Часть 9
21 августа 2024 г., 16:11
Солнце медленно клонилось к горизонту. Деревья и кусты ветками хлестали меня по рукам и лицу, но я не решилась выйти на открытое поле.
Я долго бежала, пока не почувствовала, как сгорают легкие. И даже после этого еще пару минут, пока то кошмарное строение, ставшее мне тюрьмой, не скрылось из виду.
Тогда я обессиленно упала на землю, из груди вырвался всхлип.
Отдышавшись и немного придя в себя, я попыталась аппарировать, ни на что, впрочем, особо не надеясь: палочки с собой у меня не было. Ее забрал Драко.
Я прикрыла глаза.
Узнав, что Драко Малфой устроился работать в Отдел магического правопорядка, я изрядно удивилась. Но, в отличие от Рона и Гарри, я восприняла эту новость позитивно.
«Это хорошо», – сказала я тогда. – «что он решил работать на закон, несмотря на свое прошлое».
Они, конечно, не согласились со мной, Рон даже крупно поссорился с Робинсоном, но глава Отдела остался непреклонен – увольнять Драко он не собирался.
Некоторое время я наблюдала издалека, потом, осмелев, решилась «прощупать почву» – поговорить с Драко. И натолкнулась на вполне дружелюбное общение. Куда только подевался тот хорек, которого я встретила в Хогвартсе?
Все-таки война оставляла на каждом свой след, и не всегда предсказуемый, решила я тогда.
Со временем мы начали общаться чаще. Драко многое знал, с ним было приятно поговорить. Благодаря ему я убедилась в своей мысли о том, что в Министерстве мне не место. У меня не был так подвешен язык, я просто не была создана для этой работы.
Но я все еще была полна решимости приносить пользу людям, поэтому наконец решилась попробовать поступить в целительскую академию. День и ночь я тренировалась в применении лечебных заклинаний, изучала зелья.
Разумеется, наше с Драко общение раздражало моих друзей. И, если Гарри ограничивался простым укоризненным покачиванием головы, Рон реагировал более эмоционально. Сначала мне показалось, что он банально ревнует, но дело было вовсе не в этом. Сейчас мне бы хотелось от души расцеловать Рона, интуиция у него всегда была лучше.
Со временем мы начали ссориться с Роном все чаще и чаще, и каждый раз из-за Драко. И это не проходило бесследно.
Если сотни раз внушать человеку одну и ту же мысль, он рано или поздно поверит в нее. После особенно крупной ссоры прямо на работе Рону удалось поселить сомнения у меня в голове.
«Он же сын своего отца, такой же скользкий змей. Только и ждет, пока ты потеряешь бдительность».
Всю ночь я обдумывала его слова, а на следующий, когда Драко подошел ко мне, я вздрогнула и тут же укорила себя в своей несдержанности.
Кошмар, с Драко в Отделе и так толком никто не общался, не хватало еще чтобы он счел будто его единственный друг здесь боится его.
Я чувствовала себя виноватой, но все равно не могла побороть в себе настороженности. Наше общение с Драко сделалось гораздо более сдержанным.
И вот однажды он подкараулил меня в архиве.
«Ты мне веришь?» – спросил Драко.
«Да», – ответила я, надеясь, что мы сможем дружить как раньше. Это было ошибкой.
***
Когда я пришла в себя уже в этом проклятом доме, я поначалу не понимала в чем дело. Не понимала, зачем Драко назначил мне встречу, а потом оглушил; не понимала, зачем перенес меня из Лондона. Потом, обнаружив, что моя волшебная палочка пропала из кармана, я мигом припомнила все предостережения Рона и ужасно испугалась. Широко открытыми глазами я внимательно следила за Драко, стоявшем в дальнем углу комнаты. Спокойным голосом он просил меня успокоиться, уверял, что я в безопасности и что Рон – Рон! – никак больше мне не повредит. Мне хотелось рассмеяться, попросить Драко прекратить этот балаган, но по тому выражению, которое появлялось на его лице каждый раз, когда он говорил о Роне, я поняла, что он и не пытался шутить. Мое сердце словно упало в пятки. Что он себе надумал? Я попыталась поговорить с ним и прояснить это недоразумение, но он словно не слушал меня. Как будто в его голове уже была определенная картинка, образ, и все, что в него не вписывалось, Драко старательно игнорировал. Тогда я решила не провоцировать его на необдуманные действия – мало ли, что бы он сделал, если бы счел меня скомпрометированной. Лучшим решением на мой взгляд было не высовываться и понаблюдать. Вечером Драко ушел, пообещав, что вернется на следующий день после работы. Я не спала ни минуты той ночью, вместо этого обошла весь дом вдоль и поперек. Без особой надежды попыталась открыть дверь, попробовала разбить окна – все безрезультатно. Летучего пороха не было, впрочем, я и не надеялась, что камин был подключен к сети. Я схватила статуэтку-портал, с помощью которой Драко ушел, но она никуда меня не отнесла. Значит, активировалась с помощью пароля. На кухне из съестного были только хлеб и пару фруктов. У меня не было в планах пробовать их, но я принюхалась – не были ли они обработаны каким зельем. Но нет, если что и было, я этого не заметила. Как и обещал, Драко вернулся на следующий день. Я пристально следила за каждым его действием, а он в свою очередь старался не подходить ко мне близко и не делать слишком резких движений – словно с диким зверем в одной клетке. «Я понимаю, что ты расстроена, но это ради твоего же блага», – сказал Драко. В целом, наш разговор получился весьма однобоким. Он уверял меня, что все хорошо, все в порядке, таким тоном, каким обычно разговаривают с душевнобольными. Наконец он ушел, спросив напоследок, не нужно ли мне чего принести. Оставшись одна, я нервно рассмеялась. Какой заботливый, ну правда же! Смех достаточно быстро перерос в тихие всхлипы. «Все будет хорошо», – уверяла я себя. – «Гарри и Рон наверняка поймут, что что-то не так, какую бы убедительную ложь Драко не придумал. Достаточно быстро меня вернут домой». Но авроры не приходили мне на помощь, как мне грезилось, ни через день, ни через два. В конце концов я сдалась – не было никакого смысла продолжать голодовку – и съела пару яблок, все еще лежавших на кухне; хлеб, к моей досаде, уже успел зачерстветь и покрыться плесенью. Драко, обрадованный «прогрессом», в следующий раз принес мне целую кучу яблок, овощей и пару готовых блюд из какого-то кафе или ресторана. Он предложил поужинать вместе на свежем воздухе, но, судя по выражению лица, не рассчитывал на положительный ответ. Стала бы я отказываться? Покинуть этот кошмарный дом – это как раз то, о чем я мечтала. Нечеловеческая сила воли мне потребовалась, чтобы не кинуться бежать сразу, как Драко открыл дверь. Было ясно, вряд ли я смогла бы покинуть пределы небольшой территории, огороженной забором, даже если оный выполнял чисто декоративную функцию и едва доставал мне до колен. Я внимательно осмотрелась. Луг, лес и почти полностью заросшая автомобильная колея, по которой, наверно, раньше приезжал сюда предыдущий хозяин дома. Местность походила на британскую, но я не могла сказать точно. С такой же вероятностью мы могли находиться и на континенте. С того дня мы каждый раз ужинали на улице. Я попыталась разговорить Драко, выведать у него обстановку в Министерстве, но он старательно переводил тему и в конце концов я бросила попытки. Разговаривать с ним было все еще интересно, даже несмотря на то, что иногда он надолго замолкал и смотрел стеклянными глазами прямо перед собой. Заняться в этом доме было нечем, кроме чтения книг и обдумывания плана, как сбежать. Мне даже пришла идея записывать все, происходившее со мной – не зря же в этом доме откуда-то была печатная машинка. Но, увы, она оказалась неисправна и решительно отказывалась печатать нужные буквы. Вместо надписи "привет" на бумаге оказалось "панфкт". Поэтому я довольно быстро забросила эту идею. Драко перестал спрашивать, надо ли что-то мне принести, потому что никогда не получал ответа. Достаточно быстро я пришла к решению, что глупо пренебрегать единственным доступным мне путем взаимодействия с внешним миром. Я попросила Драко принести мне кофе и брауни, особенно настояв, чтобы он купил их в моем любимом кафе – надеялась, что кто-нибудь из авроров сочтет это подозрительным. Одним из моих планов побега было простое прокапывание стены насквозь. Спасибо опыту работы в Отделе магического правопорядка – я знала, что очень часто маги ставили защитные заклинания на окна и двери, а вот про стены даже и не думали. Немного поразмыслив, я выбрала своей жертвой стену в спальне на втором этаже. Сюда Драко почти не заходил, и особенно не тогда, когда там находилось я. Вот так шутка – человек, похитивший меня, боялся нарушить мое личное пространство. Топор, который я нашла в комнате с хламом на втором этаже, теперь лежал в спальне. Им я методично прокапывала стену. А чтобы Драко ничего не услышал, я выпросила у него аудиопроигрыватель. Меня изрядно удивил его выбор композиций, но, стоило признать, он оказался удачным. Иногда, забывшись, я даже пританцовывала под писклявое «Yes I need, I need my samurai». Через пару дней раскопок, я наконец заметила, что вмятины в стене не углубляются дальше, чем на полдюйма, как бы я ни старалась. А это значило, что Драко все-таки подумал и о защите стен. С досадой я оглядела проделанную работу в последний раз и заклеила сколы плакатом – на случай, если однажды Драко решился бы сюда войти. Шли дни, но отряд авроров все никак не появлялся на пороге, чтобы спасти меня. Даже после того, как я оставила в документах Драко записку. Мы перестали ужинать на улице, Драко объяснил это своим беспокойством о моей безопасности. Мне ужасно захотелось его ударить, но, конечно, я этого не сделала. Я наблюдала за поведением Драко и пришла к неутешительному выводу: он действительно искренне верил в весь тот бред, что говорил мне. Он действительно был убежден, что помогает мне. И я боялась себе представить, что произойдет, если я начну убеждать его в том, что та иллюзия, которую он построил вокруг себя, ложна. И в этом была проблема – я даже не могла позволить себе злиться на него, потому что он был нездоров. Я наблюдала за самолетами и по траектории их полета пыталась опознать свое примерное местоположение, без особого успеха, впрочем. С каждым днем становилось все труднее убеждать себя, что я смогу сбежать отсюда. Я пыталась использовать беспалочковую магию. Часами я неотрывно смотрела на свечку и произносила мысленно «инсендио», пытаясь ее зажечь, но тщетно. Мне становилось труднее заснуть ночами. В голову постоянно лезли мысли, одна хуже другой. Что, если Драко сейчас войдет сюда? Что, если однажды решит просто не возвращаться в этот дом? Что, если заметит мои попытки сбежать и убьет меня? Топор я хранила под подушкой. И иногда, когда я смотрела на Драко, мне в голову приходила кошмарная мысль. Мысль о том, что я могла бы его убить – тогда защитные чары с двери спадут и я смогу выбраться. Такая мысль неизменно меня очень пугала, и я тут же отбрасывала ее как можно дальше. Вот и в очередной раз сначала он принес букет, а затем приволок какие-то мешки с грязью. Да я готова была тут же накинуться на него и придушить. А потом он сказал, что хочет посадить одуванчики, чтобы я не расстраивалась. Это было выше моих сил. Я стала сама себе противна, слезы непроизвольно сами потекли из глаз. Неужели всего несколько недель хватило на то, чтобы я начала желать смерти человеку, который не отдавал себе отчет в своих действиях и искренне хотел поднять мне настроение? С каждым днем я чувствовала себя все хуже и хуже, съедаемая попеременно то отчаянным желанием спастись любой ценой, то муками совести. Заметив мое подавленно состояние, Драко отчаянно старался поднять мне настроение. Он приносил настольные игры – и это было просто замечательно. Я выигрывала у него деньги и откладывала их на случай, если однажды смогу сбежать и наткнусь на цивилизацию. В конце концов я решила не пытаться вредить Драко, и поклялась себе помочь ему, как только снова оказалась бы на свободе. Чтобы снять защитные чары, чтобы аппарировать в Лондон, мне нужна была волшебная палочка. Я никогда не видела, чтобы Драко ей пользовался в доме, но я надеялась, что она все равно всегда при нем. Мне пришлось прибегнуть к нестандартному приему, чтобы это проверить. Просто так Драко вряд ли подпустил бы меня к себе, и я успела понять почему: в его картине мира я была жертвой домашнего насилия. Оставалось надеяться, что Драко поверит, будто я воспылала к нему романтическими чувствами и не будет против потанцевать немного. Но нет, палочки у него с собой не было. Я почувствовала, что впадаю в отчаяние. У меня просто закончились идеи, что еще можно сделать. Без палочки мне было не выбраться. У меня случилась истерика. Я накричала на Драко и высказала ему то, чего говорить мне не следовало. Но, неожиданно для меня, моя несдержанность повлекла за собой положительные последствия. На моих глазах Драко применил беспалочковую магию, чтобы починить несколько вещей, что я разбила. Я пристально следила за его действиями. Специфические пассы руками, четкое произношение заклинания – я постаралась запомнить все. А потом, когда Драко ушел, повторила. Сначала ничего не получалось, но я пробовала снова и снова, пока наконец разбитая тарелка не стала снова целой. Это был мой первый триумф. Я продолжала тренироваться несколько часов подряд, пока заклинание Репаро не начало получаться у меня в среднем семь раз из десяти. Потом перешла на очищающее заклинание и – да! – через несколько сотен попыток мне даже удалось убрать остатки земли с ковра. Правда после этого мне было страшно посмотреться в зеркало – я выглядела как ходячий труп из-за истощения, но оно того стоило. Когда через день вернулся Драко, мне уже не было до него никакого дела. Мысленно я уже находилась дома. Драко ушел и не появлялся несколько дней. Все это время я тренировалась накладывать отпирающие чары на двери пока не услышала заветный щелчок. Я наконец оказалась свободна.***
Мне казалось, я шла вперед уже несколько часов, но – немыслимо – до сих пор не наткнулась ни на один населенный пункт. Повсюду были только леса и луга. Но это было и неважно – на каких-нибудь людей я бы в любом случае рано или поздно наткнулась, главное было отойти от дома не меньше, чем на пару миль – именно на такой радиус работало поисковое заклинание. После захода солнца стало зябко, но я не осмелилась развести костер, чтобы не выдавать свое местоположение. Днем я продолжала идти. До тех пор, пока не встретила на опушке леса человека. Но эта встреча отнюдь меня не обрадовала. – Гермиона! – воскликнул Драко и подбежал ко мне. Я застыла, не в силах ни пошевелиться, ни сказать что-либо. В голове проносились идеи оправданий, которые я могла использовать, чтобы объяснить свой побег. – О, Мерлин, я так рад, что с тобой все в порядке! Его слова немного меня смутили, но я решила действовать на опережение, прежде чем он успеет разозлиться. – Прости, что напугала, я не должна была… – Не извиняйся, я сам виноват. Я недостаточно защитил наш дом. Это были люди Уизли? Это они хотели тебя похитить? Я ничего не ответила, лишь мысленно пыталась проанализировать, что, по мнению Драко, произошло. – Разумеется они, больше некому. Прости, обещаю, такого больше не повториться. Мы должны уехать из Британии – здесь нам точно безопасности не видать. Мне стоило бы перестать удивляться глубине убежденности Драко, в реальности того мира, что он выстроил у себя в голове. Мой мозг стремительно обрабатывал новую информацию. Я старательно отбросила все эмоции на задний план, оставив лишь холодный расчет. Нельзя было допустить переезда в другую страну, поскольку в таком случае шансы на мое спасение стремительно снижались. – Драко, никто меня не похищал, я сама ушла, – произнесла я. – Ушла? Зачем? – Я просто… – Я спрятала лицо в ладонях и старательно изобразила всхлип. – Я не хотела, чтобы из-за меня у тебя были неприятности. – Гермиона… – Я знаю, как работает Министерство и знаю, как оно может быть предвзято по отношению к тебе. Вдруг они бы выследили нас? И что тогда? Тебя бы посадили в Азкабан! – Мерлин... Гермиона, не плачь, пожалуйста, – Драко совсем растерялся. – Дело о твоем похищении почти закрыли. Меня не арестуют, не беспокойся. – Правда? Я не могла и дальше прятать лицо в руках, это выглядело бы странно. Поэтому я подошла к Драко, обняла его и уткнулась лицом в плечо, чтобы он не смог увидеть, что на самом деле в моих глазах не было слез. Он аккуратно меня приобнял, словно я была хрупкой статуэткой, которая могла разбиться от неосторожного движения. Интересно, как бы это ощущалось – по-настоящему встречаться с Драко Малфоем? Я бы показала ему магловский мир и познакомила с его культурой. Он бы подарил мне огромный букет, если бы я упомянула, что мне нравятся незабудки? Мы бы проводили вечера за настольными играми, смеясь и не думая ни о чем? – Мне бы не хотелось уезжать отсюда, мне здесь нравится, – произнесла я, прогоняя из головы странные мысли. – Хорошо, да, – задумчиво пробормотал он у меня над ухом. – Наверное, ты права. Но я все равно уволюсь после выходных – терпеть не могу Министерство. Ладно, идем домой. Я подумала, что мы аппарируем, но он отпустил меня из объятий и направился в ту сторону, откуда я пришла. Неужели он собирался пешком идти? Это же займет вечность – я целые сутки шла сюда. – Может лучше аппарировать? – спросила я, нагнав его. – Все-таки далеко. – Да не очень-то и далеко, – с улыбкой ответил Драко. – Смотри. Я посмотрела вперед, и – Мерлин – между деревьями виднелся луг, на котором стоял тот самый дом – моя тюрьма. – Но как… – пробормотала я, а потом воскликнула. – Чары, искажающие пространство! – Точно, – не переставая улыбаться, сказал Драко, довольный тем, что меня впечатлила его задумка. – Ты все это время бродила туда-сюда. Чары, искажающие пространство запутали бы любого, кто пытался найти дом, но при этом были разрешены, в отличие от многих скрывающих чар. Стоило признать, идея и вправду была неплоха, но, если бы не она, я бы смогла сбежать, встретить человека, попросить позвонить в полицию; я могла быть уже дома. У меня не получилось выбрать, что мне сделать: восхититься или разозлиться. Я снова решила не поддаваться эмоциям – на проверку они оказались слабыми помощниками в моем положении. Вместо этого, я предпочла перевести тему и выяснить для себя еще один вопрос. – Дело о моем похищении должны закрыть? Почему? Кого-то арестовали? – В общем-то, да, – ответил Драко с неохотой и замолчал. И так было всегда, когда я его спрашивала о расследовании моего исчезновения – он отвечал односложно и не рвался развивать тему. – Кого? – надавила я. Драко тяжело вздохнул и оглядел меня с головы до ног, словно прикидывая, смогу ли я вынести такую новость. – Уизли. Я запнулась о корень дерева и едва не упала. – Прости? – спросила я немного сипло. – Рона Уизли арестовали по подозрению в твоем похищении, – повторил Драко и посмотрел на меня так, будто ожидая, что я буду безмерно рада этой новости. Я опустила взгляд в землю, чтобы не выдать своей честной реакции на его слова. Как? Каким образом кто-то вообще мог подумать, что это Рон мог меня похитить? Гарри бы точно ни за что в это не поверил и не позволил бы арестовать Рона. Неужели Драко мне соврал? Но это казалось маловероятным. За все время я ни разу не поймала его на лжи. По крайней мере осознанной. Молча мы дошли до дома, и я, скрепя сердце, перешагнула порог. Внутри все оказалось разгромлено: мебель опрокинута, книги валялись на полу, там же лежал бумажный стаканчик, вокруг которого темнело пятно кофе. Драко, ничуть не смутившись, достал из кармана палочку, взмахнул ей пару раз, и мебель по велению магии встала на место, книги вернулись на полки, а остатки кофе испарились вместе со стаканчиком.***
Как оказалось, Драко снова принес семена цветов, но больше никакого воодушевления они у меня не вызывали. Я так устала от всей этой истории. Больше всего хотелось просто снова игнорировать существование Драко и ждать, пока авроры найдут меня. Но ждать было бесполезно. Если Рона действительно арестовали, значит авроры шли по ложному следу и вряд ли смогут найти меня. По крайней мере не в ближайшее время точно. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. С этой мыслью мне пришлось смириться быстро. Я пыталась придумать способы, как подать знак магам, что случилось на самом деле, но в голову больше ничего сносного не приходило, из-за чего я медленно впадала в панику. С каждым днем все сильнее. Ведь, если на самом деле случилось так, что Рона арестовали и обвиняют в моем похищении – каждый день приближал его к Азкабану. Я пробовала выведать у Драко актуальную информацию из Министерства, но он сначала просто отговаривался односложными ответами, а после и вовсе начал огрызаться. Единственное, что произошло хорошего в эти дни – Драко сказал, что мы снова можем выходить на улицу. Пришлось надавить на жалость, но оно того стоило – Драко дал мне возможность даже выходить за пределы дворика («Ну правда, Драко, здесь так мало места, сюда даже не поместится и четверть цветов, которые я хочу посадить!»). Это было так жестоко. Я много недель думала, что как только освою отпирающее заклинания, мои мучения закончатся. Увы. Теперь я была вольна уйти из дома в любой момент, но это не помогало. Стены моей тюрьмы оказались гораздо дальше, чем я думала. Постепенно мы становились все более и более нервными, чаще ссорились, чем дискутировали. У меня пропал аппетит, приходилось есть через силу, время от времени меня рвало. Иногда сердцебиение ускорялось без какой-либо очевидной причины, а я чувствовала ужасную панику, словно моей жизни угрожала опасность, хотя на самом деле ничего особенного не происходило. Часто у меня на глазах сами собой наворачивались слезы, тоже без видимой причины. В такие моменты Драко смотрел на меня растерянно и пытался приободрить рассказами о том, что скоро Рона посадят в Азкабан и все наконец закончится. Стоит ли говорить, что такие разговоры только усугубляли истерику, и я могла проплакать несколько часов подряд. Чтобы хоть немного отвлечься я все-таки решила посадить дурацкие цветы. И параллельно с этим – узнать, как далеко распространялись искажающие чары. Я старалась высаживать цветы календулы по ровной линии настолько далеко, насколько получится. Но мои старания не приносили ничего – когда я попросила Драко с помощью магии вырастить цветы побыстрее, бутоны оказались стоящими на достаточно большом расстоянии друг от друга и уж точно не на прямой линии. Я снова взялась за разрисовывание стен, но мне по-прежнему не приходило в голову ничего дельного, да я и не чувствовала себя особенно творчески, поэтому просто продолжила уже существующий рисунок – копию картины Ван Гога. Особенно не задумываясь, а больше механически, я методично вырисовывала бабочек на каждой стене. Тогда же я заметила за собой признаки недомогания. Тогда я даже не взяла это в голову – подумаешь, температура повысилась или руки немного подрагивали, было бы наоборот странно, если бы происходящие со мной события никак не повлияли на меня. Но потом становилось хуже. Голова постоянно болела и кружилась, я чувствовала себя ужасно ослабленной и, как только я вставала, мной овладевало единственное желание – снова лечь и закрыть глаза. Поколебавшись немного, я все-таки сообщила Драко о своем состоянии. Он, как и ожидалось, тут же бросился скупать все возможные лекарственные зелья у лучших зельеваров Британии, но ни одно из них толком не улучшило моего состояния. Одна из проблем была в том, что я не могла сказать точно, какой из симптомов надо приписывать моей загадочной болезни, а какой – в целом подавленному эмоциональному состоянию. Сон стал непостоянным. Большую часть дня я проводила в постели или на диване, но не могла уснуть. Впрочем, даже об этом я не могла судить трезво – иногда мне казалось, что я проспала всю ночь, но, когда открывала глаза, часы показывали, что прошло всего полчаса. А иногда, напротив, я была уверена, что просто прикрыла глаза на пару секунд, но когда открывала их снова Солнце уже было высоко над горизонтом. Однажды я заснула прямо посреди разговора. После этого Драко всерьез обеспокоился моим здоровьем. Он консультировался с лучшими целителями Европы (по его словам), но ни к чему не пришел. Было бы больше пользы, если бы Драко позволил кому-нибудь из этих целителей увидеть меня, но, конечно, он бы не пошел на такой риск. Даже ради моей жизни? Странная идея родилась в моем измученном сознании. Если бы мне действительно грозила смертельная опасность, Драко позвал бы целителей? Но, будто жизнь решила поиздеваться надо мной, моя неизвестная болезнь просто прекратилась. Помучив меня неделю, она внезапно отступила, даже не оставив записки на прощание. Теперь, когда я снова смогла нормально думать, когда мысли не ускользали ежесекундно из моего сознания, я снова взялась за книги. Драко покорно приносил все, что я просила, в том числе и магловские издания. В одном из таких я и нашла намек на природу моей болезни и продолжила копать дальше. Порывшись в более узконаправленной магической целительской литературе, я все-таки нашла ответ. Среди семян обычной календулы затесались ее магические братья-близнецы. И вот на них у меня, по всей видимости, была аллергия. Осознание этого вызвало у меня смешок. Больше истерический, чем веселый. Я отрезала несколько цветков, поставила их в вазу и поместила на подоконник, там же, где когда-то располагались одуванчики. Драко никак это не прокомментировал, но по его выражению лица стало понятно, что он счел их чем-то вроде извинения за мою истерику. Тем лучше. И снова мое здоровье ухудшилось. Как по учебнику: температура, озноб, слабость, проблемы со сном. Удачно, что эти симптомы были присущи сотням различных заболеваний. Понятно, почему целители не порекомендовали ничего толкового. Когда неделя прошла, а симптомы не отступили, но усугубились, Драко заметно занервничал. Слабым голосом я просила его привести целителя, но он утверждал, что в этом нет никакой необходимости, что он очень скоро найдет лекарство, и я, конечно, поправлюсь. Но по понятным причинам его прогнозы не сбывались. Из-за проблем со сном мое сознание стало путанным. Я уже не могла точно сказать, какое событие произошло по-настоящему, а какое – нет. Постепенно сны заменили реальность. Боковым зрением иногда я видела шевелящиеся тени, которые исчезали, как только я переводила взгляд. Пару раз я разговаривала с пустотой, будучи уверенной, что говорю с отцом. Об этом мне рассказал Драко, так что возможно этого никогда не происходило, поскольку не стоило исключать вариант, что Драко, рассказывающий о моих галлюцинациях был просто моей галлюцинацией. Однажды я даже поговорила с Роном и Гарри. Я просто смотрела в окно, когда они внезапно вышли на опушку из-за деревьев в сопровождении еще нескольких авроров. Не обратив внимание на недоуменное «Гермиона?» со стороны Драко, я бросилась в сторону леса. Со всех ног я бежала на встречу друзьям, будучи уверенной, что просто пройду сквозь видение и врежусь в дерево. Но мое сознание обошлось со мной милосердно. Я смогла обнять из обоих, смогла сказать, как сильно люблю их и как сильно скучаю. За моей спиной кто-то закричал. Я обернулась. Бабочки, которых я рисовала вырвались из плена стен и теперь порхали на улице вокруг сражающихся человеческих силуэтов.
