С какой торжественностью умирает бабочка

      Кофе в бумажном стаканчике, который я держал в руке, медленно остывал. Я с содроганием думал о том, что рано или поздно мне все-таки придется сделать глоток. На вкус кофе был совершенно отвратительным – под стать той скромной сумме, что я за него отдал – но он был мне совершенно необходим, так что я не побрезговал зайти в ближайшее заведение общепита, которое увидел – найти что-нибудь поприличнее времени не было.       Я огляделся по сторонам. Люди нервно бегали туда-сюда, искали что-то в документах, роняли их на пол и тут же поднимали чуть подрагивающими руками, совершенно забыв о заклинании Акцио. Пожалуй, кофе был необходим каждому человеку, находившемуся в тот момент на этаже Министерства, принадлежавшему Отделу магического правопорядка.       – Откуда у тебя кофе? – с тоном, очень похожим на благоговение спросил какой-то клерк. Его лицо казалось мне знакомым, но имя вспомнить я мог. Я искренне понадеялся, что, вопреки бессонной ночи, синяки у меня под глазами не такие заметные, как у этого человека.       – Смог убедить аврора ненадолго выпустить меня на улицу. Пришлось вспомнить все, что я знаю о дипломатии. – Я не стал уточнять, что в переговорах не последнюю роль сыграли несколько монет с изображением дракона на них.       Мужчина с тоской посмотрел на бумажный стаканчик и продолжил свой путь по коридору между столами.       Я обреченно вздохнул и бросил взгляд на часы, прежде чем вернуться к работе. Возможно, до кого-нибудь из нашего «пресвятого» руководства дойдет, что эффективность работников обратно пропорциональна количеству часов, которое они проводят без сна.       – Прошу минуту внимания, – раздался над залом голос Поттера, усиленный Сонорусом.       Я поднял голову. Перед глазами у меня плясали буквы, которые должно быть навсегда отпечатались у меня на сетчатке – настолько много документов мне пришлось изучить за последние сутки.       – Я понимаю, вы все устали. Я и сам едва стою на ногах. – Либо со зрением у меня были большие проблемы, либо Поттер действительно выглядел как мертвец, который каким-то образом продолжал шевелиться: его лицо посерело, глаза потухли. Впрочем, глаз его вообще можно было и не заметить, поскольку все внимание на себя оттягивали мешки под глазами. – Мы все работали, не покладая рук, и у нас уже есть некоторые результаты.       Я закатил глаза. В момент, когда обнаружили пропажу Грейнджер, меня здесь не было, но по рассказам коллег я прекрасно знал, что происходило.       Сначала аврорат зафиксировал использование боевой магии в магловской части города (а с момента окончания войны за подобным следили очень тщательно – министерство не оставляло надежды поймать тех Пожирателей смерти, что сбежали во время битвы за Хогвартс).       Первый отряд авроров был отправлен для вмешательства и исправления последствий. И поскольку в этом же отряде были в том числе Поттер и Уизли, им не составило труда узнать в месте происшествия любимое кафе их подруги. Конечно, они сразу кинулись искать ее, пытались связаться с ней сначала с помощью зачарованных галеонов, потом с помощью заклинания Патронуса, после, уже в отчаянии, с помощью сов. Так Гермиона Грейнджер была признана похищенной.       Прошло двое суток с момента пропажи Гермионы Грейнджер и все это время работа в Отделе магического правопорядка стояла на месте, поскольку по желанию Его величества Поттера все сотрудники занимались поисками.       Единственно разумное решение, которое можно было принять в этой ситуации – отправить авроров просмотреть воспоминания свидетелей-маглов – было принято мгновенно и почти также мгновенно начало исполняться. Но в этом и заключался главный парадокс: наиболее эффективные решения выглядят наименее эффектно и незаметно. Поэтому, когда Поттер вошел в аврорат и не заметил никакой активной работы (по крайней мере, не такой, какую он себе представлял), в министерстве началась неразбериха. Поттер отчитал собственного начальника как мальчишку, а тот, будучи бесхребетным слизняком, просто проглотил это и скинул всю работу по созданию видимости активной деятельности на наш Отдел. Всех сотрудников, у которых был выходной, в том числе и меня, немедленно вызвали в офис. Были подняты все документы, имевшие хоть какое-то отношение к Грейнджер. Я готов был поклясться, что на моем столе лежало не менее десятка копий чеков из «Флориш и Блотс» с записями о приобретении Гермионой Грейнджер каких-то книг. Но также я был готов поклясться, что эта информация никаким образом не смогла бы приблизить нас к ее находке.       Оставалось надеяться, что авроры побыстрее закончат копаться в воспоминаниях маглов и Поттер наконец угомонится.       – Итак, как уже было известно, последний раз Гермиону видели в маггловском кафе. – Поттер пробежал глазами по пергаменту, который держал в руках, прочистил горло и продолжил: – Как я и сказал, есть результаты – новые сведения. Гермиона… – Он начал зачитывать с пергамента. – Гермиона Джин Грейнджер была похищена между 20:00 и 20:30. В ходе надлежащей процедуры… – Он снова посмотрел в пергамент и, видимо, найдя бюрократический язык документа неудовлетворительным, раздраженно закатил глаза и положил пергамент на ближайший письменный стол. – Короче, авроры провели расследование, проверили память официантки. К сожалению, ее воспоминания были почти полностью стерты.       Я снова отпил кофе, чтобы скрыть ухмылку. Если посмотреть на все это безэмоционально, это могло даже показаться забавным – я даже был готов похлопать, настолько хорошо Поттер разыгрывал переживание. Впрочем, может он и вправду переживал, кто знает, что могло скрываться в его извращенной голове.       Но – действительно – если бы ему правда было небезразлично благополучие его подруги, стал бы он равнодушно наблюдать за тем, как рушится ее жизнь? За тем, как другой его друг…       Я прикрыл глаза. Нет, это было не место и не время для подобных мыслей. Холодная голова – вот что принесет большую пользу, нельзя поддаваться эмоциям.       Я медленно вдохнул и выдохнул. Видимо, Поттер решил сделать свое выступление чуть динамичнее, чтобы его слушатели не позасыпали или Мерлин знает зачем еще, но он отошел с места, на котором стоял до этого, поэтому, когда я открыл глаза, первое, что я увидел был человек, о котором я только мгновение назад поклялся не думать – Уизли.       Он стоял с абсолютно ровной спиной и с мешками под глазами, ничуть не уступающими поттеровским, возле стены и смотрел куда-то в пространство.       Я непроизвольно сжал руки в кулаки, но тут же заставил себя успокоиться. Конечно, будет нелегко терпеть его, но я не мог позволить себе сорваться и все испортить: от этого зависел не только я.       Уизли, наверно почувствовав, что за ним наблюдают, перевел взгляд на меня. И, может мне это только показалось, но всего на какое-то мгновение в его глазах появилась усмешка и сразу же пропала. Он не задержал на мне взгляд надолго, а продолжил осматривать толпу. Но даже этих мгновений мне хватило, чтобы понять: его не злит пропажа Грейнджер, его забавляет это, словно это какая-то игра.       – …составили примерное изображение похитителя, с которым вам всем следует ознакомиться, – тем временем продолжал Поттер.       Стопка бумаги, которую держал в руках секретарь, стоявший неподалеку, под влиянием магии разлетелась по всему этажу и скоро копия изображения была на каждом столе. Я с интересом посмотрел на лист, прилетевший к моему рабочему месту. На нем был изображен мужчина с рыжими волосами – это единственное, что можно было сказать наверняка. Черты лица этого человека разглядеть было невозможно: они словно тем сильнее размывались, чем сильнее я пытался в них вглядеться.       – Кого-то он мне напоминает, – медленно произнес – как же его? Джонсон? – прищурившись и медленно то приближая изображение к лицу, то отдаляя его. – Словно я уже видел… Или нет…       Я начал мысленно отсчитывать секунды. Вряд ли понадобится много времени, чтобы кому-нибудь пришел в голову самый очевидный вариант.       – Это же Родольфус Лестрейндж! – произнес кто-то, и в помещении мгновенно поднялся шум. Каждый стремился выказать свое возмущение, что неудивительно: официально братья Лестрейнджи были признаны мертвыми, хотя по магическому миру упорно ходили слухи, будто те просто сбежали, а министерство предпочло не акцентировать на этом внимание, чтобы не вызывать волнения у общественности, которая после войны и без того была на взводе.       – Тише, пожалуйста, успокойтесь, – попытался призвать к порядку Поттер, но никто его не слушал. Клерки продолжали испуганно переговариваться и перекрикиваться между собой, с каждой секундой все больше паникуя.       Внезапно раздался громкий хлопок и в воздух поднялись искры из волшебной палочки Уизли. Толпа немного затихла и наконец обратила внимание на Поттера.       – Спасибо, – тихо произнес он, на что Уизли быстро кивнул и опустил палочку. – Что ж, думаю, сейчас можно сказать, что одна из основных версий – это Родольфус Лестрейндж.       В помещении снова начал подниматься гул, но почти сразу умолк. Поттер продолжал что-то говорить, но я предпочел не вслушиваться, поскольку едва ли я смог бы найти в его речи хоть что-то полезное.       Вместо этого я окинул взглядом толпу в поисках начальника отдела. Тот спокойно стоял у стены, противоположной той, у которой выступал Поттер, и читал какой-то документ, вероятно, копию отчета авроров о проделанной работе. Я решительно направился к нему.       – Малфой, – не поднимая глаз, произнес он. – Что-то хотел?       – Мистер Робинсон, – словно из ниоткуда рядом возник его помощник – Ваш кофе.       Робинсон молча забрал чашку, и помощник удалился, немного пошатываясь на ходу.       – Я просто хотел обратить ваше внимание на то, что, если вы не вразумите Поттера, у вас просто не останется подчиненных, потому что они либо сойдут с ума, либо умрут от недосыпа. Впрочем, – я кивнул на его кофе, в котором плавал огурец, – думаю вы и сами догадались.       Робинсон усмехнулся.       – Что ж, надо полагать, ты прав, – он отпил кофе. – Хотя это не так уж и плохо на вкус.       Он поставил чашку на ближайший стол, сложил пергамент и направился в сторону Поттера.       Всего через полчаса сотрудникам Отдела магического правопорядка сообщили, что они могут отправляться по домам.       Я собирался было уже воспользоваться камином, но внезапно мою голову посетила одна идея.       Пришлось немного поискать (не мог же я купить тот же отвратный кофе, какой пил сам), но в итоге я нашел приличное заведение, купил там латте с клубничным сиропом и круассан, зашел в безлюдный переулок, там наложил заклинание стазиса на кофе.       Возможно, это было немного параноидально с моей стороны, но я не мог себе позволить неосторожность в этом вопросе. Именно поэтому я, вместо того чтобы аппарировать напрямую в летний дом, сначала отправился в Малфой-менор, затем оттуда аппарировал на условное место на побережье, там спрятал свою волшебную палочку, затем взял камень, который на вид ничем не отличался от прочей гальки, произнес пароль, и портал переместил меня прямиком в точку назначения.       Своим внезапным появлением я спугнул бабочек, которые мгновенно взмыли в воздух, на секунду скрыв от меня единственное на несколько миль свидетельство существования человечества – небольшой домик с совсем уж крохотным садом.       Я улыбнулся. Не знаю, от того ли, что в этом месте все, казалось, дышало летом, или из-за человека, встречу с которым я с нетерпением ждал, но в тот момент я почувствовал себя как никогда живым.