Меняя судьбы

На следующий день. — Мы должны выяснить, кто это сделал. — Деймон наблюдал за Алисентой, которая расхаживала взад-вперед, пока его брат сидел с безучастным выражением лица. — Ланнистеры захотят отомстить. — Отомстить за что? — Деймон не понимал, почему все так расстроены смертью Джейсона Ланнистера. Насколько им было известно, мужчина упал с винтовой лестницы и разбился насмерть. — С ним произошел ужасный несчастный случай, он был не первым, кто погиб на этой проклятой лестнице, и не последним. — Ланнистеры в это не поверят, — Наконец решился заговорить Визерис, — Они считают, что кто-то виноват. По тому, как на него смотрел брат, он понял, кого они винят. — То есть ты хочешь сказать, что они думают, будто я к этому причастен. Рейнира недоверчиво посмотрела на отца. — Это абсурд, Деймон все время был в саду, и все его видели. Он узнал о смерти Джейсона одновременно с нами. — Они до сих пор переживают из-за того, что случилось с его рукой. — Ответил король. — Вполне естественно, что они считают, будто ты к этому причастен. — Это вполне естественно? — Деймон положил руку на плечо жены, услышав ее гневный голос. Она сверлила Визериса взглядом. — Вы говорите о принце крови, брате короля, муже наследницы престола и будущем короле-консорте. Никто не должен позволять себе говорить о нем такую ложь. Деймон улыбнулся своей миниатюрной, но сильной жене и поцеловал ее руку. Брат никогда не защищал его и не доверял ему, но Рейнира была совсем другой. Она защищала его, несмотря ни на что, и не испытывала к нему ничего, кроме любви и обожания. — Не волнуйся, любовь моя. — Он еще раз поцеловал ее руку. — Мы оба знаем, что мой брат никогда меня не защищает. — Я не виню тебя, Деймон, я знаю, что ты был в саду и не смог бы убить Джейсона Ланнистера. — Визерис покачал головой. — Я просто хочу сказать, что понимаю их гнев. — Это абсурд. — Рейнира закатила глаза. — Никто не виноват в том, что этот человек был неуклюжим дураком и разбился насмерть. — Неважно, что произошло. — Алисента посмотрела на Визериса. — Ланнистеры уедут рано утром. Я уже поговорила с Тиландом и договорилась прекратить празднества. — Что? — Деймон уставился на глупую женщину. — Зачем ты это сделала? Алисента выглядела раздраженной. — Это знак уважения, ведь только что умер глава верховного дома. — Отлично, значит, ты собираешься останавливать все происходящее в королевстве каждый раз, когда умирает какой-нибудь лорд? Потому что, если только ты не собираешься это делать, я не думаю, что особое отношение к Ланнистерам — это разумное решение. — Деймон ненавидел королеву и желал ей смерти. — Ты что, вместе с волосами потеряла все свои мозги? Женщина ахнула и схватилась за голову, словно пытаясь прикрыть беспорядок. Рейнира посмотрела на отца. — Деймон прав, мы уже отменили турнир, и этого более чем достаточно. Но я все же считаю, что праздник должен состояться. Люди ехали сюда несколько дней, а некоторые и целую луну, чтобы попасть на торжества, и они не обрадуются, если все отменится. — Рейнира права, — Деймон удивился, что брат так быстро согласился, но решил не задавать вопросов. — Пир состоится, и я обязательно поговорю с Ланнистерами перед их отъездом и выражу им свои соболезнования. Алисента открыла рот, но все, что она собиралась сказать, осталось невысказанным, когда двери открылись и один из стражников впустил Висенью. Король тут же улыбнулся, увидев маленькую девочку, протянул ей руку и широко улыбнулся, когда Висенья сделала реверанс. — Ваша Светлость, — Девочка кивнула королеве, прежде чем повернуться к ним. — Я искала тебя, папа. Ты обещал покатать меня на драконе. — Мы были заняты, Висенья. — Он протянул руку дочери, которая тут же подошла к нему и выпустила руку короля. Он взял дочь на руки и посадил к себе на колени. — Мы пытаемся выяснить, что случилось с Джейсоном Ланнистером. — Что ты имеешь в виду? — Висенья вопросительно посмотрела на него. — Слуги сказали, что его нашли мертвым. Деймон кивнул. — Я в курсе, но король и королева хотят знать, как это произошло. Висенья кивнула и бросила на короля невинный взгляд. — Может, вам стоит спросить лорда Хоберта, он должен знать. Визерис нахмурился и с любопытством посмотрел на девочку. — Что ты имеешь в виду? Откуда ему знать? — Он и лорд Джейсон хотели встретиться. Лорд Хоберт сказал, что им нужно обсудить важные дела. — Висенья теребила рукава Деймона, как будто не понимала, насколько важны ее слова. — Лорд Хоберт сказал, что нашел способ помешать маме взойти на престол. Визерис побледнел, и на мгновение Деймон решил, что тот вот-вот упадет в обморок. — Что? — Это ложь! — Рявкнула королева, сверля Висенью взглядом. — Мой дядя никогда бы такого не сказал. Деймон сверкнул глазами на Алисенту, заставив ее отступить на шаг. — Не смей так разговаривать с моей дочерью. — Висенья, — Король пристально посмотрел на маленькую девочку. — Откуда ты это знаешь? — Я играла за одним из больших деревьев в саду, и они меня не заметили.- У Висеньи был невинный вид, но Деймон знал свою дочь: она прекрасно понимала, что делает. — Лорд Хоберт сказал лорду Джейсону, что они встретятся у винтовой лестницы и будут ждать его там. — Это неправда. — Алисента схватилась за горло, на ее лице отразился ужас. — Мой дядя никогда бы не стал плести заговор против трона. — Я могу доказать, что говорю правду. — Висенья улыбнулась королеве, но, несмотря на милую улыбку, ее взгляд был холоден как лед. — Лорд Хоберт также упомянул, что король одобрил свадьбу Джейсона и Хелейны. Визерис побледнел еще сильнее, когда Деймон и Рейнира повернулись и уставились на него. Деймон был в ярости. — Ты что, с ума сошел? Мы же говорили, что Хелейна не выйдет замуж за Джейсона Ланнистера, особенно после того, что он сделал. — За это его наказали. — Визерис бросил на него умоляющий взгляд. — Свадьба Хелейны с ним была хорошим решением для королевства. — К черту королевство! — Деймон сверкнул глазами на брата. — Ты не можешь продать мою дочь, как скот, она еще несовершеннолетняя и ни за кого не выйдет замуж, тем более за Ланнистера. — Деймон, не злись, очевидно, что свадьба теперь не состоится. — В голосе Визериса слышалась мольба, как будто тот факт, что он больше не продаёт дочь, должен был всё исправить. — Нам стоит задуматься над тем, что Висенья сказала о лорде Хоберте. — Муж. — Алисентия придвинулась ближе к мужу. — Ты же не можешь всерьез полагать, что мой дядя способен на такую подлость. — Моя внучка не стала бы лгать, она просто невинное дитя. Деймон едва не фыркнул: его дочь, может, и ребенок, но очень хитрая и прекрасно понимает, что делает. Я хочу, чтобы Хоберта Хайтауэра допросили, пока мы не докопаемся до сути. Висенья просто продолжала улыбаться и болтать ногами, как будто не она только что нанесла смертельный удар по планам Хоберта Хайтауэра.

***

Мэнси слегка улыбнулась стражнику и благодарно кивнула, когда он помог ей выйти из кареты. Она немного удивилась, заметив, что леди Джессамин выходит из «убежища» и заходит в свою карету. Она не ожидала увидеть там женщину из Долины, хотя та и просила разрешения навестить убежище, но больше ничего не говорила. Мэнси видела Джессамин всего несколько раз и могла бы поклясться, что та от нее прячется. Она направилась прямо в кабинет матери, зная, что найдет ее там. Мать сидела за столом с бледным лицом и выглядела невероятно грустной. Каждый раз, когда Мэнси видела мать, она все больше и больше беспокоилась: женщина выглядела неважно, и Мэнси не видела ее такой с тех пор, как был жив ее отец. — Мама, — Брайс вздрогнула и резко обернулась к двери, с ее лица тут же исчезла печаль, и она улыбнулась. — Ты в порядке? — Конечно, теперь, когда ты здесь, все стало еще лучше. — Мать встала, обошла стол и обняла ее. Через несколько мгновений она отступила на шаг и оглядела ее с головы до ног. — Ты такая красивая, прямо как благородная леди. — Благодарю тебя, — принцесса Хелейна была очень щедра с ней. Мэнси не могла сдержать любопытства. — Зачем здесь была леди Джессамин? Выражение лица ее матери изменилось, она тут же замкнулась и сделала еще один шаг назад. — Она просто хотела посмотреть на приют. Думаю, принцесса Рейнира рассказала ей об этом, и ей стало любопытно. Мэнси знала, что та лжет, но не понимала почему. — Это не единственная причина. Если бы дело было только в любопытстве, принцесса Рейнира пошла бы с ней. Я знаю, что ты что-то от меня скрываешь. Ее мать снова побледнела, и на мгновение Мэнси захотелось взять свои слова обратно, но она не могла больше жить в атмосфере тайны, ей нужно было знать, что происходит с ее матерью. Она не могла спокойно жить в замке, окруженном роскошью, пока ее мать страдала. — Не знаю, смогу ли я посмотреть тебе в глаза и сказать это. Я так долго молчала, и теперь мне труднее, чем я думала, будет это сделать. — Мэнси немного растерялась, не понимая, о чем говорит мать. — Я знаю Джессамин с детства, мы выросли вместе, мы семья. Она нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Матерью Джессамин была Ланния Талли, до того как она вышла замуж за лорда Редфорта. Ланния и моя мать были сестрами. — Глаза Мэнси расширились, она такого не ожидала. — Моя мать и Ланни были дочерьми Гровера Талли, обе вышли замуж за влиятельных лордов. Моя мать вышла замуж за одного из своих кузенов и сохранила фамилию Талли, а Ланни стала женой лорда Редфорта. — Это… — У нее перехватило дыхание, она не могла поверить, что ее мать — благородная дама. Это многое объясняло: почему ее мать всегда была так начитанна и знала то, чего не должна была знать ни одна простолюдинка. — Как? Что случилось? Как ты оказалась в Королевской Гавани? — Мой отец умер, когда мне было десять, и у матери было разбито сердце. — Ее мать сидела на маленьком диванчике, придвинутом к стене, и Мэнси подошла, чтобы сесть рядом. — Через пару лет моя мать влюбилась в одного из стражников. У них завязались отношения, и несколько лет им удавалось держать это в секрете. Потом моя мать забеременела, и мой дед узнал об этом. Он приказал казнить стражника, а нас с матерью сослал. — Ты? — Она поняла еще меньше. — Почему ты? Ты же ничего не сделала. — Потому что мой дед сказал, что моя мать — шлюха, что она запятнала имя Талли, а раз так, то и я тоже. — По лицу ее матери текли слезы. — Моя мать отправилась в Редфорт и умоляла сестру дать ей убежище, но Ланния получила письмо от отца и отказала нам обеим. Она сказала, что не может защитить ту, кто опозорила их семью. Поэтому мы с матерью отправились в Королевскую Гавань, где ей пришлось продавать свое тело, чтобы прокормить нас обеих, но она прожила там всего год. Она не привыкла к таким тяжелым условиям и не смогла привыкнуть к такой жизни. Через несколько дней после ее смерти мужчина, который был одним из клиентов моей матери, предложил мне выйти за него замуж, и у меня не было другого выбора. Остальное ты знаешь. Мэнси просто сидела и молчала, слова застревали у нее в горле. Ей так много хотелось сказать, столько вопросов она хотела задать, но не знала, с чего начать. Она знала, что ее мать многое пережила в своей жизни, но не подозревала, что за этой историей стоит еще больше. — Откуда леди Джессамин узнала, что я твоя дочь? Ее мать улыбнулась, и впервые в ее глазах она увидела нежность. — Потому что ты очень похожа на мою бабушку: у тебя такие же волосы, такие же глаза и такое же красивое лицо. Джессамин поняла, кто ты, как только увидела тебя, потому что смотреть на тебя — все равно что снова видеть Селию Талли. — Почему ты мне не сказал? Зачем было держать все в секрете? — Потому что эта жизнь — мое прошлое. — Мать взяла ее за руки и нежно сжала. — Талли и Редфорты не имеют к нам никакого отношения. Мой дед никогда нас не примет, как и другие лорды и леди. — Мне плевать, примут меня или нет. — Она вырвала руки из рук матери и встала. — Мне важно, что ты скрывала от меня половину своей жизни. Я не понимаю, зачем ты это сделала. Ты не думала, что я имею право знать? — Мэнси, я не хотела, чтобы ты страдала. — Мать встала и сделала шаг к ней, но Мэнси отступила. — Пожалуйста, не сердись на меня. Я всегда делала то, что было лучше для тебя. Она знала, что мать говорит правду, но в то же время чувствовала себя преданной. Она была уверена, что знает свою мать лучше, чем кто-либо другой в мире, что у них нет секретов друг от друга. То, что мать скрывала от нее столь важную часть своей жизни, казалось предательством. Мэнси не хотела говорить ничего такого, что могло бы задеть чувства матери, поэтому ушла. Она не хотела причинять боль матери, но сейчас страдала сама.