You had to pay the price

Looking through the glass

Cannot recognize the ghost that you are seeing

Every step you take on the burning sand

Slowly sinking deeper

All the memories remain

All the pain from your broken home

And the walls 'round your heart grew so strong

You can’t let go

С Хонджуном Уён не разговаривает почти три недели, а вот на тренировку к Сану приходит уже в шестой раз. Он и сам видит в этом некоторую непоследовательность — если бы Хонджун сказал, к кому его записал, то Уён без раздумий сразу бы отказался. Только Сан и правда отличный тренер, а еще ничем не показывает, что его хоть как-то задело поведение Уёна перед первым занятием, кто-нибудь другой только из-за этого отказался бы с ним работать. Еще Уён теперь понимает, откуда вообще появился Сан, и почему Сонхва был не в курсе, и от этого тоже становится чуть спокойнее. — Ты сегодня молодец, прям реально молодец, — хвалит его Сан, пока Уён ищет в себе хоть какие-то силы, чтобы встать с лавки, на которой лежит. Хватает его только на то, чтобы накрыть лицо полотенцем — пот очень неприятно струится по вискам и затекает в уши. — Я могу угостить тебя кофе? Уён зажмуривается, пользуясь тем, что его выражение лица сейчас не видно. — Не стоит, — не слишком внятно бормочет он. — Тут кофейня в соседнем подъезде… — уже не так уверенно произносит Сан. — И людей там всегда много. — И часто ты своих клиентов кофе угощаешь? — вздыхает Уён и, наконец, садится. — Случается, — пожимает плечами Сан. — И не потому, что я подкатываю ко всем подряд, это вообще-то не в моем стиле, а просто с некоторыми у меня неплохие приятельские отношения. Мы так и с Хонджуном общаться начали, у него были вопросы по питанию, а дальше просто зацепились языками. Уён проглатывает комментарий, что с ним-то Сан явно в другом смысле языками зацепиться хочет. — Я с ним все еще не разговариваю, — признается Уён. — Да ладно?! — Сан удивляется так искренне, что это забавно. — При том, что ты не только теперь ходишь ко мне на занятия, но и отвечаешь на сообщения? Это как-то странно. — Ты ничего не сделал, а вот хён был все-таки не прав, — пожимает плечами Уён. — Ладно, кофе так кофе. Хотя нет, кофе и какой-нибудь круассан. — Только если самый маленький, — улыбается Сан. — И без начинки. Уён закатывает глаза и поднимается на ноги. — Встретимся у ресепшена, — говорит он и уходит в раздевалку. Уён не знает зачем согласился, по-хорошему, ему и на сообщения отвечать не стоит, и тренера надо поискать другого. Он не врет себе, Сан ему нравится, так сильно, что вернее было бы подобрать другое слово. Уён этого не хочет, хотя бы не сейчас, не так скоро, пока он совсем не готов. Хотя он не уверен, что будет готов хоть когда-нибудь. Снова довериться слишком страшно, ведь если он опять ошибется, то у него просто не хватит сил снова пройти через весь этот ад. Говорят, людям свойственно выбирать один и тот же типаж, а значит, Уён рискует слишком сильно. С Хёнуном все тоже начиналось мило и романтично, хотя Уён уже не уверен, возможно, он все себе придумал, позволил не только применять к себе силу, но и по полной запудрить мозги. Уён одевается, но вместо того, чтобы выйти из раздевалки, садится на лавочку и прижимается спиной к дверце шкафчика. Несколько секунд он даже всерьез раздумывает о том, чтобы написать Сану, что передумал, что не надо его ждать, что вообще больше никогда не хочет его видеть. Не станет же тот настаивать на том, чтобы поговорить лично, да и о чем им вообще говорить, что Уён чокнутый тот уже и так должен был понять. — Соберись, Уён, это просто чертов кофе. И это даже не свидание. Он встает так резко, что на секунду у него темнеет в глазах. — Ну, правильно, еще в обморок здесь упади, отлично придумал, тогда ни в какое кафе идти и не придется, — бормочет он под нос. Сан уже ждет его у ресепшена. — Идем? — спрашивает тот и не слишком уверенно улыбается, будто ждет, что Уён передумает. От того, что он и правда почти передумал, даже рассматривал по дороге от раздевалки вариант сбежать через черный ход, а потом просто пропасть с радаров, ему становится стыдно. — Мне кажется, я все-таки заслуживаю круассан с чем-нибудь, — слабо улыбается в ответ Уён. — Голова у меня кружится капец как. — Ты когда последний раз ел сегодня? — строго уточняет Сан. — Вообще не ел, — разводит руками Уён. — Меньше ем, больше толку, разве не так? — Нет, не так! — закатывает глаза Сан. — Так, сейчас сядем, и я расскажу тебе все. Черт, я думал, что ты разбираешься, раз уж у тебя блог про готовку и все с этим связанное! — Я разбираюсь, как есть вкусно, — фыркает Уён. — А вот эти все вареные куриные грудки и листья салата — это не ко мне. Это не вкусно. — Глупые стереотипы. Я, знаешь ли, тоже люблю вкусно есть, что не мешает нисколько. Пока они идут, Сан удивительно естественным образом открывает перед Уёном дверь сначала фитнес-клуба, а потом кофейни, наверное, если бы вместо диванчика, на который садится Уён, был бы стул, то и с ним бы помог. — Тут не слишком большой выбор чего-то кроме десертов, но есть неплохие салаты. Тебе же вроде нормально европейская кухня? — уточняет Сан, повесив на спинку стула сумку. — Вполне, — кивает Уён. — Все, что мне стоит съесть, оставляю на твой выбор. И холодный латте к этому. — Я быстро, — улыбается Сан и уходит к стойке. Уён прикусывает губу, провожая его взглядом. Сан слишком внимательный и заботливый, тактичный, красивый. Все — слишком. Он внимательно следит, чтобы Уён съел все, что он заказал, параллельно рассказывая про принципы правильного питания, про дурацкие калории и белки, про важность того, чтобы позволять себе всякие вкусные мелочи, кидает кучу ссылок в чат и даже предлагает помочь составить меню на неделю. — Ты же обычно это за деньги делаешь, да? — наклоняет голову Уён. — Меню составляю? Я чаще всего просто скидываю примеры и отвечаю на вопросы, если что-то непонятно, — пожимает плечами Сан. Уён вздыхает, лишний раз убеждаясь в том, что к нему у Сана особенный подход. — Я все хотел узнать, почему ты мне пишешь то утром, то вечером? А то вообще в середине дня? — совсем не к месту вдруг спрашивает он. Сан растерянно моргает, явно сбитый с мысли, но тут же улыбается. — Я подумал, что если буду писать постоянно, то это будет тебя напрягать, так что дал себе обещание, что пока отношения между нами такие, как есть сейчас, то буду надоедать не чаще одного раза в сутки. Иногда держусь до самого вечера, особенно если дел много, а иногда с самого утра ломаюсь, — все это Сан говорит так просто и спокойно, точно продолжает про питание рассказывать, а не признается почти прямым текстом, что Уён ему нравится. — Отношения… — повторяет Уён и нервно облизывает губы. Он сжимает в пальцах стакан и чувствует себя просто отвратительно. — Слушай, я не хочу тебя обидеть… — Но я размечтался, да? — грустно улыбается Сан. — Ты не подумай, дело совсем не в тебе… — у Уёна вдруг заканчиваются слова, ему несколько секунд казалось, что он готов рассказать Сану все как есть, объяснить в чем проблема, но все, на что его в итоге хватает, это виновато опустить взгляд, сжав губы. Сердце у него стучит как сумасшедшее где-то в горле, и никак не удается нормально вдохнуть. — Все и всегда так говорят, я понимаю, ничего. Извини, — голос у Сана тоже меняется, и Уёну до ужаса не нравится как именно, не нравятся появившиеся в нем обреченные интонации. — Да нет же, не понимаешь! Правда, не в тебе! — зажмуривается Уён, вдруг вспоминая совсем другое место и другой разговор, вспоминая, чем он закончился, — Я просто… Ты мне нравишься, но я не могу… Не могу… Он резко поднимается на ноги, чуть не опрокинув стакан, который до того сжимал в пальцах, и вылетает на улицу, надеясь только на то, что Сан не попытается его остановить. Уён уверен, что тогда без панической атаки не обойдется.

* * *

Уён глубоко вдохнул и собрался уже выйти из машины, когда Сонхва перехватил его за предплечье и снова спросил: — Ты уверен? Может, лучше просто уедем? — Нет, хён, — покачал головой Уён. — Я должен с ним поговорить. Уён не добавил, что не сомневался, что в противном случае Хёнун нашел бы его сам, в конце концов, знал же он адрес квартиры, которую Уён купил совсем недавно на подаренные родителями деньги. — Мы с ним пять лет вместе были, я думаю, он достоин того, чтобы я бросил его лично, — добавил Уён, хотя честнее было бы сказать, что прежде всего это нужно ему самому, будто только после того, как он скажет все лично, глядя прямо в глаза, поверит, что и правда наконец на это решился. — Судебный запрет на приближение он заслуживает, — вздохнул Сонхва, но убрал руку. — Я быстро, хён, — улыбнулся ему Уён и вышел из машины. Он видел, как Хёнун зашел домой, и порадовался, что успел собрать все вещи и отнести их в машину Сонхвы, это явно упростит весь разговор, как бы он ни пошел. Оставлять хоть что-то Уёну ужасно не хотелось. — Уён? — Хёнун повернулся к двери, едва тот зашел в квартиру. — Что происходит? — Ты заметил, да? — поморщился Уён, замерев при входе и мгновенно потеряв всю свою уверенность. — Я ухожу. — В смысле? — переспросил Хёнун. — Что за ерунду ты говоришь, малыш? — Я тебя бросаю, если так будет понятнее, — тихо произнес Уён, не отводя взгляда. Произнес и едва ли не улыбнулся, разом почувствовав безумное облегчение. — Не шути так, — покачал головой Хёнун, подойдя к нему и обхватив ладонями его лицо. — С чего ты такие глупости вообще говоришь? — Это не глупости, — поморщился Уён и попытался отстранить Хёнуна, уперевшись руками в его грудь. — Я не хочу больше с тобой встречаться, вот и все. Я тебя не люблю. И я ухожу. — Это твои дебильные дружки тебя надоумили? — зашипел Хёнун, перехватил Уёна за запястья и сильно их сжал. — Пусти меня, — попросил Уён и добавил, — Ты делаешь мне больно. В конце фразы его голос предательски дрогнул, возможно, Сонхва был прав, стоило уехать не прощаясь, прислать сообщение, а еще обратиться в полицию, рассказать им слезливую историю, как Уён боится своего бывшего, и ведь не просто так. Ему бы наверняка помогли. — Больно? Я? Это ты делаешь мне больно, говоря все это! — Хёнун потянулся к Уёну, чтобы его поцеловать, так и не отпуская его рук. Уён плотно сжал губы, пытаясь вывернуться, ему всего-то и надо освободить руки, нажать на дверную ручку и выскочить на площадку — он резко согнул ногу в колене, стараясь попасть в пах Хёнуну, но промахнулся, ударив того в бедро. — Ах ты, дрянь! Хёнун отпустил одну его руку, но только для того, чтобы ударить по лицу — кулаком, не пытаясь даже сдерживаться. Сразу же ударил снова. У Уёна мгновенно онемела челюсть. — Ну вот зачем ты снова вынуждаешь меня? — пробормотал Хёнун, обхватывая Уёна за шею ладонями и прижимаясь лбом к его лбу. — Глупости какие-то придумал. Ну, куда ты без меня? Ты же не самостоятельный совсем, один не сможешь, а кроме меня, кому еще нужен? Друзьям твоим? Так у них своя жизнь. Да и друзья ли они, раз подтолкнули тебя разрушить свою? — Пусти, — дернулся Уён, облизав губы и почувствовав на языке вкус крови, текущей из разбитого носа. — Ненавижу тебя… Хёнун глубоко и медленно вдохнул, закрыв глаза, а когда открыл — начал сжимать пальцы. — Давай! — захрипел Уён, которому вдруг стало наплевать, не важно, как это все закончится, главное, чтобы уже закончилось. — Не сдерживайся! Мои придурошные друзья ждут меня внизу! Хочешь сесть из-за такой дряни, как я? Стою я того?! Хёнун отшатнулся от него так, будто Уён его ударил. — Уёни… Малыш… О боже, я… — Никогда больше не смей ко мне приближаться, ясно?! — Уён сильно толкнул Хёнуна, так что тот попятился. С трудом нащупав дверную ручку, Уён рванул ее вниз и вывалился на площадку, еле устояв на ногах. Уён не запомнил, как спустился вниз, как дошел до машины Сонхвы, просто вдруг понял, что тот держит его за плечи и зовет по имени. — У тебя есть платочки? — спросил Уён, увидев свою окровавленную футболку и подумав, что испачкает ему салон. — Платочки? — тупо переспросил Сонхва. — Какие платочки?! Тебе в больницу надо! Господи, Уён, я не должен был тебя отпускать… Я же знал, что так будет… — Хён, я не хочу в больницу, — поморщился Уён, он осторожно потрогал пальцами нос и зашипел. — Он даже не сломан, кажется. Просто дай мне что-нибудь, чтобы я не залил тебе кровью всю машину, и поехали уже отсюда. Пожалуйста. Больше всего Уёну хотелось сжаться в комок и разрыдаться, не спорить и позволить отвезти себя в больницу, чтобы вокруг него хлопотали медсестры. Только тогда без полиции не обойдется, тогда ему снова придется сталкиваться с Хёнуном, а эту страницу он только что перевернул, и досталось ему это очень дорого. — Увези меня, пожалуйста, — прижимая к носу платок, который дал Сонхва, снова попросил Уён.

* * *

Уён вычеркивает сто третий день в календаре и думает о том, что можно начинать еще и другой отсчет. Второй день, как Сан ему больше не пишет. Он не в претензии, наоборот, Сан тем самым показывает, что слова Уёна для него не пустой звук, показывает, что уважает его решение. Просто Уёну грустно и совсем не получается врать самому себе. Он ждет, что ему вот-вот позвонят из фитнес-клуба и скажут, что им очень жаль, но по независящим от них обстоятельствам ему придется поменять тренера, но из клуба не звонят, а как он будет смотреть на Сана — он и сам не знает. За такое короткое время Уён умудрился влюбиться. В дурацкие и милые сообщения, в ненавязчивость и одновременно с тем внимательность, в ощущение спокойствия, которое все чаще испытывал рядом с Саном, в улыбку и глупые шутки. Только Уёну совсем нечего предложить. Он не уверен даже в том, что ему когда-нибудь хватит сил на то, чтобы взять Сана за руку. Все, что есть у Уёна — это правда, только зачем она. Когда приходит сообщение, Уён уверен, что оно от Сонхвы, тот никак не избавится от привычки спрашивать каждый день, как Уён себя чувствует. Уён открывает сообщение, не глядя, и в итоге так и замирает с телефоном в руке. Ему пишет Сан. «Привет. Надеюсь, у тебя все в порядке. Прости, что настоял на походе в кофейню, вот уже второй раз у тебя из-за меня проблемы, это какая-то ужасная закономерность. Если мои сообщения тебя напрягают, то просто скажи, и я больше не буду тебе писать, но если нет — обещаю, как и раньше, не больше одного раза в день. И можешь даже не отвечать, если не хочется, я все понимаю. Ну, мне кажется, что понимаю. В общем, прости еще раз. Хорошего тебе дня.» Уён зажмуривается. Не может существовать таких людей как Сан, не заслуживает Уён такого отношения, тем более при том, как сам себя ведет. «Я хочу все объяснить. Встретишься со мной? Я свободен весь день» пишет Уён, не давая себе времени передумать. Он решает, что расскажет Сану все как есть, со всеми неприятными деталями, тот в нем разочаруется и спокойно продолжит жить дальше, найдет себе кого-то нормального и перестанет тратить на него время. От этой мысли не слишком весело, но так будет честно. «У меня в пять последняя тренировка заканчивается. Можем после нее в той же кофейне. Или лучше выбрать другое место?» почти сразу отвечает ему Сан. «Хорошо, давай там. Буду тебя ждать» отправляет Уён. Он не находит себе места все оставшееся время, не получается ни поработать, ни что-то посмотреть, он мгновенно отвлекается, пытается подобрать слова, которые стоит сказать, чтобы максимально точно и емко все описать, но в итоге забивает и на эту идею, понимая, что все равно перенервничает и все забудет. В итоге в кофейню Уён приезжает едва ли не на час раньше и все это время кусает губу, размешивая в стакане давно уже ставший теплым кофе, в котором совсем не осталось льда. — Привет, — Сан садится напротив, и Уёну требуются определенные усилия, чтобы отвести взгляд — у того влажные, зачесанные назад волосы, и одновременно обеспокоенный, но и счастливый взгляд. — Привет… — выдавливает из себя Уён, голос звучит еще более хрипло, чем обычно и он откашливается, прежде чем добавить, — Не стоило так торопиться. — Сказал человек, который сколько назад сюда приехал? — наклоняет голову Сан. — Девочки с ресепшена тебя заметили и тут же донесли мне. — Какой кошмар, — стонет Уён, закрыв лицо ладонями. — Я не хотел становиться местной знаменитостью. — Ой, ладно тебе, — машет рукой Сан и смеется. — Им там скучно, так что каждую неделю новый повод для сплетен, про тебя быстро забудут. — Надеюсь, — вздыхает Уён. Он убирает руки от лица, делает несколько глотков кофе и тяжело вздыхает. — Я даже не знаю, с чего следует начать… Полностью всю историю знают Сонхва и Хонджун, Ёсан в общих в чертах, а больше и никто. — Ты можешь не вдаваться в подробности, если тебе тяжело, — тут же мягко предлагает Сан, он перестает улыбаться и смотрит очень внимательно. — В общем, не так давно, чуть больше трех месяцев назад, — Уён с трудом давит смешок, он может назвать точное количество дней, но, пожалуй, это будет лишним, — я выбрался из очень длительных отношений. И очень нездоровых. Уён замолкает и снова делает несколько жадных глотков из стакана, в горле у него пересыхает просто страшно. — Я что-то такое и предположил, — осторожно нарушает тишину Сан. — Мне Хонджун-хён едва ли не допрос с пристрастием устроил, когда я у него просто спросил, кто рядом с ним на фотке. — Той самой, после которой ты захотел со мной познакомиться? — уточняет Уён. — Ага. Фотка классная, но я вообще не ожидал того, что хён сначала на меня чуть ли не нарычал, а потом завалил кучей странных вопросов, — качает головой Сан. — Он не сказал ничего конкретного, но в целом я понял, что ты сейчас переживаешь не самый простой разрыв. Уён хмыкает от такой формулировки и опускает взгляд. — Разрыв и правда непростой, но тут дело не в том, что меня бросили или что-то такое, разбитое сердце там и что там обычно думают, когда про такое говорят, — Уён потирает пальцем бровь, не смотря больше на Сана. — Ушёл я сам, а никакой любви не осталось давным-давно. Просто… Просто мой бывший меня бил. Я не знаю, почему это терпел, не спрашивай, но мне потребовалось достаточно много времени, чтобы понять, что это все ненормально. Сан молчит, кажется, даже не дышит, и Уён поднимает на него взгляд. Выражение лица Сана не оставляет сомнений — тот в бешенстве. Уён непроизвольно прячет ладони в рукавах толстовки и сдвигается глубже на диване, пытаясь оказаться насколько возможно дальше. — Ты ходил в полицию? — очень тихо уточняет Сан, и голос у него непривычно и неприятно жесткий. — Нет… — ссутуливается Уён, но тут же начинает раздраженно тараторить, — Да и не важно уже! У меня все равно никаких доказательств, а показания моих друзей ничего не будут стоить. Я говорю про это вообще по другой причине! Просто я хочу, чтобы ты понял, что я не хочу отношений не потому, что ты мне не нравишься, а потому что я вообще не хочу отношений. Ни с кем. Я не готов. Сан поднимает руку и потирает переносицу, делает несколько глубоких вдохов и выдохов, а когда смотрит на Уёна — взгляд у него снова мягкий. — Ты боишься, да? — спрашивает он. — А я тут начал злиться и точно потерял все заработанные очки доверия. Прости. Я не на тебя злюсь. — Мозгами я это понимаю, — хмыкает Уён и скрещивает на груди руки, откидываясь на спинку дивана. — Но да — я боюсь. Не конкретно тебя, а вообще всех. И не могу с уверенностью утверждать, что это пройдет хоть когда-нибудь. Мне надо было все это сказать еще позавчера, но я не смог, извини. Очень сложно признаваться в том, что размазня и слабак. Так что если ты больше не захочешь меня тренировать, то я пойму, никаких обид. Я бы и сам в себе разочаровался, было бы только куда сильнее. — Что за глупости? — удивляется Сан. — Господи, Уён, откуда у тебя такое вообще в голове? Никто и никогда не виноват в том, что кто-то другой применил к нему силу. Нельзя кого-то спровоцировать! Просто нельзя! Человек же не собака, ну. Уёну очень хочется с этим поспорить, как он спорил с Сонхвой и психотерапевтом, пока не перестал к последнему ходить, но он только трет нервным жестом шею. — Если я не буду предлагать тебе пойти на свидание, не буду писать что-то неоднозначное и вообще флиртовать, я не буду тебя напрягать? — почему-то уточняет Сан и такими вопросами ставит Уёна в тупик. — Что?.. — растерянно переспрашивает он. — Ну, ты не готов к отношениям, я это понимаю и принимаю. Но просто общаться ты не против? Вот как с Хонджун-хёном, — неуверенно улыбается Сан. — Я с ним все еще не разговариваю, — фыркает Уён, но тут же вздыхает, — Но я тебя понял, кажется. Да… Да, это не должно меня напрягать. Просто я правда не знаю, дождешься ли ты, есть ли вообще смысл… — Уён, — мягко перебивает его Сан. — Выдохни. Все хорошо. Меньше всего на свете я хочу, чтобы ты из-за меня загонялся. Уёну очень хочется себя ущипнуть, он и в самых смелых мечтах не мог себе представить подобного разговора. — Ты голодный? — спрашивает Сан. — Я вот очень, так что могу и тебе что-нибудь взять. — Было бы здорово, спасибо, — неловко улыбается Уён. — Я сегодня еще не ел… Ты только не ругайся! Сан лишь вздыхает и закатывает глаза. — Через сколько будет Хонджун? — спрашивает Уён, с тоской посмотрев на бутылки пива в холодильнике, но взяв оттуда газировку. — Я надеюсь, он не решит нас молча бортануть в отместку за мой игнор? — Он вчера мне, наверное, час по ушам ездил, убеждая, что ты говнюк, и теперь наша очередь тебя игнорировать, — морщится Сонхва. — Но он все-таки понимает, что если из-за него я останусь без горячего ужина, то дальше ему придется просить прощения уже у меня. — Ну, нет, — фыркает Уён. — Если он не появится в ближайшие десять минут, то холодный ужин придется есть только ему. Ну или вообще забыть про походы ко мне на пожрать. — И часто он заходит? — уточняет Сан. Он спрашивает это спокойно, с легким любопытством и не выражающим ничего особенного взглядом, но первый порыв Уёна — начать оправдываться, пояснить, что это же ничего не значит, они дружат миллион лет, а даже если бы у него и были бы хоть какие-то виды на Хонджуна, а такого нет и не было никогда, все равно он бы в жизни даже не попытался увести того у Сонхвы. Уён на секунду прикрывает глаза и медленно выдыхает. Сан — не Хёнун и не его альфа. Более того, Сан даже не имеет в виду ничего особенного. — Пока я не начал его игнорить, минимум раз в неделю заезжал, — наконец отвечает Уён, поймав мгновенно ставший обеспокоенным взгляд Сонхвы. — Отмазывался тем, что проведать меня, но так я ему и поверил. Он даже продукты привозил, когда понял, что у меня в девяти случаев из десяти его встретит пустой холодильник. — А десятый случай — это если к тебе накануне я заезжал, да? — улыбается Сонхва. — Но я исправился! — фыркает Уён. — Сложно снимать про готовку, когда готовить не из чего! — Кстати, про это… — становится серьезней Сонхва. — Это что за новый формат вдруг про здоровое питание? — А разве плохо? — прикусывает губу Уён. — Вроде нормально зашел, статистика прям радует. — Это просто внезапно, — пожимает плечами Сонхва. — Это все мое дурное влияние, — чуть смущенно смеется Сан. — Я завалил Уёна кучей всего на эту тему. — Я должен был догадаться, — хмыкает Сонхва. Взгляд, который он бросает на Уёна, тому не нравится, слишком хитрый, Сонхва уже явно надумал себе всякого и совсем не хочется его разочаровывать. Уён вздыхает и почти уже просит того снова написать Хонджуну, но раздается звонок в дверь. — Странно, вместе с кем-то из соседей зашел, что ли? — удивляется он и идет в коридор. Уён старается не подавать вида, но на самом деле он нервничает и чувствует себя крайне неловко — с Хонджуна станется язвить весь вечер, и он даже будет в чем-то прав, Уён со своей обидой явно перегнул. Он очень живо себе представляет, с каким лицом тот читал сообщение, в котором он звал их на ужин, заодно сообщив, что будет еще и Сан. Очень последовательно. Уён открывает дверь, но «Привет» застревает у него в горле. На пороге стоит и улыбается Хёнун. У него такой вид, будто ничего между ними не случилось, будто они не расстались, и не прошло сто семнадцать дней после этого. — Какого хрена ты здесь делаешь? — тихо спрашивает Уён. Он одновременно и в ужасе, слишком свежи еще оказываются воспоминания об их последней встрече, и в бешенстве, он даже представить себе не мог, что у того хватит наглости к нему заявиться. — Вот так ты встречаешь любимого человека? — вздыхает Хёнун. — Уёни, малыш, перестань, я же знаю, что ты по мне скучал. — Нет. Уходи, — Уён делает попытку закрыть дверь, но Хёнун ожидаемо не позволяет, удерживая ее. — Ты все еще злишься? — виновато и грустно спрашивает Хёнун. — Злюсь? — шипит Уён. — Ты мне противен, ясно? Проваливай отсюда. Видеть тебя не хочу больше никогда в жизни. — Уён… — морщится Хёнун и вздыхает. Уён видит, как вздрагивают у него крылья носа, как он снова втягивает воздух, на этот раз медленно и глубоко. — Серьезно? Ты уже кого-то себе нашел? А может ты поэтому решил от меня уйти, а? И чем же он лучше, чем я? — Прекрати, — тихо просит Уён. — Просто уходи и все. Нам не о чем с тобой разговаривать. — Или ты думаешь, что он не поднимет на тебя руку? Уёни, проснись! Это же не во мне проблема, а в тебе! — закатывает глаза Хёнун. — Ну, потерпит он какое-то время, а потом все равно ты его доведешь же. Ты думаешь, я тебя бить хотел? — Заткнись, — зажмуривается Уён. Он знает, что достаточно только позвать, что сейчас он не один, и Хёнун мало что успеет ему сделать, но еще ему хочется поставить точку в этой истории самому, хочется перестать бояться. — Уён? — доносится со стороны кухни голос Сана. — Вы чего там застряли? Сам же говорил, что остынет все. — Это не Хонджун, — отзывается Уён, опустив голову. Он слышит шаги Сана, чувствует, что тот останавливается у него за спиной, не слишком близко, но все равно сразу становится спокойнее на душе, хотя ничего хорошего дальше случиться не может — Уён помнит, как Сан разозлился, когда он рассказал ему про Хёнуна, а сил ему более чем хватит, чтобы спустить того с лестницы. — Да, я вижу, — произносит Сан на удивление спокойно и расслабленно. — Какие-то проблемы? — Не знаю, у меня — нет, — Уён резко поднимает голову и смотрит в упор на Хёнуна. — А у тебя? Сколько еще раз тебе повторить, чтобы ты ушел? — Ого, теперь я понимаю, почему ты сегодня такой дерзкий, — хмыкает Хёнун, смерив Сана взглядом. — Я всегда такой дерзкий, странно, что ты забыл, — морщится Уён. — Проваливай уже. Все, что я хотел тебе сказать, я сказал четыре месяца назад. И не испытываю ни малейшего желания видеть тебя снова. Уён ждет, что Сан вмешается, что не самый приятный разговор все-таки перерастет в куда более серьезный конфликт. Только Сан молчит, стоит все так же за спиной, да разве что недобро смотрит, иначе бы у Хёнуна не бегал так взгляд, но молчит. — Да и черт с тобой, неблагодарная дрянь, — сплевывает Хёнун, отступая от порога и отпуская дверь. — И тебе удачи, — Уён каким-то чудом закрывает дверь спокойно, а не хлопнув ей от всей души, как ему на самом деле хочется. — Уён? — осторожно окликает его Сан. — Ты в порядке? — Я… — у Уёна срывается голос, и он откашливается. — Да, нормально. Спасибо, что не стал вмешиваться. — Ты не просил, — пожимает плечами Сан. — Понятно, что если бы этот урод попытался распустить руки, я бы не стал ждать разрешения, но пока вы только говорили, то зачем мне было лезть? Уёна настолько удивляют слова Сана, что он, развернувшись, просто растерянно на него смотрит, и едва ли не вскрикивает от внезапного звонка домофона. — Надеюсь, теперь это точно Хонджун-хён, — вздыхает Сан и сам отвечает, мягко похлопав Уёна по плечу. — Встретишь его, ладно? — просит Уён и уходит на кухню, едва Сан кивает. — Что случилось? Уён, на тебе лица нет! — тут же поднимается на ноги Сонхва, едва Уён появляется на пороге. — Хёнун решил, что соскучился, — морщится Уён и с силой сжимает пальцами переносицу. — Все нормально, хён. Он подумал, что Сан здесь не просто так, и вряд ли снова заявится, он все-таки трус. — Может, тебе стоит на время к нам переехать? — тут же предлагает Сонхва. — Зачем? — удивляется Уён. Он начинает раскладывать еду по тарелкам, стараясь отвлечься механической работой. — Ключей от моей квартиры у Хёнуна никогда не было, а ждать меня в подъезде или на улице… Зачем? Мало того, что там кругом камеры, так и толку-то? Вполне логично, что он предположит, что если что-то мне сделает, то потом что-то сделают ему, он же не знает как все на самом деле. — Ну, вообще-то он прав, — раздается голос Сана, и Уён вздрагивает, он не думал, что тот его услышит. — Опускаться до рукоприкладства не хотелось бы, но как минимум до полиции дело точно дойдет. Хотя не думаю, что ты его еще увидишь. — Может, Сану стоит пожить у тебя какое-то время? — предлагает Хонджун. — Я не хочу уделять этому инциденту слишком много внимания, — Уён предпочитает просто проигнорировать последнее предложение. — И давайте вообще сменим тему, а то из-за вас у меня тревожность опять разовьется. Уён зачеркивает в календаре сто тридцать четвертый день и никак не может понять, почему ему так неспокойно. Хёнун больше не объявлялся, но иного Уён и не ждал, проблем со сном у него стало меньше, а энергии что-то делать — больше. Канал снова начал потихоньку набирать обороты, а Сан, как и обещал, не говорил и не делал ничего, что можно было бы трактовать иначе, чем просто дружеское общение. Уён немного боится, что если когда-нибудь случится чудо, и он поймет, что снова готов к отношениям, то Сан его отошьет, что вообще к тому времени найдет себе кого-то с нормальной кукухой, но каждый раз, как такая мысль приходит в голову, Уён одергивает сам себя — именно этого он и хочет, чтобы Сан был счастлив, а с кем это уже не важно. Только почему-то сегодня от одной только мысли, что сейчас Сан, может быть, флиртует с какой-нибудь очаровательной омегой, что улыбается ей и зовет выпить кофе, у Уёна аж горло перехватывает от злости. — Черт… Да неужели, — зажмуривается Уён, когда до него доходит, что все это может значить. Он прислушивается к себе, пытаясь понять, сколько у него осталось времени, но если бы это так работало. — Черт, черт, черт… Уён тратит несколько минут на беспорядочное метание по квартире, проверяет что есть в холодильнике, есть ли бутилированная вода, хотя это вообще не главная проблема сейчас. «Привет. Ты можешь приехать? Это срочно» отправляет Уён Сану и думает, что с его стороны это просто подло — на часах начало десятого вечера, а Уён даже ничего не объясняет. «Буду минут через сорок. Снова бывший?» почти сразу отвечает Сан, и Уён резко выдыхает, что бы он делал, если бы тот не ответил или отказался, он не придумал. «Нет-нет, не в нем дело. Не хочу в переписке. Но я в порядке!» строчит Уён, после чего заказывает срочную доставку воды и закусок, которые можно быстро в себя закинуть. Сан приезжает через тридцать пять минут, Уён едва успевает разобрать продукты. — Уён? Что такое? — спрашивает Сан, переступив порог, а Уён делает то, чего не делал никогда прежде — подается к нему, обхватывает руками за талию и утыкается носом в грудь. От Сана невероятно приятно пахнет, а еще рядом с ним так спокойно и уютно, что даже мыслей в голове не остается, так становится хорошо. — Прости… Мне наверное не стоило тебе писать… Это так тупо… — бормочет Уён, даже не пытаясь совладать с собой и отстраниться. — Я не против к тебе приехать в любое время, а уж если бы знал, что ты ко мне с обнимашками полезешь — то еще быстрее примчался бы, — Сан неуверенно кладет ладони на его плечи. — Но если ты мне все-таки пояснишь, что происходит, будет совсем здорово. — Я засранец, вот что происходит… — искренне вздыхает Уён. — Если ты сейчас меня обругаешь и пошлешь к черту, я пойму. Буду в ужасе, но пойму… В общем… Я… У меня… — Уёна ужасно бесит, что он запинается и никак не может внятно сформулировать мысль. Он делает глубокий вдох, а потом на выдохе нервно тараторит, — У меня вот-вот должна начаться течка, но мне нельзя пить подавители, вообще ничего такого, у меня на нервной почве цикл сбился, и это первая течка за несколько лет, врач говорил, что если она все-таки случится, то ни в коем случае нельзя ее подавлять, что тогда ничего хорошего меня не ждет. А еще говорил, что проводить ее без альфы тоже не стоит. Это не только ужасно тяжело, но и полный гормональный пиздец. И я подумал, что, может, ты согласишься… — Провести ее с тобой? — договаривает за ним Сан. Он слегка отстраняет от себя Уёна, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Нет, совсем не уверен, — Уён отводит взгляд уже через секунду, не выдерживая. — Это ужасно подло по отношению к тебе. Прости… — Подло, потому что потом ты сделаешь вид, что мы не знакомы? — уточняет Сан. — Я не знаю… — прикусывает губу Уён. — Я не успел подумать о том, что может быть потом. Я запаниковал, когда понял, что со мной, сразу написал тебе, но не потому что ты единственный свободный альфа в моем окружении, совсем нет! Просто тебе я готов довериться. И я говорил, что ты мне нравишься. Но ты прав, прав, это все отвратительно, я не должен был даже думать подобное… Уён отпускает талию Сана и отступает на несколько шагов. — Прости… — снова повторяет он, вдруг думая, что подавители не такая и плохая идея на самом деле, как будто течка вообще имеет значение, как будто он собирается вступать в отношения и заводить детей. Сан почему-то молчит, а когда Уён поднимает на него взгляд, обхватывает ладонями его лицо и коротко, едва ощутимо целует в губы. — Тебе не за что извиняться, — улыбается Сан. — Я просто немного растерялся. О том, что будет потом — подумаем потом. У тебя все есть? — Презервативов нет, — неловко улыбается Уён. Ему хочется поднять руку и коснуться собственных губ, хочется, чтобы Сан поцеловал его еще раз, но теперь уже по-настоящему. — Хорошо, сейчас схожу за ними. Я возьму твои ключи? — Сан явно неохотно убирает руки от лица Уёна. — Да, конечно, — кивает тот. Едва за Саном закрывается дверь, Уён несильно бьется головой о стену — только с ним могло такое случиться. Он позволяет себе постоять так несколько секунд, а потом заставляет себя пойти в душ, он без понятия через сколько его накроет, может быть, только к утру, а может, и через десять минут. — Ты голодный? — спрашивает Уён у Сана, который, после того как вернулся, тоже сходил в душ и теперь сидит напротив него за столом, зачесав влажные волосы назад, будто знает, как Уёну нравится это зрелище, и теперь издевается. По мнению Уёна, находится тот ужасно, непростительно далеко. — Нет, я не так давно ужинал, — качает головой Сан с серьезным выражением лица, но тут же с очень хитрой усмешкой добавляет. — А еще ты возможно не в курсе, но пахнешь ты уже куда сильнее обычного, ни о какой еде думать не хочется. Уён фыркает и закатывает глаза. — Пока могу предложить поваляться в обнимку и что-нибудь посмотреть, не более того, — озвучивает он. — Мне нравится, — кивает Сан, — Сейчас только позвоню на работу, а то меня же потеряют. — Черт, я вообще об этом не подумал, — виновато вздыхает Уён. Сан только машет рукой, приложив телефон к уху. — Привет, прости, что так поздно. Слушай, меня несколько дней не будет, надо поискать кого-то мне на замену. Да я сам не знал еще пару часов назад. Ну, что случилось, что случилось, что ты как маленький? У моей омеги внезапная течка случилась. Уён прикусывает губу и чувствует, как у него краснеют щеки. Он не слышит, что отвечают Сану, но тот закатывает глаза и фыркает: — Уж постараюсь. Я позвоню, да. Спасибо, — Сан кладет телефон на стол и виновато смотрит на Уёна. — Прости, что назвал тебя своей омегой, но так проще всего было объяснить. — Было бы за что извиняться, — качает головой Уён. — Сейчас я напишу Сонхве, а то потеряет же меня, заявится еще, вот уж неловко будет. Уён хмурится, смотря в телефон — написать как есть он точно не сможет, так что в итоге пишет «Привет, хён. Я хочу на несколько дней устроить себе отдых от всех соцсетей, интернета и прочего. Буду есть, спать и гулять. Вернусь, надеюсь, просветленным и довольным». — Все, пойдем, — неловко улыбается Уён. Обниматься с Саном приятно. Наконец отпускает тревога, которая изводила Уёна с самого утра, он расслабленно и очень довольно выдыхает, устраивая голову на его груди. Ему ужасно хочется поднять руку и потрогать пальцами крепкие мышцы, но это кажется ему неуместным, да и не собирается он раньше времени поддаваться своим желаниям, так что ограничивается тем, что обнимает его за талию. — Раз уж у нас есть немного времени, — улыбается Сан и крепче прижимает Уёна к себе, — то что мне следует знать про твои предпочтения? — Са-а-ан!.. — едва ли не стонет Уён и утыкается в него лицом. — Тебе не кажется, что это слишком откровенный вопрос? — Слушай, мы вот-вот будем трахаться как проклятые, какое еще «слишком откровенно»? — смеется Сан. — В конце концов, все разные, мне полезно будет знать хоть что-то заранее. — И много ты течных омег перетрахал? — недовольно ворчит Уён, уже не силах контролировать собственную ревность. — Когда долгое время находишься в отношениях, то рано или поздно случаются течка и гон, — Сан мягко гладит Уёна по плечу кончиками пальцев, от чего по коже разбегаются мурашки. — Но еще вы успеваете друг друга узнать, так что в целом понимаете чего ждать. Но если не хочешь говорить, ладно, как-нибудь сориентируюсь. — Заблудиться или перепутать что-то сложно, — фыркает Уён. Он понимает, что Сан прав, так что задумывается. — Кусаться люблю, но не люблю, когда кусают меня. Но вообще поговорить люблю, так что расслабься, гадать не придется. — Хорошо, можешь кусаться сколько душе угодно, — улыбается Сан. — Хотя если не хочешь ловить любопытные взгляды, клуб нам с тобой придется поменять. — Переживу, — фыркает Уён. Он недолго молчит, пытаясь понять, что еще полезного может сказать, когда до него наконец не доходит очевидное, — Еще, наверное, стоит уточнить по поводу сцепки. — Я бы не хотел, — тут же вздыхает Сан. — Я понимаю, что это достаточно желанная вещь во время течки, но… — Но мы с тобой не встречаемся, а это вот то самое слишком интимное, — соглашается Уён, хотя его просто распирает от желания поспорить, убедить Сана, что ничего такого в этом нет. Только вот есть, а все слова, что крутятся на языке, вызваны гормональным всплеском. — Я понимаю, что сейчас вроде как не самый удачный момент для таких вопросов, — неловко начинает Сан, — но спросить должен. Твой бывший никогда не принуждал тебя к сексу? Или что-то в таком роде? Уён вздрагивает и недовольно морщится. — Нет, к счастью, нет. Хотя может и не к счастью? Может, я бы тогда сразу от него свалил? — вздыхает он. — Не говори глупости, ты от него уже свалил, а что он тебя не насиловал — это хорошо, — Сан поворачивается на бок, но так и прижимает Уёна к себе, еще и пальцы в его волосы запускает, так что тот по-прежнему утыкается лицом в его грудь, и очень тихо добавляет, — Иначе я бы его все-таки нашел и убил. — Это ты из-за гормонов сейчас говоришь, — бормочет Уён. Ему жарко, не слишком удобно дышать, но в то же время так хорошо, что он не пытается вывернуться. — И я из-за них всякую чушь говорю. Давай поспим лучше, пока возможность есть. — Хорошо-хорошо, я заткнулся, — Сан целует его в макушку, а после прижимается к ней подбородком. — Прости, что поднял эту тему. — Радуйся, что у меня сейчас нет желания злиться, расстраиваться или что угодно еще, — вздыхает Уён. — А, раз уж про это заговорили. Я не люблю всякие грязные разговоры и подобную чушь, фу, мерзость. Всякие милые прозвища пойдет, нормально. Но только малышом не зови, ладно? — Хорошо, я запомню, — обещает Сан. Уён немного возится, устраиваясь удобней, и довольно выдыхает, вдруг поняв, что его на самом деле совсем не беспокоят воспоминания о Хёнуне. — Так бы обнимался с тобой и обнимался, — бормочет он.