Мой мусанг

***

      — Нет и ещё раз нет, — категорично отвечает Чонгук, поправляя мокрые волосы и легонько выталкивая лучшего друга из квартиры на лестничную клетку.       — Чонгук, ну, пожалуйста.       — Слушай, ты охренел уже, мелкий. Завёл роман с начальником, теперь совсем от рук отбился! Иди и ищи себе на замену нового сотрудника. Пусть Намджун там придумает что-то.       — Да где я тебе найду сейчас сотрудника? Джун заболел, мне нужно срочно к нему ехать, у него температура, — ноет Чимин. — Ты знаешь, что такое, когда болеет твой любимый человек? Вот когда Хосок заболеет…       — Причём тут этот пиздюк?! Мне плевать, Чимин. Даже не пытайся меня разжалобить! Он взрослый человек, не умрёт. Примет антибиотики и всё.       — Чонгук, ты не понимаешь!       — Чего именно я не понимаю? Я договаривался с тобой на одну замену! Чимин, одна! И эта одна замена превратилась в одиннадцать замен на протяжении двух месяцев. Тебе не кажется, что это слишком?       — Я понимаю, что это было внепланово!       — Это было так, словно я стал сотрудником вашей кофейни. К тому же каждый из этих одиннадцати раз мне приходилось контактировать с этим сталкером.       — Хосок не сталкер, ты ему и правда нравишься. Ты просто упёртый и мнительный.       — Упёртый и мнительный — это твой мелкий начальник.       — Видишь, Чонгук, у вас так много общего, пообщались бы! Ну замени, а? Последний раз. — Чимин складывает руки в примирительном жесте. Ну что ты будешь делать с таким, а? Соглашаясь в очередной раз на замену, Чонгук для себя твёрдо решает: этот раз будет последним! Уже изучив повадки и манеры некоторых постоянных клиентов, он был уверен, что сегодня, скорее всего, не обойдётся без этого не бог весь что возомнившего о себе красавчика. Чонгук хлопочет на маленькой территории, уже уверенно заправляет кофемашину, раздавая направо и налево авторские напитки по рецепту. У него теперь около кассы целая инструкция, что и с чем смешивать. Клиенты приходят, улыбаются и уходят счастливые, оставляя не только хорошие деньги, но и неплохие чаевые, которые он без зазрения совести присваивает себе и даже не думает делиться с Чимином. Довольны все. Кроме одного — того самого мажора с такой же фамилией, как и у него. Молодой хозяин всё приходит, просит разный кофе, плюётся и говорит гадости о том, какой Чонгук бездарный.       — Ты мазохист? — без лишней злобы интересуется Чонгук, протягивая очередной стаканчик с капучино Хосоку, который смотрит на напиток с большим скепсисом. Чонгука уже даже не обижает такое.       — Надеюсь, что однажды ты сможешь меня удивить.       — И что тогда будет? Поймёшь, что я достоин продолжать твоё кофейное дело? — усмехается Чонгук, протирая влажной тряпкой деревянную поверхность барной стойки.       — Хочу научить тебя этому ремеслу.       — Чего ещё ты хочешь?       — Всё-таки свидание с тобой.       — Может, ещё называть тебя папочкой?       — Ну, если тебе такое по душе, думаю, договоримся, — пожимает плечами Хосок, и Чонгук хмурится. Совместные перекидывания претензиями продолжаются из раза в раз, а в следующий Хосок оправдывает ласковое прозвище «сталкер», данное Чонгуком. В начищенных туфлях и приталенном пиджаке он опирается задницей о спорткар, припаркованный у дома Чонгука. И всё ради того, чтобы вызвать восхищённые возгласы проходящих мимо девушек и старушек, придумывающих небылицы. Мало Чонгуку внимания к своей персоне, так теперь появится новая сплетня.       — Ты здесь откуда? — удивляется Чонгук.       — Приехал, представь себе, на своей машине. — Хосок открывает дверцу со стороны пассажирского сиденья и приглашает сесть. Он особо не беспокоится о том, что подумают посторонние. Кажется, в отличие от Чонгука, Хосок меньше всего озадачен этим вопросом. Чонгук вздыхает, но всё-таки принимает приглашение, заставляя себя не думать о плохом и желая поскорее скрыться от посторонних глаз.       — Тебе не надоело меня преследовать?       — Нет, — спокойно отвечает Хосок, медленно выезжая на дорогу и плавно надавливая на педаль газа. Он довольно комфортно ведёт автомобиль и даже не старается выпендриться. Хотя — он уже это сделал во дворе дома Чонгука.       — Послушай, Хосок, я думаю, что ты зациклился на мне. Может, это просто азарт и всё такое. Поверь, я знаю, как это бывает.       — Да? Откуда? Рассказываешь о своём опыте?       — Может, и так. Найди себе одногодку.       — Господи, ты опять за своё? — с усталостью спрашивает Хосок, заглядывая в зеркало дальнего вида. — Одногодку вроде Чимина?       — Да, вроде него. Оставь меня в покое.       — Может, мне нравятся такие недотроги, как ты.       — Пф, — Чонгук закатывает глаза и качает головой. Сложно, неимоверно сложно общаться с пуленепробиваемой стеной. Сложнее общаться только с Чон Хосоком. Чонгук знает, потому что и сам такой: если он чего-то хочет, то добивается любой ценой. Вопрос времени.       — Хочешь, дам тебе порулить?       — Я похож на того, кого можно заманить подобным?       — Нет, — моментально становится серьёзным Хосок, внимательно наблюдая за дорогой. — Я просто уже не знаю, что ещё тебе предложить и как ещё показать все мои намерения. И это Намджун говорит, что я мнительный!       — Я сам такой, поверь, Хо, ничего хорошего из этого не выйдет.       — Это говорит в тебе здравый смысл или что-то другое?       — Это говорит мой опыт.       — Ах, конечно… — с грациозной иронией кивает Хосок, пытаясь сдержать улыбку. — Твой многолетний опыт, куда уж мне, мелкому пиздюку.       — Не передёргивай.       — Я бы мог сейчас передёрнуть тебе, но вместо этого ты страдаешь хуйнёй, Чонгук.

***

      Проходит несколько месяцев, прежде чем Чонгук всё-таки привыкает к ежедневным преследованиям. Жизнь идёт своим чередом. Он с любопытством наблюдает за лучшим другом, прыгающим на радужных облаках и рассказывающим о том, как прекрасна любовь. Ему нечего сказать в ответ, поэтому он просто улыбается и радуется за Чимина, поражаясь довольно стремительному развитию чужих отношений. И всё же Чонгука невольно накрывает романтическое настроение, погружая в мысли о гипотетически возможных отношениях с Хосоком. Но он всегда на страже психологического здоровья, а потому старается тут же такие мысли гнать прочь. Чонгук опасается полного провала, ведь «новое» в лице Хосока обязательно посеет смуту и хаос — именно это молодой хозяин успешно делает последнее время.       — У тебя помимо нормального кофе ещё и вкуса нет, — совершенно спокойно произносит Хосок, когда Чонгук поздно вечером выходит из кофейни. Всё-таки правильно говорят — никогда не давай зароков!       — Интересно, что бы на такую бестактность сказал твой парень?       — Это бы и сказал, — посмеивается Хосок, складывая руки на груди. — Я подвезу тебя, — и не дожидаясь ответа Чонгука, подходит к своему авто, припаркованному около кафе. Чонгук лишь устало вздыхает, не в силах спорить. Он падает на привычное место и закрывает глаза, однако не успевает расслабиться, как тут же дёргается, чувствуя тёплое дыхание на своей шее и улавливая запах ментоловых сигарет. Чонгук приоткрывает глаза и вжимается в спинку кресла, замирает из-за того, насколько близко Хосок примкнул к нему. Тот протягивает лямку ремня безопасности и щёлкает ей, проверяя крепление.       — Ты снова забыл пристегнуться, — поясняет Хосок, а следом обходит машину и занимает водительское сиденье. — Что у тебя за праздник?       — О чём ты?       — Леопардовая рубашка. Ты что, Пабло Эскобар?       — Ты имеешь что-то против леопарда?       — Да нет... — Хосок поправляет прядь волос, выбившуюся из идеальной укладки. — В следующий раз постелю тебе красную ковровую дорожку перед кофейней. Чонгук снова вздыхает. Раньше бы он разозлился, а сейчас даже скучает по таким подколам в течение дня. Хосок всё-таки не такой плохой парень. Их разница в возрасте сглаживается детской непосредственностью Чонгука и поразительным терпением и мудростью Хосока. Они дополняют друг друга, Чонгук знает об этом, но упёрто продолжает противиться очевидным вещам.       — Ты не хочешь нанять нового сотрудника, потому что я подменяю Чимина непозволительно часто?       — Зачем? Я удвою твой гонорар.       — Звучит так, будто я твоя личная шлюха, — недовольно ухмыляется Чонгук.       — Чонгук, у тебя специфические фантазии. Я записываю это в свой блокнот. Думаю, однажды пригодится.       — Это факты, а не фантазии.       — Как же с тобой сложно… — цокает Хосок, поправляя рукава рубашки, а следом цепляется пальцами за кожаный руль. — Любой другой обрадовался бы такому.       — А я не любой другой.       — Это точно, — подмечает Хосок с блёклой усмешкой, осматривая своего ворчливого малайского кота. Сегодня тот не в настроении. Что ж, ничего страшного.       — Я серьёзно насчёт сотрудника. Мне надоело заменять Чимина, но он всё-таки мой друг, я несу за него ответственность.       — Если я найму нового сотрудника, ты перестанешь тут появляться, а я этого не хочу.       — Зато честно, — обречённо соглашается Чонгук.       — Я с тобой всегда честен, Чонгук-и. Кстати, это тебе. — Хосок кивает на два стаканчика в картонных держателях, стоящих на бардачке между их сиденьями.       — Это ещё что? — Чонгук недоверчиво косится на них.       — Чай обычный. На улице холодно. Разведал, что ты фанат облепихи. На мой взгляд она пахнет ссаными кошками, но чего ни сделаешь ради любви.       — Спасибо… — Чонгук закатывает глаза, но всё-таки забирает напиток и принюхивается.       — Пожалуйста, папочка, — ехидно улыбается Хосок.       — Давай без этого, ладно? — морщится Чонгук, делая глоток и смакуя кислый чай во рту.       — Окей, я думал, что тебе нравится такое. Тогда как мне тебя называть? Енот? Бегемот? Койот?       — Какой нахуй койот, — моментально вспыхивает Чонгук, толкая Хосока рукой в плечо, пока тот веселится.       — Обычный. Я смотрел на днях Дискавери. Там сказали, что койоты — одиночки, жрут всё подряд, облезлые. Хитрожопые и дикие. Всё про тебя, — со смехом будто напевает Чон.       — Смотри, как бы этот койот тебе в чай не нассал.       — Чонгук-Чонгук, я уже готов ко всему. Они едут молча, и Хосок незаметно снижает скорость, чтобы Чонгук мог спокойно насладиться напитком. Ничего страшного, что они попадут в пробку. Так Хосок сможет побыть чуть подольше с ним в одной машине.       — Знаешь, я на днях прочитал одну статью. Она касается тебя, чтобы лучше тебя понять…       — Да? И что это за статья? — Чонгук с интересом поворачивается к Хосоку, в который раз отмечая про себя его идеальную укладку.       — Называется, блин, что-то вроде… «Как безболезненно вступить в старость», — и тут же Хосок заливается звонким смехом.       — Придурок, — Чонгук лупит его по плечу, пока несносный водитель крепко удерживает руль и мчится по ночной дороге с целью доставить свою великовозрастную принцессу домой. Чонгук не провоцирует разговоры на новые темы, потому что знает: любая беседа — это лишняя лазейка к чужой душе. Пусть она остаётся потёмками. Вдруг он разглядит там то, что не должен? И вдруг собственная душа будет тянуться к его? Вот ещё! Лучше молчать и соблюдать дистанцию. Возле дома Чонгук облегчённо выдыхает и выходит из нагретой уютной машины, всё ещё держа в руках пустой стаканчик. Хосок обходит свой автомобиль и оказывается рядом за считанные секунды, он забирает пустой стаканчик и выкидывает его в стоящую рядом урну, а затем возвращается к Чонгуку, молча наблюдающему за этой идиллией.       — Замёрз?       — Нет.       — Я знаю, как буду называть тебя. Мой мусанг, — шепчет Хосок, наклоняясь чуть ближе к Чонгуку, пока тот, краснея (от мороза, конечно же), прячет шею.       — Брось, ладно? — уже менее уверенно просит Чонгук, правда, никто из них двоих не понимает, о чём именно эта просьба. Он идёт домой в полной уверенности, что Хосоку рано или поздно надоест кадрить такого нудного взрослого парня, но даже не подозревает, как мечтательно Хосок смотрит ему вслед, думая совершенно об обратном. Тот не сдаётся. Чонгук такое, конечно, не может не оценить. Его не удивишь всякими дорогими подарками, как Чимина, который прибегает всякий раз и радуется новому телефону или букету цветов. Чонгук такое пережил в свои двадцать. И хорошо, что Хосок это понимает, а потому подарки не делает, вместо этого он подвозит его до работы, встречает с неё, чудесным образом решает проблемы с доставками в зоопарк. Как бы Чонгук ни злился, Хосок всегда рядом. И когда Чонгук в один день неожиданно не обнаруживает Хосока ни возле своего подъезда, ни около работы, то начинает ни на шутку переживать. Он изо всех сил держится, чтобы не позвонить Чимину. Ведь звонок будет означать одно — поражение в первую очередь в этой войне чувств. Когда стрелка часов приближается к восьми вечера, у Чонгука теряется всякое терпение.       — Чонгук? — удивлённо спрашивает Чимин, видя на пороге своей квартиры взволнованного друга. — Что-то случилось?       — Да, случилось, — хмуро выкидывает Чонгук. — Дай мне телефон Хосока и его домашний адрес.       — Что?       — У тебя со слухом проблемы? — злится Чонгук, когда вместо ответа на свой вопрос слышит новый.       — Тебе ведь было неинтересно, что с ним, почему тебе это нужно сейчас? — Чимин решает провести психологический разоблачающий сеанс, облокотившись плечом о дверной проём.       — Что у вас тут произошло? — На пороге появляется Намджун, и настроение Чонгука ещё сильнее ухудшается. — Может, зайдёте оба в квартиру хотя бы?       — Да Чонгук просто хочет узнать номер телефона Хосока… — язвительно тянет Чимин.       — Ах, слушай, не переживай, он просто сломал ногу, — заверяет Намджун и строго смотрит на Чимина, стоя у него за спиной. — Не жаль тебе играть с его чувствами?       — Я лишь хочу, чтобы он признался сам себе.       — Давай они сами разберутся, — шепчет на ухо Намджун, пока Чонгук дрожащими от холода пальцами вбивает в телефон номер Хосока с его мобильного.       — Спасибо, — бубнит Чонгук и сбегает по лестнице вниз.

***

      Городское такси завозит Чонгука в дорогой квартал и тормозит около высотной башни. Он с любопытством разглядывает причудливые фонтанчики и клумбы около дома, сам того не подозревая, становится объектом для любопытных глаз. На такого, как он — в спортивных брюках, кофте на пару размеров больше — здесь смотрят как на белую ворону. Но Чонгук уже в том возрасте, когда рефлексия отходит на второй план. Он долго слушает гудки, вглядываясь в ночное звёздное небо и пытаясь сосчитать количество окошек в башне. Где-то там сейчас в заточении его принцесса. Он усмехается, но тут же прячет улыбку, когда слышит сонный голос.       — Да? Кто это?       — Твой папочка, — шутит Чонгук. — Как мне попасть к тебе домой? Я стою около твоего подъезда.       — Ч-что? — удивлённо тянет Хосок.       — Стою около твоего дома, как мне попасть внутрь? У тебя есть десять секунд, пока я не психанул и не уехал обратно.       — А-а… понял, — быстро собирается с мыслями Хосок. — Код на двери: четыре единицы и «вызов». Чонгук следует инструкции и, кивая консьержу, шагает по мраморному полу к зоне лифтов. Он порывается метнуться обратно, плюнуть на всё, но как-то это не по-взрослому. Хосок открывает дверь сразу, повисая на ручке. Чонгук впервые видит его в таком виде: в домашней светло-серой кофте и таких же, как у него, спортивных штанах. Его волосы не уложены, и так он выглядит совсем иначе, нежели в своём дорогом костюмчике. Такой уютный и комфортный.       — Как ты умудрился сломать ногу, да ещё и заболеть? — Чонгук отчитывает Хосока, пока тот забирает у него куртку, аккуратно накидывает её на вешалку и убирает в шкаф. Приступ нежности Чонгук пытается подавить за своим хмурым видом.       — Попробовал твой айс-американо, — отшучивается Хосок. Для Чонгука это звучит как комплимент. Без этих подколов его жизнь стала совсем скучной, как и жизнь Хосока без отвратительного кофе. Чонгук впервые в жизни показывает себя таким ласковым и до омерзения милым. Готовит горячий суп и проверяет Хосока каждые минут десять, пока тот спит беспробудным сном. Вытирает пот со лба влажной прохладной салфеткой и осторожно будит, когда приходит время выпить лекарства.       — Даже не думал, что ты такой заботливый. Если ты не хочешь, чтобы я влюбился в тебя, тебе стоит быть грубияном, — посмеивается Хосок, отхлёбывая суп.       — Замолчи лучше и ешь. Для больного у тебя слишком много сил.       — Ты ведь здесь, я забираю силы у тебя.       — Я и вижу. Чонгук на самом деле чувствует усталость. Он засыпает раньше больного на огромном диване в гостиной под включенный артхаусный фильм и просыпается только под тяжестью чужого тела. Он приоткрывает один глаз и видит перед собой тёмную макушку, которая устраивается у него на груди. Но сил на то, чтобы сдвинуть эту тушку, не хватает, и остаётся только вздохнуть. Этот засранец и правда высосал всю душу. Шевелиться совсем не хочется. Он только приобнимает Хосока за спину и снова проваливается в сон. Чонгук просыпается и понимает, что давно так хорошо не спал. Он словно кот потягивается на диване, улыбаясь и щурясь, а затем резко вскакивает.       — Ты! Какого хера ты тут расселся?       — Смотрю, как ты спишь, — радостно заявляет Хосок, протягивая Чонгуку чашку с горячим кофе.       — Почему ты меня не разбудил?       — Зачем? Отдыхай. Я в состоянии сделать кофе.       — Я больше люблю какао, — зачем-то поясняет Чонгук, но чашку всё-таки забирает. Ему, конечно, неловко. Во-первых, это он приехал поухаживать, во-вторых, выглядит с утра он так себе.       — Я запомню. Идём завтракать.       — Ты и завтрак успел приготовить? Во сколько ты встал? Как твоя нога и температура? — суетится сонный Чонгук.       — Как много вопросов для того, кто только проснулся. Уже намного лучше, — глупо улыбается Хосок, хромая и ковыляя на кухню.       — Из какого ресторана заказал? — зевает Чонгук. На столе почему-то выставлена одна тарелка и стакан с соком.       — Я сам готовил. А что?       — Ничего, не думал, что ты это делаешь.       — Чонгук, — осторожно начинает Хосок, пока тот уплетает горячий завтрак, — я понимаю, что в твоих глазах выгляжу наглым богатым сыночком своих родителей. Это обычное клише, знаешь. Но, к счастью, я не такой. Дай мне время и ты сам убедишься. Чонгук лишь кивает, изредка рассматривая своего вынужденного пациента, сталкера, влюблённого… Он уже запутался в том, кто для него Чон Хосок.       — Кормишь меня, сам не ешь, ну прямо так, словно омежка кормит своего альфу, — смеётся Чонгук, набивая рот сыром.       — Ага, разумеется, — поддакивает Хосок, опираясь подбородком на свои ладони, — ешь, Чонгук-и, а то я тебе рот заткну чем-нибудь другим.       — Сил не хватит.       — А ты попробуй, — предлагает Хосок и подмигивает. Ну а Чонгук, конечно же, в очередной раз зависает с вилкой в руке, отмечая про себя, что никогда не обращал внимания на столь притягательный разрез чужих глаз. Он думает, что Хосок подсунул ему просроченные продукты, ведь именно поэтому сводит желудок. Никакая это не влюблённость. А блеск в глазах напротив — это просто температура. Да.

***

      — Я мог бы добежать до аптеки, зачем мы едем на твоей машине? — возмущается Чонгук, изрядно переживая из-за отсутствия у него прав и опыта вождения.       — Дождливо, холодно, я тебя не пустил бы одного.       — Если нас остановят, то…       — То я всё улажу.       — Супер, — вздыхает Чонгук, смотря прямо перед собой и сжимая руль, — что ж, альфа, твой выход, иди решай.       — Не понял? Чонгук кивает на лобовое стекло и тормозит, Хосок следом переводит взгляд, замечая, как к машине подходит сотрудник дорожной службы. И Хосок решает. Своим специфическим методом, строя глазки и показывая набор каких-то документов. Чонгук сидит в машине и может лишь догадываться, о чём говорят эти двое. Всё это время Чонгук не двигается, ощущая неприятное жжение под рёбрами, и выдыхает лишь тогда, когда им желают хорошего пути.       — Что ты ему сказал?       — Какая разница? Всё в порядке, я уладил вопрос, — отвечает довольный Чон.       — Пижон чёртов, — бубнит под нос Чонгук, выруливая с импровизированной стоянки.       — А у тебя руки трясутся.       — Чешутся. Так и хочется зарядить тебе в рожу.       — Мы почти на финишной прямой... От ненависти до любви, — в очередной раз подкалывает Хосок. Может, он и прав?

***

      — Чонгук, тут ошибка, — не прожевав бутерброд, говорит Хосок и указывает пальцем на строчку в документе.       — Ты уже совсем поправился, раз суёшь свой маленький носик в чужие бумаги. — Захлопывает пластиковую папку Чонгук и убирает подальше. — Ешь!       — Я ем, но у тебя ошибки, а я могу их исправить. Или ты из тех, кто предвзято относится к тем, кто младше и делает тебе замечание? А, ну да, я забыл. Так и есть, — умничает Хосок, увлечённо поедая завтрак. Чонгука это злит, раздражает до безумия! Он напрягается, и Хосок краем глаза замечает сведённую челюсть и то, как играют желваки на чужом лице. Но такая реакция нисколько не пугает, наоборот, вызывает бурю эмоций. Хочется ещё и ещё!       — Знаешь, — Чонгук делает паузу, складывая руки на груди и наблюдая, как Хосок отпивает кофе, — я тебе добавил сырое молоко в кофе, — и наслаждается с довольной улыбкой тем, как тот плюётся обратно в чашку. Они провели в одном доме всего неделю, изучая повадки и характеры друг друга. Но по ощущениям кажется, что прошло словно несколько лет, и они как пожилая парочка ругаются, зная все слабые места друг друга.       — Вот зачем так делать, а? Детский сад... — кривится Хосок, выдёргивая пару салфеток и вытирая ими губы, а заодно и стол, куда пролился кофе.       — А ты не умничай.       — Да ты дрочишь на это, я знаю! — кричит Хосок вслед уходящему Чонгуку, который плохо может скрывать свою любовь к такому умному пиздюку. Интересно, может ли любовь к чему-то проявляться быстрее любви к самому человеку?       — Я сейчас поговорю о том, на что дрочишь ты, Чон Хосок, — орёт из комнаты Чонгук.       — Да пожалуйста, я открыт к диалогу, в отличие от тебя. У меня нет комплексов и всего такого.       — Неужели? — Чонгук возвращается на кухню и встаёт в проёме, засовывая руки в карманы джинсов. — Тогда зачем тебе я, раз у меня столько комплексов? Найди себе открытого и осознанного парня.       — Я бы с радостью, но никто из них не знает код доступа к моему сердцу. Никто, кроме тебя.       — И какой код?       — Копи-лювак, — с романтичной интонацией напевает Хосок, и Чонгук вздыхает, привычно закатывая глаза.       — Я ухожу домой, Хо. Ты уже выздоровел, вполне можешь позаботиться о себе. Я и так не знаю, почему неделю протусил с тобой.       — Конечно, не знаешь, я ведь тебе подсыпал любовное зелье и приковал наручниками. Чонгук, — серьёзно просит Хосок, — приходи завтра в кофейню.       — Чего я там забыл?       — Я приготовлю тебе кофе.       — Меня от него уже тошнит.       — Тогда чай, — не сдаётся Хосок, следуя по пятам в коридор.       — Я подумаю, — уже не так категоричен Чонгук.       — Нет, ответь мне однозначно.       — Господи, вот ты приставучий...       — Я жду.       — Хорошо, я приду.       — Чонгук-Чонгук, подожди, — Хосок тянет его за руку.       — Чего ещё?       — На улице холодно, оденься теплее, — он протягивает Чонгуку свою толстовку.       — Не боишься, что я продам твоё барахло на рынке и срублю бабла? — язвит Чонгук, забирая одежду и надевая на себя.       — Продавай, если тебе так хочется, я тебе ещё куплю, — демонстративно красуется Хосок, толкая язык за щеку. — В конце концов, альфе ничего не жалко для своего мальчика.       — Подкаты у тебя неимоверно дурацкие, судя по всему, как и мой кофе. — Чонгук поправляет капюшон, смотрясь в зеркало. Едкий комментарий о том, каким же образом его спортивные шмотки перекочевали в шкаф Хосока, Чонгук оставляет при себе.       — Прости, смотрю на тебя, и мозг перестаёт работать...       — Я уйду, сможешь поработать левой рукой, — язвит Чонгук, надевая обувь.       — Я и при тебе это прекрасно делал, — усмехается Хосок, обескураживая Чона. Румянец на щеках появляется быстрее, чем Чонгук успевает ответить, и Хосок кидает мысленный плюсик себе в копилку.       — Придурок. Я ушёл.       — Ты уходишь уже двадцать минут, — подмечает Хосок.       — Отвали, — не находится с ответом Чонгук и, показывая средний палец, выходит из квартиры. Хосок обязательно отвалит. На сегодня. Но в остальном — ни за что. Дело в том, что у него целый план по завоеванию этого тридцатилетнего девствен… кхм, статусного мужчины.

***

      — Как ты думаешь, они сильно обижаются на нас из-за неожиданного маленького отпуска в середине октября? — Чимин задаёт вопрос, который мучает его вот уже несколько недель. С тех пор, как они уехали с Намджуном в небольшое путешествие, в кофейне на подмене остался старый добрый друг Чонгук и тот самый сталкер-мажор-пиздюк Хосок. Чимин изо всех сил старался сохранять спокойствие и ежедневно молился, чтобы эти двое всё-таки смогли найти общий язык. Хоть Намджун и постоянно убеждал его в том, что Хосок всё возьмёт в свои руки, Чимин знал — Чонгук в чужие руки так просто не даётся.       — Не переживай, я уверен, что мы интересуем их меньше всего, — улыбается Намджун, глуша двигатель автомобиля. Сегодня у них ответственный день. Первый после отпуска. Чонгук позвонил Чимину накануне и сообщил, что тот просто обязан приехать в кофейню с утра и помочь с перестановкой. У них, видите ли, был ребрендинг. Намджун в подобное не вникает, но не противится изменениям. В любом случае он полностью доверяет эти дела Хосоку, выбрав для себя наиболее приятное дело, — цифры и бухгалтерию. Сегодня по наставлению Хосока технический день, поэтому на табличке красноречивое «закрыто» красными буквами виднеется даже из автомобиля.       — Надеюсь, там внутри всё целое, — ухмыляется Намджун, закрывая дверцу авто. Благодаря запасному ключу они вдвоём заходят в помещение без проблем и закрываются на щеколду изнутри, чтобы никакие зеваки не зашли сюда по ошибке. В кофейне тихо.       — Надеюсь, они не поубивали друг друга, — с нервным смешком говорит Чимин и, снимая куртку, бросает её на ближайший стул. Дверь во второй зал закрыта, и он резко останавливается около входа, дожидаясь Намджуна. Они прислушиваются, задерживая дыхание.

— Ах… М-м-м...

Чимин переглядывается с Намджуном, удивлённо выгибая бровь и моментально краснея.       — Ты уверен, что мы должны быть тут? — Чимин шёпотом спрашивает своего парня, на что тот пожимает плечами, плотнее прижимаясь ухом к деревянной двери. Всё, что ему удаётся услышать, это знакомый голос друга и его нотации:

— Да хватит строить из себя неженку. Надо было не выпендриваться, мог бы быть сверху!

— Кто-то ещё говорил, ах, что это я кабан! Посмотри на свою задницу и ноги! Хлопок по оголённым бёдрам долетает до закрытой двери и ловко просачивается через неё.

— Стой смирно, папочка потом отблагодарит тебя.

Хосок пыхтит, а следом слышится грохот. Намджун и Чимин одновременно отпрыгивают от двери.       — Ты уверен, что Хосок сказал тебе быть тут? Тебе не кажется, что они… ну... — Чимин снова краснеет и так смущается, будто это именно его застукали, а Намджун и сам понимает, что разговор за дверью более чем двусмысленный.       — Не будут же они тут, — он пожимает плечами, особо не доверяя своим выводам. С другой стороны, то, что Чонгук и Хосок часто стали пересекаться на одной территории, не говорит о взаимной любви.

— Блять, Хо! Я весь мокрый!

— Я сказал тебе держать меня крепче! Теперь будешь ходить в таком виде!

— Слезь с меня!

      — Может, у них что-то случилось?.. — делает предположение Чимин, пока Намджун размышляет, стоит ли им вмешиваться в ситуацию.       — Ладно, проверим, — вздыхает он и дёргает на себя ручку, открывая дверь. Намджун уверенно заходит в помещение и чувствует, как в спину ему нервно дышит Чимин. — Что здесь… происходит?       — Этот пидорас не умеет пользоваться изолентой! — возмущается Чонгук. Они видят, как Хосок сидит на коленях Чонгука, повёрнутый к нему лицом. Чонгук толкает ногой в пах, всячески пытаясь заставить слезть с себя.       — Сам ты пидорас, я охуенный человек! — протестует Хосок, сморщившись. — Просто признай, что ты слишком нетерпеливый и не такой сильный, каким себя рисуешь!       — Слезай с меня! — орёт Чонгук.       — Истеричка.       — Мне в глаза льётся вода!       — Да? А я думал, что малыш заплакал... — подтрунивает своими провокациями Хосок.       — Вот мудак! — Чонгуку, наконец, удаётся спихнуть Хосока и кое-как встать на ноги. Намджун не теряет времени и перекрывает воду, пока Чимин заматывает трубу изолентой и спрашивает:       — В чём была проблема перекрыть воду?       — В том, что Хосок не умеет пользоваться щитком, — пыхтит Чонгук, выжимая мокрую футболку на себе прямо на пол.       — Конечно, Хосок ничего не умеет, — передразнивает он, предпочитая стоять в стороне и наблюдать.       — Что на тебе надето вообще? — удивляется Намджун, обращая внимание на внешний вид своего лучшего друга, который шорты и футболку не надевал, наверное, со времён школы.       — Это твои шорты? — интересуется Чимин у Чонгука, узнавая знакомую одежду. — Ты ведь сроду никому свою одежду не давал, — он расплывается в ехидной улыбке. Это даже не вопрос, скорее так, особо внимательное замечание.       — Я ведь знал, что Чонгук не удержит меня, и нас зальёт водой. Без меня он бы тут не справился, — поясняет Хосок, зачёсывая волосы назад.       — И чем ты мне помог? У тебя руки из задницы! — ругается Чонгук. — Я всегда говорю, что вы — дети — слишком инфантильные.       — О, началась сказка про старого бычка... — вздыхает Хосок, заинтересованно наблюдая за тем, как Чонгук всё же нервно стягивает с себя мокрую футболку.       — О чём ты? — спрашивает Чимин.       — О том, что ему принципиально важно доебаться до моего возраста и сказать, какой я мелкий пиздюк. И ничего не умею. И ты, кстати, тоже. Чонгук игнорирует комментарий, продолжая пыхтеть над своей мокрой одеждой и испорченным внешним видом. У Хосока, кстати, такой же, но он равнодушно смотрит за чужими жалкими попытками привести себя в порядок.       — Ну... — Намджун снимает пальто и откладывает его в сторону. Он оглядывает зал и тяжко вздыхает. Придётся вызвать уборщиков, чтобы те смогли как следует вымыть полы и избавиться от лишней грязи с пылью. — Я так полагаю, что вы нашли общий язык?       — О, да-а... — загадочной интонацией отвечает Хосок, плотоядно облизываясь и подмигивая Чонгуку, на что тот показывает ему средний палец.       — Давайте вы оба переоденетесь, в подсобке есть одежда для персонала, а затем мы попьём кофе и все успокоимся, — осторожно предлагает Чимин, а затем вспоминает, как может обрадовать всех, и дополняет с полной уверенностью: — Мы вам привезли особый кофе из Таиланда. Между прочим, нам столько всего нужно рассказать!       — То, что я думаю? — Хосок моментально отскакивает от стены, расплываясь в довольной улыбке.       — Возможно. — Чимин возвращается к рюкзаку и достаёт из него упаковку кофе.       — Да ну, серьёзно?! — лепечет Хосок на седьмом небе от счастья.       — Попробуем?       — Конечно!       — Отличная перспектива попить дерьмовый кофе, — со скепсисом говорит Чонгук, вытирая волосы полотенцем.       — Ну уж получше твоего, — не уступает Хосок.       — Да между вами любовь так и витает в воздухе, — смеётся Намджун. Ему забавно с непрекращающихся колкостей двух молодых людей. Он снисходительно кивает, провожая их взглядом, пока эти дураки идут в подсобку, попутно пинаясь и ругаясь, а затем спрашивает у Чимина: — Как думаешь, из этого что-то выйдет?       — Ну, зная Чонгука... — он озадаченно отводит взгляд в сторону. — Это будет сложно. Я бы не смог с ним встречаться. Он реально дерьмовый парень.       — Ну, Хосок в общем-то такого и искал, — подтверждает Намджун с иронией. Он берёт чистые чашки с полки и помогает Чимину. — Читал там о своём мусанге, боготворил его. Вот и получил. Тем более, я тебе по секрету скажу, он там дрочит на тех, кто постарше.       — Кхм, в этом они тогда сходятся, — еле слышно посмеивается Чимин.       — В смысле? Чонгуку тоже нравятся постарше? — удивлённо спрашивает Намджун.       — Нет, наоборот. Ему нравятся помладше. Он, знаешь, любит поучать. Поэтому Хосоку придётся несладко.       — О-о-о, поверь, — с озарением отвечает Намджун, наблюдая за тем, как его парень быстро и ловко делает ароматный кофе. — Хосоку иногда это и нужно. Он никого не слушает. Может, Чонгук его так заебёт…       — Кто кого заебёт? — внезапно вклинивается Хосок в разговор, вылезая из подсобки в растянутых трениках и футболке на пару размеров больше.       — Чонгук тебя, — Чимин протягивает ему чашку с кофе.       — О, это вряд ли. Наоборот, — самодовольно говорит Хосок и подмигивает Чимину, а затем поднимает чашку и делает глубокий вдох, закрывая глаза от наслаждения. — Кайф...       — Блевотина, — возвращает когда-то сказанные Хосоком слова Чонгук, как только наклоняется над чашкой и тоже принюхивается.       — Да брось, ты просто вредничаешь.       — Как ты его терпишь? — Чимин хмурит брови в недоумении. — Чонгук, ты просто ужасен, знаешь?       — Ничего, я приручу его любовью и заботой, да, Чонгук-и? — ласково спрашивает Хосок, делая глоток кофе. — Мой мусанг... Резкая тишина. Напряжение в воздухе. Все, включая Чонгука, кривят лица от услышанного обращения и закатывают глаза.       — О, это слишком, — первым разряжает обстановку Намджун со смехом, смакуя во рту тот самый кофе, который стоит дороже, чем часы на его запястье.       — Избавь меня от такого дерьма, Хо, — жалобно ворчит Чонгук и всё-таки пробует кофе. Это и правда вкусно. Терпкий аромат вбивается в нос, а на языке оседает приторный сладковатый вкус.       — Тогда... котёнок?       — Сам ты котёнок, — он пихает в бок рядом сидящего Хосока, пока тот нагло пытается полапать его. Друзья наблюдают за этой картиной, переглядываясь между собой и понимая, что они здесь явно лишние.       — Зачем вы нас позвали? — интересуется Чимин.       — Чтобы вы помогли с ремонтом, — серьёзно отвечает Хосок.       — Да ну? — не верит Намджун, пряча улыбку за чашкой кофе.       — И ещё сказать, что мы с Чонгуком…       — Отлично справились тут, пока вас не было, — перебивает Чонгук.       — Да, это самой собой, а еще всё же мы…       — Купили новые стаканчики, которые больше подходят под бренд кофейни, — он снова не даёт договорить, суетится.       — Чонгук, что б тебя! — взрывается Хосок, вскакивая со своего места. Он сердито смотрит на парня, который прячет свой любопытный нос в чашке с самым дерьмовым кофе в мире, по его мнению, и усмехается. А в следующую секунду, когда Чонгук ставит чашку на стол, Хосок разворачивает его к себе, схватив за руки, и наклоняется, впивается в его губы, удерживая за подбородок. Чонгук от неожиданности открывает рот, и этот пиздюк-сталкер пользуется данной возможностью, проталкивая свой наглый язык. Лёгкая горчинка на влажных губах и аромат карамельного поп-корна вбивается в нос. Хосоку стоит больших усилий оторваться от тёплого поцелуя, и пока Чонгук осознаёт произошедшее, он поворачивается к друзьям со словами:       — Вообще-то мы хотели сказать, что вроде как начали встречаться.       — Ну... — протягивает Чимин, видя бледного Чонгука, — это мы и так поняли. Да, Джун-и?       — Возможно, мы были не совсем уверены, но теперь нам, конечно, более, чем понятно. Да, — утвердительно кивает Намджун, поддерживая своего молодого человека.       — Я ухожу, — подаёт признаки жизни Чонгук, явно недовольный таким резким поворотом событий. Он с шумом отталкивает стул и уже собирается уйти, как его руку перехватывает Хосок.       — Чонгук-и, ну перестань, — ласково зовёт Хосок, и Намджун удивлённо смотрит на своего друга, так как видит его таким нежным впервые в жизни. — У него просто кризис, — поясняет шёпотом.       — Блин, у меня нет никакого кризиса!       — Ну тогда хер ли ты ведёшь себя, будто тебе пятнадцать? Я же не трахнул тебя тут, в конце концов!       — Мы так не договаривались!       — Да мы вообще никак не договаривались.       — Я даже не дал тебе согласия!       — Разве три проведённые ночи не были твоим согласием?       — Вы спали? — вмешивается в диалог Чимин, и Намджун осторожно кладёт руку поверх его руки. Их пара достигла небывалой гармонии, и в отличие от Чонов они могут нежно общаться жестами.       — У меня нет доверия к таким мелким, как ты, — выплёвывает Чонгук.       — Тьфу ты, блять, опять ты... — вздыхает Хосок, откидываясь на спинку стула. — Разве тебя не убедило, что я тебе задницу подставил?       — Ты? — наступает очередь удивляться Намджуну. — Да ладно...       — Чего не сделаешь ради любви, — попутно отвечает Хосок.       — Откуда мне знать, это вообще не имеет отношения к твоим серьёзным намерениям, Хо.       — Господи, я готов держаться за руки как Чимин и Намджун!       — Эй, мы не держимся за руки, — встревает Чимин, наблюдая за очередной ссорой двух дураков.       — Чего ты такой напряжённый, Гук-и! Если у тебя болит задница с того раза, так мог бы меня предупредить, что…       — Чонгук, ты что?... — снова открытие для Чимина.       — Ты вообще не умеешь держать язык за зубами, да? — Чонгук разочарованно вздыхает, прикрывая глаза.       — Я пытаюсь разобраться, в чём твоя проблема. А если дело в отсосе, то… Хосок не успевает договорить, пытаясь выстроить логические умозаключения, как Чонгук поворачивается и резко притягивает его за шею к себе. Он удерживает руками и накрывает слишком болтливые губы своими, затыкая на ближайшую минуту. Хосок закрывает глаза и не сопротивляется, укладывая ладони на чужой пояснице.       — Кхм, кажется, мы тут вообще не нужны, — наконец-то доходит до Намджуна.       — Очевидно, — моргает Чимин слишком быстро и, вставая с места, поглядывает на целующуюся парочку. — Они точно не поубивают друг друга?       — Поверь, если Хосок готов назвать его котёнком, то у него в голове розовые сопли вместе желания убивать. А вот Чонгук…       — Если он сам целует парня, то у него в голове примерно то же самое.       — Что ж, — Намджун надевает пальто, поправляя воротник. — Уходим отсюда, пока мы не стали свидетелями отсоса.       — Джун-и, — Чимин тянет его за рукав, — а в кофе точно нет никаких афродизиаков?       — Точно, — смеётся он, выходя из кафе. — Но они есть у этих двоих.       — Поверить не могу, что именно они так сошлись, — поражается Чимин, вкладывая свою ладонь в большую ладонь Намджуна, пока они идут к машине.       — Что тут скажешь, высшие силы и дерьмовый кофе творят чудеса.