С какой торжественностью умирает бабочка

      «Личность человека — не более, чем совокупность нескольких самых ярких его воспоминаний» — эту мысль я когда-то прочитал в книге, названия которой я сейчас уже и не вспомню. Тогда я не придал этому значения. Однако сейчас, кажется, я понял, что имел ввиду ее автор. Сейчас я абсолютно убежден: вся моя лично состоит из одного конкретного воспоминания.       Крики… впрочем, вернее будет сказать, вопли разрывали пространство, безжалостно врывались в мозг. Повсюду люди, что в панике разбегались от очередного взрыва, обратившего каменную стену в пыль. По воле Темного Лорда Хогвартс постепенно превращался в руины, стремящиеся похоронить под своим весом как можно больше людей.       Я давно потерял из виду и Крэбба, и Гойла, но почти не заметил этого. Оставалась значительной только одна единственно важная цель: выжить в этом хаосе. Я даже и не пытался уже никого атаковать — только защищался от случайных проклятий. Специально в меня никто не целился: вероятно, думали, мне и так недолго осталось. Под слоем грязи, осевшей на коже и одежде виднелись следы крови. Кроме того, я сильно хромал, что делало мою походку больше похожей на передвижение инфернала.       Так, стараясь как можно меньше наступать на больную ногу, отчаянно цепляясь одной рукой за стену, я наконец смог дойти до безлюдного коридора. Факелы на стенах были потушены, только свет от заклинаний, которые использовали сражающиеся на улице, пробивался через окна и едва-едва освещал помещение. Здесь можно было спокойно разобраться с раной и двигаться дальше — к выходу из замка.       Я облокотился о стену и попытался аккуратно приподнять штанину. Это вызвало волну боли, заставившую меня резко выдохнуть воздух сквозь зубы. Ткань уже успела присохнуть к ране. Я немного подождал, пока боль утихнет и осел на пол, прислонившись спиной к стене. Возможно, существовали такие заклинания, которые могли бы мне помочь обезболить ногу. Возможно даже, что хотя бы одно такое заклинание я когда-то знал. Однако в тот момент я не мог вспомнить ни одного. Оставалось только два варианта: или оставить все как есть и пойти дальше, или отодрать ткань и заживить рану.       Совсем близко в соседнем коридоре раздался взрыв, сотрясший стену, на которую я опирался, из-за чего откуда-то сверху мне на голову посыпалась каменная крошка, а в воздух поднялась пыль. Я рефлекторно задержал дыхание — вдыхать все это мне совсем не хотелось.       Боль в ноге не прекращалась. Тогда я слегка подрагивающей рукой снова попробовал аккуратно убрать ткань. С губ сорвался негромкий стон. Нет, так бы я точно ничего не добился. Увы, никаких зелий у меня с собой не было, а значит мне оставались только грубые методы.       Я направил кончик волшебной палочки на то место, где под тканью находилась рана, и призвал немного воды. Это вызвало пощипывание, в обычное время, возможно, показавшееся бы мне пыткой, но тогда я толком не обратил не него внимание.       В соседнем коридоре снова завязалась дуэль, на этот раз еще ближе, а значит мне нужно было побыстрее оттуда уходить.       Я подождал несколько секунд, чтобы позволить ткани немного отмокнуть и снова попытался оторвать ее от раны.       Мне неприятно это признавать, но в тот момент на моих глазах выступили слезы. И не только из-за той кошмарной боли, которая мгновенно вызвала у меня тошноту и заставила сжаться в комок, но и из-за одной мысли, появившейся в моем сознании: мои шансы выбраться оттуда живым были крайне малы. Залечить рану я не мог, а пытаться в таком состоянии бежать из замка, где повсюду были люди, способные и, вполне вероятно, желающие меня убить, было практически бессмысленно. До этого мне везло просто потому, что я находился в глубине замка. Там в основном друг с другом сражались школьники, они не представляли особой опасности. В то время как ближе к выходу члены Ордена Феникса должны были обороняться от Пожирателей смерти. И, — я невесело усмехнулся этой мысли, — и те, и другие были бы не прочь от меня избавиться.       Внезапно мне в голову пришла идея: на метле мне было бы куда проще выбраться из замка. Я облегченно выдохнул. Да, это был отличный вариант. Оставалось только достать метлу.       Я поднял палочку вверх и четко, как нас учили на первом курсе, произнес:       — Акцио метла!       Я ждал с замиранием сердца. Не могло же оказаться так, что во всем Хогвартсе не осталось ни одной метлы!       Секунды, казалось, тянулись бесконечно долго. Маги в соседнем коридоре продолжали сражаться, из-за чего я не смог бы услышать приближение метлы, пока она не оказалась бы прямо у меня под носом.       — Какого?.. — произнес, вероятно, один из сражающихся.       Его голос показался мне знакомым. Да, я точно слышал его на собрании Пожирателей смерти. Как же его?..       — Бомбарда! — снова произнес этот же голос. Да кто же это был? Мальсибер? Нет, точно не он, у Мальсибера другой…       Сначала я услышал взрыв, затем, практически мгновенно меня отбросило от стены. Я рефлекторно закрыл глаза и выставил вперед руки, чтобы не удариться головой об пол. Ладони обожгло. В ушах звенело. Я открыл глаза. Вокруг разлетались камни — остатки от стены, моя одежда стала белой от пыли. Я попытался встать. Раненая нога отозвалась жгучей болью, но это уже не имело значения. Нужно было выбираться оттуда как можно быстрее.       Я успел подумать только, как странно тихо вокруг, когда внезапно почувствовал резкую боль в затылке. Тогда я не понял, что это было.       Следующее, что я запомнил — я лежал на полу, перед собой я видел только расплывающийся потолок коридора. Единственное, что я чувствовал — то, как адски гудела голова. Я предпринял попытку сесть, но что-то тяжело надавило мне на грудь, вынуждая не двигаться.       И затем в моем поле зрения появилась она. Гермиона. Она была такой величественной и словно… потусторонней. За ее спиной находилось окно, над горизонтом уже восходило солнце, и оно освещало ее волосы так, что они походил на ореол или… нимб.       Она присела на корточки возле меня, и я увидел, как шевелились ее губы, но не услышал ни слова. В ушах все еще звенело. Она снова что-то произнесла. Когда я никак не отреагировал, она, похоже, поняла в чем дело, направила на меня волшебную палочку — и это было последним, что я запомнил из того дня.       Позже, когда мы с Гермионой обсуждали битву за Хогвартс, она объяснила мне, что произошло. Всего было две бомбарды. Первая оглушила меня, а вторая, которую я не услышал, обеспечила мне удар по голове отлетевшим куском камня. А Гермиона, моя умница Гермиона, поняла, что я был ранен и решила усыпить меня заклинанием, чтобы я не чувствовал боли, пока она меня лечила.       Человек — лишь совокупность самых ярких его воспоминаний. И мне кажется, что именно воспоминание об этой ночи окончательно сформировало мою личность. Теперь я едва ли мог вспомнить, каким человеком я был до этого.