Розовые очки.

Самочувствие Аллы-Виктории оставляло желать лучшего, даже несмотря на то, что анализы были более, чем благоприятные - количество инфекции в крови значительно снизилось, приблизившись к критически низкому уровню, однако, девочку все еще лихорадило по вечерам. Не желая излишне тревожить своих близких, маленькая Алла, укутавшись с головы до ног одеялом, предпочитала молчать о своем плохом самочувствии и втихаря пила лекарства, которые сбивали жар - так хотя бы удавалось купировать параксизмы, от которых ребенок порядком устал. Получив результаты анализов, Филипп предложил лететь в Москву - так или иначе его поджимали сроки, нужно было возвращаться к оговоренным проектам, а оставаться зарубежом, да еще когда дочь почти выздоровела и не было весомых других причин, ему не хотелось. Пугачева в этом плане с ним солидарна - Гарри и Лизу ждали в школе, впрочем, как и Аллу с Мартином, о чьем обучении Алла договорилась. Конечно, самочувствие маленькой Киркоровой приму волновало, и потому она спросила у девочки, осилит ли та перелет, и только, когда услышала от ребенка четкое уверенное "да", успокоилась. Уже вечером после совместного ужина Филипп с Аллой собирали чемоданы, в то время, как их дети, перемерив всю купленную им одежду в торговом центре, отлучились, чтобы поиграть в настольный теннис на цокольном этаже коттеджа. - Алл, ну ты идешь, наконец? - окликнул девочку Гарри, стоя на ступеньках лестницы. Ее попросили принести ракетки, которые дети забыли с собой взять, и девочка пошла за ними. - Да, уже иду, - Алла отдала то, что ее попросили друзья. - Спасибо. - поблагодарил Гарри, взяв пакет, - Давайте два на два поиграем. - предложил мальчик, - Мартин, ты стой с Аллой на этой стороне, а мы с Лизой - здесь. - игроки заняли свои позиции и, разыграв подачу, начали матч. Мартин отлично отбивал все удары, которые также замечательно подавала Лиза, выровнял несколько "соплюшек" - моментов, когда мячик, коснувшись бортика стола, запросто мог улететь в сторону - а Гарри, отлично подавая мяч, как когда-то учил его папа, несколькими ударами "забил очко". Партия закончилась с почти ровным счетом, но, когда Гарри предложил еще одну, Алла, почувствовав себя неважно, отдала свою ракетку брату и, смущенно улыбнувшись, отказалась: - Ребят, простите, я немного устала. Вы играйте без меня. Я пойду пока посмотрю, где там мама с папой, - отдав Гаррику оранжевый мячик, девочка ушла. Далее играли классически - один на один. Сперва Лиза с Мартином, затем Гарри с Мартином, затем Лиза с Гарри. А потом все трое, заметно запыхавшись от слишком активной нагрузки, оставили инвентарь и вернулись в гостиную. Мартин, выпив немного газировки, удобно плюхнулся на диван и, надев наушники, смотрел любимые футбольные эдиты на YouTube. Прекрасно понимая, что он ничего не услышит, Гарри и Лиза подошли к своей матери, которая уже упаковала один чемодан и сейчас пыталась его застегнуть, придавив слегка рукой: - Мама, - обратился к ней Гаррри, - не то, что бы мы ревнуем, - начал мальчик. - Или негодуем, - добавила Лиза, поддерживая брата. - Но почему Алла-Виктория называет тебя "мамой"? Ее же родила другая женщина? - Пугачева буквально застыла на месте, никак не ожидав такого вопроса от детей. Действительно, как объяснить подросткам внезапное потепление отношений между ней и дочкой Филиппа? Не рассказывать же свои мистические сны. Пугачева присела на подлокотник дивана, прекратив мучить чемодан, который от обилия в нем вещей все никак не мог поддаться тщетным попыткам его застегнуть и, взяв подошедших к ней детей за руки, активно думала, что ответить - ребята почти застали свою мать врасплох. - Дело не в том, кто родил, - прима решила быть с детьми предельно откровенной. Потому что, если слукавить, может возникнуть ненужное чувство ревности с их стороны, - Вас тоже родила другая женщина, - этот факт они на пару с Максимом рассказали ребятам еще года два назад, когда у них проснулся нездоровый интерес к их истории появления - так или иначе, они слышали от взрослых, из прессы и даже от сверстников в школе, что появились на свет необычным способом, - но я все равно ваша мама. И очень вас люблю. - Ну это другое, - настаивала Лиза, которая понимала явно больше, чем надо в своем слишком юном возрасте, - Мама, мы не ревнуем. Но нам действительно интересно - почему? - прима глубоко вздохнула, буквально не зная, что ответить. И в итоге сказала то, что вовсе не собиралась никому говорить - никогда в жизни - лишь бы не потерять доверие детей: - Лизочек. Гарри. Вы выросли в полной семье, вам всего хватает. Хватает ведь? - уточнила на всякий случай Пугачева, на что получила кивок ребят в ответ, - А... - замялась прима, - Алла-Виктория... она выросла без мамы. А мама человеку всегда очень нужна. Всегда-всегда. Даже мне, взрослой тете, - ухмыльнулась прима, - и то - мамы не хватает. Аллочка видит, как я отношусь к ней - по-доброму - и отвечает. Вот и все. Пусть вас это не беспокоит. - Мама, но мы же видим, что ты ее любишь! - Алла хотела буквально взвыть от этого каверзного наблюдения сына, но сдержалась. Попытка усидеть на двух стульях сразу провалилась, - И ты ее называешь "Аллочкой" не потому, что тебе ее жалко, а потому что... ты правда воспринимаешь ее, как нас - своих детей. - Да, - чуть подумав, ответила прима, - это правда. Я никого не разделяю. Всех люблю одинаково. Вы же Мартина и Аллу тоже за брата и сестру считаете. - Да, но... - замялась Лиза, - ты же любишь ее, как нас, да? Не больше? - Как вас, конечно же, - Пугачева словила себя на мысли, что она сама себе противоречит. Да, относилась на людях одинаково. Но Алла стала для нее чем-то, что она любила с примесью прошлого. "Люблю тоскою аортовой - тебя... моя душа..." (Алла). - Мам, извини, мы не хотели тебя задеть, - вмешался Гарри, заметив, что его мать совсем уж погрустнела, - мы правда - не ревнуем. Нам просто интересно. - Идите ко мне, - улыбнувшись немного сквозь силу, Алла распахнула объятия и, обняв детей, чмокнула каждого в щеку, - Вы свет в моей жизни. Знали бы вы, сколько я о вас мечтала... - снова задумавшись, тихо произнесла прима, - Но... Если вас напрягает, что Аллочка зовет меня "мамой", я... - она зажмурила глаза, сделав паузу. Ей было до боли приятно, что девочка так ее называет, этим нехитрым словом подчеркивалась их многолетняя связь, и лишать саму себя удовольствия слушать это волшебное сочетание звуков буквально было бы больно. - Мам, не надо, - остановила ее Лиза, - ты нас не поняла. Мы же не ревнуем, - вновь повторила Лиза. - Или не негодуем, - добавил Гарри, - нам просто интересно. - Да, и если она тебя называет "мамой", если тебе это нравится, то пусть называет, - пожав плечами, искренне улыбнулась девочка, - мы же просто спросили. Вечно вы - взрослые - все усложняете. - Вы замечательные дети, - улыбнулась прима, прижимая к себе ребят, - мои... дети. - Лиза и Гарри, обняв свою мать, помогли ей застегнуть, наконец, пузатый чемодан, а затем присоединились к Мартину - все трое решили поиграть в приставку, пока еще не настало время ложиться в кровать. Пугачева поднялась в свою спальню: почему-то ей вдруг захотелось увидеть маленькую Аллу, и она думала, что девочка может находиться рядом с отцом - иногда они вместе обсуждали что-то интересное. Но нет - открыв дверь спальни, Пугачева услышала характерный звук воды из ванной комнаты - очевидно, Филипп принимал душ перед сном и, закрыв за собой дверь, прима направилась в детскую. Алла-Виктория после небольшой, но все-таки значительной физической нагрузки ввиду ее болезни - игры - хватило, чтобы она немного ослабла: завернувшись с головой в одеяло, улеглась спать. Кто бы мог подумать, что банальная партия в пинг-понг спровоцирует учащенное сердцебиение, упадок сил и, как вишенку на торте, вновь поднимающуюся температуру. Взрослых беспокоить Алла совсем не хотела, а потому, взяв из ящика тумбы пастилку с жаропонижающим, девочка хотела втихаря съесть таблетку - так она поступала последние двое суток, чтобы никто не видел и не знал, что ей плохо. Но, услышав приближающиеся шаги к комнате, ребенок завернулся в одеяло по самую голову и зажал в руке блистер с лекарствами. - Аллочка... - шепотом окликнула девочку Пугачева, войдя в комнату. Не получив ответ, женщина подошла к кровати, увидела этот кокон, в котором спал ребенок, и включила настольную лампу, - Аллусь, ты спишь? - уточнила она, коснувшись рукой одеяла. - Угу, - тихо ответила Алла-Виктория, в панике теребя блистер - она буквально не знала, куда его деть. - Хорошо. Завтра в 12 часов мы все вместе уезжаем в аэропорт. Как ты себя чувствуешь, котенок? - Нормально, - чуть громче ответила девочка, - Не волнуйся, мам, все окей. Я вещи свои собрала. - Хорошо, - улыбнулась слегка прима, - дай я тебя поцелую и тоже пойду к себе спать, - Алла приспустила одеяло и, приобняв ребенка, вдруг услышала какой-то хруст - фольга лекарства согнулась, издав многозначительный звук под одеялом. Нахмурившись, Пугачева приподняла белоснежное покрывало и, увидев, как Алла сжимает что-то в руках, коснулась ее кулачка, - Что это? - понимая, что отнекиваться бесполезно, девочка разжала кулак, - У тебя температура? - увидев красный блистер со знакомым названием, Пугачева едва не ахнула, - Ты что, таблетки втихаря ешь? - мгновенно наклонилась и смерила жар, коснувшись губами лба, - Алла! - с оттенком отчаяния воскликнула прима - она-то надеялась, что девочке все-таки стало лучше. - Мам, не ругайся! - едва ли не захныкала девочка, понимая, что ее раскусили, - У меня небольшая, честно! Я только одну штучку, и мне полегче. - Пугачева открыла ящик тумбочки и буквально попала в шок - вся пастилка жаропонижающего, все шесть таблеток были почти съедены втихаря за пару дней конспирации. Заметив, в каком она ужасе, маленькая Алла не знала, что делать, она занервничала, - Мам, я только по необходимости! Ну чего мне вас с папой трогать по пустякам? - Пугачева положила ладонь на детский лоб и, поняв, что жар довольно сильный, еле сдержалась, чтобы не отругать или, что еще хуже - не простонать от охватившего ее беспокойства. - Давай температуру нормально смерим, - сделав глубокий вдох, достала из той же тумбочки градусник и засунула ребенку подмышку, расстегнув пижаму, - Иди сюда, хулиганка, - прижала к себе девочку, положив ее на колени, - Алл, ну что ты делаешь? Мы же с папой с ума сходим! - Я знаю, потому и не говорила. И вы бы поездку домой отменили бы тогда. - ответила девочка. Ей стало немного стыдно, но, чувствуя, как Пугачева укачивает ее на руках, снова почувствовав это искренне беспокойство вкупе с любовью, сказала, как есть. - Как ты завтра полетишь? Нам 12 часов лететь! А если температура в самолете поднимется? - Ну и что? У меня еще остались таблетки, выпью. Мам, пожалуйста, - взмолилась девочка, посмотрев на приму, - я домой хочу. А папа не пустит, если я болею. Пожалуйста, не говори ему. У меня только температура, да и то - небольшая. Папа ничего не заметит. - в этот момент у Пугачевой сердце дрогнуло - действительно, Алла-Виктория скрывала свое самочувствие почти два дня, и взрослые, будучи занятыми своими делами, ничего не подозревали. Кроме того, неплохие анализы вселяли уверенность в то, что криз миновал. Пугачева буквально разрывалась противоречиями - с одной стороны, ей не хотелось тащить больного слабого ребенка в такую даль. С другой - она прекрасно видела, как девочка хочет домой, раз уж пошла на такую хитрость. Тяжело вздохнув, прима взяла из рук Аллы-Виктории пастилку с таблетками и, внимательно покрутив ее в руках, произнесла: - Не дай Бог, что с тобой случится... я же себе этого не прощу... - Ничего не случится, это всего лишь температура, я уже почти выздоровела, клянусь! - настаивала девочка. - Бог с тобой. Ладно. - согласилась женщина, пойдя на уступок, - В конце концов, таблетки, что назначил врач против малярии, ты исправно пьешь, - Пугачева тщательно следила за тем, чтобы ребенок прямо при ней после завтрака и ужина глотал то, что назначено, а потому была уверена в том, что остальные предписания врача строго исполняются, - а температура... Да, врач говорил, что она может держаться довольно долгое время. Хорошо, я ничего не скажу. Но... спать ты сегодня будешь со мной. - А папа? - подняв взгляд на Аллу, уточнила девочка. Она прекрасно знала, что родители любят друг друга, и потому не хотела быть помехой, - Я не хочу вам с папой мешать. - Скажу, как есть - что хочу выспаться перед тяжелым перелетом. Папа у нас замечательный, - улыбнулась женщина, - он не обидится. Но еще раз - ты будешь спать со мной. Вставай потихоньку. - Мам, а таблетку пить? - уточнила Алла-Виктория. - Возьми с собой. Пока не пей, - Пугачева полностью сняла с девочки одеяло и, поправив ее пижамку, прошла к выходу из комнаты, - Я пойду папе спокойной ночи пожелаю. А ты иди в другую спальню, я тебя буду там ждать. - Хорошо, - кивнув в знак согласия, Алла-Виктория быстренько надела тапочки и направилась в гостевую спальню. Пугачева вернулась в их с Филом комнату - он уже вылез из душа и, укутанный в белоснежный халат с инициалами на рукавах, ждал бывшую жену. Заметив ее на пороге комнаты, обрадовался и, не сдержавшись, подошел: - Ну что, любовь моя, - потянулся к ней за поцелуем, и Алла, слегка улыбнувшись, подарила ему то, что он хотел, - ложимся спать? Завтра день тяжелый. - Филь, как раз из-за того, что день тяжелый... Я бы хотела одна поспать. И ты отдохнешь от моего похрапывания, - на это Киркоров только закатил глаза, чуть ухмыльнувшись, - и я... просто посплю. - Тебя что-то тревожит? - догадался Филипп, заметив ее чуть лукавый бегающий взгляд, - Аллунь? - он осторожно поднял ее личико и посмотрел в глаза. - Да нет же. Просто завтра день тяжелый, мне хочется как следует выспаться. А с тобой у нас всякий раз совместный сон во что-то... приятное, - смущенно улыбнувшись, потупила немного взор женщина, - превращается. - Хорошо, как тебе удобнее, - ответил Филипп, ни капельки не обидевшись, - Доброй тебе ночи, душа моя, - поцеловал ее в губы, и Алла охотно ответила ему, в один миг перетянув инициативу поцелуя на себя, - Сладких тебе снов. Но если вдруг, - подмигнул он ей, - захочется приятного... или просто, чтобы я был рядом - скажи. Я сам приду. - Ой, Филька! - потрепала его по волосам Алла, чуть захохотав, - В моем возрасте спокойный тихий сон и пробуждение без каких-либо старческих болей по утрам - вот вершина удовольствия, - смеялась она, на что Фил лишь улыбнулся, - Хотя... мне кажется порой, с тобой я никогда не постарею, - все еще по-доброму хохотала Алла, - ты мне просто не позволишь. - Не знаю, огорчу я тебя или обрадую, - с хитринкой в глазах произнес Фил, - но... мой папа сексом до 83 лет занимался. Он сам говорил. Так что генетика у нас неплохая в этом плане, - на это приму буквально прорвало, она хохотала, не в силах остановиться, а Филипп, не совсем разгадав такую ответную реакцию, смущенно насупился, - Ну ты чего? Я правду говорю. - Бля-я-я... - протянула Алла, смахнув слезы от смеха, - А тебе еще и шестидесяти нет... Это ж пиздец... Еще двадцать шесть лет "мучений"... - смеялась женщина, но вдруг поменялась в лице, уставившись на бывшего мужа, - Хотя, что у тебя, что у твоего папы, без обид, - чуть успокоившись, произнесла прима, - есть чисто киркоровская черта преувеличивать. "Ага. А у тебя есть чисто пугачевская черта - преуменьшать все, что преувеличивают Киркоровы". (Филипп). - Не в этом случае, Аллусь, - улыбнулся Филипп, ласково чмокнув женщину в губы. - Ну... Когда тебе будет 83, мне будет, - сделала паузу Алла, считая в уме, - 101 год. Замечательный возраст для того, чтобы поставить крест на интимной жизни, - все еще смеялась она, и ее хорошее настроение так радовало Фила, что он тоже смеялся вместе с ней, - Ладно, я пойду спать, - кратко обняв мужа, Пугачева немного отстранилась, но внезапно почувствовав что-то, что ей чуть-чуть упиралось в живот, перевела взгляд на низ живота мужчины, - Да-а-а... Не все ты преувеличиваешь... Слушай, Филь, я тебя точно в телефоне на "Бугор" переименую, - снова захохотала женщина, но Филипп приблизил ее к себе за талию и впился в губы долгим чувственным поцелуем, руками неторопливо лаская женское тело - плечи, затем едва заметно коснулся груди и тут же переместил конечность на талию: - Доброй ночи, Аллунь, - прошептал ей Фил прямо в губы, оторвавшись от слишком сладкого поцелуя, который мгновенно стал возбуждающим. - Я тебя очень люблю, - Алла привела чуть сбитое дыхание в порядок и, хитро взглянув на бывшего мужа, ответила: - И я тебя, Филечка. Доброй тебе ночи, мой сладкий. - а затем, еще не успев закрыть за собой дверь в комнату, деликатно показала на его выдающееся место и попросила, - Не хулигань тут. Без меня! Я утром к тебе приду, - подмигнула она ему и, все-таки закрыв дверь в комнату, направилась в другую спальню. Алла-Виктория уже ждала свою старшую тезку и, накрывшись двумя - из-за озноба - одеялами, буквально дрожала, - Где мой маленький котенок? - переодевшись в ванной комнате в свою пижаму, Пугачева нырнула в кровать и прижала к себе девочку, - Температурим, да? - коснулась лба и раздосадовано вздохнула. - Пройдет, - ответила девчушка, на что прима улыбнулась: - Конечно, пройдет! Иди ко мне, - Алла прижала к себе ребенка, обняв, - Постарайся заснуть. Таблеток пока пить не будем. - Хорошо. Доброй ночи, мам, - пожелала маленькая Алла и закрыла глаза. - И тебе, Аллуня. Доброй ночи, - еще раз чмокнув девчушку в лобик, Пугачева глубоко вздохнула. Это была старая методика, но достаточно надежная, когда болезнь из человека буквально вытягивалась. Дело в том, что когда человек болеет, в его биополе (или ауре, кто как называет, это неважно) образуются бреши. Дырки. И, пока их не залатаешь, лечиться придется долго - это замкнутый круг, в какой маленькая Алла попала. Да, безусловно она бы выздоровела естественным способом при помощи лекарств, но, учитывая предстоящий перелет, прима решила ей помочь. Впрочем, она делала это не в первой - пробовала на маленькой Кристине и Лизе с Гарри, когда была острая необходимость. Заснув с ребенком в объятиях, она буквально вытягивала болезнь и латала эту самую брешь, в которую, как в черные дыры, уходили жизненные силы болеющего. В итоге утром две Аллы проснулись - Пугачева вся в поту. А маленькая - без температуры. К таблеткам в ту ночь так и не прибегли. Рано утром пришлось принять контрастный душ, смывая с себя все ненужное. Услышав шум воды в ванной комнате, Филипп дернул ручку двери, которая, на удивление, оказалась не заперта. Почувствовав на своей обнаженной талии чьи-то теплые руки, Алла сперва вздрогнула, испугавшись и сразу же повернулась - но, заметив, что перед ней стоит Фил, приветливо улыбнулась: - Доброе утро. Я хотела чуть позже к тебе прийти. Разбудила? - Я услышал плеск воды и... - рука Филиппа коснулась женской талии, - почему-то сразу подумал, что это ты. В конце концов, кто еще войдет в нашу с тобой спальню? - Киркоров наклонился и поцеловал женщину в шею, в то время как правая рука настойчиво смяла ягодицу, давая ей понять, чего он хочет. Алла и опомниться не успела, как его умелые, ласковые, но настойчивые движения завели ее с полоборота, и вот она уже стоит, наслаждаясь его безумными поцелуями, чуть запрокинув голову назад, что из лейки душа на лицо ручьем льется вода. Спонтанное единение - это было именно то, что нужно для полного восстановления. То, что Алла так внезапно захотела, и женское тело дрожало от каждого его намеренного действия. Филипп впился в губы, приглушая чуть женские стоны, которые становились все ярче и отчетливее от каждого его толчка в ней. Пугачева чувствовала, как он прижал ее спиной к прохладной стене и, лаская чуть приподнятое бедро, ускорил темп, как внутри, предвкушая пик удовольствия, все запульсировало и, наконец, как он в пиковом моменте чуть прикусил ее пухлые губы в поцелуе, выплескивая внутрь обильную струю семени. Алла не смогла сдержать протяжного стона и, впившись в его лопатки ногтями, пыталась справиться с яркими эмоциями, который подарил ей оргазм - лоно все еще дергало изнутри приятными глубокими волнами, а дыхание так сбилось, что она дышала часто, будто загнанная лань. Филипп не сдержался и, немного грубо сжав ее грудь, подарил французский поцелуй, придерживая женщину на руках, чтобы не упала от чрезмерного удовольствия. Когда дыхание чуть восстановилось, Алла обняла обнаженного бывшего мужа и, проведя рукой по его спине, прошептала: - Сам не представляешь, насколько ты вовремя, Филя... - чмокнула в плечо, затем в шею. Нашла его руку и сцепила со своей замочком, - Спасибо... - и Киркоров счастливо улыбнулся, прижимая женщину к себе. Весьма нехитрым образом прима помогла девочке, которую искренне любила и считала за своего ребенка. А сама девочка на протяжении дня чувствовала себя более, чем неплохо. Вся семья отлично перенесла многочасовой перелет. Только вот Пугачева искренне переживала о том, как ее встретят дома...