питает наших драконов, искра, которая воспламеняет наши мечи, и жар, который закаляет нашу волю. Кровь символизирует жертвы, на которые мы идем, узы, которые нас связывают, и наследие, которое мы чтим. Это жизненная сила, которая течет в наших жилах, багровая волна, объединяющая нас как семью, и алая нить, сплетающая нашу историю. Огонь и кровь воплощают дух Таргариенов — яростный, гордый и непреклонный. Это красота, внушающая благоговение, красота, внушающая уважение, и красота, вселяющая страх в сердца наших врагов. Криган, казалось, был в полном замешательстве и не знал, что делать и что сказать. Он просто покачал головой. — Не думаю, что когда-либо слышал, чтобы кто-то так красиво описывал свой дом. В Кригане было что-то такое, что привлекало ее внимание и не отпускало. Только сейчас она поняла, что именно. Каждый раз, когда она оказывалась рядом с ним, все голоса в ее голове замолкали, оставались только покой и тепло. Ей хотелось, чтобы это чувство длилось вечность