Обратный путь / A Returning Journey

Пустыня была красавицей, у которой лишь половина лица накрашена косметикой: капризная, жуткая, прекрасная. Когда темнота окутала все вокруг, жара, которая грозила зажарить команду археологов в течение дня, исчезла. Огромное небо было усеяно множеством звезд, ярких и тусклых. После установки палаток никто, похоже, не хотел спать, так как все прижались друг к другу и, склонившись, болтали. Ань Цзе сидел в стороне и ухмылялся им, иногда с облегчением поглядывая на небо, тихий, как философ, ставший свидетелем испытаний времени. Вокруг него была какая-то аура, и все, кого она затрагивала, не могли не успокоиться. Мо Яньнань не удержался и сел рядом с ним, и сказал как-то резко: – Кажется, господин Ань много путешествовал. Ань Цзе обернулся и улыбнулся ему. Если присмотреться, то можно было заметить, что в его темных волосах уже мелькали серебристые пряди. По его лицу это было не заметно, но время в той или иной степени оставило свой след. Тем не менее, он все еще был красив, и даже очень. – Других увлечений у меня нет. Я так много путешествовал за эти годы, что мое сердце забилось, как сумасшедшее, и теперь я больше не могу долго оставаться на одном месте. Он сделал паузу. – Профессор Мо, это судьба позволила нам идти вместе. Пожалуйста, не будьте столь формальны и называйте меня просто Сяо Ань. Мо Яньнань улыбнулся в ответ: – Тогда почему ты называешь меня профессором Мо? Я старше тебя, не проще ли было бы называть меня просто Лао Мо? Ань Цзе покачал головой и рассмеялся, не давая определенного ответа. Взгляд Лао Ма, казалось, постоянно был устремлен в сторону Ань Цзе. Теперь он подошел к ним, передавая сигарету: – Хочешь? Ань Цзе пожал ему руку: – Спасибо, но я бросил. Лао Ма не стал настаивать и взял сигарету обратно, осторожно понюхав ее, на лице его было выражение удовольствия, хотя рот говорил обратное: – Хорошо, что ты бросил, очень хорошо. В старые времена эту штуку называли опиумом, она вредна для организма, но не для обычного человека. Ань Цзе некоторое время смотрел на сигарету в его руке: – В молодости я тоже был довольно зависим от курения, и даже сейчас запах кажется приятным. Некоторое время назад я попал в аварию и не мог курить, поэтому просто бросил. Но, похоже, мое сердце более зависимо, чем мое тело. Когда он упомянул аварию, любопытство Мэн Сяомин разгорелось: – Несчастный случай во время путешествия? Ань Цзе вытянул свои длинные ноги и зевнул. Каким-то образом одно это движение заставило Мо Яньнаня подумать о страннике, сыне, который оставил семью ради свободы и путешествий, что лишило его, человека традиций, дара речи. – Не может быть, у капитана отряда самоубийц проблемы со здоровьем? – пошутил Ли Саньэр. Ань Цзе моргнул, глядя на него: – Мой друг, президент Мао учил нас, что тело является столицей революции. Ли Саньэр рассмеялся: – Ты прав. Эй, капитан, где ты был раньше? Хочешь поделиться? Ань Цзе подумал об этом: – Ну, мест было много. Я проплывал на лодке через кладбище Атлантики, что было настоящей гонкой со смертью и гораздо страшнее этого, я ходил с туристическими группами через Гималаи и гору Килиманджаро, хотя моя физическая форма была не очень хорошей и мне не удалось достичь вершины, а однажды я чуть не попал под лавину, и бог знает, сколько времени я шел по заснеженной горе. Я чуть не лишился конечностей… Мо Яньнань смотрел на него широко раскрытыми глазами, не в силах поверить, что такой хрупкий на вид человек совершил столько великих путешествий. Ни с того ни с сего в его сердце вспыхнула легкая зависть, желание испытать то, что он пережил. Все свободно болтали и сплетничали, атмосфера была непринужденной и уютной. Однако внезапно Лао Ма выпрямил спину, его обычно тусклые, бесстрастные глаза стали острыми. Остальные члены лагеря подскочили и затаили дыхание. Лао Ма прижал одну руку к земле, приложив палец к губам: – Не двигайтесь и не говорите. Он слегка наклонился и внимательно прислушался к земле. Вскоре даже Мо Яньнань услышал звук, доносящийся из-под песка, — какой-то леденящий душу шорох, как будто что-то приближалось к ним из-под бесчисленных слоев песка. Лао Ма тихо скомандовал группой, как будто столкнувшись с великим врагом: – Все, встаньте в круг. Профессор Мо, вы в центр, а господин Ли, пожалуйста, передайте пистолеты по кругу, чтобы у каждого было по одному. Ли Саньэр не стал медлить и, поспешно открыв сумку, достал оттуда несколько пистолетов самых разных моделей. Команда привезла много такого оружия, хотя что касается того, откуда они взялись и были ли они приобретены законным путем, несмотря на то, что это была официальная археологическая команда, никто не знал. Только Шэнь Цзяньчэн был проинформирован о том, откуда все это оружие, но он отказался распространяться дальше, сказав лишь, что кто-то их спонсировал. Все еще оставаясь на страже, Лао Ма взглянул на оружие, взял Desert Eagle и бросил его Ань Цзе: – Ты знаешь, как им пользоваться? Ань Цзе, стоявший рядом с Мо Яньнанем, казался полностью расслабленным и не чувствовал ни малейшей опасности. Конечно, у авантюристов нервы были крепче телефонных столбов. Только увидев пистолет, он напрягся и слегка сгорбился, идеально поймав его. Он опустил глаза и зарядил его на удивление аккуратно. Когда Ань Цзе изменил свое положение, Мо Яньнань заметил его профиль. Он вдруг почувствовал, что глаза Ань Цзе стали очень яркими, как будто они блестели в свете звезд. Затем раздался выстрел, и он вздрогнул. Тонкая струйка дыма вырвалась из пистолета Лао Ма, пуля застряла под слоями песка. Шорох на мгновение стих, и все взгляды сосредоточились на том месте, куда вошла пуля. Раздался крик, резкий, пронзительный и леденящий душу… Но самое ужасное, что это был женский крик. Ноги Мо Яньнаня дрожали, когда он дрожащей рукой вцепился в куртку Ань Цзе: – Это был… Это был человек? Мы выстрелили в человека? Глаза Ань Цзе уставились туда, откуда доносился крик, и он покачал головой, не выражая никаких эмоций: – Люди не могут ходить под песком, не беспокойтесь об этом. – Его голос слегка повысился: – Эта штука, скорее всего, не мертва; все будьте осторожны, я слышу... Прежде чем он успел закончить свое предупреждение, песок перед ними взметнулся в воздух почти на два метра, послышалось жуткое шипение. Чудовищное существо вырвалось из песка. Никто не сдвинулся с места, увидев это. На первый взгляд монстр был похож на гигантского паука: восемь мохнатых ног тянулись в разные стороны, каждая нога была почти два метра в длину с лезвиями, похожими на косы, на внутренней и внешней сторонах. Но это не мог быть паук. За исключением «Гарри Поттера», существование паука такого размера невозможно, и даже в «Гарри Поттере» ни один из пауков не волочил за собой хвост! Ли Саньэр открыл рот, словно в трансе: – О Боже... посмотрите, посмотрите на его голову, у него есть голова, у него есть голова... У каждого животного была голова. Ли Саньэр происходил из семьи, занимавшейся расхитительством могил, и, можно сказать, видел такое, что обычным людям и не снилось, и тем не менее, он был напуган так, что потерял дар речи. Существом с головой. Потому что на этой штуке была человеческая голова. Голова женщины, волосы волочились по земле и запутывались между ног, черные пряди, прикрепленные к черепу, прерывисто развевались при движении. Это лицо даже имело форму сердца и было настолько бледное, что почти синее. Несмотря на то, что у него были все черты нормального лица, казалось, что они были нарисованы прямо на этой коже, неподвижной, как камень. Существо стояло перед командой, его глаза были такими же пустыми и отсутствующими, как у дохлой рыбы, они смотрели прямо перед собой и слегка выпячивались из глазниц. Это было ужасно, отвратительно. Просто невыразимо. Самым жутким было пулевое ранение, четко просматривавшееся в центре лба. Команда выстроилась в ряд. Мо Яньнань едва мог стоять, опираясь половиной своего веса на Ань Цзе. Ань Цзе поддерживал его одной рукой, не отрывая взгляда от чудовища с человеческим лицом, стоявшего перед ними. Лао Ма сглотнул, и на его руках медленно выступил пот. Он окинул всех взглядом и осторожно прошептал Шэнь Цзяньчэну: – Эта штука определенно не к добру, я точно попал в нее. – Да. Я понял это только сейчас, это определенно был звук пули, поражающей плоть. Ма-ге, что это такое? – Шэнь Цзяньчэн ничего не сказал, возможно, от шока, но Ань Цзе вмешался, его голос был очень тихим, губы едва шевелились. Прежде чем он закончил говорить, чудовище внезапно сделало шаг вперед, угрожающе глядя на них. Ли Саньэр почувствовал, как у него в ноге начинается судорога. – Всё кончено, всё кончено, эта сестрица выглядит так, будто собирается съесть нас на закуску, – сказал он и сморщил лицо, почувствовав запах своих подмышек. – Мы не принимали душ уже несколько дней, а сестрица любит маринованные блюда? Мэн Сяомин не смогла понять его чувство юмора. Она уже долгое время не моргала и дрожала, ее нервы были напряжены до предела, и ее пистолет выстрелил сам собой. Пуля вылетела наружу, попав прямо в одну из ног монстра. Монстр споткнулся и взревел от ярости, человеческая голова закружилась. Он бросился на нее. Мэн Сяомин закричала, и этот звук был странно похож на рев монстра. Он пронзал прохладную ночь, снова и снова, словно ножи, рассекающие их сердца. Лао Ма закричал: – Врассыпную! Все, врассыпную! Ань Цзе внезапно отпихнул Мо Яньнаня в Мэн Сяомин, удар оттолкнул их обоих от монстра. Однако чудовищу не было дела до высоких моральных принципов или жертвенности – его гигантское тело пыталось повалить Ань Цзе, а звездный свет над головой отбрасывал длинные тени от каждой из его ног, похожих на косы. Глаза Мо Яньнаня расширились, и он закричал: – Ань... Худое на вид тело Ань Цзе внезапно наклонилось, изогнувшись под невероятным углом, и он упал на бок на землю. Эти изогнутые лезвия прошли мимо его ушей – волосы на висках были сбриты, и они мягко приземлились на песок. Ноги Мо Яньнаня теперь тряслись, как лапша, Мэн Сяомин закрыла рот рукой, а Ли Саньэр вытаращил глаза. Внезапно в животе чудовища открылась гигантская пасть, клыки вылезли наружу, и в лицо Ань Цзе ударил гнилостный смрад. Он оставался бесстрастным, и когда чудовище открыло свою окровавленную пасть, чтобы укусить, он сунул руку ему в пасть, за чем сразу же последовало несколько глухих выстрелов. Вокруг воцарилась тишина. Слюна, смешанная с фиолетовой кровью, капала изо рта монстра, все его тело от желудка до спины теперь было разорвано в клочья. Он начал кричать, издавая пронзительный звук, похожий одновременно на человеческий вопль и звериный визг. Все смотрели, как его гигантское тело рухнуло. Ань Цзе в одно мгновение вытащил свою окровавленную руку и быстро выскочил из-под падающего монстра, встав на колени рядом с ним и тяжело дыша. – Ань Цзе! – Мо Яньнань все еще дрожал, но он первым вскочил, почти переползая через тушу. – Ты-ты-ты... Ань Цзе слегка нахмурил брови, положив пистолет рядом с собой движением, про которое трудно было сказать, было ли оно целенаправленным или случайным, и внимательно осмотрел раны на своей руке. Ли Саньэр встал следующим: – Быстро, быстро найдите аптечку! Будем надеяться, что слюна этого монстра не ядовита! Все остальные начали двигаться, как будто очнувшись ото сна. Ли Саньэр схватил аптечку, Мэн Сяомин помогла обработать раны, а Мо Яньнань выступил в роли их помощника. Лао Ма задумчиво посмотрел на Ань Цзе и лежащее рядом с ним оружие, прежде чем присесть рядом с Шэнь Цзяньчэном, внимательно осматривая труп монстра. К счастью, несмотря на то, насколько страшно выглядели раны, не было задето ничего жизненно важного, а неестественные зубы этого монстра с человеческим лицом не были ядовитыми. Похоже, это было существо с сильным от природы телосложением, не нуждающееся в яде. Шэнь Цзяньчэн и Лао Ма надели перчатки и перевернули труп, снова обнажив его огромную пасть перед всеми остальными. Она была почти метр в диаметре, между зубами не было ни единого зазора, когда пасть была закрыта, она была даже опаснее, чем ноги зверя. Ли Саньер нервно постучал по обнаженным зубам: – У этой сестрицы отличное здоровье полости рта, да? Там даже не осталось щели для насекомых. Он случайно потер палец о зуб, и почти сразу же появилась рана. Ли Саньэр ахнул: – Боже мой, мой добрый брат Ань Цзе, должно быть, двигался очень быстро. Если бы он был медленнее хотя бы на секунду, он бы потерял всю свою руку! Мой друг, ты пришел из храма Шаолинь? Ань Цзе улыбнулся, но ничего не ответил, его глаза не мигая смотрели на человеческую голову. Лао Ма поднял голову и увидел его взгляд: – Что, ты тоже думаешь, что эта голова странная? Ань Цзе мгновение молчал: – Это орган, выращенный на животном? Он слишком похож на человека, – он вытянул свою раненую руку, чтобы ее обработали. – Можно ли сделать вскрытие для более близкого рассмотрения? – Разве Мэн-цзе не знает, как проводить вскрытие? – небрежно сказал Ли Саньэр. – Тогда вскрой ее и посмотри. Мэн Сяомин повернулась, чтобы посмотреть на голову монстра, и нахмурилась, как будто подавляя отвращение. Она немного поколебалась, прежде чем сказать: – Я изучала кое-что о вскрытии, но… – Я тоже этому учился. Как тебе идея: я сделаю это, а ты мне поможешь? – Ань Цзе кивнул на свои руки: – Я не смогу так хорошо двигаться, поэтому мне придется побеспокоить вас, госпожа Мэн.