Розовые очки.

Изначально Филипп планировал провести в своем доме с Аллой сутки, но, видя, что женщина только-только расслабилась, позабыла и отвлеклась от недавних тревог, задумал пролонгировать их совместный отдых еще на денек. Утром, пока Пугачева еще спала, Фил позвонил Кристине - с детьми все хорошо, волноваться не о чем. Успокоив свое сердце коротким звонком, Киркоров приготовил на скорую руку, что умел - бутерброды с колбасой и сыром, которые запихнул на минутку в микроволновку, чтобы сыр немного расплавился и образовал аппетитную тягучую корочку, и некрепкий чай в большой кружке-бокале с лимоном. Поставив все это добро на поднос, отнес в спальню - Алла только проснулась и сейчас лежала на кровати, сладко потягиваясь. Фил присел рядышком и, чуть поправив одеяло, поставил завтрак на кровать: - Балуешь меня? - кокетничала прима, заметив свеже приготовленные, еще не остывшие, бутерброды с кружкой чая, из которой клубами валил пар, - Как в старые добрые времена? - ухмыльнулась она, откусив кусочек бутерброда и прикрыв куском одеяла свою обнаженную грудь - она вовсе не стеснялась Фила, но это был некий элемент кокетства. Кроме того, прекрасно понимая, что у него на нее встает, спонтанный утренний секс не входил в планы примы. - Да. - кивнул, чуть улыбнувшись Фил, - Времена старые, только мы с тобой... молодые, - а затем, подумав немного, добавил, - особенно душой. - рука скользнула под одеяло и крайне осторожно, ненавязчиво погладила ножку любимой женщины. - И нисколько мы с тобой не постарели, да, Филь? - вспомнив строки известной песни, процитировала Алла, улыбаясь, - Есть вещи, которые не меняются с течением времени. И то, что произошло вчера - прямое тому доказательство. - О, да! - охотно кивнул Фил в знак согласия, чуть ухмыльнувшись, - Французская кухня и правда самая лучшая! - он немного решил пошутить, и Алла поняла это, громко захохотала: - Дурачок! - ласково назвала его, а затем, приблизившись, кратко чмокнула в губы, - Ты, Филиппчик, мой краш! - Нифига себе, какие познания! Обалдеть! - приятно удивился Фил. Хотя нет, не удивился - эта женщина могла знать, все, что угодно. - Так выражается современная молодежь. Я думала, ты знаешь, - кокетничала она с ним, - а мы к молодежи имеем самое прямое отношение. - Это правда! Ты, как говорят, пушка! Огонь! Пожар! Бомба! И, - замялся Фил, вспоминая нужный фразеологизм, - я под столом! - Не, последнее они говорят, когда что-то смешно, ты немного перепутал, - улыбнулась Алла. Она сделала несколько глотков обжигающего чая и, вернув кружку на поднос, с нескрываемым удовольствием наблюдала за тем, как Фил на нее смотрит - с прежней любовью, вожделением. С мыслью, что никогда никому эту женщину не отдаст. И от этого красноречивого взгляда стало вдруг так тепло на душе, что Алла произнесла, - Я тебя тоже... - и Филипп, поняв, что она имеет в виду, наклонился и аккуратно, чтобы не задеть поднос, глубоко поцеловал ее, смакуя вкус чуть пухлых женских губ, на секунду задержав дыхание, чтобы продлить поцелуй, ставший в одно мгновение страстным, - очень люблю... - прошептала счастливая женщина. За завтраком, который позже все-таки перетек на кухню, Филипп рассказал Алле о том, что с детьми все хорошо и волноваться не о чем. Облегченно вздохнув, женщина предложила заранее, пока еще есть возможность, выкупить билеты на самолет. Зайдя на сайт авиакомпании, Филипп приобрел четыре билета бизнес-класса, и бывшие супруги, прекрасно понимая, что места разлетаются, как горячие пирожки, облегченно вздохнули - на нужную дату осталось всего шесть мест. Решено было лететь десятого числа, и до отлета оставалось полноценных четыре дня, за которые запросто можно было бы собрать все необходимые вещи. Сделав прямо при Филе звонок Галкину, Алла рассказала о предстоящем перелете и попросила написать разрешение на вывоз детей - необходимо согласие отца, которое обязательно требовали на паспортном контроле в аэропорту. Галкин заверил, что пришлет своего посыльного к дому Орбакайте сегодня же и не обманул - уже к обеду Кристина получила заверенное разрешение от доверенного лица. Вставлять палки в колеса Максим не хотел, прекрасно понимая, что, в первую очередь, пострадают дети. Алла пожалела лишь о том, что забыла попросить, чтобы Макс прислал детские вещи, но Киркоров вполне оправданно считал, что его злить этим не надо: - Аллунь, всю новую одежду я куплю сам для тебя и детей. Так будет лучше. - Солидарна, - кратко ответила Пугачева, передумав звонить бывшему пятому мужу, - Ладно, у нас еще впереди целый день, - заметила женщина, поправляя свою крашеную блондинистую шевелюру у зеркала, - Чем займемся? Может, на шопинг? - предложила она внезапно, - Давно не были, да и я знаю, как ты это любишь, - улыбнулась прима. Филу показалась эта идея отличной и, быстренько собравшись, они поехали в местный "Молл" - торговый центр, где продавали вещи именитых брендов. Фил, заметив детский магазин, предложил зайти и, на пару выбирая вещи, бывшие супруги затарились комплектами для всех четверых детей. Учитывая, что даже простую повседневную одежду дети тоже носили от бренда, покупки обошлись в весьма кругленькую, солидную сумму. Но больше всего Филипп хотел порадовать Аллу - она не особо увлекалась шопингом, но здесь, проходя мимо витрины магазина женского белья, буквально не удержалась, - Филь, я только посмотреть! - и Киркоров улыбнулся, уже морально готовый на траты - денег для нее он никогда не жалел. Пугачева, попросив Фила перевести ее вопрос на английский для консультации с сотрудницами бутика, примерила шикарное белье, несколько пеньюаров и бюстгальтеров, - Блин, как красиво! - Алла крутилась у зеркала в примерочной, словно девочка, любуясь моделью лифа с отстегивающимися, как она любила, бретелями, - Боже, какая прелесть! - а Фил, стоя за ширмой в примерочном отделе, широко, чуть смущенно улыбался, слушая ее комментарии. - Можно посмотреть на тебя? - попросил Киркоров, и Пугачева, меньше, чем на сантиметр отодвинув плотную синюю занавеску, посмотрела в щелочку и, убедившись, что никого поблизости нет, запустила бывшего мужа к себе в примерочную, - Ох-ре-неть... - по слогам, восхищенный красотой любимой женщины в роскошном бюстгальтере, произнес Филипп, - Берем! Ты... - запнулся он, подбирая слова, - безумно! Божественно красива! - Алле были приятны эти правдивые комплименты и она расплылась в довольной улыбке: - Филь, смотри, тут еще симпатичный пеньюарчик есть, - наскоро примерив вещицу, подчеркивающую ее шикарные формы, из приятного на ощупь материала, Алла немного покрутилась перед ним, - Как тебе? - но Фил стоял, словно вкопанный. Он уставился на нее таким взглядом, что Пугачева немного нахмурилась, - Что, дорого? Не берем? - Мне... - прошептал Киркоров, приблизившись к любимой вплотную, - твоя улыбка всего дороже, - внезапно он словно потерял голову от такой эротической картины и, прижав женщину к себе, сжал ее ягодицу сквозь приятную ткань, а затем подарил такой возбуждающий поцелуй, что ноги Пугачевой мгновенно стали ватными, голова слегка закружилась от желания близости. Задернув штору поплотнее, Фил быстро расправился со своими брюками, расстегнув застежку и, приспустив их, приподнял ее ногу, отодвинул полоску уже промокших женских кружевных слипов, медленно вошел. Они тяжело дышали, предаваясь внезапной, опасной до дрожи, страсти в почти людном месте, и жадными поцелуями, прикусываниями глушили те глухие стоны, которые все-таки вылетали из их уст... Адреналин кипел в крови на полную катушку, значительно сократив время внезапного соития, мысли от страха и желания немного путались, но эта волна любви накрыла любовников с головой, заставляя забыть обо всех возможных приличиях и связанных с ними страхах. Несколько минут абсолютного удовольствия, трудно сдерживаемого сбитого дыхания в унисон, дрожащие женские ноги, по которым из глубины потекли естественные соки, а затем, наконец, бурного окончания, к счастью не привлекли чужого внимания - магазин был полупустой не только из-за разгара рабочего дня, но и из-за весьма высокого, отпугивающего прочих, ценника, где только один понравившийся бюстгальтер в пересчете на рубли стоил около тридцати тысяч: - Так, я поняла, - все еще переводя дыхание, поправляя ткань на своем оголенном в порыве страсти плече, произнесла прима, - тебе понравилось. Надо брать. - Бери, что хочешь, любовь моя. Бери - я тебя любую съем, - пошутил мужчина, застегивая ремень своих брюк, - А я пока подожду на кассе, хорошо? - Хорошо, - ласково поцеловав любимого мужчину в губы, Алла быстренько примерила еще несколько вещей и, собрав то, что подошло и понравилось - в том числе, тот самый пеньюарчик - подошла к кассе. Филипп оплатил покупки и, как истинный добытчик, беспокоящийся о том, чтобы его женщина не осталась голодной, повел в ресторан. Наскоро они перекусили супчиком и салатами и снова отправились - правда, уже на выход. По пути Алла остановилась возле одной витрины - очень известная фирма выпустила новую модель часов и, хотя Пугачева часы не носила, посмотреть все же интересно, - Филь, давай зайдем? - Киркоров кивнул и, захватив понадежнее сумки с покупками, которые все это время тащил, зашел в бутик. Это был магазин бренда, от которого Филипп искренне фанател и даже не раз дарил Алле подарки этого модного дома, в том числе, и буддисткую ваджру - в мире было всего две, и которую Алла просто обожала и частенько надевала - Versace. Ее зацепили керамические наручные часы. Легкие, красивые. Элегантные. Декорации "Greca" - греческий фирменный узор - на безеле. Да, к тому же, розового цвета. Циферблат из эмали. Автоматический механизм с тремя стрелками... Алла влюбилась в эту вещь с первого взгляда и даже, если не собиралась носить как часы - можно было, перевернув циферблат, носить просто как роскошный розовый, пусть и от Версаче, браслет. Заметив, как горят ее глаза, Филипп сразу все понял. Консультант, как и полагается в премиальных бутиках, сразу подошел к клиентам и в белоснежных тканевых перчатках, чтобы не дай Боже, не оцарапать часики, вытащил понравившееся Алле изделие из бархатного футляра-коробки, которая была раза в полтора-два больше самих часов, и предложил приме на примерку: - Can you give me your hand, please? I'd like to help you, (Не могли бы Вы мне дать Вашу руку, пожалуйста? Я бы хотел Вам помочь) - обратился к ней консультант. - Аллунь, он твою руку просит, - перевел Филипп. - Угу. Может, ему и сердце на блюдечке поднести? - пошутила Алла, но руку все-таки протянула. Консультант аккуратно расстегнул трехзвенный ремешок-браслет с раскладывающейся застежкой и показал, как пользоваться механизмом. Алла, хоть и была впечатлена часами, все-таки старалась сохранять безразличный вид. Она аккуратно вертела свою руку, посматривая на циферблат, - Гуччи... носили и покруче... - No Gucci! - поправил консультант, - Versace! - Угу. Жизнь будет богаче, - на ходу сочинила прима, а затем, повернувшись к бывшему мужу, показала ему, как сидят часы на руке, - Как тебе? Хрень? - Красиво, - честно ответил Филипп. Он, не мешкая, обратился к консультанту, - How much? - консультант ответил на его вопрос, но Алла из-за плохого английского не поняла стоимость, а потому уточнила: - Филь, сколько стоят? - Да ерунда. - отмахнулся Филипп, - давай купим, если тебе нравится. - Напиши мне, - обратилась Пугачева к консультанту на русском, протягивая тому ручку, - На ручку. Напиши! Сколько в деньгах? - обращалась она к нему, понимая, что такая вещь не может стоить дешево, - На! Напиши! - она так настаивала, что со стороны это смотрелось немножечко смешно, мужчина-консультант, одетый по всем канонам едва ли не во фрак, просто не понимал, почему эта женщина настойчиво сует ему шариковую ручку. - Аллунь, успокойся, - улыбнувшись, вмешался Фил. Он уже понял, что лучше сказать, как есть, - Всего лишь шесть тысяч долларов. - как ни в чем ни бывало, пожал плечами Киркоров. - Это... где-то полмиллиона рублей? - примерно посчитала Алла в уме, - Не, нафиг, - она стала активно расстегивать браслет и стягивать с себя часы. Но, на самом деле, прима искренне считала, что Фил может потратиться на нее: что - она не заслуживает, что ли? Заслуживает, по ее мнению. Но говорить об этом явно не хотелось, и потому пришлось включить актрису и свое фирменное кокетство, делая вид, что ей эта вещь не нужна. - Аллусь, - остановил ее Филипп, бережно взяв за руку, - тебе нравится? - глядя ей в глаза, спросил мужчина. Алла едва заметно кивнула в ответ, и Филипп широко улыбнулся, а затем поцеловал женскую ручку, украшенную часами, - Тогда берем. Безоговорочно. - настоял Фил, а Пугачева внутренне ликовала и, не сдержав искреннего порыва благодарности, обняла бывшего мужа, - Ok, - обратившись к консультанту, Киркоров взглядом указал на коробку, - Кард? Кэш? - уточнил он способ оплаты. К консультанту подошла девушка-помощница - пока Киркоров оплачивал покупку картой, аккуратно собрала часы в коробочку и, положив в фирменный пакетик с логотипом "Медузы", вручила покупку приме. - Спасибо, Филечка, - не скрывая своей искренней, почти детской радости, поблагодарила Фила Алла, на что он в ответ улыбнулся: - Носи с удовольствием, любовь моя, - нежно чмокнул ее в губы и, взяв сумки с покупками, супруги прошли к выходу из "Молла". Едва они погрузили пакеты и сели в машину, Алла сразу же надела подаренные часы и установила время. Заведя автомобиль, Фил мельком глянул на нее счастливую и широко улыбнулся: "Да. Женщина всегда остается женщиной. В любом возрасте." (Филипп). Пугачева, довольная покупками, аккуратненько рассортировала их - что детям, что себе любимой. Только вот Филу ничего не купили, и она вспомнила об этом только сейчас, но особо не расстроилась - в конце концов, бельишко не только для себя красивой покупала, но и чтобы его порадовать. На обед Пугачева разогрела вчерашний супчик и, приготовив свежий салат, накрыла стол. Но женщина заметила, что ее немного начало лихорадить - несмотря на вполне нормальное прежде самочувствие, слегка знобило - и она, найдя в шкафу Филькин джемпер на молнии, надела его. Заметив эту деталь во время обеда, Фил уточнил: - Аллунь, тебе холодно? - с искренним беспокойством спросил он, заметив, как прима сильнее кутается в его теплую флисовую вещь. - Не могу понять... - честно ответила Алла, - чувствую себя нормально, но немного холодит. - Ты не заболела? - Филипп подошел к бывшей жене, забросив поедание супа и, ласково чмокнув в лобик, смерил температуру. - Нет. Филь, - Алла подняла на него свой взор и накрыла его руку своей, - ты нашим детям звонил? Нормально у них все? - Утром. Я же говорил тебе. Нормально. - Да я помню. Просто... тревожно вдруг... За Лизу, Гарри, Мартина и... Аллу, - запнувшись на имени дочери Киркорова, Пугачева почувствовала, как ее внезапно бросило в дрожь, знобить стало сильнее. - Все нормально, Аллусь. Ты, наверное, устала. Может, немного подремлешь? А вечером, если хочешь, вернемся на виллу к Кристине. - Да, хорошо. Но ты все-таки позвони. - настойчиво попросила Пугачева, и Филипп сразу же сделал звонок. Лишь когда прима лично услышала от дочери, что с детьми все нормально и они в данный момент все вместе купаются в бассейне, от сердца отлегло, непонятная тревога отступила. Алла вернулась в спальню и, не раздеваясь, в чем была, даже не сняв подаренные часы, удобно устроилась в кровати, накрывшись почти с головой одеялом. Впрочем, волновалась не только она - внезапное волнение, даже несмотря на недавний звонок Кристине, одолело и Фила. И все мысли тоже - почему-то были сосредоточены на... дочери. Но понимая, что это пустая, ничем не подкрепленная тревога, Киркоров отвлекся, пока Алла заснула в спальне, на просмотр сценария второй части фильма, какой ему прислали на электронную почту и в каком он должен сниматься. Удалось переключить внимание на работу, и все тревожные мысли приглушились. Алла крепко спала... Сон перенес ее в прошлое и, словно показывая очередную кинопленку, рассказывал то, что ей необходимо было знать. Пугачева перенеслась в тот год, когда узнала о своем положении - она вышла замуж за Киркорова и, как нормальная любящая и любимая женщина, хотела естественного продолжения их любви в виде детей. Алла видела себя со стороны - моложе на двадцать с лишним лет женщину, которая искренне плакала от счастья, что удалось забеременеть. Филиппа, который кружил ее на руках, узнав новость, что станет отцом ребенка. Их ребенка, выносить и родить которого Алле так и не удалось тогда. Пока прима смотрела этот фильм воспоминаний, ей стало неприятно, даже больно - зачем? Она ведь столько сил приложила, чтобы забыть эту боль. Пространство вокруг сменилось, и теперь она оказалась в клинике, где ей делали ЭКО. Срок уже большой, и это была плановая консультация, а беременность по счету - четвертая. Она чуть старше на пару лет, но все такая же, надеющаяся обрести женское счастье, женщина. И снова, как печальный финал короткометражного фильма - картина, как она рыдает, потеряв в очередной раз ребенка... Алла, пусть и спала, но плакала по настоящему - слезы потекли из глаз от увиденного, крайне жуткого, воспоминания. Она не понимала, зачем тот, кто ей это показывает, так издевается, зачем терзает душу тем, что изменить невозможно? Словно в наказание фильм продолжился. Ее без всякого согласия перенесли на... Земляной Вал. В квартиру спустя почти десять лет после последнего просмотренного события. И снова, стоя буквально рядом сама с собой, только на десяток лет младше, еще в пухленьких формах, Алла смотрела со стороны собственное воспоминание, когда они с Киркоровым вновь беседовали: "- Я чувствую за тебя некую ответственность. Когда я послала тебя нахер, ты стал творить какую-то ерунду. И произошедшее с Яблоковой - тому подтверждение. Я понимаю, что ты... не можешь без меня, и отрезать тебя так резко было моей ошибкой. - Алл, я... - Филипп хотел выразить свою версию происходящего, но Пугачева мгновенно перебила его: - Заткнись, пожалуйста, - попросила она его, снова закуривая вторую сигарету за недолгие пятнадцать минут, - Так вот. - продолжила прима, - Вышло, к тому же, и так, что я тоже... - прикусила она губу, не желая говорить слишком открыто, - мне тоже без тебя плохо. - Алла нервно вздохнула и, удобно расположившись на диване, потыкала окурком в пепельнице, - Я, конечно, на людей пока с кулаками не бросаюсь, но... - хмыкнула она, - что говорить... плохо мне без тебя, и все. Понимаешь? - казалось, ей было так сложно признаться даже самой себе в элементарных вещах, что каждое слово давалось с огромным усилием. И Алла посмотрела на ошарашенного Филиппа, который пытался понять суть ее слов, ища в нем поддержки. ("Мальчик с пальчиком", глава "Заткнись, пожалуйста".) Затем был небольшой свайп сквозь неприятные резь-помехи, как в старом телевизоре, и снова ее слова, что она обращала к Филиппу: - Ты сначала выслушай. Пойми, мне много лет. И я не хочу переживать за твое будущее. Поэтому... Я буду с тобой только если буду знать, что ты защищен. Что у тебя есть отдушина, опора. Понимаешь? - Не совсем. - Ты просто обязан ради моего же спокойствия завести детей. Как - решай сам. Но... у тебя должны быть дети. Если у нас не получилось, это вовсе не значит, что ты так и помрешь бобылем. Я этого не хочу. ("Мальчик с пальчиком", глава "Заткнись, пожалуйста".) Она надоумила его на деторождение, просто не желая оставлять одного в этом мире. У нее тогда появилась идея попробовать возродить их семью. А после их бурного воссоединения - совместное утро и снова мечты, которым на тот момент не суждено было сбыться: "- Иди ко мне, - понимая, как тяжки ее раздумья, Филипп приподнял ее личико и нежно поцеловал в губы. Словно находя утешение несбывшихся мечт в его ласке, Алла глубоко и даже как-то рьяно целовала бывшего мужа, как будто ей хотелось утонуть, забыться в его любви. Она вдруг вспомнила, что накануне буквально заставила согласиться на ее условие - обзавестись детьми и прошептала: - Пусть кто-то родит, это неважно... Я воспитаю, буду мамой. Филь, ты слышишь?.. ("Мальчик с пальчиком", глава "В твою честь".) И снова - помехи, странное перемещение без всякого предупреждения и согласия главной участницы сна - воспоминания в клинике Курцера, как Алла с особой тщательностью подбирала донорскую яйцеклетку и как случайно, вовсе не из предложенного каталога, нашла необходимую: "- Филя, кто эта женщина? - с каким-то трепетом уточнила Алла. Киркоров сперва подумал, что она ревнует и поспешил развеять сомнения: - Это владелица сети модных бутиков, мы с ней просто дружим. Договорились, что заеду в бутик, заберу заказ, наверное, поэтому звонила, - попытался оправдаться он. - Да мне плевать! - оборвала его Алла, сделав вид, что ей все равно, - Как ты раньше этого не замечал? Она же - вылитая твоя мать! - Филипп застыл на месте, обдумывая то, что сказала Пугачева, - Дай мне еще раз посмотреть ее фото, - попросила Алла, выдергивая из его рук сенсорный телефон, - Охренеть... Филь, вот! - Алла так оживилась, что, сидя на стуле, чуть не затопала ногами от радости, - Вот, что надо! Кто она? - Да, мы давно знакомы, дружим. Еще с 2006 года. Хороший человек. - Славянские корни, внешность - вылитая Виктория Марковна! - Алла так удивилась, что ни о какой ревности речи даже не шло, - Звони ей, - настойчиво потребовала она." ("Мальчик с пальчиком", глава "Нелегкая миссия"). И в итоге - крах всех мечт и надежд из-за сомнений, который зародились в душе после разговора с близкой подругой Алиной Редель. Алла видела, как, покинутый ею утром Филипп, плакал навзрыд, словно маленький мальчишка, а Алина его утешала. Видела, как он ездил в клинику к новорожденной дочери. А затем - словно слайд-шоу с момента крещения до того, как прима лично покормила маленькую Аллу Киркорову смесью из бутылочки. Все моменты листали кадр за кадром, и остановился фильм на другом, казалось бы, не связанном никак воспоминании. Уже после ссоры, которая произошла пять лет назад, когда Пугачева сожгла в камине все письма и записки, которые ей когда-то писал Фил: "Лишь на одном документе Пугачева запнулась - то была маленькая черно-белая фотокарточка на глянцевой бумаге, какие обычно выдают в женских консультациях после обследования и лист-описание, сложенный вчетверо: "В матке - 1 живой плод, мальчик. Срок беременности - 16 недель. Положение плода - продольное. Гестационный возраст плода - 16 нед 1 день, вес плода 146 гр. Описание плода: ЦНС, позвоночник, передняя брюшная стенка, конечности - без дефектов. Частота сердцебиения плода 160 ударов в минуту. Заключение: беременность 16 нед, прогрессирует." Алла открыла глаза и, до боли прикусив губы, решилась сделать то, о чем впоследствии жалеть не собиралась, окончательно сжигая все мосты. Она положила листки на раскаленные угли почему-то подальше от пламени, и документы, обожженные огнем, стали медленно гореть. Но в один миг, словно опомнившись, Алла едва ли не вскрикнула: - Нет! Нет! - рука коснулась одного документа, который уже превратился в пепел и рассыпался буквально на глазах, но женщина смогла спасти другой, вытащив из камина за кончик то, что было важнее врачебного заключения - один-единственный снимок УЗИ, который огонь каким-то чудом не успел повредить. Пугачева, сжав руку в кулак, прислонила тлеющую бумагу к кирпичной стене и, проведя ребром ладони, потушила огонек, получив довольно сильный, болью отрезвляющий, ожог..." ("Мальчик с пальчиком", глава "Туманы-туманы".) Алла четко помнила, что тогда ее окликнул Гарри, который вошел в каминный зал. Но в этот раз - в этом сне - прозвучал другой, хотя и до боли знакомый голосок: - Мама... - Пугачева, чувствуя сумасшедшую дрожь во всем теле, обернулась, буквально не зная, что увидит. Что еще ее способно ранить? Что может тронуть?.. Страх застрял комом в горле, но как же она обрадовалась, увидев... Аллу-Викторию в том возрасте и облике, каком девочка была сейчас. На душе буквально стало легче - это не был очередной кошмар - лишь ребенок, которого прима с недавних пор считала за своего и любила соотвественно, - Мама, ты боишься? - уточнила девочка, подойдя к Пугачевой чуть ближе. Не зная, почему, женщина не смогла произнести и слова, она словно остолбенела, а страх сменился искренним непониманием происходящего - какого черта ей все это снится? И причем здесь дочь Киркорова? - Не бойся, пожалуйста. Это я. - К... - Алла буквально заставила себя издать хоть какой-то звук, - Конечно, я знаю. Ты - Алла, - кивнула она. Маленькая Алла Киркорова улыбнулась и, подойдя к женщине близко, вручила тот самый снимок УЗИ, который прима так и не смогла сжечь в Грязи. - Душа. - туманно объяснил ребенок, - Как и другие беременности, - маленькая по возрасту девочка взялась рассуждать о тех вещах, которые в силу определенных обстоятельств знать никак не могла, и Пугачева нахмурилась, - А душа одна к тебе пыталась прийти. Даже в облике этого мальчика на УЗИ-снимке. И, подумав немного, душа поняла - ага, классическим методом не получается. Значит, будет экивоком. - Что ты хочешь сказать?.. - Алле вдруг стало страшно, голос чуть-чуть задрожал. - Мамуль, - от этого обращения сердце примы едва в пятки не ушло, - я к тебе вернулась. Через другой путь, так скажем. Но моя душа, которая должна была прийти к тебе четыре раза, вернулась. - а затем, видя, что Пугачева буквально остолбенела, прислонила снимок УЗИ к лицу, - Я пришла к тебе из темноты, - продолжила девочка, поясняя, - из иного мира в тумане. - Пугачева чувствовала, что ей становится дурно и, если бы она не была во сне, непременно потеряла бы сознание от такой внезапной, буквально сбивающей с ног, правды, - А узнаешь меня только ты. По глазам. По душе мой... рваной, - шепотом произнесла Алла-Виктория, отдав Алле снимок, - Я тебя очень люблю. - Я... Я... - Пугачева буквально не знала, что сказать. Она смотрела то на снимок, то на дочь Киркорова и понимала, что творится что-то, что объяснить невозможно - по крайней мере, на уровне логики, - Я тоже... люблю... И рада, что... - несмотря на то, что прима спала, слезы по щекам потекли самые настоящие, она плакала наяву, тихо постанывая от избытка слишком серьезных эмоций, - рада, что ты, твоя душа... вернулась... ко мне. - Пугачева не помнила, как подошла к ребенку - своему ребенку, душу которого пыталась родить столько раз - и обняла. Душу, которая воплотилась в этой чудной девочке. Пугачева и без этого признания чувствовала со своей младшей тезкой какую-то особую связь, но после такой открывшейся правды, обняла так крепко, словно боялась потерять снова, - Маленькая моя... Малышка моя, - Алла гладила девочку по лицу, все еще пытаясь окончательно переварить и осознать то, что ей сказала эта... душа, - Я так тебя хотела! Так просила Бога дать сил тебя выносить, родить! - Мамочка, я знаю, - кивнула девчушка, прижимаясь к ней, - я видела. И плакала вместе с тобой, когда не получалось. Знай, что суррогатная женщина - она... - Она родила тебя для меня, - без тени всякого сомнения заключила Пугачева, и девочка в ответ кивнула, подтверждая, - Твоя душа витала-витала, и в итоге... нашла меня. Воплотилась... Ты мое сокровище, - Алла прижала к себе маленькую тезку, качая ее легонько в своих теплых материнских объятиях, - папина копия. Характер мой. Мой ребенок... - шептала прима, до конца сумев осознать происходящее, в которое без слез было трудно сперва поверить. - Мама, помоги мне, - вдруг попросила Алла-Виктория, крепче прижимаясь к тезке, - помоги, я могу погибнуть. - эти слова так испугали женщину, что ее глаза, из которых все еще текли слезы - но уже радости - заметно округлились от удивления и искреннего испуга: - Что?.. - Мам, я заболела... Пожалуйста, помоги мне... - Чем? Чем заболела? - не на шутку испугалась Пугачева. Но девочка начала буквально таять, растворяться в ее объятиях, а голос слышался все дальше, отдавая эхом: - Мама... мама... - Алла ничего не могла сделать, ребенок буквально растворился в небытие, и лишь краткое время был слышен ее детский звонкий голос, - мама, помоги... мама!.. Наяву Алла плакала. Плакала так сильно во сне, что это, находясь в соседней комнате, услышал Филипп. Женщина стонала, ворочалась, руками сжимала одеяло и дергалась. Подойдя к Пугачевой поближе, Фил легонько коснулся ее плеча рукой: - Аллунь... - но реакции не было никакой, Алла во сне скинула с себя одеяло, дрыгала ногами, скулила и стонала, - Алла! - громче окликнул ее бывший муж, сжав руку, и в эту секунду прима буквально дернулась, вскочила с постели: - Филя! - громко позвала она мужа, не догадываясь, что он стоит рядом. Увидев его, бросилась ему в объятия, зарыдав пуще прежнего. Филипп был, мягко говоря, в шоке: - Что с тобой? Кошмар? - спросил он, поглаживая ее насквозь вспотевшую спину, - Это просто сон... Успокойся, котенок... - Алла, - шептала Пугачева, - Аллочка... Она болеет... Филипп, - жадно глотая воздух от сильного волнения, потребовала женщина, - звони домой! - Да я же при тебе звонил еще раз! Нормально все, не волнуйся! - настаивал Киркоров, хотя тоже чувствовал нечто неладное. - Она - наш ребенок, - Алла словно бредила - по крайней мере, Филипп так подумал, укачивая ее на руках и успокаивая, - наш, Филя... Я не хочу... Я не могу ее потерять... - видя, что она никак не может успокоиться, Фил достал из кармана брюк смартфон и сразу же набрал Кристине: - Кристин, - обнимая бывшую жену, которая дрожала с головы до пят и прижималась к нему, надеясь найти утешение, Филипп спросил, - С детьми все нормально? - Филипп, добрый вечер. Я... не хотела вас с мамой беспокоить... - начала Орбакайте, подбирая слова, - все-таки у вас... выходные... - Кристин, ради Бога! - не выдержал Киркоров. Пугачева, не справившись с эмоциями, выхватила трубку и включила громкую связь, чтобы все слышать. - Буквально час назад поднялась высокая температура у твоей дочки... Мы вызвали врача Аллочке, он сказал, что это может быть... малярия... - Киркоров не успел ничего сказать - Пугачева, которая, притихнув, внимательно слушала все, что говорит старшая дочь, не выдержав дикого волнения, все еще находясь в шоке и сумасшедшем впечатлении и ото сна, и от последних новостей, внезапно обмякла в руках Фила, запрокинула голову назад, потеряв сознание...