You had to pay the price

Breathe into me and make me real

Bring me to life

Wake me up inside

Wake me up inside

Call my name and save me from the dark

Bid my blood to run

Before I come undone

Save me from the nothing I’ve become

Уён просыпается на рассвете, и у него в голове звенящая пронзительная тишина, никаких заморочек и страхов, никакого смущения или неловкости. Он чувствует руку Сана на своих плечах, чувствует его тепло сквозь футболку, он все так же утыкается лицом ему в грудь, так что и запах тоже чувствует, и с губ само собой срывается: — Как же вкусно ты пахнешь… Сан спит и никак не реагирует на эти слова, и это вызывает не то обиду, не то раздражение. Как тот вообще может спать, когда к нему жмется ко всему готовая омега? Уён чуть приподнимается и сильно кусает Сана, прихватив зубами кожу над ключицей, от чего тот вздрагивает и тут же просыпается. — Ёни?.. Ты чего? — Сан потирает пострадавшее место и спросонья выглядит ужасно нелепым. Такое точно не должно возбуждать, но возбуждает. Да так сильно, что дыхание учащается. — Ёни, — задумчиво повторяет Уён. — Ничего так, мне нравится. Сан явно хочет сказать что-то еще, но Уёну неинтересно — он тянется к его губам и целует: нетерпеливо, напористо, сразу глубоко проталкивая язык в чужой рот. Он слишком долго этого ждал и теперь и сам не понимает, какого черта не сделал этого раньше. Сан обнимает его рукой за талию, подцепляет край футболки и ведет пальцами по коже, от чего Уён вздрагивает от удовольствия. Он понимает, что реагирует слишком ярко и остро, теряя голову от простейших ласк, но эта мысль не удерживается в голове, все равно она не имеет никакого значения. Целоваться с Саном Уёну нравится настолько сильно, что он возмущенно мычит, не позволяя этот самый поцелуй разорвать, когда Сан пытается стянуть с него футболку, та в итоге так и остается болтаться на шее. Раздеваться вообще оказывается ужасно неудобно, но Уён упорный, так что в итоге справляется со своими шортами и бельем. — Ёни, — шепчет Сан в его губы, — Мне нужно достать презервативы. — К черту… Обойдемся… — фыркает Уён и прикусывает губы Сана, перекатываясь на спину и утягивая того за собой. Сан обхватывает его лицо ладонями и приподнимается, все-таки разрывая поцелуй, от чего Уён недовольно стонет. — Не обойдемся, — качает головой Сан. Он отстраняется, и Уён сразу чувствует себя так, будто ему отказали, бросили, и теперь он остался совсем один. Он зажмуривается, прикусив губу, чтобы не разрыдаться от обжигающей обиды. — Уён, что такое? — едва ли не испуганно окликает его Сан. — Ты чего? — Ни-ничего, — с трудом выдавливает из себя Уён, не открывая глаз. Остатков здравого смысла ему хватает, чтобы понимать, что кроет его настолько сильно из-за первой за несколько лет течки, что гормоны явно лупят по мозгу так, что тот начинает коротить, но сказать это вслух уже не получается. — Ладно, раз не хочешь говорить, то я не настаиваю, — соглашается Сан, у него на удивление мягкий тон голоса, словно его ни капельки не раздражает происходящее. Он осторожно снимает с Уёна футболку, гладит его по щеке, а потом наклоняется и очень нежными поцелуями начинает покрывать его ключицу и плечо, кончиками пальцев касаясь бока, вроде и совсем легко, но все же достаточно ощутимо, чтобы не было щекотно. — Давай уже, трахни меня, — просит Уён, запрокинув голову. — Ты же сам говорил, что никаких грязных разговоров, — смеется Сан. Уён ждет, что тот просто перевернет его, и на этом все разговоры закончатся, скорее всего, вначале будет не слишком приятно, но в подобной ситуации просить альфу быть помягче достаточно глупая идея, да и все равно потерпеть придется совсем немного. Только вот Сан не торопится ни переворачивать Уёна, ни вообще трахать его — он так и не отрывается от его кожи, теперь уже не только целуя, но и касаясь ее языком, а руку опускает вниз и дразняще проводит пальцами между ягодиц. Уён судорожно втягивает носом воздух и слегка разводит ноги. Снова накатывает возбуждение, такое, что не остается никаких мыслей. Уён впивается ногтями в плечи Сана, приподнимая бедра, чтобы тому было удобнее трахать его пальцами. Этого слишком мало, и Уён нетерпеливо кусает Сана за ухо. — Не торопись, тебе будет больно, — не поддается на провокацию Сан. — Я же чувствую, насколько ты зажат. Расслабься. Просто расслабься и позволь мне сделать тебе хорошо. Уён не понимает, о чем говорит Сан, о какой зажатости речь, если под ним скоро лужа будет, а от нетерпения у него сводит в животе, но все-таки не спорит, заставляя себя хотя бы не цепляться так отчаянно за его плечи. Тот добирается поцелуями до его шеи, поднимается к линии челюсти, а потом целует, мягко, тягуче, совсем не так, как ожидает Уён, но так даже лучше. Он и пальцами трахает его ровно так же — осторожно и неторопливо. Уён теряется в ощущениях, он не замечает ни когда начинает постанывать в поцелуй, ни когда Сан подкладывает ему под бедра подушку. Только когда Сан отстраняется и сдвигается на кровати, оказываясь между его ног, и шуршит упаковкой презерватива, Уён прикусывает губу, открывая глаза. — Если будет неприятно, то скажи обязательно, — просит Сан, а Уён не понимает, откуда у него столько выдержки, судя по тому, как крепко прижимается его член к животу, как срывается дыхание и подрагивают крылья носа, он уже давно должен был потерять над собой контроль и просто втрахивать Уёна в кровать. Сан зажмуривает один глаз и поджимает губы, но входит в него так медленно, будто у Уёна нет никакой течки и это вообще его первый раз, и Сан безумно боится сделать ему больно. — Все нормально, — хрипло выдыхает Уён. — Давай уже, ну! Сан его словно не слышит и делает несколько все таких же медленных толчков. — Сан, — стонет Уён. Он и правда не чувствует никакого дискомфорта, и неторопливость его просто убивает. Он уже почти собирается с мыслями, чтобы обвинить Сана в садизме, когда тот наконец подхватывает его ноги под коленями, чтобы было удобнее, и толкается в него сильно и резко. Уён вскрикивает от прошившего его удовольствия, не только физического: у него в голове словно расслабляется какой-то узел, и его накрывает ощущением абсолютной правильности всего происходящего. Этого вместе так много, что он кончает уже через несколько секунд, даже не прикоснувшись к собственному члену. — Продолжай, — всхлипывает Уён, вцепившись пальцами в бедра Сана. Несмотря на оргазм, ему мало, ему хочется еще и еще, член даже не обмякает, и это явно подстегивает Сана, который сразу же обхватывает его ладонью. Следующий оргазм прокатывается электрическим разрядом, Уён не то стонет, не то скулит, дрожа всем телом, а оргазм Сана, который происходит следом, ощущается едва ли не так же ярко, как и собственный. Сан с коротким глухим стоном выходит из него и нависает сверху, удерживая вес тела на руках, в его глазах столько обожания, что у Уёна горло сводит. — Ты не можешь быть настоящим, — шепчет он, даже не пытаясь успокоить дыхание, обхватив ладонями шею Сана и внимательно, и очень серьезно смотря на него снизу вверх. — Таких не бывает. — Ты преувеличиваешь, — ужасно смущенно улыбается Сан. Он наклоняется и легко целует Уёна в кончик носа. — Еще немного поспим? — Не мечтай даже, — фыркает Уён и немного капризным тоном добавляет, — Хочу целоваться. — Сколько угодно, — шепчет Сан уже в его губы. Уён понятия не имеет, что с ним происходит, никогда его не накрывало таким образом, но он буквально не может отпустить Сана. Он забывает не только про еду, но даже и про воду, все чего он хочет — это целовать Сана, касаться его и чувствовать его прикосновения, хочет его снова и снова. Если бы не чужая внимательность, Уён точно заработал бы себе как минимум обезвоживание. Сан заставляет его пить, а еще относит на кухню, где едва ли не шантажом принуждает поесть. — Теперь в душ и спать? — улыбается Сан, вполне удовлетворенный тем, что на третий день Уён уже не так сильно сопротивляется и ест с видимым удовольствием. — Ты же понимаешь, что ждет тебя что в ванной, что в спальне, — хитро усмехается Уён. — Судя по твоему виду, в спальне нас все-таки ждет сон, — Сан подходит и целует его в нос, он вообще очень любит так делать, чем постоянно ужасно смущает. — Так плохо выгляжу, да?.. — вздыхает Уён. Он понимает, что на самом деле имеет в виду Сан, понимает, что тот о нем же беспокоится, но ворчит просто потому, что не готов признавать, что ему не хочется, чтобы его отпускало, что хочет получить максимум возможного, пусть сил уже почти и не остается. — Ты потрясающе выглядишь, — шепчет Сан ему на ухо, — Такой, знаешь, невероятно довольный и затраханный. Уён растерянно моргает, никак не ожидая подобных слов, а потом начинает хохотать в голос. — Гордишься собой, да? — наклоняет он голову. — Конечно, — кивает Сан и подхватывает Уёна на руки. — Сейчас у нас по плану душ, потом немного сна. И я планирую разбудить тебя минетом, знаешь ли. Сан свое обещание держит и это, наверное, одно из лучших пробуждений в жизни Уёна. Еще не до конца проснувшись, он рефлекторно несильно вскидывает бедра и очень довольно выдыхает, а почти сразу после этого тихо стонет — Сан крепче сжимает ладонью основание члена и ускоряется. Когда Уёну кажется, что он сейчас кончит, Сан резко выпускает его член изо рта, так что тот со шлепком ударяется о живот, издевательски медленно лижет головку и щекочет кончиком языка уздечку. — Твою мать… — шипит Уён, зарываясь пальцами в волосы Сана, но не подталкивая его ни к чему. Он уже знает, что может просто расслабиться и наслаждаться, Сан как будто лучше его знает, что именно ему больше всего понравится. — Не ругайся, — выдыхает Сан, проводя ладонями по внутренней стороне его бедер, так что Уён шире раздвигает ноги и прикусывает губу. Сан снова обхватывает головку губами и медленно, слишком медленно, берет член в рот, а потом так же неторопливо его отпускает. Вот теперь Уёну действительно хочется ругаться. Он сжимает в пальцах простынь до побелевших костяшек, с трудом удерживая себя от того, чтобы толкнуться навстречу бедрами, чтобы сжать так же сильно пальцы в волосах Сана, заставляя того наконец ускориться. Уён возбужден настолько, что от некоторых слишком приятных прикосновений начинает вздрагивать. — Сан, — хрипло зовет Уён, когда понимает, что от оргазма его отделяет несколько секунд. Он ждет, что Сан отстранится, что просто додрочит ему, но тот только плотнее сжимает губы и опускает голову, пропуская член едва ли не в горло, от чего Уён всхлипывает и тут же кончает. Он растекается по кровати и даже не успевает открыть рот, чтобы попросить Сана его поцеловать, как тот уже нависает сверху и целует его сам. Очень нежно и неторопливо, будто сам сейчас не возбужден, Уён чувствует вкус собственной спермы на языке Сана и это покруче, чем любые афродизиаки. Альфы не слишком любят отсасывать омегам, еще меньше тех, кто готов глотать сперму. — Сан, — шепчет Уён в его губы, обхватив руками за плечи и прижимая к себе. — У меня есть просьба… — И какая же? — дыхание у Сана прерывистое и тяжелое, но он тут же собирается, смотрит очень внимательно. — Я хочу сцепку… — выдыхает Уён и тут же торопливо добавляет, — Я знаю, что мы это обсуждали и решили, что не надо. Но я так этого хочу… Сан, пожалуйста!.. Сан хмурится, а потом делает странное — он обхватывает ладонями лицо Уёна и внимательно в него всматривается, Уён не понимает, что тот ищет, но судя по тому, как разочарованно тот вздыхает — видит не то, что хотел бы. — Прости, но нет, — подтверждает его догадку Сан. — Это сейчас в тебе гормоны говорят, а потом ты пожалеешь об этом. — Ясно, — раздраженно огрызается Уён. Какими бы правильными ни были слова, которые произносит Сан, но чувствует себя Уён отвратительно. Ему обидно настолько, что хочется вытолкать Сана из своей постели и вообще из квартиры. Можно прям голым, со стояком и без вещей. — Не злись, — просит Сан и касается губами его скулы, прокладывает короткую дорожку из поцелуев до уха и обхватывает мочку. Уён возится на кровати, сначала и правда спихивая с себя Сана, но только для того, чтобы перевернуться на бок и придвинуться к нему спиной. — Хочу так. Это-то можно? — спрашивает он. — Можно, конечно, — вздыхает Сан и целует его в плечо. — Не хочешь на меня смотреть, да? — Лучше помолчи, а то выгоню, — предупреждает Уён. — Прости… — Сан зарывается носом в сгиб между плечом и шеей, скользит ладонью по бедру Уёна и даже такой малости хватает, чтобы тот выдохнул и слегка расслабился. Но из чистой вредности он не позволяет себе издать ни звука, хотя ему ужасно хочется застонать под ласками Сана. — Вредина, — выдыхает тот ему на ухо. Уён судорожно втягивает носом воздух, когда Сан в него входит и тут же тянет к себе его руку, чтобы тот обнял его за плечи. Сану явно теперь не слишком удобно, но он не протестует. Очень быстро Уён все-таки сдается и начинает постанывать, совсем тихо, но Сан точно это замечает, это чувствуется по тому, как толчки сразу становятся быстрее и резче. Уён наклоняет голову, прижимается губами к предплечью Сана, а когда тот сильнее на него наваливается, так что Уён в итоге от каждого движения бедер Сана трется членом о простынь, впивается в его руку зубами. От накрывшего оргазма он глухо стонет и только сильнее сжимает зубы. Уён смотрит на след на коже без особых эмоций, это должно быть ужасно больно, но Сан не протестует, значит, все нормально. Он все-таки слегка виновато мимолетно касается поврежденной кожи губами и разворачивается в руках Сана в ожидании поцелуя. Сан улыбается и сразу же тянется к его губам. Уён смотрит на свое отражение в зеркале и впервые за четыре дня у него зрачки нормального размера, а еще он один в ванной, и это лучше прочего подтверждает то, что течка закончилась. У Уёна болит все тело, почти нет сил, и очень хочется исчезнуть. На кухне его ждет Сан, но что ему сказать, Уён не знает. Он видел его плечи и спину, все в следах от его зубов и ногтей, впрочем, бедра у него тоже расцарапаны, а на предплечье есть четко видимый оттиск зубов, глубокий, Уён чуть ли не до крови прокусил ему руку. Он вспоминает, из-за чего это сделал, и ему становится невыносимо стыдно. Ему в целом ужасно хочется извиниться, хочется объяснить, что это все из-за сбитого цикла и проблем с гормонами, что обычно он не такой — не прилипает так намертво, чуть ли не со скандалом отпуская в туалет, не кусается по-настоящему сильно, вообще в целом не истерит и не капризничает настолько ужасно. Только какая разница, как он там ведет себя обычно, если в нормальной жизни они с Саном просто друзья. Были ими, по крайней мере. Впрочем, может, Уён себя обманывает и на самом деле даже друзьями они стать не успели — Сан ждал и надеялся, а Уён не позволял себе ничего, какая уж тут дружба. Уён выходит из ванной, заходит на кухню и, подойдя к настенному календарю, вычеркивает сразу четыре дня. Сто тридцать девять дней. Он не знает, зачем продолжает это делать, в самом начале он так убеждал себя, что все дальше и дальше от кошмара, а теперь просто делает это на автомате, идиотский ритуал без какого-либо смысла. — Ёни, — зовет Сан, а заметив, как Уён морщится, тут же поправляется, — Уён, все нормально? — Наверное, — отзывается тот. От того, как быстро Сан исправился, ему грустно и обидно. — Я могу приготовить что-нибудь поесть. Или можно заказать… Уён нервно обхватывает себя руками. Он ужасно злится на себя — они провели с Саном наедине почти пять дней, и не просто вместе, они трахались большую часть времени, а еще Сан ни на секунду не поставил свои желания выше желаний Уёна, даже когда тот настаивал на обратном, он обещал, что не сделает больно и не сделал, но несмотря на все это Уёну снова рядом с ним страшно. — Не стоит, — грустно улыбается Сан. — Я же вижу, что тебе снова некомфортно со мной наедине. Уёну хочется взвыть, хочется броситься вслед за Саном, вцепиться в него, прижаться лбом к его спине, не позволить уйти, но ему еще и страшно до одури, как давно не было. Он выходит в коридор и приваливается плечом к стене, наблюдая как тот обувается. Уён открывает рот, чтобы сказать «напиши, как приедешь домой», но вместо этого говорит: — Спасибо. Придумать что-то еще более идиотское он вряд ли бы смог. Сан улыбается и закрывает за собой дверь. Телефон начинает звонить, едва Уён пишет Сонхве, что снова на связи. Он маялся полдня, проморозил квартиру, настежь распахнув окна, но так и не избавился от словно въевшегося в мебель и стены запаха секса. Ему хочется спать, хотя бы просто лечь и не шевелиться, но на полу в гостиной холодно, а заходить в спальню он пока не готов. — Уён! — кричит Сонхва, когда Уён снимает трубку, так что приходится даже отвести телефон от уха. — Господи, хён, что ты орешь? — морщится он. — Я же предупредил, что буду не на связи. Ты так по мне соскучился? — Что происходит? — чуть сбавив обороты, спрашивает Сонхва. — В смысле? — Уён теряется. — Я же объяснил… — Что уходишь в информационный детокс или как там, ага, — раздраженно перебивает его Сонхва. — Только забыл уточнить, что вместе с Саном! — С чего ты взял? — холодно спрашивает Уён, тут же поджав губы. — Ты меня за идиота, что ли, держишь? — Сонхва вздыхает. — Перечисляю по пунктам: ты вдруг на ровном месте сообщаешь, что сваливаешь с радаров, хотя никогда раньше даже не заикался о том, что такое тебе может быть интересно. Мог просто не отвечать, но без вот этого. Но это ладно, не учел ты другое. Почему-то с Хонджуном занимался другой тренер, как ему сообщили, «по личным обстоятельствам Сан сейчас взял отпуск, но это ненадолго, буквально четыре-пять дней». И на звонки Сан тоже не отвечал. — Откуда я знаю, куда он там делся… — ворчит Уён, но сам понимает, что звучит совсем неубедительно. — Вот так, да? Врешь мне? — судя по голосу, Сонхва морщится. — Хён, я просто… — Уён запинается, с силой сжимает переносицу и резко выдыхает. — Черт, хён, ну, я не знаю как сказать. Это слишком стыдно. — Стыдно? Уён, о чем ты? — переспрашивает Сонхва. — Да блин, хён! — закатывает глаза Уён. — У меня случилась внезапная течка, я вообще не думал, что еще когда-нибудь у меня такое сомнительное счастье приключится. Я написал Сану, потому что таблетки мне нельзя, без альфы нельзя, а он… ну… сам понимаешь. Уверен, что Хонджун тебе рассказывал, что устроил ему допрос с пристрастием, прежде чем со мной познакомить. Так что доверять ему вроде как можно. — Оу… — выдыхает Сонхва и замолкает, Уён уже собирается что-нибудь съязвить, когда тот все-таки снова подает голос, — И вы теперь… ну… — Нет! — огрызается Уён, но тут же виновато произносит, — Прости, хён. Не хотел на тебя кричать, просто нервы ни к черту. — Что-то пошло не так? — осторожно уточняет тот. — Угу, со мной все не так. Меня отпустило, я запаниковал, он ушел, все, конец истории, — вздыхает Уён. — Так, Уён, — внезапно строгим голосом произносит Сонхва. — Сейчас ты со мной договоришь, закажешь пожрать чего-нибудь плотного и сытного, потом ляжешь спать и будешь спать до тех пор, пока тебе дурно не станет. И после этого мы поговорим снова. Ты измотан, конечно, ты запаниковал. А еще я уверен, что загнался собственными стараниями. — Я не могу спать, тут все им пахнет, — зажмурившись, жалуется Уён. — Прекрасно, — почему-то довольно отзывается Сонхва. — Тем больше шансов, что когда проснешься, то поймешь наконец, что это лучший альфа, которого только видел этот мир. Не говори Хонджуну, но я вообще-то тебе завидую. — Что?.. — снова теряется Уён. — Слушай, — гораздо серьезнее, чем до этого, говорит Сонхва. — Я понимаю, что такое иррациональный страх, понимаю, что тебе сложно даже допустить мысль, чтобы кому-то снова довериться. И ни в коем случае я не хочу на тебя давить. Просто мне кажется, что он тебе нравится, прям сильно нравится. А он сам по тебе с ума сходит, ты не представляешь, как сложно с ним говорить! Уён то, Уён сё! А это вы сейчас не то чтобы часто видитесь! Я это все к тому, что может стоит рискнуть? Ну, хотя бы подумать об этом? Но только после того как поешь и поспишь! Все, вперед! Сонхва вешает трубку, даже не дождавшись ответа Уёна, что для него совсем не характерно. Уён вздыхает, но все-таки решает в этот раз послушаться, он действительно чувствует себя совершенно вымотанным. Уёну постоянно кажется, что Сан где-то рядом. Не то это из-за того, что они провели вместе несколько дней, разлучаясь буквально на пару минут, не то из-за того, что в квартире так и продолжает им пахнуть. Уже не сексом, а именно Саном. Самое странное, что это ощущение Уёна не пугает, напротив, ему даже нравится. Кроме тех моментов, когда он понимает — он дома один и виноват в этом сам. Сан ему пишет, теперь даже чаще, чем раньше. Шлет идиотские милые картинки и такие же милые сообщения, у Уёна аж сахар на зубах скрипит, шлет мемы с сомнительным юмором, но они и правда смешные по мнению самого Уёна, но чаще просто пишет что-то вроде бы и нейтральное, но наполненное такой заботой, что выть хочется. Например, однажды утром он присылает: «Сегодня обещали дождь, так что возьми зонт, когда соберешься на тренировку». На тренировки Уён прилежно ходит. Не знает куда деть глаза, что говорить и как реагировать, когда сердце в груди заходится и пальцы сводит, так сильно ему хочется прикоснуться к Сану, но не поддается трусливому желанию просто все бросить. На месте Сана он бы так никогда не смог. Да он бы плюнул на все еще в самом начале, после их неудачного знакомства. Сбежал и сбежал, попутного ветра. Тем более не смог бы так вести себя теперь. Уён все чаще думает, что Сонхва прав, что стоит рискнуть. Только потом он вспоминает тот дикий ужас, который накрыл его, стоило течке утихнуть, и все что ему хочется — переехать в другой город и сменить номер телефона. Он просто не переживет, если еще раз испытает его, глядя на Сана. Черт с ним с остальным миром, только бы не рядом с ним. Уён вычеркивает очередной день, сто пятьдесят второй, хотя вернее было бы начать отсчет заново — тринадцать дней, как он мечется и никак не может выбрать. Он уходит гулять по городу, сидеть на месте нет никаких сил, но очень быстро понимает — зря. Ему мерещится Хёнун. В каждом случайном прохожем, в каждом посетителе кафе или магазина, мимо которых он проходит, в каждой тени. Тот больше не появлялся, даже не писал, но подсознание вытаскивает его образ из памяти, как будто показывая — причина бояться существует. Уён возвращается домой, но легче ему не становится. Кажется, что Хёнун ждет под дверью, что вот сейчас он справится с замком и… Не помогает ни успокоительное, ни глубокое медленное дыхание, ни спрятаться под одеялом. Не помогает ничего. В третьем часу ночи Уён сдается. Он больше не сомневается и не колеблется, он отправляет сообщение и до боли сжимает телефон в пальцах, снова не представляя, что будет делать, если ему не ответят. «Хорошо, скоро буду» появляется в чате, и Уёну хочется разрыдаться от облегчения. Он и в этот раз ловит Сана в объятия, едва тот переступает порог, и отчаянно шепчет: — Не уходи. Пожалуйста, никогда больше не уходи. — Что, прости, Хонджун хочет? Я не ослышался? — переспрашивает Уён и даже разворачивается лицом к Сану. — Чтобы мы в его честь ужин устроили? — Угу, — кивает Сан с улыбкой, — Он мне присел на уши с тем, что если бы не он, то мы бы с тобой не только не познакомились, но и потом не начали бы нормально общаться. — Это он про то, что отправил меня к тебе тренироваться и ничего не сказал? Когда я потом с ним еще три недели не разговаривал? — уточняет Уён. — Ага, — снова кивает Сан и улыбается еще шире. — Но согласись, зерно логики в его словах все-таки есть. — Да какая там логика, просто пожрать на халяву хочет и чтоб все его восхваляли, какой он классный и прочее, — закатывает глаза Уён и возвращает внимание к плите. — Ну, можно добавить слабительное ему в тарелку, — предлагает Сан. — Только немного, а то застрянет тогда еще у нас. Уён чуть не опрокидывает сковородку, начиная хохотать в голос, но почти сразу же резко замолкает, зажав себе рот ладонью. Он выпрямляется и медленно втягивает носом воздух. — Ёни? — удивленно зовет его Сан. — Что такое? Ты обжегся? Что случилось? Он тут же подходит ближе, мягко разворачивает к себе лицом за плечи и заглядывает в глаза. — Эй, что такое? — снова спрашивает Сан, проводя по щеке Уёна костяшками пальцев. — Извини, что я так засмеялся… — бормочет Уён, отводя взгляд и убирая от лица свою руку. — Я постараюсь сдерживаться. — Что за глупости? — теряется Сан. — Мне вообще-то нравится, как ты смеешься. — Я смеюсь как умирающая чайка, — морщится Уён. — Ну, или как гиена, которой тоже не особенно хорошо. — И что? Вот такие странные вещи мне нравятся, и нет, мне не стыдно. Ёни, да с чего ты… — Сан осекается и мрачнеет. — О, дай я угадаю. — Да что тут гадать, — вздыхает Уён и подается вперед, утыкаясь носом в ключицу Сана. — Именно за это он меня в первый раз ударил. За смех. Потому что раздражает, потому что омеги так смеяться не должны, потому что много раз просил меня держать себя в руках. Сан тут же крепче обнимает Уёна, накрыв ладонью его шею и мягко массируя. — Глупости и идиотизм, — озвучивает он свои мысли. — Он просто искал к чему прицепиться, чтобы самоутвердиться за твой счет. Да, твой смех не назвать очаровательным, но знаешь, как от него сразу тепло на сердце? А еще он заразительный, ты разве не замечал? — Откуда ты знаешь? — удивляется Уён. — Ну, вообще-то ты много смеешься. И часто именно вот так, как будто кто-то мучает чайку, — очень довольным тоном произносит Сан. — Ты, видимо, и правда не обращал внимания. Но первое время ты на мои идиотские шутки реагировал вымученной улыбкой, я думал, что ты это чисто из вежливости, а потом ты начал потихоньку все чаще и чаще смеяться. — Мне нравятся твои шутки, — признается Уён. — Но хорошо, что ты понимаешь, что они не блещут. — Раз тебе нравится, значит, пойдет, — Сан поворачивает голову и целует Уёна в висок. — Там ничего не сгорит? — Не должно, — Уён потирается носом о ключицу Сана, но все-таки заставляет себя отстраниться. — Я тебя люблю, знаешь? — Знаю, — улыбка Сана невероятно довольная, он буквально светится весь. — А я люблю тебя, правда, классно совпало? — И вместе мы намерены отравить нашего друга, — смеется Уён и бросает взгляд на настенный календарь, в котором больше ничего не зачеркнуто, он перестал это делать, едва Сан к нему переехал. — Когда провернем наше черное дело?