You had to pay the price

It’s in your eyes, what’s on your mind

I see the truth that you’ve buried inside

It’s in your eyes, what’s on your mind

There’s no mercy, just anger I find

Первая реакция Уёна при виде Сана — встать и уйти. Не потому что Сан делает или говорит что-то сомнительное, совсем нет, он очень вежливо здоровается, смотрит с легкой заинтересованностью, не навязчиво, и улыбка у него приятная и мягкая. Просто Сан высокий, широкий в плечах и явно очень сильный. Одного удара хватит, чтобы Уёну пришлось собирать зубы по полу. — Ты не говорил, что тот, кого я не знаю, окажется альфой, — шипит Уён Ёсану, пока Сан отвлекается на официанта и делает заказ. — Ты не спрашивал, — пожимает плечами Ёсан. — Но ты здесь не один, да и Хонджун-то тебя не напрягает. Уён закатывает глаза и отворачивается. Конечно, тот его не напрягает, они знакомы уйму лет, а еще он встречается с Сонхвой, который их когда-то и познакомил, так что Хонджун никогда и не был для него просто альфой. Впрочем, это Уён его так не воспринимал, у Хёнуна был иной взгляд на ситуацию. Уён ежится и натягивает рукава толстовки на ладони. Он верит, что однажды перестанет вспоминать Хёнуна, а даже если вдруг его имя и всплывет, то больше не вызовет тех же эмоций, что сейчас, осталось только дождаться этого счастливого момента. — Что-то не так? — спрашивает Сан, отчего Уён вздрагивает, на секунду поднимает на него взгляд, но тут же отводит его в сторону. — Нет, все в порядке, — он едва заметно качает головой. Объяснять незнакомому альфе свою реакцию он точно не собирается и надеется, что и у Ёсана хватит мозгов, чтобы не ляпнуть лишнего. — Уён просто вчера до глубокой ночи ролик новый монтировал, — улыбается Ёсан, — Помнишь, мы как-то рассказывали, что он кулинарный блогер. Если хочешь, я пришлю тебе ссылку на канал, правда, там пока некоторое затишье, Уён недавно на курсы ходил, повышал квалификацию, так сказать, а теперь никак не может это должным образом снять, ему не нравится, как получается. Ёсан беззастенчиво врет, но Уёну даже не интересно, импровизирует тот или заранее подготовился. Ни на какие курсы он, конечно же, не ходил, да и затишье во всех соцсетях вызвано отнюдь не творческим кризисом. Просто сначала было сложно светить лицом, когда это лицо выглядело не лучшим образом, а потом Уён осознал, что ему вообще-то должно быть стыдно. Ему вдруг начало казаться, что все вокруг, даже те люди, которые просто мельком видели его видео или фото, знают о том, что он сам допустил и в чем сам виноват. Уён едва заметно кривит губы — ни психотерапевту, ни кому-то из друзей так пока и не удается убедить его, что последнее утверждение не верно. Обвинять жертву очень просто, особенно если жертва ты сам. Уён обхватывает ладонями, все еще скрытыми рукавами толстовки, чашку с кофе и без интереса смотрит в сторону входа в кафе. Где-то на краю сознания мелькает мысль, что он ведет себя невежливо, не только по отношению к Сану, которому, кроме одной единственной фразы, не говорит больше ни слова, но и по отношению к Ёсану и Сонхве с Хонджуном, которые подходят чуть позже, но удостаиваются ничуть не большего. Только плевать ему на всю эту вежливость. Он не хотел ни на какую встречу, не хотел никого видеть, тем более не хотел с кем-то знакомиться. Уён не спал почти всю ночь, тут Ёсан не наврал, жаль только, что не из-за монтажа, а из-за бессонницы. Впрочем, даже если бы не она, он все равно предпочел бы не выходить из дома. — Дело в том, что ты настолько сильно не выспался или все-таки во мне? — раздается рядом с ним, и Уён растерянно моргает. Ему требуется несколько секунд, чтобы сообразить, что Сан обратился к нему и теперь ждет ответ. — Не считай себя особенным, — качает головой Уён. — Без тебя я бы вел себя точно так же. — Ну вот, а мама мне всегда говорила, что я единственный и неповторимый, — вздыхает Сан с грустной улыбкой. — Это ты так шутишь? — неуверенно уточняет Уён. — Типа того, — пожимает плечами Сан. — Но вообще мне явно стоит извиниться — не стоило мне настаивать на том, что я хочу с тобой познакомиться, Хонджун-хён говорил, что у тебя сейчас не самый простой период. — Ты хотел со мной познакомиться? — тут же севшим голосом переспрашивает Уён и бросает короткий взгляд в сторону Хонджуна, который прикусывает губу и опускает голову. — Зачем?.. — А зачем люди знакомятся? — удивляется Сан и тут же торопливо добавляет, — Ты не подумай ничего такого! Мне просто хён рассказывал, что ты прикольный, да и раз он с тобой дружит, то не просто же так. Ну и я твои фотки у него видел… Мне стало интересно… — Не такой я и прикольный, как видишь, — резковато отвечает Уён. Он не собирался грубить, Сан все еще ничем этого не заслужил, но это максимум вежливости, который он может себе позволить — все, чего ему хочется, это убежать как можно дальше от этого самовлюбленного альфы, который считает, что одного «интересно» достаточно, чтобы вламываться с ноги в чужую жизнь. Уён морщится от подобных мыслей и встает. — Извините, я сейчас вернусь, — бросает он и торопливо уходит в туалет, где сначала долго плещет в лицо холодной водой, а потом никак не может найти в себе силы, чтобы ее хотя бы выключить, не говоря уже о том, чтобы вернуться за столик. — Уён? — зовет его Сонхва и стучит в дверь. — Ты в порядке? Уёну хочется ответить, что нет, огрызнуться, разбить зеркало, заорать, забиться в угол, но вместо этого он щелкает замком, открывая дверь, и наконец поворачивает вентиль крана, перекрывая воду. — Отвезти тебя домой? — спрашивает Сонхва, едва заходит, и этим удивляет Уёна. Он почему-то ждет, что тот попросит его взять себя в руки, толкнет речь о том, как важно наконец начать общаться с людьми, что посреди кафе ему ничего не угрожает, и он ведет себя не только глупо, но и ужасно некрасиво. — Я взял твою сумку, так что можем ни с кем даже не прощаться, — продолжает Сонхва. — Спасибо, хён… — выдавливает из себя Уён и зажмуривается на несколько секунд. Ему становится стыдно за себя, и от этого ощущения привычно горчит во рту. Сонхва мягко сжимает пальцами его плечо и не торопит, за что Уён благодарен отдельно, а потом еще и протягивает бумажные полотенца — сам Уён так бы и ушел с мокрой челкой, прилипшей к лицу. — Я пришибу Хонджуна, — раздраженно вздыхает Сонхва, тронув машину с места. — Он даже не подумал мне сказать, что собирается притащить еще и Сана. Он хоть тебя предупредил? — Ёсан мне говорил, что будет какой-то ваш новый знакомый, но не вдавался в подробности, — отзывается Уён, рассеянным взглядом смотря за окно. Сейчас ему собственное поведение кажется ненормальным, не случилось вообще ничего такого, что оправдало бы его столь стремительное бегство. — Ах, еще и Ёсан… — кривится Сонхва. — Два придурка, обоим уши оборву. — Да ладно тебе, — машет рукой Уён. — Они же как лучше хотели, да и не виноваты, что я чокнутый. — Ты не чокнутый, — резко произносит Сонхва, но тут же смягчается, — Уён, прекрати, пожалуйста, на себя наговаривать. Ты нормальный и ведешь себя совершенно закономерно. Я бы на твоем месте точно так же шарахнулся от незнакомого мне альфы. К тому же я уверен, что тебе никто про него и не рассказывал даже, ни откуда взялся, ни зачем. Господи, ну, какие идиоты, я не могу! Они бы еще Минги с Юнхо притащили сразу, ну, чисто для компании! — Кого? — уточняет Уён, повернувшись к Сонхве. — Это еще одни наши новые друзья, — машет тот рукой. — Тоже альфы. Хонджун по работе с ними познакомился, он для Минги и Юнхо трек писал, а еще вокалиста им нашел. В общем, там заурядная и неинтересная история. Хотя я без понятия, откуда вдруг взялся Сан, насколько я знаю, он от музыки достаточно далек. — Какой я классный друг, — морщится Уён. — Ни черта не знаю, что у вас там происходит. — Прекрати, — закатывает глаза Сонхва. — Но если тебе так уж хочется искупить свою мифическую вину, можешь накормить меня ужином. Заодно могу и рассказать последние новости. — Хорошо, — тут же соглашается Уён. — Только… надо сначала заехать куда-нибудь за продуктами, у меня, кажется, даже риса дома нет. За это ему тоже стыдно. Сонхва уезжает практически ночью, и когда Уён это осознает, его первая мысль — как отреагирует на подобное Хонджун. Он знает, что на самом деле никак, если сам Хонджун уже дома, то выйдет встретить на парковке, так уж у них заведено, да и все. Дело даже не в том, что тот знает где и с кем Сонхва, а просто это же нормально — именно так нормально, а не то к чему привык Уён. Уён прибирается на кухне, зачеркивает в календаре еще один день, там их уже шестьдесят два, и уходит в комнату, где долго сидит и бездумно смотрит в окно. В целом он догадывался, что далеко не в порядке, тут сложно было ошибиться, но его впервые пугает масштаб бедствия. Они просидели в кафе, до того как он сбежал, не меньше часа, Сан сидел рядом с ним, но Уён не имеет ни малейшего понятия ни как тот выглядит, ни как пахнет. Все, что есть в его воспоминаниях — очертания фигуры и острое осознание, что Сан альфа. Дальше только безотчетная паника, Уён и сам не знает из-за чего: не то страх перед Саном, не то страх того, что от него самого потом будет им пахнуть. Никакой рациональности, никакого здравого смысла, но Уён и не претендует. Он устраивается в кровати и, ведомый любопытством, которое проснулось в нем впервые за последнее время, берет в руки телефон и лезет в соцсети. Аккаунт Сана он находит через Хонджуна и долго его листает, сам не зная, что ищет. Как выглядит Сан, он вспомнил, сожалений о том, как прошло их знакомство, не испытывает, желания видеть его еще раз тоже, но старательно проматывает одну фотографию за другой, очень осторожно, чтобы случайно не поставить нигде лайк. Уён так и засыпает с телефоном в руке, но просыпается очень скоро от настойчивого ощущения, что слышал, как пиликнул домофон. Тот всегда издает тихий звук, если внизу открыли дверь нужным ключом. Уён зажмуривается и почти не дышит. Тишина в квартире такая, что он слышит, как на кухне шумит холодильник, пропустить звук, с которым откроется дверь, у него ни одного шанса. Сначала пикнет замок, потом с легким щелчком повернется дверная ручка, следом еще один щелчок, теперь уже от выключателя, а потом раздастся звук шагов. Неторопливых, спокойных, когда-то Уёну он очень нравился, он его, подумать только, успокаивал. Хёнун никогда не кричал от двери, что дома, зато это всегда любил делать Уён, у него с самого детства была такая привычка, она даже нравилась его маме, которая могла не услышать за шумом телевизора, что тот уже вернулся из школы, а так сразу становилось понятно, что можно накрывать на стол. Уён не помнит, когда от нее избавился, он даже не сразу заметил, что тоже начал заходить в квартиру тихо, словно боясь кого-то побеспокоить. Зато он точно помнит, после чего перестал позволять себе смеяться в голос. Уён поднимает руку и медленно втягивает носом воздух, пытаясь понять, пахнет от него кем-нибудь, кроме Сонхвы, или уже нет, и тут же зажмуривается, прикусив губу. От него может пахнуть кем угодно, это не играет никакой роли, в его квартиру никто не придет, дверь вообще закрыта изнутри на задвижку, он помнит, как повернул ее, когда ушел Сонхва. Только эти здравые мысли совсем не помогают унять сердцебиение и успокоить дыхание. Уён натягивает одеяло на голову, сжимается в клубок и больно прикусывает кожу на костяшках пальцев. Ему кажется, что он слышит, как открывается дверь, слышит шаги, чувствует, как тянут в сторону одеяло, хоть и знает, что это все ерунда. Паника отступает медленно, неохотно. Сначала удается перестать кусать пальцы, потом выровнять дыхание, в последнюю очередь — скинуть с себя одеяло. Идиотская детская привычка, одеяло может и спасет от прикроватных монстров, но только вот их Уён не боится. Ему ужасно хочется написать Сонхве или Хонджуну, хочется, чтобы кто-то из них к нему приехал, но они и без того сделали для него слишком много. К тому же Уён понимает, что если он и правда напишет, то Сонхва снова начнет настаивать на том, что ему лучше пожить с ними еще какое-то время, он и так крайне неохотно его отпустил, уверенный, что в том, что случилось, его вины тоже достаточно, и он еще очень далек от ее искупления. Тем более не стоит писать сейчас, когда Сонхва и так злится на то, что на встречу притащили Сана, словно это имеет хоть какое-то значение, словно Уён не просыпается так едва ли не каждую ночь. Он резко встает и уходит на кухню, уснуть ему уже все равно не удастся, а Ёсан сегодня подсветил важную вещь — на его канале слишком долго тишина. Денег на счете Уёна не так уж и много, чтобы позволить себе просрать аудиторию, которую он так долго набирал, да и пока он готовил ужин, то даже ненадолго стал прежним собой, вспомнил, что ему искренне нравится готовить. Тем более теперь никто не закатит глаза и не скажет ничего уничижительного, например, что Уён занимается какой-то бесполезной ерундой. Уён проводит ревизию холодильника, отправляет на зарядку технику и до рассвета успевает набросать планы на ближайшие пару недель и даже сценарии для нескольких видео. В итоге он засыпает прямо за кухонным столом, положив голову на скрещенные поверх блокнота руки. Уён просыпается с закономерной болью в спине, но зато в более-менее сносном настроении. У него уже нет такого рвения что-то снимать, как было ночью, но и отступить он себе не дает. Уён не знает, что поменялось, откуда у него вдруг силы хоть на что-то, но упускать момент он не хочет, так что совмещает съемку и приготовление завтрака, такой формат всегда хорошо заходит, пусть улыбаться поначалу и получается с трудом. О том, как потом он будет монтировать видео и уж тем более его грузить, Уён пока не думает, проблемы он предпочитает решать по мере их поступления, а следующая в списке — разобрать рабочую почту и хотя бы одну из соцсетей. Уён вздыхает и нажимает на иконку, переходя в раздел личных сообщений, и тут же морщится. «Привет, это Сан. Я надеюсь, ты в порядке. Прости, я не думал даже, что так может получиться. Чем я могу загладить свою вину?» Уён не знает, чего ему хочется сильнее: сразу заблокировать Сана или ответить что-нибудь вроде «загладишь вину, если отвалишь от меня». Он не делает ни первого, ни второго, все-таки Сан друг его друзей, да и правда ни в чем не виноват, в другой ситуации Уёну бы даже польстило, что с ним захотел познакомиться такой альфа, а уж от того, что тот не только не разозлился или не обиделся на его побег, он бы вообще растаял. Уён закрывает чат и переходит к следующему. Большую часть сообщений он только читает, на некоторые отвечает, а несколько человек все-таки отправляются в бан. Когда Уён добирается до конца списка, то около иконки все равно продолжает гореть уведомление об одном непрочитанном сообщении. Сан написал ему снова. Уён видит, что в сообщении какое-то изображение, и закатывает глаза, почему-то первая мысль, что внутри окажется дикпик. Может, это было бы и неплохо, зато сразу понятно за что он его забанит, ни у кого вопросов не возникнет, но открыв чат, Уён растерянно моргает. Сан прислал ему мем. Обычный, без каких-то намеков, даже забавный. «Надеюсь, ты улыбнешься. Хорошего дня». Уён откладывает телефон в сторону и зажмуривается. Сан продолжает ему писать, хоть Уён так ни разу и не ответил. Не слишком навязчиво, одно-два сообщения в день, желает доброго утра или хороших снов, иногда шлет забавные фотки или мемы. Уёну приятно, да и кому бы такое не понравилось, но все-таки он не готов. Понятно, что Сан хочет не просто дружить. Так-то Уён верит в дружбу между альфами и омегами, но не в этом случае, а от одной только мысли о том, чтобы снова кого-то подпустить к себе, у Уёна перехватывает спазмом горло и скручивает в животе от ужаса. Он думал сначала ответить, написать как есть, что «не трать на меня время, знакомство у нас не задалось, давай так и оставим», но слишком сложно подобрать слова, такие, чтобы одновременно и не обидеть, и не сказать лишнего про самого себя. Правда, дело не только в этом. Уён и сам не знает, так просто совпало или какая-то связь с сообщениями от Сана действительно есть, но он наконец справляется с внутренним блоком и заливает на канал новое видео. Ощущения почти такие же неприятные, как были, когда он только начинал — от паники его едва ли не тошнит. Когда видео опубликовано, Уён закрывает крышку ноутбука, зачеркивает в календаре еще один день — семьдесят седьмой — и принимается за приготовление ужина. — Не знаю, что там за повод, но я решил захватить винишко, — широко улыбается Хонджун, заходя в квартиру и протягивая Уёну красивый бумажный пакет. — Ну, хоть без цветов, уже спасибо, — качает головой Уён и возвращается на кухню. Сонхва и Хонджун были у него столько раз, что сами разберутся куда деть обувь и куртки. — Так ты уточни, что отмечаем, я и доставку цветов организую в два счета, — продолжает мысль Хонджун, устраиваясь за столом. — Не обращай на него внимания, — закатывает глаза Сонхва, подходя к Уёну. — Тебе чем-нибудь помочь? — Достать бокалы и открыть вино, я почти закончил, — выключая плиту, отвечает тот. — Не уверен, что это достойный повод, но для меня маленькая победа. Я пару часов назад загрузил новое видео. — Уён! Это офигеть какой повод! — Хонджун едва ли не подскакивает на стуле. — Ага, отметить, что я не помер от ужаса или стыда, — хмыкает Уён. — Мне кажется, у меня лицо стало раза в два шире по сравнению с тем, что было раньше. — Глупости не говори, — качает головой Сонхва, разливая вино. — Ты вообще-то похудел, поверь мне, со стороны хорошо заметно. — Страшно представить, что же было тогда раньше, — Уён заканчивает выставлять на стол все, что приготовил, и, наконец, тоже садится. — Печальное же зрелище. — Может, в спортзал походишь? И в форму себя приведешь, и нагрузка помогает прочистить голову, да и спать лучше будешь, — предлагает Хонджун — Ты-то откуда это знаешь? — не удерживается от вопроса Сонхва. — Что ж, спасибо, что не заметил, — морщится Хонджун. — Я туда уже пару месяцев хожу, просто не считал нужным орать об этом на каждом углу. — Ты поэтому иногда кряхтишь как старый дед? — усмехается Уён. — А я думал, что просто возраст. — Да ну вас обоих, — фыркает Хонджун и берет в руки палочки. Сонхва же сидит, чуть наклонив голову и задумчиво смотря на Хонджуна. — Хён, ешь, остынет, — легко толкает его локтем Уён. — Кубики пресса потом у него поищешь. Хонджун ворчит под нос что-то невнятное, а Сонхва резко отмирает. — Нет, я заметил, что ты стал более подтянутым, но думал, что это просто из-за того, что мы перестали есть по ночам всякую дрянь, — озвучивает он свои мысли. Уён зажмуривается и машет на него рукой: — Прекрати, хён! Просто прекрати! Я не хочу ничего про это знать! — У меня есть тост, — говорит Хонджун и берет в руки бокал. — За то, что наш Уён начинает напоминать себя прежнего! — Я просто переволновался из-за видео, — вздыхает Уён. — Ты это видео снял, смонтировал и выложил, — улыбается Сонхва. — Да и сейчас куда бодрее. Есть что отметить. — Я тебя запишу к себе в зал, тебе в какое время удобнее? Я обычно днем хожу, в обеденный перерыв, — энтузиазм Хонджуна Уёна даже немного пугает, а за самого себя он не уверен, вполне возможно, что сейчас он согласится, но потом не дойдет на тренировку, кто знает, насколько хватит его бодрости. — Я бы не стал так торопиться… — начинает он неуверенно, но Хонджун его тут же перебивает: — Нет уж, не отмажешься! А если вдруг решишь в последний момент забить, ну, значит, забьешь. Так в какое время? — Давай утром, — сдается Уён. — Но не слишком рано, часов в десять-одиннадцать. — Отлично. Завтра все организую, — Хонджун улыбается так довольно, что Уён обещает себе, что хотя бы на одну тренировку он точно дойдет, а там уж как сложится.

* * *

Уён то и дело косился на часы и нервно постукивал пальцами по подлокотнику. Он опаздывал. Встреча с представителем компании, которая хотела купить у него рекламу на канале, затянулась — сначала они никак не могли прийти к единому мнению по куче всяких несущественных мелочей, а потом их невероятно долго не могли рассчитать, что-то случилось с кассовым аппаратом. Уён написал Хёнуну, что задерживается, написал во сколько его ждать, но судя по тому, что тот так и не ответил, хотя сообщения прочитал, толку от этого было немного. Закрыв глаза, Уён представил как было бы славно, если бы дома его никто не ждал, если бы никому не было дела до того, где он пропадал и что делал. От такой мысли он сразу же поморщился и прикусил губу. Неправильно мечтать о том, чтобы прекратить отношения, едва в них появляются какие-то проблемы и небольшие ссоры, тем более такие, в которых он сам был виноват чаще всего. По мнению Уёна, Хёнун слишком остро реагировал, когда он где-то задерживался, он же взрослый человек, зачем за него так волноваться? Вот только, если бы сам Уён был нормальной омегой, он бы радовался такой заботе, был благодарен за нее, а не вставал в позу каждый раз, не в силах совладать со своим дурным нравом. Уён вышел из машины, глубоко вдохнул свежий ночной воздух и решительно пошел к двери подъезда. Он твердил про себя как мантру, что извинится, что не начнет спорить или возмущаться в ответ, что ссора не нужна никому из них, а уж как загладить свою вину, он придумает. В квартире его встретила тишина и полумрак. Уён осторожно закрыл за собой дверь, разулся, повесил куртку на вешалку и уже только по дороге на кухню неуверенно позвал: — Хёнун? — Ты все-таки решил вернуться домой? — раздалось за спиной, и Уён едва ли не подпрыгнул от неожиданности. — Черт, ты меня напугал. Ты где прятался? — попытался он улыбнуться, но выражение лица Хёнуна не изменилось — спокойное, немного усталое, слегка разочарованное. — Я же написал, что задержался на встрече. Уён пошел дальше на кухню, очень хотелось пить. — Встреча того стоила, да? Какой-нибудь симпатичный альфа? — неприятным тоном уточнил Хёнун, пойдя следом за ним. — Очень мерзкий бета, — закатил глаза Уён. — Если от меня и пахнет альфой, то, может, таксист, или в ресторане кто рядом сидел, не знаю. — Мерзкий бета… — повторил Хёнун. Он оперся бедрами на стол, смотря как Уён наливает себе в стакан воду. — И тем не менее ты предпочел провести вечер с ним, а не со мной? А потом еще и рисковать, сев в машину к какому-то альфе? — Хёнун, перестань, пожалуйста, — устало вздохнул Уён, выпив залпом полстакана. — Это хороший рекламный контракт, мог бы и порадоваться за меня. А такси совершенно безопасно вообще-то. Я же не непонятно кого ловил, а все официально, через проверенное приложение. — Порадоваться, что ты считаешь меня не в состоянии тебя обеспечить? — прищурился Хёнун. — Серьезно? — Я не это имел в виду, — закатил глаза Уён. — Прекрати. — А что еще мне прекратить? — интонация у Хёнуна с каждым словом становилась все более раздраженной, — Не волноваться, когда ты черт пойми где и с кем шляешься ночью? А если бы с тобой что-то случилось? Мне, по-твоему, хочется все больницы и морги обзванивать, да? — Я же написал. Боже, Хёнун, прекрати устраивать трагедию на ровном месте. От звона пощечины у Уёна на секунду заложило уши, а щека вспыхнула огнем. — Трагедию?! — закричал Хёнун, — Это, значит, я устраиваю трагедию?! Уён знал, что лучше всего будет просто извиниться, что его сопротивление только сильнее разозлит Хёнуна, но он ничего не мог с собой поделать — он выплеснул тому в лицо остатки воды из стакана и закричал в ответ: — Да, трагедию! Я задержался на пару часов! Я предупредил! Какого черта ты встречаешь меня так, будто я несколько дней по каким-то борделям шлялся?! От удара тыльной стороной ладони по лицу, Уён уронил стакан и рефлекторно вскинул руку, на несколько секунд теряясь, так что не успел хотя бы попытаться увернуться, когда Хёнун сжал в пальцах его волосы и с силой потянул вниз и вперед. Уёну едва удалось повернуть голову, так что в столешницу он прилетел не носом, а щекой — скулу и лоб тут же прошило болью, в ушах зазвенело. — Не смей… Никогда не смей мне перечить, ясно?.. — Хёнун отпустил его и отошел в сторону. Когда Уён со стоном сполз на пол, он не сказал больше ни слова. Уже позже, рассматривая свое отражение в зеркале, Уён радовался, что все-таки не сломал нос, иначе пришлось бы переносить выход видео, а синяк на скуле у него все-таки был шанс скрыть тональником, челкой и правильным положением камеры. — Уён? — раздался из-за двери голос Хёнуна. — Я могу войти? Уён не ответил, сел на крышку унитаза и уставился на свои пальцы, он знал, что Хёнун все равно войдет, знал все, что тот скажет и сделает: и Хёнун не подвел — тут же опустился на пол, вжался лицом в колени Уёна, шепча что-то о том, как ему жаль, что такое больше никогда не повторится, что Уён сам виноват и прекрасно это знает, о том, как сильно его любит, и из-за этого сходит с ума от ревности и беспокойства. Уён ничего не ответил, он перестал отвечать уже давно, только положил ладонь на затылок Хёнуна и зарылся пальцами в его волосы.

* * *

После ужина, на котором Уён согласился пойти в зал, прошло чуть меньше недели, а мотивации у него не осталось уже никакой, ему хочется свернуться под одеялом и не шевелиться вообще. Все силы, что он в себе находит, уходят на канал — то, что раньше он делал мимоходом, не особенно обращая на это внимание, теперь почему-то едва ли не вынимает из него всю душу. Сложнее всего отвечать на комментарии и личные сообщения, хотя и на свое лицо смотреть Уёну все еще не слишком нравится. Зато сообщения Сана становятся даже ценнее, ему Уён все так же не написал ни строчки, но того это вроде и не беспокоит. Он подписался на канал Уёна, посмотрел его новое видео и написал про него кучу приятных слов. Читая утром, после того как вычеркнул очередной день в календаре, восемьдесят третий, новое сообщение с пожеланием хорошего дня от Сана, Уён даже ловит себя на том, что, когда тому все-таки надоест, он, скорее всего, немного расстроится. Все-таки приятно, когда кто-то проявляет заботу и не просит совсем ничего в ответ. Помимо Сана, этим утром ему присылает несколько сообщений еще и Хонджун, напоминая, что в одиннадцать у него тренировка, и что он держит кулачки, что тот не сбежит, потому что тренер очень крутой, Хонджун и сам у него занимается, так что хотя бы попробовать точно стоит. Еще пишет Сонхва, и вот его больше волнует эмоциональное состояние Уёна, он несколько раз повторяет, что если тот чувствует, что не готов, то и не надо себя заставлять, не важно, что там говорит Хонджун. Уён закатывает глаза и отправляет в оба чата «Расслабься, хён». В фитнес-клубе Уёна встречает милейшая девочка, которая показывает ему где у них что, предлагает чай-кофе, заваливает тонной информации про то, какие программы у них есть, а когда он выходит из раздевалки, просит подождать на лавочке тренера, который подойдет через минуту, и только тогда уходит. То, что он более-менее в норме, несмотря на легкую панику, Уён понимает по тому, что подходящего альфу чувствует сначала по запаху. Не очень сильному, ненавязчивому и приятному, Уён в целом не пытается его как-то охарактеризовать и с чем-то сравнить, ему без разницы. Он поднимает голову, чтобы поздороваться, но приветствие застревает в горле. Перед ним стоит и смущенно улыбается Сан. — Привет. — Это такой план был, да? — даже не пытается скрыть раздражение Уён. Про себя он думает, что прибьет Хонджуна, а потом сдаст его Сонхве, и тот прибьет его еще раз. — В смысле? — теряется Сан. — Какой план? — Ну, раз на сообщения я не отвечаю, то вот так вынудить меня все-таки с тобой пообщаться, — морщится Уён. — Эм… О чем ты? Мне Хонджун-хён сказал, что ты хочешь начать заниматься, спросил, есть ли у меня окно в удобное тебе время, — чуть хмурится Сан. — Я думал, ты в курсе, что ко мне записался, не спорю, меня это обрадовало, но ни к чему я принуждать тебя точно не собирался. — Я убью Хонджуна… — теперь уже вслух бормочет Уён. Реакция на Сана у него снова такая же как и в первый раз — бежать как можно дальше и как можно быстрее. Хотя Уён не уверен, что в своей текущей форме и правда сможет от того убежать. — Слушай, — Сан потирает переносицу и вздыхает. — Вышло и правда как-то нехорошо, но сейчас у нас два варианта — ты идешь на ресепшн и перезаписываешься к кому-то еще, или мы вместе идем в зал и посмотрим, в какой ты форме и что с этим можно сделать. — В хреновой, — вздыхает Уён и поднимается на ноги. Почему-то от мысли, что Сан увидит, насколько верны его слова, становится грустно. Показывать свое мягкое пузико как буквально, так и фигурально, у Уёна никакого желания нет. — Тоже мне трагедия, — мягко улыбается Сан. — Я тут работаю как раз для того, чтобы такие вещи исправлять. Пошли, пошли. Обещаю сильно не жестить. Уён оборачивается в сторону ресепшена, медлит пару секунд, а потом все-таки идет за Саном.