Меняя судьбы

Рейнира смотрела на себя в зеркало, поглаживая едва заметно округлившийся живот. Скоро он станет больше, и его уже нельзя будет скрыть, да она и не пыталась, но единственное время, когда кто-то мог увидеть ее слегка округлившийся живот, — это когда она была обнажена. Ее мужу это нравилось, он не уставал гладить его, целовать и даже разговаривать с ним. Он всегда говорил, что хочет, чтобы их ребенок слышал его голос, знал, что он рядом и защитит их. Он также гордился тем, что все вокруг знали, что он снова обрюхатил ее, и выставлял это напоказ при каждом удобном случае. — Ты любуешься нашим малышом? — голос Деймона заставил ее вздрогнуть. Она убрала руки с живота и повернулась к кровати, на которой лежал Деймон, похожий на бога. Она не заметила, что он уже проснулся, хотя однажды уже просыпалась раньше него и хотела, чтобы он поспал еще немного. Ей следовало знать, что он не проспит долго, он не любил подолгу валяться в постели. — Он или она родится через несколько лун. — Я не любовалась. — Она подошла ближе к кровати. — Я просто смотрела, как вырос мой живот, а через несколько недель он станет еще больше, пока я не растолстею и не разучусь ходить. — Ты не растолстеешь. — Муж отбросил одеяло и перелез через кровать, сел на край и притянул ее к себе. — Ты будешь пышной и сочной, ты всегда такая красивая, когда носишь моего ребенка. Она обхватила его шею руками и поцеловала в кончик носа. — Ты так думаешь только потому, что тебе не приходится носить в себе целый мир. Ее слова оборвались стоном, когда Деймон провел кончиком носа по ее шее и покрыл кожу поцелуями. — Я говорю это, потому что это правда: ты всегда особенно прекрасна, когда ждешь ребенка. Рейнира улыбнулась и провела руками по его плечам, наслаждаясь происходящим. Руки Деймона скользнули под ее ночную рубашку и задрали ее, чтобы добраться до того, чего он хотел. От грубых мозолей на его руках ее тело затрепетало, а внизу живота разлился жар. Не успела она понять, что он собирается сделать, как он поднял ее и уложил на кровать, а его руки оказались у нее между ног. — Ты всегда такая влажная для меня. — Он прикусил ее мочку, а затем втянул в рот. Его пальцы скользнули по ее набухшим, влажным губам, заставляя ее стонать и приподнимать бедра, умоляя о большем. — Мне нравится то, что я с тобой делаю. Ей тоже это нравилось, она уже собиралась сказать об этом, когда он опустил голову и его язык скользнул по ее складочкам, отчего слова застряли у нее в горле, а из груди вырвался стон. Она схватила его за затылок, вцепилась в волосы и притянула к себе. Она почувствовала его улыбку на своей коже, но ей было все равно, ведь это он начал. Он скользнул в нее длинным пальцем, а его язык заскользил по клитору. Он ласкал ее так, словно она была самым вкусным блюдом, которое он когда-либо пробовал. Его язык и пальцы двигались все быстрее, и ей оставалось только тяжело дышать и держаться. Он втянул ее клитор в рот, и все ее тело содрогнулось, из груди вырвался громкий крик, и в этот момент двери распахнулись, и Алисента ворвалась с гневным выражением лица. Рейнира ничего не могла поделать, ее тело все еще содрогалось в конвульсиях. Она знала, что Деймон в курсе, что королева находится в их покоях, но это не заставило его остановиться или отойти от нее. Он продолжал ласкать ее, пока она не оттолкнула его, не в силах терпеть его ласки. Лицо Алисенты покраснело, когда Деймон отодвинулся от Рейниры и натянул на нее ночную рубашку. Она тяжело дышала, сидя на кровати и глядя на дрожащие руки Алисенты. Половина лица Деймона была влажной, он облизнул губы, отчего Алисента покраснела еще сильнее и попыталась отвести взгляд. Ее муж, не обращая внимания на происходящее, встал и уставился на королеву. — Какого черта ты врываешься в наши покои? Тебя что, никто не учил стучаться? Алисента была слишком взволнована, чтобы связно мыслить. — Я… Там… Они… Я не знала, что вы заняты. — Даже если бы ты не знала, чем мы занимаемся, тебе все равно следовало постучать. — Деймон скрестил руки на груди, привлекая внимание Алисенты к своим рукам. — Так чего ты хочешь? — Я хочу поговорить об Эйгоне. — Алисента по-прежнему делала вид, что чем-то занята, и говорила невнятно. Она помолчала, и Рейнира почти видела, как в ее голове проносятся мысли, прежде чем она бросила взгляд на Деймона и на нее. — То, что вы делали, было неподобающе, так нельзя зачать ребенка. — Это хорошо, потому что я и не собирался его заводить. Моя жена уже беременна, как тебе известно. — Деймон выглядел одновременно раздраженным и удивленным. — Я лижу ее киску, потому что мне это нравится, и ей тоже. Все дело в удовольствии. Лицо Алисенты побледнело, а потом покраснело еще сильнее, и Рейнире захотелось рассмеяться, но она сдержалась. — Алисента, сейчас не время. — Она все еще немного раскраснелась, и ноги у нее слегка дрожали. Она прекрасно понимала, что мачеха хочет сказать об Эйгоне, и не хотела этого слышать. — Тебе лучше уйти, мы поговорим о сыне позже. Было видно, что женщина хочет возразить, но одного взгляда на Деймона было достаточно. Едва двери закрылись, Деймон обхватил ее за талию и потащил к кровати. Судя по всему, даже неожиданное вторжение не помешало ее мужу сделать то, что он хотел. — Пора закончить то, что мы начали. Рейнира рассмеялась, когда он бросил ее на кровать и накрыл своим телом. Ей нравилось, что Деймон всегда хотел ее, несмотря ни на что.

***

Мэнси рассмеялась, когда Эйгон закончил очередную историю о своих братьях и о том, что они вытворяли со своими драконами. Последние несколько дней они много времени проводили вместе. Ей нравилось его общество, он был забавным и милым. Мэнси знала, что не стоит принимать все за чистую монету, как и то, что Эйгон может вести себя с ней не так, как обычно, если хочет убедить ее выйти за него замуж. Кроме того, Мэнси наблюдала за ним издалека, так, чтобы он не заметил. Она видела, как нежно он относился к своим братьям и сестрам, как защищал сестер, даже несмотря на страх перед Висеньей. Он проводил время с младшими братьями, помогал им с уроками и тренировками. Он летал с ними на драконах и сопровождал на прогулках по саду. Но так он вел себя не только с родными, но и с другими людьми. Он уважительно относился к слугам и никогда не был с ними слишком суров. Он также уважительно и тепло общался с лордами и другими людьми. Чем больше она наблюдала за ним, тем меньше ее пугали его поступки. Он был совсем не похож на ее отца. — Эйгон! — От неожиданности она вздрогнула и обернулась, увидев идущую к ним королеву. Она заметила, как напрягся принц и изменилось выражение его лица. Куда-то исчез дружелюбный мужчина, который еще несколько секунд назад рассказывал ей истории. — Я хочу с тобой поговорить. Принца это не впечатлило, и он бросил на нее суровый взгляд. — Чего ты хочешь? — Наедине. — Королева бросила на нее недружелюбный взгляд. — Оставьте нас. Мэнси хотела уйти, но Эйгон схватил ее за руку. Он держал ее не так крепко, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы не дать уйти. Взгляд, которым он смотрел на мать, заставил бы Мэнси испугаться, если бы она не знала, что произошло между ними в прошлом. — Что бы ты ни хотела сказать, можешь сказать это при Мэнси. — Нет, не могу! — Лицо королевы покраснело от раздражения. — Я хочу поговорить с тобой о некоторых твоих решениях. — Мой выбор тебя не касается. — Мэнси и не подозревала, каким напряженным и настороженным становится Эйегон, когда рядом оказывается королева, но она никогда не видела его рядом с этой женщиной, он всегда старался держаться от нее подальше. — Моя мама прекрасно осведомлена обо всех моих решениях и не возражает против них. Глаза Алисенты наполнились ненавистью. — Эта шлюха тебе не мать. Взгляд Эйгона стал убийственным, и он быстро схватил королеву за руку, отчего та ахнула. Мэнси заметил, что рыцарь позади королевы пошевелился, но один взгляд принца заставил его замереть на месте. Эйгон сверкнул глазами на королеву, и его голос прозвучал угрожающе. — Моя мама в десять раз лучше тебя. И она не шлюха, в отличие от тебя, которая раздвигает ноги ради короны. Моя мама любила только моего отца, и это не изменится. Королева ахнула и побледнела, когда Эйгон отступил на шаг, насмешливо поклонился женщине, взял Мэнси за руку и повел за собой. Она была уверена, что он сам не знает, куда идет, просто хочет оказаться подальше от королевы. Они шли все дальше по саду, пока не убедились, что вокруг никого нет. Эйгон остановился, тяжело дыша, отпустил ее руку и попытался взять себя в руки. Мэнси отступила на шаг, не зная, чего ожидать. Он дрожал от ярости, и она не могла предугадать его дальнейшие действия. Она вздрогнула, когда он ударил по стволу дерева, а потом замахнулся, чтобы ударить еще раз, но Мэнси бросилась к нему и схватила за руку, не желая, чтобы он причинил себе вред. Он повернулся к ней, его взгляд был диким, но это была не просто ярость — она видела в его глазах боль. Он моргнул, словно только что понял, что она все еще здесь. — Я ненавижу эту женщину, ненавижу то, что она со мной делает. Она погладила его руку, заметив, что костяшки пальцев разбиты и кровоточат. — Не стоит причинять себе боль из-за нее. Она больше не имеет над тобой власти. — Она отвратительная женщина, которая никогда ничего не делала ни для меня, ни для моих братьев и сестёр. Всю свою жизнь она пыталась использовать нас как пешек в борьбе за власть и трон. Ей никогда не было до нас дела, её интересовало только то, что мы можем сделать для неё. — Но тебя у нее больше нет. — Она обхватила его лицо ладонями, чтобы он смотрел на нее. — У тебя и твоих братьев и сестер есть родители, они так сильно вас всех любят, что готовы умереть за вас. Эйгон кивнул и странно посмотрел на нее. Она не сразу вспомнила, что разговаривает с принцем и так бесцеремонно к нему прикасается. Она быстро отпустила его и сделала шаг назад, но не успела отойти далеко, как принц обхватил ее за талию и прижал к себе. Часть ее сознания говорила, что ей следует бояться, ведь он был так зол, что ударил кулаком по дереву, но другая часть знала, что он никогда ее не обидит. Его губы заставили ее забыть обо всех сомнениях, и она ощутила только его. Сначала его губы были нежными, почти ищущими, словно он давал ей время отстраниться. Мэнси приоткрыла губы, и Эйгон застонал, крепче обхватив ее за талию, развернул и прижал к дереву. Поцелуй стал более страстным, словно он пытался запечатлеть его на ее губах. Ее тело отреагировало с такой скоростью, что это должно было ее встревожить, но у нее не было времени на раздумья. Ей нужен был только Эйегон, его поцелуи, его прикосновения и его любовь. Она хотела быть с ним всегда. Сомнений больше не было, она хотела быть с ним до конца времен.

***

Рейнира запустила пальцы в волосы Деймона и ответила на его поцелуй с такой же страстью. Ее муж, казалось, не мог оторваться от нее: ему было мало того, что он взял ее несколько раз прошлой ночью и утром, и он все равно не мог насытиться ею. Заседание Малого совета было отложено, и отец попросил их встретиться с ним в малом зале совета после того, как они закончат завтрак. Когда они пришли, в покоях никого не было, и Деймон, не теряя времени, положил ее на стол и начал целовать. Она была совсем не против, ей нравилось, как он прикасается к ней и целует. Двери открылись, и вошел ее отец, а за ним — Алисента, прежде чем они с Деймоном успели разъединиться. Глаза отца расширились, когда он заметил, в каком они состоянии, а затем сузились. — Вам обоим обязательно делать это здесь? У вас что, нет своих покоев? — Есть, — Деймон провел рукой по ее руке, отступил на шаг и помог ей встать со стола. — Но ты настоял на том, чтобы поговорить с нами, так что мы не можем сейчас быть в своих покоях. — Вам обоим должно быть стыдно. — Алисента сверкнула глазами, ее лицо покраснело, словно она вспомнила, что произошло в тот день, когда она без разрешения вошла в их покои. — Продолжать в том же духе, делать то, что вы делали за закрытыми дверями. Рейнира увидела, что отец нахмурился. — Что это значит? — Твоя жена сегодня утром без разрешения ворвалась в наши покои, — Деймон ухмыльнулся, глядя на смутившуюся Алисенту. — Твоя жена очень разозлилась, когда увидела меня с головой между ног моей жены. Лицо ее отца приобрело забавный красноватый оттенок, пока он смотрел куда угодно, только не на них. Рейнира наконец сжалилась над ним. — О чем ты хотел с нами поговорить? Король сел, и она терпеливо ждала, пока он устроится поудобнее. Визерис посмотрел на Алисенту, а затем снова на нее. — Дело в Эйгоне. Ей следовало догадаться, что Алисента убедит отца высказаться по этому поводу. Она не собиралась облегчать ему задачу. — А что насчет Эйгона? Король откашлялся. — Мы слышали, что Эйегон ухаживает за бастардкой. — Ее зовут Мэнси, и она не бастард. — рявкнул Деймон, заставив отца поперхнуться, а Алисенту вздрогнуть. — Она родилась законным ребенком, поскольку ее родители были женаты, и ты приказал признать ее Талли. Она леди из благородного дома, какое значение имеет то, что за ней ухаживает Эйгон? — Эйгону следовало жениться на ком-то более подходящем для него, — Алисента сверкнула на нее глазами. — Эту девушку могли бы признать Талли, но она бастард, родившийся и выросший в Блошином конце. — Не думаю, что тебе стоит говорить о том, кто из них более подходящая партия. — Рейнира ненавидела Алисенту, особенно за то, что та пыталась разрушить счастье Эйгона. Даже спустя столько лет она все еще пыталась его использовать. — Никто не считал тебя подходящей женой для моего отца, дочь второго сына мелкого дома, не принесла ни богатства, ни воинов, ни союзников. И все же отец женился на тебе. Ненависть Алисент разгоралась. — Это не… — Эйгон не станет королем, даже несмотря на то, что он мой сын, и не будет править после меня. Эйгон — принц крови, и он всегда будет занимать важное положение, но я не беспокоюсь о том, что он женится ради политической выгоды. Меня больше волнует счастье моего сына, чем выгода от его брака. — Элмо Талли любит свою племянницу и поклялся в верности нам за то, что мы позаботились о ней и ее дочери. — Деймон говорил с ее отцом, не сводя глаз с Алисенты, отчего она сглотнула и опустила взгляд. — Этот брак сблизит дом Талли и Речные земли с короной, что должно осчастливить всех нас. Отец, казалось, глубоко задумался, и Алисента это видела. — Мой сын не женится на этой девушке. — Мой сын! — рявкнула Рейнира, раздраженная тем, что Алисента пытается забрать у нее Эйгона, пусть даже это были лишь слова. — Я заботилась о нем, была рядом, когда он болел, успокаивала его, когда ему снились кошмары. А что сделала ты, Алисента? Ты издевалась над ним и превратила его в ребенка, который боится собственной тени. Я помогла ему преодолеть все страхи и стать тем, кем он является сегодня. Эйгон — мой сын, наш с Деймоном сын, и только мы будем принимать решения, касающиеся его жизни. — Алисента, Рейнира и Деймон правы. — Алисента бросила на короля испепеляющий взгляд, но тот лишь покачал головой. — Брак Эйгона с Мэнси сблизит Речные земли с короной, и они будут верны нам. Они будут гордиться тем, что одна из их дочерей выходит замуж за принца. Алисенте это не понравилось, но она понимала, что не сможет перечить королю. Рейнира не позволит Алисенте сделать Эйгона несчастным и запугать его, как она видела в своих снах. Мужчина, которого она видела во сне, вырос в уверенности, что Рейнира убьет его, как только взойдет на трон. И хотя ее сын знал, что она никогда бы этого не сделала, она все равно не позволит Алисенте сделать его несчастным. Эйгон женится на женщине, которую любит, что бы ни пришлось сделать Рейнире, чтобы это произошло.