Розовые очки.

Пугачева проснулась от дрожи - она чувствовала, что маленькую девочку снова буквально трясет от озноба. Повторился приступ лихорадки, температура снова стремительно поднималась, и девочка, находясь в полубредовом состоянии, то просыпалась и пыталась чем-то укрыться, то снова засыпала, все также дрожа. - Малышка моя... - Алла смерила температуру, коснувшись лба ладонью и сразу одернула руку - девочка буквально горела. Укутала ее одеялом и, оглядевшись, нашла на тумбочке лекарства, что вовремя привезла старшая дочь, - Филя! - потормошила она Киркорова, - Филь, у Аллуси опять жар! - Киркоров буквально вскочил, приподнявшись, словно по рефлексу, и только после разлепил сонные глаза. Посмотрел на любимую женщину, на дочь, которую трясло от новой порции озноба и которая даже во сне пыталась закутаться потеплее: - Так, - он достал из кармана телефон и открыл фотографию протокола лечения, где были указаны препараты и четкие дозы, - Кристина купила лекарства, что я просил. Сейчас будем жар сбивать, а после, когда собьем, дадим противомалярийный препарат. - Мы точно не навредим?.. - Алла искренне переживала, чтобы ненароком не сделать хуже. - Нет. - Филипп показал ей фото протокола лечения, и этим немного успокоил, - Тайленол... - покопался в пакете, пытаясь найти коробку с лекарством, которое должно было сбить жар. - Это что за зверь такой? - Типо парацетамола. - пояснил Фил, найдя нужный препарат, - Действующее вещество "ацетаминофен". В анамнезе у нее указано, что ей ставили капельницу с электролитами. - Господи, бедный ребенок... Киркоров достал из красной упаковки продолговатую таблетку и посмотрел на дочь - ей было совсем плохо, она спала и не была в состоянии проглотить что-либо. - Щас, подожди! - Фил, прихватив лекарство, выбежал из комнаты, а затем, спустя несколько минут вернулся с каким-то небольшим шприцем без иголочки на конце и протянул Пугачевой, - Я размолол таблетку, засыпал в кружку, добавил немного воды, и все это - в шприц. Давай попробуем так ей дать... А то она таблетки глотать сейчас не может. - Гений ты мой, - перехватив у него шприц с суспензией, Пугачева прислонила его к детским губам и выдавила действующее вещество в рот, а затем вернула пустую емкость бывшему мужу, - Аллочка, - прошептала прима, поглаживая девочку по лбу, - ребенок ты мой... долгожданный... - от этой картины сердце Филиппа невольно сжалось. Он охотно поверил в то, что жена поведала, наблюдая за тем, с каким трепетом относится к его дочери Алла буквально с момента рождения и с какой любовью маленькая девочка отвечает: - Мама... - девчушка открыла глаза и, почувствовав во рту что-то горькое, сглотнула слюну, - мама... - шептала она, протягивая к Алле руки. - Я здесь, моя хорошая, я здесь, малышка, - Алла устроилась на кровати поудобнее и, крепко обняв ребенка, ласково поцеловала ее в лобик. Маленькая Аллочка уткнулась носом в ложбинку между ее грудей, крепко обняла свою... маму и, немного вздрагивая, закрыла глаза, чтобы поспать. - Мама, я вас с папой очень люблю... - тихо произнесла девочка, все больше и больше проваливаясь в, необходимый для восстановления организма, сон. - Мы тебя с папочкой тоже очень любим, счастье ты наше долгожданное, - ответила Пугачева, чувствуя горячее детское дыхание в самом центре груди - там, где находится душа. Вскоре, убаюканная ее объятиями, ребенок перестал дрожать и снова заснул. Подействовало лекарство и, смерив температуру, Алла убедилась в том, что девочке полегчало. Она глубоко вздохнула и, не выпуская Аллочку из объятий, тихо произнесла, - Филечка, ложись поспи. Ты устал. Я немного подежурю. А потом ты меня подменишь. - Я лягу рядом, но, если что, ты меня сразу буди, хорошо, Аллусь? - уточнил Филипп, устраиваясь обратно под одеяло прямо в одежде. - Хорошо. Филь, - дождавшись, пока он ляжет рядом, Пугачева прошептала, - ты мог себе такое представить? - Такое - точно нет... - честно ответил Киркоров, - Кому расскажи - не поверят. - А никому и не надо рассказывать. Счастье любит тишину. А это, - улыбнулась прима, поцеловав ребенка в макушку, - слишком долгожданное счастье, чтобы им делиться. - Филипп лег так, что мог обнимать их обеих и, накрыв одеялом, словно своими крыльями защищая от всего дурного двух самых любимых женщин, мгновенно заснул от сумасшедшей усталости и невероятно трудного в эмоциональном плане дня. Пугачева прижимала к себе девочку и сквозь тихие робкие слезы слегка улыбалась, но затем, когда Фил во сне стал елозить по одеялу, явно что-то пытаясь найти, дала ему свою руку, которую он, сжав, сразу успокоился. Вскоре заснула и Пугачева... К счастью, никаких снов женщина не видела. Она смогла нормально поспать несколько часов, восстанавливая потраченное на переживания здоровье. Утром, часов в девять, ее случайно разбудила Алла-Виктория - девочка, проснувшись, чувствовала себя, на удивление, неплохо, но приступ озноба сменился приступом жара - ей стало так жарко, что хотелось поставить вентилятор в комнату, она стала обильно потеть. Все это череда одного и того же болезненного сценария - увы, так была устроена сама малярия. Алла-Виктория старалась раскрыть с себя одеяло тихо, незаметно, чтобы никого из родителей не побеспокоить, но безуспешно - чуткая прима и Филипп, почувствовав копошение, проснулись сразу же. - Мышонок мой, как ты себя чувствуешь? - обратился к дочери Фил, - У тебя что-то болит? - Папа, мне очень-очень жарко, я вся мокрая... - немного тяжело дыша от излишней потливости, ответила девочка. Киркоров помог ей раскрыть ее часть одеяла, оставив кусок на жене и, сходив в ванную, намочил маленькое полотенчико проточной холодной водой, отжал и принес дочери. Пугачева помогла ей, протерев лицо от обильного пота, а затем сама привстала на кровати. Меньше, чем за сутки болезни, девочка скинула около двух килограммов веса, что для ее ситуации было не очень хорошо - организму нужны были силы для борьбы с инфекцией. Но ни сил, ни даже аппетита не было: - Тебе надо поесть, - настаивал Филипп, - Я сейчас попрошу помощницу, пусть приготовит что-нибудь. Аллунечка, - обратился к жене Киркоров, чмокнув в щеку, - ты как сама? Как себя чувствуешь? - Нормально, Филь, - немного натяжно улыбнулась прима, - Я поспала. Мне лучше. Не волнуйся. - Я сейчас приготовлю вам обеим что-то вкусное сам. Вам, юная леди, необходимо выпить таблетки на сытый желудок, - обращаясь к дочери, объяснил Фил, - Аллунь, ты поспишь еще? - Алле действительно хотелось спать, но она понимала, что это вряд ли возможно, а потому пожала плечами. - Поспит, пап! - ответила за нее Алла-Виктория, - Мама очень устала, но я ее разбужу, когда ты приготовишь нам завтрак. Хорошо? - обратилась взглядом девочка. Пугачева поймала себя на мысли, что, несмотря на двенадцатилетний возраст, все-таки это был ребенок. Ребенок, который очень сильно нуждался в любви. В ее любви. Да, девочка хорошо развита к своему возрасту, красива, умна. Но все-таки это был ребенок. Ее... ребенок, которого Алла, наконец, обрела... - Мама, - заметив, что Пугачева молчит, Алла-Виктория немного нахмурилась, - тебе нездоровится? Тебе тяжело со мной? - Да ну что ты! - прижала к себе девочку Алла, - Я просто задумалась. Филь, - кинула она мужу, который все еще ждал ответа, - я немного подремлю, но ты меня разбуди, ладно? - Хорошо, мои солнышки, - улыбнулся Киркоров и поспешил исчезнуть за порогом комнаты, прикрыв дверь. - Аллуня... - тихо окликнула девочку прима, - ты... наверное, не знаешь... - Алла говорила и чувствовала, как в глазах ее скапливаются слезы, которые она пытается сдержать, - но я... очень долго тебя... - Пугачева сделала глубокий вдох, на секунду отведя взгляд, а затем снова повернула голову в сторону девочки, - ты очень долгожданный ребенок. И мы с папой тебя безумно любим, - вкратце, не вдаваясь в детали, объяснила прима, на что девочка прижалась к своей тезке и, снова уткнувшись в ее грудь, кратко чмокнула: - Мама, я тебя очень люблю. Я тоже... очень долго тебя ждала, - от этих слов в груди Пугачевой чуть сердце не перевернулось, она на миг подумала, что этот ребенок - эта душа - все знает. И про сон, и про... содержимое этого сна. Но нет. Алла-Виктория была с ней предельно честна, искренна. И, не помня про сон, просто тянулась к Алле, к ее душе. Это была больше, чем связь. Больше, чем любовь в привычном понимании. Это было именно то, что ребенок испытывает к своему родителю, особенно когда он слишком уязвим - он видит в нем свое дыхание и причину жить, причину выздоравливать. И, чувствуя родительскую чистую искреннюю любовь, которая его питает, буквально осознает свою надобность, свою необходимость, - Мам, - на секунду девочка подняла свой взор и посмотрела на тезку, - ты знаешь... Я знаю, что меня родила другая тетя. Но... я чувствую себя твоим детенышем. А тебя - своей мамой. Можно?.. - О, Господи... - не сдержалась Алла, едва ли не простонав - сердце в груди дрогнуло, - Ну конечно, можно. Маленькая ты моя... - счастливо улыбнувшись, девочка прижалась к женщине, которую отныне всегда называла "мамой"... - Детеныш ты мой, - прошептала прима, зажмурив слезящиеся глаза. Обняв ребенка, она все-таки смогла снова заснуть... Алла провалилась в какую-то темноту от безумной усталости вкупе с переживанием. Она шла по узенькой тропинке босиком в одном своем фирменном черном балахоне, в каком обычно привыкли зрители ее видеть на сцене. Яркий свет вдруг ослепил глаза, картинка мгновенно поменялась, обстановка теперь напоминала какой-то необитаемый парк. Не было слышно ни пения птиц, ни колыхания веток деревьев от ветра - ничего. Сплошная пустота, по которой Алла все также шла, буквально сама не зная, куда. Она заметила на своем пути могучее дерево, под роскошной кроной которого на старой деревянной лавочке кто-то сидел. Кто-то, чья шевелюра была кудрявой, золотой и пышной - эта златовласка не показывала своего лица, и от того Алле стало еще интереснее. Она ускорила шаг, намереваясь подойти к неизвестному человеку - судя по длинным волосам, женщине, как вдруг ее жестом ладони, также не поворачивая головы остановил объект, к которому прима шла: - Ты же знаешь, да?.. - произнес голос - явно женский - немного суровым тоном, будто бы Пугачева в чем-то провинилась, - За грехи своих родителей, - повернулась женщина к Алле лицом, - расплачиваются дети. - последовала неловкая краткая пауза. Алла уже перехотела подходить и даже, почувствовав упрек, сделала шаг назад. - Могу узнать, с кем имею честь? - уточнила прима, пытаясь в женском лице узнать хоть кого-то знакомого, - Кто Вы? - Это имеет значение? - ухмыльнулась златовласая собеседница. - Одно хорошо - я не Вы, а то уже устала видеть во сне саму себя, - ухмыльнулась прима. - Ты видишь то, что тебе позволено видеть. А я - охраняю того, кого мне поручено охранять. - Так Вы мой ангел? - догадалась Алла. - Угу, щас! - иронично произнесла златовласка, - Боженька помиловал и приставил двух других остолопов к тебе, а то у меня ни одной волосинки бы не осталось от твоих выкрутасов. - Не так уж много их и было, - заметила Алла, обиженно насупившись. - Редко, но метко. Нет, - поднялась женщина с лавочки, - тебя охраняют... другие. Меня послали просто тебя успокоить. - Навеки? - Юмор - это хорошо, шутки, - улыбнулась женщина, надкусив яблоко, вытащенное из кармана объемной белой юбки, - это хорошо. Яблочко будешь? Не побрезгуй. - протянула она надкусанный плод Алле, но та и не подумала брать. - Вы прямо как змей-искуситель, - пошутила она, вспомнив библейскую притчу. В ответ златовласка выкинула яблоко в сторону, и оно, соприкоснувшись с землей, мгновенно куда-то исчезло. - Тебе необязательно знать, кто я, - сменила тон женщина, - как меня зовут. Я здесь, чтобы сказать тебе - все. Твои испытания и горечи закончились, Алла. - Так значит, я умру? - Не сегодня. Вообще, когда человеку сообщают хорошие новости, принято говорить "спасибо". - Я еще не услышала хороших новостей - Вы не могли бы пояснить, пожалуйста? - Ну ты же умная девочка. Сообрази сама - с тобой Филипп, чья любовь тебя так защищает, что у нашей канцелярии вопросов к тебе уже нет. С тобой Лиза и Гарри - детская любовь, поверь мне на слово, сама по себе мощный щит - дети плохих не любят. А что сказать про твою Душу? Которая так сильно захотела к тебе вернуться, что сделала все для этого? - Аллочка? Вы же про нее? - и златовласка кивнула. - Мы были против. Я лично была против - это слишком дорогой подарок для тебя, Алла. Ты же в свое время не оценила то, что тебе дали. - О чем Вы?.. - О том, что ты никогда себе не простишь... - загадочно говорила женщина, - кровь смывается только кровью. Погубив одного, ты четыре раза не получила другого. Это не было наказанием - мы просто так решили. Мы не позволили. - Мы - это кто? И вообще, четыре - число какое-то не библейское. - Говорю же, знать необязательно. Главное, что душа, которая очень хотела прийти к тебе, которая тебя любит искренне и безвозмездно, стала вытворять такие вензеля, что мы не могли остаться безучастными. Сейчас твоя девочка болеет - и в этой болезни твое искупление самого большого греха. Но она выздоровеет. У нас нет цели наказать - у нас есть цель дать душе опыт. Что ее, что твоей. Вы все приходите за опытом, а наказание - Ваша совесть. Круто придумано, правда? - Я все сделаю, чтобы Аллочка выздоровела. Я ее очень люблю, - тихо произнесла Пугачева, задумавшись об услышанном. - Почему ты меня не спросишь о той другой душе? - удивилась златовласка, - Тебе не интересно? А-а-а, - протянула она, улыбаясь в догадке, - тебе страшно. - и сразу же поспешила утешить, - Не бойся. Та душа воплотилась, живет спокойно, опыт получает. Но, справедливости ради, стоит отметить, что ты тогда не была готова ее родить - концерты, Женя, который подгуливал. Душа не получила бы того опыта, за которым собиралась родиться, так что... Не парься, - подбадривающе похлопала она приму по плечу, - Аллочка так хотела прийти, что мы, мягко говоря, были удивлены, а потому позволили в конце концов, когда увидели, что ваша с Филиппом игра в любовь - вовсе не игра. Мы позволили. Тебе надо жить дальше и знать, что после выздоровления твоего ребенка все твои печали закончатся. Трагедий не будет. Будет то, что ты заслуживаешь, Алла. - Счастье? - То, что ты заслуживаешь. Если это счастье - то да. Если это радость - то да. Но ничего плохого. Больше не вини себя за тот... аборт. А, и маленький спойлер, - собираясь уходить, женщина накинула на голову капюшон, скрывающий ее лицо полностью, - у вас с Филиппом все будет хорошо. - Это действительно хорошие новости, - облегченно вздохнула Алла. - Ну-ка, иди сюда, - женщина протянула руку к приме и, сжав ее, мгновенно перенесла в комнату, где Алла спала - она видела саму себя со стороны. Маленькая Аллочка, уткнувшись носом в ее грудь, сладко сопела, а Филипп, сидя рядом, сжимал руку любимой женщины и поглаживал дочь по лбу, - что ты видишь? - задала она, казалось бы, глупый вопрос. - Филиппа, Аллочку, себя, - перечисляла прима. Она немного призадумалась над собственным ответом и добавила, - Любовь... - Ответ верный. Урок усвоен. Душа возвращена. Опыт получен. Программа на счастье поставлена. Просыпайся! - женщина больно щелкнула приму по лбу, и та мгновенно улетела, вернувшись сперва в темноту. Она зажмурила глаза и чувствовала, как мелькали вспышки света, а затем, ощутив на своих щеках - и левой, и правой одновременно - легкие поцелуи, разлепила веки… - Аллунечка… - прошептал Филипп целуя ее левую щеку, - просыпайся, любовь моя. - Мама, - произнесла маленькая Алла, чмокнув маму в правую щеку, - мам… Алла проспала ровно сутки с того момента, как Филипп отлучился на кухню, чтобы приготовить сытный завтрак. Когда он вернулся, Алла-Виктория уже не спала и жестом попросила своего отца не будить маму. Девочка быстро позавтракала и приняла лекарство, а чуть позже приехал и доктор. Чтобы не беспокоить Пугачеву, которая спала без задних ног - настолько сильно она устала - заботливый отец взял ребенка на руки и перенес в другую комнату, где ее повторно осмотрел вызванный на дом врач. Диагноз лишний раз подтвердился вместе с назначенными препаратами, после чего доктор заинтересовался состоянием Пугачевой. Он поставил ей капельницу с глюкозой - эта нехитрая процедура неплохо нормализует работу сердечной мышцы - и ввел в мышцу укол снотворного. Ничего критичного с примой не было, но после таких эмоциональных аттракционов женщине просто необходим отдых, а этого, учитывая, что ребенок болеет, добиться бы без укола не удалось. Таким образом, за те сутки, что Пугачева спала, маленькая Алла перенесла еще четыре приступа лихорадки со всеми вытекающими, но заботливый Филипп был рядом и ни на секунду не отходил от двух Аллочек. Маленькую вернули в комнату и положили на соседнюю полутораспальную кровать, пока прима спала на своей обычной. Филипп внимательно следил за временем приема лекарств, состоянием жены и дочери. Лишь пару раз его подменила Орбакайте - но и то, ненадолго, ибо без каких-либо вестей о здоровье близких Киркоров жить не мог и сам порывался вернуться на пост. Лиза и Гарри с Мартином и Клавой, безусловно, расстроились, когда узнали, что маленькая Алла заболела, но все-таки в глубине души "Галчата" надеялись, что их поездка - возвращение в Москву - не сорвется. В принципе, для того, чтобы эта поездка состоялась, было сделано все необходимое с болеющими близкими, им за сутки - что взрослой Алле, что маленькой - все-таки стало лучше. До такой степени, что, когда Пугачева проснулась, не сразу поняла, что больше не спит - она не ожидала, что ребенку станет значительно лучше. - Аллочка, - произнес Фил, заметив ее растерянный взгляд, - Не волнуйся. Ты дома. Все хорошо, - он ласково чмокнул ее в щеку, и Алла немного натяжно улыбнулась. Подняла руку, заметила повязку на месте сгиба как легкое напоминание о капельнице и, повернув голову, увидела, что маленькая Аллочка, переодетая в симпатичную голубую пижамку со слониками, сидела рядом на постели. - Мама, не волнуйся, - приблизившись к женщине, попросила маленькая Алла, - я чувствую себя гораздо лучше. - Температура есть? - Пугачева протянула руку, чтобы дотронуться до лба девочки и, смерив жар, заметно расстроилась: - Ничего страшного, - заверил ребенок, - невысокая. Я все равно гораздо лучше себя чувствую, папа меня пичкал таблетками. - Аллунь, врач приходил, - пояснил Филипп, - подтвердили лечение, согласовали препараты. Тебя немного прокапали, чтобы ты в тонус пришла. - Спасибо… - тихо произнесла Алла, переведя взгляд на мужа, - я хорошо себя чувствую. Выспалась. - Мамочка, - девочка взяла маму за руку и тихим голоском попросила, - а можно я сегодня в своей комнате посплю? Пожалуйста… у меня WiFi ловит, я хотела что-то интересное посмотреть перед сном на планшете, - а затем, приблизившись вплотную, прошептала, - папа от нас ни на шаг не отходил, он нас очень любит, - Пугачева улыбнулась, догадавшись, что ребенок просто пытается дать взрослым повод остаться вдвоем. Маленькая, но догадливая девочка понимала, что заботливые родители, конечно же, не выгонят своего ребенка из спальни только потому, что им хочется побыть наедине, и прима поняла этот подтекст. - Посмотрим, - улыбнулась она, - иди ко мне, - женщина обняла ребенка и поцеловала ее в лобик. - Мам, мне не хочется лежать… можно я пойду в гостиную к ребятам?.. Я же не заразная… - попросила девочка. - Ладно, только не скачи козой, у тебя все-таки температура. - Ур-ра, спасибо! - Алла-Виктория искренне обрадовалась возможности побыть с друзьями, по которым успела соскучиться. Надев тапочки, девочка в пижамке вышла в гостиную, где Мартин и Гарри играли в приставку. Филипп, закрыв дверь, прилег обратно к Пугачевой. Он выглядел усталым, и прима сразу поняла, что все время, пока она спала, бывший муж следил за ребенком и ней. - Филечка, - Алла протянула к мужчине руки, и он, наклонившись, обнял женщину, а затем, кратко взглянув в ее глаза, подарил несколько нежных поцелуев в губы, - Я точно знаю, - прошептала прима, беря инициативу в поцелуе на себя, - у нас все будет хорошо. Я очень люблю тебя, мой ответственный мальчик, - улыбнулась она, и Фил, улыбнувшись в ответ, снова подарил долгий чувственный поцелуй любимой женщине. Чуть позже Алла встала с постели и, к своей радости, обнаружила, что не чувствует ни тени страха, ни усталости - легкость сохранялось и в душе, и в теле, словно и не было этих безумных стрессов. Она, переодевшись, спустилась в гостиную - на сей раз играли уже Лиза и Алла в приставку, а болели за них их братья. - Что врач сказал? - уточнила Пугачева у Фила, когда почувствовала его руки на своей талии. - Что прогноз благоприятный. Максимум еще сутки ее полихорадит, но завтра надо сдать кровь, проверить, осталась ли инфекция. - Давай билеты сдадим, Филь, - попросила прима, глядя на маленькую Аллу, - я боюсь нагружать детский организм сложным перелетом. - Я предлагаю не торопить события и дождаться результатов анализов. В конце концов, я уже опоздал с возвратом и единственный вариант - просто не лететь. - Хорошо… Надо решить все грамотно, чтобы и деньги не потерять, и здоровье детей сохранить. - Ты точно нормально себя чувствуешь?.. - переспросил Киркоров, прекрасно помня, сколько нервов, а значит, здоровья Алла потратила в тот ужасный вечер, когда малышка заболела. - Точно. Даже лучше, чем прежде. Меня даже, - развернулась она к нему лицом, - еще и на вечер хватит, - женская рука пробралась под его футболку и провела теплой ладонью по его ребрам, а затем, что-то вспомнив, Алла нахмурилась, - Как твоя травма? - она приподняла ткань и, заметив что отек еще не спал, расстроилась, - Да что ж такое… Я тебя сегодня немного полечу своими методами. - Не парься, - поцеловал ее Фил в губы, - дышать мне все равно уже гораздо легче. - бывшие супруги обнялись и, прикрыв глаза, Пугачева прошептала: - Я так тебя люблю… мой взрослый ответственный мальчик…