Обратный путь / A Returning Journey

Солнце казалось в два раза больше, чем должно было быть, земля под ним горела, как дно кастрюли, обжигая ноги даже сквозь толстые подошвы обуви. Казалось, солнце хотело выпарить даже кровь, нагревая мир до тех пор, пока не появится мираж далеких пейзажей. Несколько зеленых растений, которые можно было увидеть только приглядевшись, делали пустыню еще более безжизненной, их изуродованные тела кричали о том, как трудно им было вырасти, что, возможно, было бы лучше, если бы они вообще никогда не росли. Великая пустыня была прекрасна: на первый взгляд она кажется пустой, но на самом деле это обширное причудливое и необузданное пространство, бесконечная, нетронутая местность; однако когда Мо Яньнань вел под уздцы костлявого, нагруженного припасами верблюда, он наконец осознал тяжесть предстоящей утомительной дороги и задумался, сможет ли его старое тело благополучно вернуться в Пекин. Он потер лицо, его одежда была настолько пропитана потом, что ее можно было бы высушить и получить соль.        Их группа поспешила сюда издалека, чтобы найти древний город, который, как гласит молва, был погребен в глубинах пустыни. Он затерялся во времени на десятки тысяч лет по неизвестной причине, и на протяжении всей известной, документированной истории нет даже намека на его существование. Когда он появился, это было похоже на то, как если бы после песчаной бури перед миром возник город-призрак. Весь литературный и археологический мир был в шоке, ни одна живая душа не могла объяснить, почему или как это могло произойти. Но прямо сейчас Мо Яньнань был не в состоянии думать о таких вещах. В его горле явственно ощущался привкус ржавчины, глаза болели, а воздух, который он вдыхал, смешался с песком и пылью и жег нежные легкие человека из цивилизованного мира. Он не мог не потянуться к бутылке с водой, висевшей у него на поясе, на мгновение замешкался, стиснул зубы и не поддался соблазну: он слышал о том, насколько драгоценна пресная вода в пустыне. Они шли по дороге, в которой никто не был уверен: смогут ли они найти источники воды, как долго им придется идти — они ничего этого не знали. Старый профессор, чтобы утолить жажду, начал воображать, как он жадно, будто от этого зависела его жизнь, глотает ледяную воду. В этой археологической группе из пяти человек Мо Яньнань был единственным стереотипным ученым, человеком, который всегда сидел приклеенный к своему креслу в научно-исследовательском институте. За исключением редких лекций, он проводил большую часть своего времени, споря с кучами гниющих документов в своем доме, никогда не покидая его надолго, не говоря уже о том, чтобы пересекать пустыни. Казалось, что весь смысл его существования заключался в том, чтобы уменьшить транспортные проблемы современного социалистического общества. Если бы не древний город, бросающий вызов знаниям этого старого историка, накопленным за всю его жизнь, Мо Яньнань и пустыня навечно находились бы в двух параллельных вселенных, которым не суждено встретиться. Как и ожидалось, не прошло и двух дней с момента, как старый профессор ступил на эту землю, а уже глубоко пожалел о своем решении. Дело было не в том, что он боялся трудностей – в молодости он жил в сельской местности – а скорее в том, что его физическая форма была не на высоте. Он требовал особого внимания со стороны всех остальных, и он знал, что уже доставил немало неприятностей. В состав группы входили еще три профессиональных археолога. Там была дама по имени Мэн Сяомин, и имя – это единственное, что в ней было нежным. Долгие годы жизни на открытом воздухе сделали ее кожу грубой, а все тело высохшим, оно выглядело так, как будто его расплющила дверь, и на первый взгляд она казалась скорее мужчиной, чем женщиной. Там был молодой человек, которому едва исполнилось тридцати лет, по имени Ли Чжисяо, хотя кто-то дал ему прозвище Ли Саньэр. Его голос был чрезвычайно громким, и он не переставал говорить всю поездку, подпрыгивая, как будто он был на стероидах. Ходили слухи, что он происходил из семьи расхитителей могил и что его дядя до сих пор находится в тюрьме, а Ли Саньэр был полон решимости изменить свой жизненный путь и каким-то образом сумел поступить в университет, получив степень по археологии. Навыки, передаваемые его семьей из поколения в поколение, действительно были довольно хорошими: он был еще так молод, но уже, кажется, был почти экспертом в археологии. Последний человек был старшим археологом. Имя «Шэнь Цзяньчэн» не было широко известно в их кругу, старик почти достиг пенсионного возраста, но сам взял на себя эту миссию, не обращая внимания на состояние своего тела. Их проводником был местный житель – мужчина, которого нельзя было назвать молодым, с загорелым смуглым лицом, покрытым морщинами, и таким тощим телом, что казалось, будто оно было высушено. Все называли его Лао Ма. Говорят, что в молодости он был странствующим торговцем в пустыне и был настолько хорошо знаком с местностью, и обладал таким проницательным умом, что трое мужчин вместе взятых не могли сбить его со следа. Теперь, когда он состарился, он оставил эту опасную для жизни карьеру и поселился в городе. Им пришлось задействовать множество своих связей, чтобы он стал их проводником и снова отправился в путь. – Профессор Мо, с вами все в порядке? Если нет, издайте какой-нибудь звук, – услышав, как тяжело дышит Мо Яньнань, Лао Ма, вероятно, испугался, что тот упадет на полпути и увеличит бремя всех остальных. Мо Яньнань покачал головой и слабо улыбнулся ему. Его пересохшие губы лопнули от этого движения, а лицо исказилось. Мэн Сяомин обернулась, увидела его перекошенное лицо и чуть не рассмеялась в голос. Она достала карту и некоторое время делала вид, что изучает ее: – До конца пути осталось всего несколько дней, и нам не придется беспокоиться о том, что мы заблудимся, ведь с нами Лао Ма. Профессор Мо, если вы действительно хотите пить, выпейте немного. Местные жители, возможно, не очень гостеприимны, но у нас достаточно припасов. В ее словах была наполовину насмешка, наполовину ирония. Мо Яньнань понял подтекст, но все равно посмотрел на нее с благодарностью и смущенно опустил голову, снял очки, покрытые песком и пылью, протер их и прошептал: – Все в порядке, я могу это вынести. Шэнь Цзяньчэн был знаком с ним дольше, чем другие, и знал, что его расстроило сказанное. Он повернулся и похлопал Мо Яньнаня по плечу: – Ничего страшного, Лао Мо, ты никогда этого раньше не делал. Мы понимаем… Он еще не успел закончить фразу, как его внезапно прервал Лао Ма: – Все, подождите! Остановитесь! Старый торговец махнул рукой, и Ли Саньэр и Мэн Сяомин поспешно придержали верблюдов, растерянно глядя друг на друга. Ли Саньэр почесал голову: – В чем дело? Враги впереди? Лао Ма не обратил на него внимания, прищурил глаза и пристально посмотрел в одну сторону, словно ястреб. После долгой паузы он повернулся к Мэн Сяомин: – Госпожа Мэн, у вас есть бинокль, вы видите, что находится перед нами? Почему мне кажется, что это человек? Мэн Сяомин сначала взглянула в ту сторону, куда он смотрел, а затем с криком «ой» достала бинокль и слегка изменила угол его наклона: – Это действительно человек! Он живой, стоит там... Нет, подождите, медленно движется вперед! Что за человек пойдет в пустыню в одиночку?! Он просто слишком храбрый или ему плевать на жизнь? Шэнь Цзяньчэн взял бинокль, внимательно осмотрелся, затем положил его. Видя, что все ждут, когда он примет решение, он заколебался и спросил мнение Лао Ма: – Как насчет того, чтобы… пойти и посмотреть? Кажется, он не очень далеко, и, судя по его одежде, он турист. Он не производит впечатление плохого человека, возможно, он просто заблудился. Лао Ма тоже взял бинокль, прищурился и потерял дар речи: – Турист. Я впервые в жизни встречаю такого упрямца! На мгновение он задумался. – Этот человек едва может ходить. Давайте пока возьмем его к нам, в конце концов, это человеческая жизнь. Мужчина действительно шел крайне медленно, хотя неясно, было ли это следствием полного истощения или осознанным решением сэкономить силы после того, как он понял, что заблудился. Вскоре его догнала команда археологов. Ли Саньэр глубоко вздохнул и крикнул ему: – Эй, друг впереди, остановись! Эй, ты пытаешься умереть? Хватит идти! Впереди тебя не ждет ни золото, ни красавицы, куда же ты так торопишься? Стой! Человек замер, резко повернул голову и протянул руку, чтобы протереть глаза, словно не в силах поверить в свою удачу. Они были недалеко друг от друга. Даже Мо Яньнань своими больными глазами мог разглядеть внешность этого человека — это был мужчина, очень худой, выглядящий еще слабее, чем Мо Яньнань. Его губы были пересохшими, лицо чрезвычайно изможденным, и только глаза, возможно, от удивления или надежды, ярко блестели. За ним следовал верблюд, тоже болезненного вида, на нем висело немного еды и несколько бутылок с водой. Мужчина шел уже бог знает сколько времени и, возможно, наконец встретив другого человека, выдохнул и упал на колени на песок, холодный пот выступил у его виска, а лицо стало пугающе бледным. Команда археологов поспешно окружила его. Лао Ма присел на корточки и проверил пульс, прежде чем внимательно вглядеться в его лицо, обернуться и крикнуть: – Он немного обезвожен. Мо Яньнань знал, что в его бутылке была гидролизная вода. Он не смел терять время и поспешно передал ее мужчине. Мужчина взял бутылку с некоторым трудом, его руки дрожали, но он удержался от больших глотков, просто слегка увлажнил губы, сделал небольшой глоток и медленно сглотнул. Лао Ма не удержался и похлопал мужчину по костлявым плечам: – Пить так, даже когда очень хочется пить, это непросто. Брат, я думаю, у тебя есть характер, но кем бы ты ни был, ты не можешь просто так отправиться в пустыню без проводника. Ты пришел сюда умирать? У мужчины во рту все еще была вода, поэтому он не ответил сразу. Только когда медленно проглотил всю воду, он, шатаясь, встал с помощью Лао Ма. Он осторожно закрутил крышку бутылки и вернул ее Мо Яньнаню, слегка улыбнувшись: – Спасибо. Когда он улыбался, в уголках его глаз появлялись морщинки. На вид ему было лет тридцать пять, но под его пыльной внешностью скрывалось чрезвычайно чистое, нежное и неподвластное времени прекрасное лицо, а его улыбка успокаивала: – Я всего лишь заблудившийся турист, а вы... странствующие торговцы? Не похоже, вы тоже туристы, верно? Шэнь Цзяньчэн внимательно посмотрел на мужчину и вежливо сказал: – Мы команда археологов, – он кратко представил в нескольких предложениях всех из группы, прежде чем спросить, – и как нам к вам обращаться? – Меня зовут Ань Цзе. Ань как в «безопасность», Цзе как в «скорость». Шэнь Цзяньчэн кивнул, подумал об этом и медленно сказал: – Мы направляемся к древнему городу. Он появился из ниоткуда, и нет никаких документов по его истории, так что существует довольно большая опасность, я уверен, что вы поймете и без моих подробностей. Мы не знаем, с чем столкнемся впереди – я немного старше тебя, так что как насчет того, чтобы я называл тебя диди – так вот, диди, давай мы дадим тебе кое-какие припасы и карту, чтобы ты мог найти способ вернуться сам? С кем бы ни говорил товарищ Лао Шэнь, люди чувствовали себя, как весенний ветерок. Ань Цзе на мгновение был ошеломлен: – О, это было бы здорово, большое спасибо. У вас достаточно припасов? Шэнь Цзяньчэн улыбнулся: – Достаточно, не надо... – Лао Шэнь, он совсем один и незнаком с этой землей, как ты можешь позволить ему уйти? – сказал Мо Яньнань, борясь с пересохшим горлом. Он нахмурился, выражая несогласие с Шэнь Цзяньчэном. Шэнь Цзянчэн не ожидал, что он внезапно встанет и заговорит: – Но... В конце концов, древний город еще предстоит раскопать, и в нем может быть много вещей, которые представляют опасность для обычных туристов... – Господин Ань, что вы думаете? – внезапно спросил Лао Ма у Ань Цзе. – Что я думаю? – Ань Цзе на мгновение нахмурил брови, затем быстро расслабил. – Если вас это не затруднит... Вообще-то, я много путешествую, и с физической формой у меня все в порядке. Вы можете передать некоторые обязанности мне. Когда этот человек, назвавший себя Ань Цзе, говорил, его взгляд всегда был устремлен на переносицу собеседника, он был нетребовательным и наполненным уважением и сосредоточенностью, что заставляло людей чувствовать себя очень комфортно. Он выглядел как человек, получивший, несомненно, блестящее образование. Он согласился, не раздумывая, и пообещал, что никогда не доставит проблем команде. У каждого, кто осмеливался отправиться в путешествие, имея при себе лишь сумку, было дикое сердце, полное любопытства и жажды приключений; неизвестный город на просторах пустыни еще более привлекателен для путешественников, чем безопасный выход из пустыни. Мо Яньнань взял своего тощего верблюда и помог Ань Цзе вести, нелегко встретить человека, который выглядит худее его. Старый профессор слишком много времени проводил с молодыми студентами, и теперь, глядя на этого человека, он все время думал о том, что спасение жизни будет стоить больше, чем строительство башни для Будды, что было бы легче заботиться друг о друге, если бы в команде было больше людей. Шэнь Цзяньчэн хотел что-то сказать, но остановился, так и не возразив. И вот, под палящим солнцем, незнакомец по имени Ань Цзе смог присоединиться к команде археологов, как будто это была сама судьба... Через какое-то время выяснилось, что этот человек тоже не был разговорчивым. Если бы вы сказали три предложения, он бы ответил всего одним. Возможно, из-за недостатка сил, а может быть, просто по привычке, он всегда шел в конце упряжки, цвет его лица был ужасен, но каким-то образом его походка казалась гораздо более непринужденной, чем у всех остальных. Лао Ма и Шэнь Цзяньчэн, казалось, достигли молчаливого соглашения и все это время украдкой поглядывали на него. Когда они остановились, чтобы отдохнуть на полпути, Лао Ма подошел к нему, наклонился и спросил: – Что ты делаешь в пустыне один? Ань Цзе сделал паузу и покачал головой: – Это абсурдная история, нет смысла ее рассказывать. Одним этим предложением ему удалось пробудить всеобщее любопытство. Ли Саньэр и Мэн Сяомин были молоды и привыкли общаться с другими людьми. Они сразу же начали засыпать его вопросами. И даже Мо Яньнань не могу не смотреть на этого человека со всем вниманием. – Почему вы не нашли проводника, если приехали путешествовать? Разве в городе нет профессиональных гидов? – Один в Великой пустыне – может быть, ты уже бывал здесь раньше? – Ну же, скажи. Должно быть, это судьба, что мы встретились, что плохого в том, чтобы ответить нам? Сначала Ань Цзе только покачал головой, но под давлением всех остальных он начал медленно говорить: – Я слышал, что в этой большой пустыне есть знаменитый город Тяньцзин, и я размышлял об этом несколько лет. Ни один из гидов в городе не захотел меня вести, поэтому я оказался здесь один. Лао Ма широко раскрыл глаза, и он посмотрел на Ань Цзе, как на Ультрамена: – Что ты хотел увидеть? Боже мой, город Тяньцзин! Я думаю, ты пришел сюда умирать, верно? Ли Саньэр некоторое время молчал, затем глухо спросил: – Что такое «город Тяньцзин»? – Мираж. Лао Ма даже не успел заговорить, как Ань Цзе слегка прищурил глаза и сказал:  – В легендах он был описан как первое из чудес света, заманивающее многих опытных путешествующих торговцев на смерть... Красивый, он был действительно красивый... Я не могу описать его красоту, но он действительно был похож на небесную цитадель. Всего один взгляд, и я почувствовал, что моя жизнь обрела смысл. На лице Ань Цзе отразилась одержимость, но глаза Лао Ма внезапно застыли, и он громко спросил: – Ты видел его? Ты действительно его видел? Город Тяньцзин? Ань Цзе вздохнул и кивнул: – Я видел его, но в тот момент у моей цифровой камеры села батарея, и я не смог его снять. Мой первоначальный план состоял в том, чтобы просто взглянуть на него издалека, но у меня было не так много времени, чтобы его осуществить. Прошло всего мгновение, а когда я пришел в себя, то уже не понимал, где нахожусь. Посторонние люди мало что знают, но странствующим в этой пустыне торговцам снятся кошмары, о которых ни один из них не осмеливается рассказывать. Легенды гласили, что мираж – это город демонов, высасывающих души живых, и несчастные, видевшие его, неосознанно гонялись за иллюзией – и погибали. Но передаваемые из поколения в поколение истории были лишь мифами, и никто не видел чего-то подобного своими глазами. Лао Ма не мог вымолвить ни слова и в шоке уставился на Ань Цзе, его губы бормотали слова восхищения. Остальные ничего не понимали, но, глядя на выражение лица Лао Ма, они решили, что то, что сказал мужчина, было чем-то невероятным. Ли Саньэр не мог не спросить: – Кем работает господин Ань? Профессиональным путешественником или Суперменом? Ань Цзе на мгновение застыл, а затем рассмеялся: – Я просто переводчик, который любит острые ощущения, я совсем не профессионал. К тому же, видите ли, я не ношу нижнее белье поверх штанов. В его легкой речи чувствовалась некоторая беззаботность. Сам не зная почему, Мо Яньнань почувствовал себя немного неловко, слушая его, этот профессор всю жизнь обучал и воспитывал людей, поэтому он не смог сдержаться от проповеди и, хотя у него и пересохло в горле, вмешался: – Путешествовать – это прекрасно, и говорят, что проехать тысячу миль – это то же самое, что прочитать тысячу книг, но не стоит отправляться в столь опасное место, особенно в одиночку. Ваша семья была бы очень обеспокоена, если бы узнала. – Семья? – Ань Цзе моргнул и улыбнулся, немного смутившись. – У меня нет семьи. Как бы я осмелился так нелепо метаться, если бы у меня была семья? – затем он замолчал, отказавшись продолжать. После всего града вопросов атмосфера таинственности вокруг этого жаждущего странствий человека каким-то образом стала еще гуще. Когда-то судьба была самой захватывающей легендой в мире.